Теоретическая орфика

ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ОРФИКА

Анатолий Соколов

---------------------------------------

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие.

Глава первая. Биография Орфея. Мифографический синопсис.

Глава вторая. Пролегомены к орфической сотериологии.

Глава третья. Орфическая теогония в двух «Аргонавтиках».

Глава четвертая. Протогенезис. Орфическая триадология.

Глава пятая. Об орфическом протоуниверсуме.

Глава шестая. Орфическая демиургика. Общие вопросы.

Глава седьмая. Частные вопросы орфического психогнозиса.

Глава восьмая. Страсти Диониса в изложении Юлия Фирмика Матерна.

Глава девятая. Титаны в орфической традиции.

Глава десятая. Частные вопросы орфической сотериологии.

Глава одиннадцатая. Орфический палингенезис:

I. Учение о происхождении души и тела.

II. Рождение и царствование Диониса-Загрея.

III. Страсти Диониса.

IV. Возрождение Диониса.

Глава двенадцатая. Орфический загробный итинерариум.

Раздел I

Раздел II

Раздел III

Глава тринадцатая. О мистериальных предметах.

Раздел I

Раздел II

Глава четырнадцатая. Я – козленок – упал в молоко.

Раздел I

Раздел II

Глава пятнадцатая. О земной жизни Диониса по «Хронографии Иоанна Малалы».

Глава шестнадцатая. О божественном змее и змеях в орфических мистериях.

Глава семнадцатая. Орфические вопросы посмертного спасения.

Глава восемнадцатая. Преорфика. Дионис – Осирис.

Глава девятнадцатая. Преорфика. О структуре беспредельного Хаоса.

Глава двадцатая. Дионис – Великий Ловчий.

Глава двадцать первая. Об орфико-христианском «тождестве».

Глава двадцать вторая. О скрижалях Фанеса.

Глава двадцать третья. Мировое зло. Орфические дефиниции.

Глава двадцать четвертая. О принципах орфической жизни.

Глава двадцать пятая. О некоторых аспектах «трех рождений» Диониса.

***

ПРЕДИСЛОВИЕ

Несмотря на большое количество имеющихся в распоряжении современного читателя орфических фрагментов, в русскоязычной литературе до настоящего времени не существовало связного изложения теоретических основ орфики. Фрагментарность сведений об этом величественном и чрезвычайно красивом религиозно-философском учении не позволяет четко уловить основную мысль, донесенную до человечества Орфеем: «Смерти нет в принципе. Есть переходы из одной жизни в другую. А сколько будет таких переходов – зависит от самого человека». Почти за полторы тысячи лет до Христа, Орфей дал людям надежду на спасение души, то есть на то, на что они никогда и не имели надежды. Мало того, он дал им, как сейчас бы выразились, «пошаговые инструкции» к путешествию как по земному пути, так и по дорогам Царства мертвых.

Орфика представляет собой довольно сложную теологию, и ее боги во многом отличаются от богов эллинской религии. Орфей впервые принес в Элладу таинства, основанные на мистериальной практике египтян и парасемитических народов. Каждый орфик, посвященный в мистерии, мог рассчитывать не только на бессмертие, но и на вечную жизнь на Островах блаженных, но это счастье надо было заработать и с помощью участия в таинствах, и личной праведностью в быту. Но не о ритуальной мелочности идет речь. Освобожденная человеческая душа вновь вспоминала о своем происхождении и обретала божественную сущность, возвращаясь к своим истокам.

Книга «Теоретическая орфика», конечно, не в полной мере является учебным пособием; это скорее, сборник текстов, охватывающих практически все аспекты орфического учения, конечно, в краткой форме. Он начинается биографией Орфея, и затем разбираются вопросы орфической триадологии, психогнозиса, палингенеза, орфической сотериологии и демиургики, то есть освещены практически все теоретические дисциплины. Затрагиваются и вопросы орфической этики. В наш труд не вошли темы по мистериологии, так как это уже относится к орфике практической.

При написании глав книги мы пользовались большим количеством источников, в основном, античных. Практически каждую мысль, каждый вывод мы подтверждали точными сносками, указывая не только автора и название, но и само место расположения цитат. Некоторые главы состоят почти целиком из цитированных текстов, являясь компиляциями.

Думаем, что представленная здесь книга поможет людям, изучающим древние мистические учения, потому что детальных описаний орфических дисциплин в русскоязычном сегменте мы пока не встречали. Несмотря на то, что обсуждаемая тема относится к категории, как сейчас говорят, «нишевых», мы все же надеемся, что кому-то понравится наша работа.

Автор. 09.09.2026

***

ГЛАВА ПЕРВАЯ

БИОГРАФИЯ ОРФЕЯ. МИФОГРАФИЧЕСКИЙ СИНОПСИС

Часть 1.

Жизнь Орфея кратко описана Аполлодором в его «Мифологической библиотеке». Он рассказывает, что «от Каллиопы и Ойагра родился …певец Орфей, введший в пение сопровождение на кифаре: от его пения приходили в движение деревья и скалы. Когда жена его, Эвридика, умерла от укуса змеи, он спустился в Аид с целью увести ее оттуда и стал просить Плутона вернуть ее на землю. Плутон обещал Орфею исполнить его просьбу, если он, ведя свою супругу на землю, не взглянет на нее прежде, чем придет в свой дом. Орфей же, не послушавшись, обернулся и взглянул на супругу, и та вновь вернулась в Аид. Орфей изобрел также мистерии Диониса; он погиб, растерзанный Менадами, и был погребен в Пиерии» [1].

Аполлодор сообщает несколько важных фактов: а) Орфей был сыном Каллиопы и Ойагра (Эагра), б) он был певцом, игравшим на кифаре, в) его жену звали Эвридика, г) когда она умерла, он спустился в Аид и хотел вывести её оттуда, но попытка была неудачной по вине самого Орфея, д) он изобрёл мистерии Диониса, е) он был убит Менадами, ё) был погребён в Пиерии.

Часть 2.

Дополнительные сведения о жизни Орфея даёт «Первый Ватиканский мифограф», посвящающий ему отдельную фабулу, в которой сообщает, что «у Орфея, сына Эагра и музы Каллиопы, была супруга Евридика, как некоторые полагают, дочь Аполлона. Когда ее преследовал пастух Аристей, сын Кирены, страстно желая её обесчестить, она, убегая от этого соединения, не избежала змеи, которая стала причиной её смерти. Орфей, томимый тоской по жене, попытался своим пеньем под кифару смягчить Дита и Прозерпину, чтобы вернуть Евридику на белый свет. Итак, он спустился в преисподнюю и своим пением пробудил сострадание <в богах>. Он получил Евридику, приняв условие оглянуться не раньше, чем выйдет на белый свет. Такая стойкость, однако, невыносима для любящих: Орфей, боясь, что Дит не сдержит обещания, оглянулся и сделал напрасным свой труд. Пережив такой несчастный брак, он затем снова вернулся на землю и, возненавидев весь женский род, уединился в пустыне» [2].

Дополнения автора «Мифографа» следующие: а) Эвридика была дочерью Аполлона, б) погибла она, убегая от пытавшегося изнасиловать её пастуха Аристея, в) Орфей не только просил Дита и Прозерпину вернуть ему жену, но и пробудил сострадание в богах пением под кифару, г) по возвращению из Аида Орфей возненавидел всех женщин, д) дальнейшую жизнь он проводил в уединении в пустыне.

Часть 3.

Один из наиболее осведомлённых писателей римской эпохи Гай Юлий Гигин, в эрудиции которого не приходится сомневаться, так как он «заведовал Палатинской библиотекой, …был очень близок с поэтом Овидием и историком Клодием Лицином, консуляром» [3], в списке собравшихся аргонавтов упоминает «Орфея, сына Эагра и Музы Каллиопы, фракийца из города Пиерии, который на горе Олимпе у реки Энипей» [4] и называет его: «прорицатель, кифаред» [5]. Далее, рассказывая о несчастной судьбе Бута, сына Телеонта, он пишет о нём, что «хоть песня и кифара Орфея и звали его назад, все же был побежден сладостью Сирен и бросился в море, чтобы плыть к ним» [6]. Далее: «Команду гребцам пел Орфей, сын Эагра» [7]. Перечисляя людей, кто «с соизволения Парок вернулся из Подземного царства», он упоминает и Орфея, отважившегося пойти в столь страшный путь «ради Эвридики, своей супруги» [8]. И наконец, в «Каталоге игр» Гигин указывает, что в Двенадцатых играх, состоявшихся в Аргосе, победил «Орфей, сын Эагра, в игре на кифаре» [9].

Что нового мы узнаём об Орфее? На самом деле, много подробностей: а) Орфей участвовал в походе аргонавтов, б) он задавал ритм гребцам и отвлекал их от опасностей игрой на кифаре, в) возвращение Орфея живым из Аида было предписано Судьбой (Парками), а потому подземным богам и пришлось разрешить ему вернуться на белый свет, г) он был победителем в игре на кифаре на Двенадцатых играх в Аргосе (в Иолке [10]).

Часть 4.

У Фабия Планциада Фульгенция в его труде «Мифологии» есть также упоминание об Орфее, а именно следующее: «Орфей полюбил нимфу Эвридику и, очаровав ее звуками кифары, взял в жены. Когда ее преследовал влюбленный пастух Аристей, она, убегая, наступила на змею и умерла. Потом ее супруг спустился в подземное царство, и ему поставили условие, чтобы он не оборачивался и не смотрел на нее. Когда он обернулся и посмотрел на нее, то второй раз утратил» [11].

Здесь мы находим только одно новое дополнение: а) Орфей очаровал свою будущую жену Эвридику звуками своей кифары.

Часть 5.

В византийском «Suidae Lexicon» под словом «Орфей» сообщается: «Орфей из Либетр Фракийских (город у подножия Пиерии), сын Эагра и Каллиопы (а Эагр был потомок Атланта в пятом колене через Алкиону, одну из дочерей его). Родился за 11 поколений до Троянской войны и, как сообщают, был учеником Лина; прожил 9 поколений, а по словам других, 11 [12].

Подробности жизни Орфея таковы: а) он родился в Либетрах Фракийских близ Пиерии, то есть там же, где впоследствии и был погребён, б) в нём текла кровь титана Атланта, потомком которого он был по своему отцу Эагру, в) родился за 11 поколений до Троянской войны, г) продолжительность его жизни была очень велика – он прожил или 9, или 11 поколений.

Часть 6.

У христианского писателя и апологета Тита Флавия Климента Александрийского в «Строматах» очень кратко, как бы вскользь упоминается, что «Орфей, плававший вместе с Гераклом на Арго, был учеником Мусея» [13].

Из Климента мы можем узнать, что: а) учителем Орфея был Мусей.

Часть 7.

Диодор Сицилийский указывает других учителей Орфея. Он пишет: «Первыми обитателями Крита, мифы о которых сохранились в памяти [людской], были обитавшие на Иде так называемые Идейские Дактили. Одни считают, что число носивших это имя было сто, а другие — десять, то есть равно числу пальцев (δάκτυλοι) на руках. Некоторые, в том числе и Эфор, считают, что Идейские Дактили родились на Иде во Фригии, а затем вместе с Мигдоном переселились в Европу. Будучи чародеями, они занимались заклинаниями, обрядами и мистериями и во время своего пребывания на Самофракии произвели на местных жителей очень сильное впечатление. Живший в те же времена Орфей, который был наделен от природы особым дарованием к поэзии и пению, стал их учеником и первым обучил эллинов обрядам и мистериям» [14].

Дополнения Диодора состоят в том, что: а) Орфей от природы был наделён особым дарованием к поэзии и пению, б) учителями Орфея были Идейские Дактили (чародеи и заклинатели), в) Орфей первым обучил эллинов обрядам и мистериям.

Часть 8.

Аристофан указывает, что «Орфей обучил нас посвящениям в таинства и воздержанию от убийств» [15].

Следовательно, а) Орфей был учителем эллинов посвящениям в таинства, б) он учил воздерживаться от убийств.

Часть 9.

Греческий драматург Еврипид пишет: «Теперь кичись, не ешь мяса, выставляй напоказ свой хлеб и, повинуясь Орфею, предавайся вакхованью, чтя пустословие» [16]. И дальше: «я и с помощью Музы воспарял ввысь, и премного учений изведал, но ничего сильней Необходимости (Ананкэ) не нашел, ни какое-либо зелье, на фракийских дощечках, которые начертала Орфеева речь» [17].

Помимо перечисленного выше, а) Орфей ещё проповедовал воздержание от мяса, б) его речи (учение) были записаны на каких-то «фракийских дощечках», в) не все признавали учение Орфея, некоторые считали его пустословом.

Часть 10.

У Алкея есть такие строки: «Opфей насиловал судьбу, убеждая людей, рожденных на свет, смерти бежать» [18]. Это очень важное свидетельство того, что: а) Орфей активно проповедовал людям своё учение, б) суть его учения состояла в том, что человек сам, приняв учение Орфея, может спастись от смерти (освободить свою бессмертную душу).

Часть 11.

У Платона есть интересное мнение: «Орфея, сына Эагра, боги отослали из Аида ни с чем: они показали ему призрак жены, за которой тот пришел, а саму ее не дали, ибо он производил впечатление неженки, этот кифаред, и не отважился умереть ради любви, как Алкестида, но исхитрился войти в Аид живым. За это они наложили на него наказание и устроили так, чтобы он принял смерть от рук женщин» [19].

Из этого отрывка мы узнаём, что а) Орфея не любили подземные боги (ведь он учил именно о том, как избежать смерти), б) боги и не собирались отпускать из Подземного царства Эвридику, они заменили её призраком, в) Орфей вошёл в Аид в собственном теле, то есть живая плоть сошла в Царство мёртвых и живою вышла оттуда, так что это было настоящее сверхъестественное явление (чудо), г) насильственная смерть Орфея была устроена богами, д) он принял смерть от рук женщин.

Часть 12.

Фанокл в поэме «Любовные страсти» так описывает смерть Орфея и последующие события:

«Жены-бистонки злодейски, напав отовсюду, Орфея

Предали смерти, мечи острые в тело вонзив,

В казнь, что фракийскому племени чувство любви меж мужами

Оный впервые явил, женскую страсть не воспев,

Медью главу отсекли и с цевницей фракийскою вместе,

Из черепашьей кости, бросили в зыбкую соль,

Сбив их гвоздями, дабы по просторам морским, омываясь

Бурной лазурной волной, вместе носились они.

Вынесло их ко священному Лесбосу море седое.

Лиры стенающей звук волны тогда оглашал,

Твердь островов и соленые бреги, на коих певучей

Мужи Орфея главе дали могильный приют.

Водружена на кургане и звонкая лира, - безмолвный

Камень покорствует ей, темного Форка вода.

Пением славен оттоль и искусством прекрасным кифары

Лесбос: из всех островов он наиболе певуч.

Браннолюбивы фракийцы, проведав деяние женщин

Дикое, их обрекли тяжкую муку терпеть:

Раны наносят супружницам, чтобы, на теле имея

Темные знаки, забыть страшную смерть не могли» [20].

Подробности смерти Орфея таковы: а) Орфей был убит женщинами бистонской Пиерии, б) он был зарезан мечами, а голова его отделена от тела, в) его голову гвоздями прибили к его кифаре, г) отрезанную голову море принесло к берегу острова Лесбос, д) голову предали погребению местные жители (хотя есть свидетельства, что она была помещена в храм Аполлона, где долгое время пророчествовала), е) его кифара была выставлена на кургане, на каменном пьедестале, ё) фракийцы в отместку за Орфея с тех пор стали татуировать своих женщин (наносить им «тёмные знаки»).

Вообще, смерть Орфея – это очень таинственное и, в какой-то мере «переломное» событие для общемировой духовной культуры, и она показала всем, что Спаситель человечества не может «упокоиться в мире», но непременно должен погибнуть насильственной смертью, и принять её от тех людей, которым он нёс свет жизни и обетование бессмертия.

Источники для главы первой:

[1]. Аполлодор «Мифологическая библиотека», I. III: 2

[2]. «Первый Ватиканский мифограф», I: 75

[3]. Гай Светоний Транквилл «О грамматиках и риторах», 20

[4], [5], [6], [7]. Гигин «Мифы», 14

[8]. Ibid., 251

[9]. Ibid., 273

[10]. Комментарий Д. Торшилова к каталогу 273

[11]. Фульгенций «Мифологии», III: 10

[12]. Суда, под словом «Орфей», цит. по: «Фрагменты ранних греческих философов», часть I, М., «Наука», 1989, стр. 36

[13]. Климент Александрийский «Строматы», I: 131

[14]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», V. 64: 3–4

[15]. Аристофан «Лягушки», 1032

[16]. Еврипид «Ипполит», 952

[17]. Еврипид «Алкестида», 962

[18]. Алкей, фрагмент 80, Diehl

[19]. Платон «Пир», 179d

[20]. Фанокл «Любовные страсти», фрагмент в переводе О. П. Цыбенко

***

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПРОЛЕГОМЕНЫ К ОРФИЧЕСКОЙ СОТЕРИОЛОГИИ

Учение Орфея о спасении души считалось греками (или теми народами, которые населяли территорию античной Греции) гораздо древнее самих писаний Гомера и Гесиода. Оно уходило в такую даль веков, представление о которой было уже невозможно. Скорее всего Орфей обучал своей мудрости с помощью ритмической речи, песен и музыки, не прибегая к записи текста. И хотя некоторые источники прямо сообщают, что он писал на дорическом диалекте, возможно, это была уже поздняя письменная традиция.

Сама личность Орфея является абсолютной загадкой. Был ли он человеком или божественным демоном, материализовавшимся в плоть и кровь? И рождение, и смерть его полны знаков и домыслов. Как бы то ни было, он создал, или ему приписывается создание стройного и гармоничного учения о душе и о спасении человека.

Сейчас мы только обозначим контур этого учения. Учитывая вводный характер данной главы, мы не будем приводить ссылки на источники. По каждой теме они будут представлены в дальнейших разборах, когда все основные пункты этого учения будут изучаться отдельно.

Если говорить кратко, основные положения учения Орфея следующие:

Человек состоит из души и тела. Природа их различна и соединение – временно. Если у человека отнять одно или другое, он перестаёт быть человеком. Это было подмечено ещё на заре цивилизации, когда люди только преодолели эпоху животной дикости (если такая эпоха была в действительности). Убивая себе подобных, человек видел, что мёртвое тело уже нельзя назвать человеком, словно что-то необъяснимое и неуловимое вышло из плоти, и плоть преобразилась, изменилась и стала доступна тлению. Это что-то, которое нельзя было ни увидеть, ни осязать, и было названо душою.

Душа имеет божественное происхождение. Она «не от этого мира». Душу можно назвать бессмертным существом. Её место не на Земле, и уж по крайней мере, не в теле из материальной плоти. Вполне возможно, что душа стоит в одном ряду с такими существами, как демоны (в античном, а не в христианском понимании), либо если душа – из сонма праведных, то она происходит из рода блаженных и мало чем умалена пред богами.

То, что душа во время человеческой жизни заключена в тело, это не обычное её состояние, но лишение её свободы, ведь находясь в теле, душа не может свободно перемещаться, изъявлять безгранично свою волю. А если душа лишена свободы, то именно материальное тело, которое ограничивает эту самую свободу, есть тюрьма, место заключения души. Находясь в «заключении», душа не может быть в гармонии с телом, насколько бы совершенным это тело не было. Душа страдает в теле и всегда хочет его покинуть, как узник хочет покинуть стены своей темницы.

Если душа заключена в тело, как в тюрьму, следовательно к этому заключению привела какая-то цепь последовательных событий. Тюрьма предназначена для тех, кто совершил преступление. А преступная душа грешна. Значит, именно грех бессмертной божественной (по происхождению) души привёл её к заточению в смертном материальном (временном) теле. Причём преступление было совершено очень давно, когда душа ещё пользовалась полной свободой действий и была блаженной. Но это противоречит здравому смыслу, ведь будучи блаженной, она не могла впасть в грех, ибо грех впитывается уже готовой к падению душой. Если она готова к падению, то она – не блаженна. Это значит, что была какая-то причина, по которой блаженная душа согрешила, или не ведая того сама, или грех перешёл на изначально безгрешную душу извне, или греховность была заложена в душу с самого момента появления, тогда она сотворена не благим Богом, а каким-то другим, неведомым нам существом. Либо грешное тело передаёт часть своей скверны чистой душе.

Если сама душа человека, являясь божественной, чистой и блаженной, не совершала преступления и не впадала в грех, значит этот грех был на ней уже при рождении, был первородным грехом. Она уже родилась с отметиной греха. И будучи потенциально преступной, она получила заслуженное наказание в виде лишения свободы и заключения в свою полную противоположность – в смертное тело.

Как первородный грех запачкал бессмертную человеческую душу? Запачкал не сам человек, ибо душа изначально и не предназначалась для человека, потому что, когда души уже существовали, тела людей ещё не были сотворены. Но души людей связаны по соединению, или по рождению, или по сродности с душами формы гораздо более ранней и грубой, но более близкой к божественной субстанции, а именно с душами Титанов. Грех (преступление) по собственной свободной воле совершили предки человека – Титаны и запачкавшись сами, передали грязь греха своему порождению – людям. Грех человеческой души является врождённым, первородным, и свободная воля человека в его приобретении не играет никакой роли.

Титаны совершили смертный грех – они покусились на одного из самых великих и прославленных по всей Вселенной богов – на Загрея. По своей божественной сути Загрей – это пра-Дионис. Титанов на Загрея натравила сама Гера, но как одна из высших богинь, она не может нести ответственности перед низшими созданиями за свои поступки. Любые поступки высшего божества являются благими (даже те, которые имеют внешний вид греховности, жестокости и безблагодатности) и просто их цель и благость могут быть недоступны для понимания людьми или другими существами. Пытаясь спастись от Титанов, Загрей превратился в быка, но Титаны настигли его, убили и съели. Причём надо понимать, что они съели его не как пищу, а как божественную плоть, к которой они причащались посредством поедания его материальной формы в виде быка. То есть произошло пресуществление бесплотного бога в животную плоть, которую причастники употребили во время ритуального обряда. Но не сам Загрей дал им эту плоть по доброй воле, причастие было связано с насилием над богом. Против бога, пресуществившегося в плоть, было совершено смертное преступление. Бог, конечно, никуда не делся, он в дальнейшем воплотился в Дионисе, сам будучи пра-Дионисом, а Дионис был, таким образом, мета-Загреем. Но Титаны избежали полного уничтожения как раз потому, что, причастившись божественной плоти, получили и божественный дух, а потому оказались только частично подсудны и частично наказуемы.

Титаны, наказанные за своё вольное преступление, передали первородный грех рождённым людским душам, которые стали таким же грешными, как и сами Титаны (до причастия). И людские души были заключены в тюрьмы – материальные тела. Здесь надо подчеркнуть, что Титаны после принятия в себя божественной плоти Загрея освятились им и уже не могут более называться грешными, но причастными божественной святости. Они были уничтожены Зевсом как существа, относящиеся к первородной материи, но как пропитанные Дионисовой плотью они продолжают существовать, будучи видоизменёнными до неузнаваемости. Их заключение в Тартар должно рассматриваться как заключение их грешных телесных форм, опасных для мироздания, но в качестве святых, причастных плоти Загрея, они свободны и заключены быть не могут.

Так как материальное тело человека не может быть вечным, то бессмертная душа должна переживать многократно своё тело. Потому душам свойственен «круговорот возрождений». Душа живёт в теле, пока оно не умрёт, а потом ей даётся следующая темница – следующее тело. Душа кочует из одного тела в другое, ибо она бессмертна, а тело смертно. Этот круговорот возрождений абсолютно бесконечен.

Но душа не хочет жить в теле, ведь её божественная сущность глубоко оскорблена сосуществованием с материальным телом. Душа хочет быть причислена к сонму праведных. Она хочет наслаждаться вечным праздником на «Островах Блаженных», и это она не променяет даже на возможность обонять ароматы Асфоделевого луга и веселиться в Элизиуме, спустясь в особые светлые места мрачного Аида, после каждой смерти своего очередного тела и ждать там вселения в новую материальную оболочку, чтобы бесконечно страдать во время земной жизни. Если с чередой возрождений каждый раз уменьшался бы «размер» первородного греха, то можно было бы это терпеть до полного очищения души, но первородный грех не уменьшается и не уменьшится никогда. Самой душе, никем не наученной как это сделать, это невозможно.

Есть ли способ душе избегнуть нового возрождения? Да, конечно. Для того Орфей и родился на свет, чтобы спасти души людей, изъять их из проклятого круга возобновления тел, вывести их из тюрьмы Аида и освободить от первородного, но незаслуженного греха.

Людям, посвящённым в орфический мистический культ и решившим прервать цикл круговорота возрождений, нужно было познать орфические таинства (мистерии), увидеть путь; но кроме мистической стороны, нужно было ещё очистить своё тело, например, посредством отказа от животной пищи, от употребления бобов и соблюдая некоторые культовые ограничения.

В мистериях посвящённые обучались проходить тот единственно правильный путь в Аиде, который позволит их душам получить свободу. «Путеводитель по Аиду» следовало выучить наизусть, чтобы не запутаться во мраке Подземного царства и не сбиться с дороги. Но даже если у миста была плохая память, его снабжали итинерарием в виде золотой таблички, где были указаны все пункты его маршрута. Так, например, указывался источник со стоящим рядом кипарисом, слева (иногда справа) от чертогов Аида, к которому подходить было нельзя, а нужно было найти тот, который вытекает из озера Мнемозины. Возле этого источника нужно было вступить в разговор со стражами и при помощи магических слов попросить у них испить прохладной воды. Стражи обратятся за разрешением к подземному царю, и если он разрешит (а это зависело от того, какую жизнь проводил на Земле умерший) они дадут пить этой чудесной воды, и человек сбросит греховную природу с души вместе с самим первородным грехом. А когда он очистится, его глазам откроется Священная дорога, по которой он пойдет вместе с другими мистами и вакхантами, и эта дорога приведёт его на Острова блаженных, где душа, совершенно очистившись от земного праха, сама станет божеством и будет вечно блаженствовать и радоваться. И это блаженство не закончится никогда. До тех пор, пока существует мир! А мир будет существовать вечно…

Источники для главы второй:

Глава носит вводный характер, все источники приводятся в последующих главах.

***

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ОРФИЧЕСКАЯ ТЕОГОНИЯ В ДВУХ «АРГОНАВТИКАХ»

Часть 1. Об Орфее.

Божественный Орфей, как мы уже говорили, предшественник Гомера и Гесиода, родился, вероятно в XV веке до Р. Х., потому что Суда указывает, что это произошло за 11 поколений до Троянской войны. Жизнь Орфея была невероятно длинной, она продолжалась то ли девять, то ли одиннадцать поколений [1].

И был он сыном «речного бога Эагра и музы Каллиопы, жил в далекой Фракии. Женой Орфея была прекрасная нимфа Эвридика» [2]. Но позже он «был втянут в культурные горизонты классической Эллады, став сыном Аполлона и Музы, … который [умел] пользоваться силой природного мира и мог отменить саму смерть [3].

Таким образом, именно теогония Орфея должна считаться одной из древнейших. Даже если и правда, что сам Орфей сочинял свои произведения на дорическом диалекте [4], вряд ли их нативные тексты дошли до нас в первозданном виде, а потому приходится пользоваться более поздними источниками.

К этим источникам (помимо многих прочих) относятся две поэмы:

«Аргонавтика» Аполлония Родосского (III век до Р. Х), перевод на русский язык Г. Ф. Церетели;

«Орфическая аргонавтика», написанная от лица самого Орфея в IV–V веках по Р. Х., перевод на русский язык Т. Л. Александровой.

Часть 2. «Аргонавтика».

В первых строках своей «Аргонавтики» Аполлоний так говорит об Орфее:

«Первым Орфея помянем: его ведь сама Каллиопа,— // Так молва говорит, — родила, насладившись любовью // Недалеко от Пимплейских высот с Эагром-фракийцем. // И говорят про него, будто он некрушимые скалы // Звуками песен умел чаровать и потоки речные. // И, словно памяткой песни его, у Фракийского мыса, // Около Зоны, стоят тесным строем, друг друга касаясь, // В пышном уборе дубы: их некогда вслед за собою, // Лирой чаруя своей, низвел он с гор Пиэрии» [5].

Орфическая теогония излагается по случаю ссоры Ида и Идмона, которую прекратил Орфей своей песней:

«Орфей же левой рукою // Поднял кифару свою и силу испробовал песни. // Пел он о том, как когда-то и суша, и небо, и море, // Раньше друг с другом в одну перемешаны будучи форму, // В гибельной распре затем отделились одно от другого // И средь эфира свое неизменное заняли место // Звезды, а также луна и пути неуклонные солнца. // Пел он, как горы взнеслись, как громко шумящие реки // С нимфами вместе возникли, а также и всякие гады. // Пел и о том, как сперва Офион и с ним Евринома // Океанида над снежным Олимпом владыками были, // Как, побежденный насильем, он отдал почетное место // Крону, и Рее — она, и как в глубь Океана низверглись. // Те ж средь Титанов, блаженных богов, лишь дотоле царили, // Зевс пока не возрос, пока, по-младенчески мысля, // Жил он в Диктейской пещере, киклопы ж, земли порожденье, // Силу его укрепить не успели грозным перуном, // Громом и молнией, коими множится Зевсова слава. // Спел, и умолкнуть формингу заставил и дивный свой голос» [6].

Часть 3. «Орфическая аргонавтика».

В «Орфической Аргонавтике» принято выделять первую и вторую теогонии.

Первая теогония:

«Древнего хаоса прежде я пел злосчастную Участь, //Кроноса-Время, который носил в беспредельных изгибах // Светлый Эфир с двуприродным Эротом, всевидящим, славным // Ночи отцом знаменитым, которого также Фанетом // Новое племя людское зовет: ибо первым явился. // И порожденья могучей Бримо, и деянья гигантов // Темные, — капель, стекавших с небес, печальное семя // И порожденье, откуда родились и смертные люди, //Те, что на всей беспредельной земле всегда существуют. // Зевса младенчество и почитание матери горной, // Замысел тот, что в Кибельских горах она претворила // О Ферсефоне - девице с отцом необорным Кронидом, //О растерзанье Касмила известном, а также Геракла. //Таинства Иды и неизмеримую мощь Корибантов, // Также скитанья Деметры, и скорбь ее о Ферсефоне, // Законодательный труд и блистанье подарков кабирских, // Ночи-пророчицы вещие речи о Вакхе-владыке, // Лемнос божественный и Самофракии берег приморский, // Также возвышенный Кипр, и Адонисову Афродиту, // И Праксидикины оргии, ночи нагорной Афелы, // Траурный плач египтян, и Осирисовы возлиянья» [7].

Вторая теогония:

«Первым воспел я в честь древнего Хаоса гимн, повествуя, // Как изменились природы, как небо спустилось на землю // Широкогрудую, как появились морские глубины. // И самородного бога Эрота, премудрого старца, //Все, что он породил, отделил одно от другого. // И погубителя-Крона, и как к молнелюбному Зевсу // Царская власть перешла, чтоб богами бессмертными править. // Я воспевал и младших богов рожденье, и сýдьбы, // Пел о Бримо, и о Вакхе, о темных деяньях Гигантов. // Как появилось бессильное племя людей многородных, // Я воспевал, и рвалась моя песнь за стены пещеры, // И черепаха-кифара медвяные звуки рождала» [8].

Часть 4. Один из вариантов перевода.

В дополнение приводим ещё один вариант перевода строк 21–46 из «Орфической Аргонавтики»:

«Вскармливание Зевса, помощь горно-бегущей // Матери, труды девы Персефоны на горе Кибеле, // Ради ее отца, сына Кроноса, // Знаменитые странствия (К)асмила и Геракла, // Идейские ритуалы, могучие корибанты, // Странствие Деметры, великое горе Персефоны, // Приношение священных установлений, дары Кабирии, // Священный Лемнос, морская коса Самофракии, // Недоступный Кипр и Адонис Афродиты, // Таинства Праксидики и […] ночи Афины (?), // Египетские скорбные песни и возлияния Озирису. // Ты познал гадания по зверям и птицам, // И что открывает расположение внутренностей, // И что предначертано душам смертных, повергнутых в дремоту, // На их страшных путях блуждания во сне; // Знаки и знамения; пути звезд; // Очистительные ритуалы, великое благо людям; // Умилостивление богов, и дары загробного мира. // Я рассказал тебе обо всем увиденном и понятом, // Пока в Тенар шел темной дорогой Аида, // Доверяя моей кифаре и из любви к моей жене, // И священное сказание, которое я вынес из Египта, // Когда шел к Мемфису и святым городам // Аписа, окруженным великими изгибами Нила. // Все это ты познал истинно из моей груди» [9].

И хотя по словам Мартина Уэста, «что это значит в деталях не всегда понятно», ответим словами Евангелиста Матфея: «читающий да разумеет» [10].

Источники для главы третьей:

[1]. «Фрагменты ранних греческих философов», М. «Наука», 1989, часть 1, стр. 36. 1: А.1.

[2]. Н. А. Кун «Мифы Древней Греции», «Орфей и Эвридика».

[3]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», 1

[4]. Ibid. со ссылкой на: «Metrodorus», p. 122.13.

[5] Аполлоний Родосский «Аргонавтика», I: 23–31.

[6] Ibid. I: 494–512.

[7]. «Орфическая Аргонавтика», 13–32.

[8]. Ibid. 421 – 432.

[9]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», 1 (перевод А. С. Кузнецовой и Е. В. Афонасина.

[10]. Евангелие от Матфея, 24: 15.

***

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПРОТОГЕНЕЗИС: ОРФИЧЕСКАЯ ТРИАДОЛОГИЯ.

Часть 1. О библейском мифе творения.

Человек, воспитанный на христианских традициях и желающий познать то, что было в самом начале мира, обращается в первую очередь к Библии. В книге «Бытие» мы читаем: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» [1].

А в Евангелии от Иоанна мы находим такие строки: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» [2]. То есть земля уже есть с начала времён, хоть она пока ещё безвидна и пуста. Есть небо, бездна и тьма. Есть вода, над которой носится Дух Божий. И есть сам Бог. По сути, Космос уже создан и сформирован. Но что было до того, как возникли земля и небо? Что было до начала времён? Как выглядела бездна? И что было до того, как появилась вечность? Библия не даёт ответа на этот вопрос. Может и правильно, ведь это знание ничего не даст человеку, и применить его на практике не удастся.

Часть 2. Орфическая традиция.

Орфики полагали, что они хранят учение о начале мироздания таким, каким оно было передано им от самого Орфея, и не столь важно, кто был автором этих текстов, потому что орфическая традиция прослеживается в них очень точно.

Часть 3. Теогония по «Орфической Аргонавтике».

Изучение протогенезиса (представлений о том, что было до начала происхождения мира) мы начнём с поэмы «Орфическая Аргонавтика» (о ней мы говорили в предыдущей главе), приблизительно датируемой IV–V вв. по Р. Х. В её начале Орфей раскрывает суть своей теогонии. Он пишет так: «Древнего Хаоса прежде я пел злосчастную участь, // Кроноса-Время, который носил в беспредельных изгибах // Светлый Эфир с двуприродным Эротом, всевидящим, славным. // Ночи отцом знаменитым, которого также Фанетом // Новое племя людское зовет: ибо первым явился» [3]. Здесь появляются такие понятия, как Хаос, Время (Кронос), Эфир, Эрот и Фанет (Фанес). Но автор или не хочет, или не может рассказать последовательность их появления и не говорит нам что было до Хаоса, если уж его он упоминает первым.

Часть 4. Теогония по «Аргонавтике» Аполлония Родосского.

Есть более ранняя поэма Аполлония Родосского, называемая «Аргонавтика» (мы тоже упоминали уже о ней), написанная в III веке до Р. Х. Орфическая теогония представлена в ней несколькими строками: «Когда-то и суша, и небо, и море // Раньше друг с другом в одну перемешаны будучи форму, // В гибельной распре затем отделились одно от другого // И средь эфира свое неизменное заняли место // Звезды, а также луна и пути неуклонные солнца. // Пел он, как горы взнеслись, как громко шумящие реки //С нимфами вместе возникли, а также и всякие гады» [4]. Здесь появляется та материя, в которой перемешаны суша, небо и море, которые затем отделились друг от друга и заняли свои места в мироздании.

Часть 5. Протогенезис по Иерониму и Гелланику.

Но более подробно орфическая теогония (в части своего протогенезиса) освещается у философа Дамаския (VI век по Р. Х). Причём он прямо ссылается на орфические тексты Иеронима и Гелланика. Ссылка содержит следующий текст: «Сначала были вода и ил, который затвердел в землю», — говорит он, полагая первыми эти два начала — воду и землю; землю — как рассеивающуюся по своей природе, воду — как склеивающую и связующую ее, а предшествующее двум единое начало опускает как неизреченное ибо уже само умолчание о нем указует на его неизреченную природу. Третье начало, идущее после двух, родилось из них, т. е. из воды и земли, и являет собой «Дракона [Змея] с приросшими головами быка и льва, а посреди [них] —- лик бога. На плечах у него крылья, имя ему — Нестареющий Хронос [Время], он же Геракл. С ним соединена Ананке [Необходимость] — то же самое существо, что и Адрастея — бестелесная, распростертая по всему космосу и касающаяся его границ» [5].

Часть 6. Триадология Иеронима и Гелланика.

Здесь уже хорошо видна последовательность происхождения мира. Дамаский говорит о трёх триадах. В краткой передаче его орфическая триадология выглядит следующим образом. Первой триаде предшествует Единое Начало (Неизреченное), оно не может быть выражено в слове и доступно человеческому слуху. Рассказать о нём нельзя, потому что это невозможно, ведь это значительно превышает уровень человеческого разума. Итак, вначале было Неизреченное. Вместе с Неизреченным (но позже его возникшими) были Вода и Земля, которые родили из себя Змея (Хроноса), с которым соединена Ананке (Необходимость). Состав Первой Триады таков: 1. Вода, 2. Ил, затвердевший в землю (Земля), 3. Трехголовый дракон (Змей), он же и Хронос, он же и Геракл. Затем Хронос (как часть Первой Триады) рождает Вторую (умопостигаемую) Триаду, в состав которой входят: 1. Эфир, 2. Хаос, 3. Эреб.

Далее Змей (Хронос), то есть часть Первой Триады, рождает в Эфире, Хаосе и Эребе (то есть во Второй Триаде) то, что орфики зовут «яйцом». Иероним так и пишет: «Хронос родил яйцо». И результатом этого рождения является Третья (умопостигаемая) Триада, части которой суть: 1. Яйцо, 2. Заключённая в нём Двоица, состоящая из мужского и женского существ, вместе с множеством содержащихся в Двоице семян и средних родов, 3. Бестелесный Бог Протогон. Это «бестелесный бог с золотыми крыльями на плечах, у которого по бокам были приросшие головы быков, а на голове — чудовищный змей, принимающий всевозможные обличья зверей». Его надо рассматривать как ум триады, этого третьего бога; средние роды, множество и двоицу — как возможность, а само яйцо — как отчее начало третьей триады.

Часть 7. Триадология по Евдему.

Надо сказать, что перипатетик Евдем, описывая орфическую космогонию, говорит о других триадах. Он пишет, впрочем, цитируя Гесиода, что «первым возник Хаос». А Евдем называет Хаосом «непостижимую и совершенно единенную природу умопостигаемого» [6], то есть второе из двух Начал. Первым же из двух Начал он называет «Троичное Умопостигаемое», состоящее из Земли, Тартара и Эрота. Первая Триада суть: 1. Хронос (Время), 2. Двоица, состоящая из Эфира и Хаоса, 3. Яйцо, как абсолютное Бытие.

Вторая Триада: это не яйцо, хитон и облако (ведь это все разные названия одного и того же, т.е. условной оболочки яйца), но сама Триада находится внутри. Эту Триаду можно назвать «средней», такой термин мы видим у Дамаския. Но суть здесь в том, что Трехликий Бог (находящийся в яйце) пребывает в настоящий момент в процессе разделения (или расчленения). Мы видим этот процесс в динамике, и это самое важное для понимания Второй Триады. Бог уже разделяется, но пока он еще Единый, и эту единенность олицетворяет яйцо, а расчлененность олицетворяется трехликостью Фанеса. Яйцо вынашивается Космосом, и оно же вынашивает Фанеса, и как раз в момент существования Второй Триады Фанес готов «выскочить», одновременно расчленяясь, но пока он еще в яйце, и потому являет собой единую Триаду. Процесс выскакивания Фанеса уже начался (это изодинамический на данный момент, процесс), но яйцо еще целое, ибо давление изнутри в том месте, где начал выскакивать Фанес, только что стало расти, но не привело пока еще к вскрытию оболочки яйца. Поэтому Фанес на этот момент – Триединый Бог в прямом понимании этого слова.

Правда, существует и другое перечисление составляющих Второй Триады: 1. Яйцо (перешедшее из Первой Триады), 2. Облако или сияющее одеяние (хитон), 3. Бог Фанес, «выскакивающий» из них (из всех троих! Не только из яйца и облака, но и из Себя Самого, то есть Фанес – Бог самодовлеющий, самодостаточный, самопроизводящий).

Третья Триада: 1. Метис (Ум), 2. Эрикепей (Возможность), 3. Фанес. Легко видеть, что яйцо —это единенность, а трехликий и в действительности многоликий бог — расчлененность умопостигаемого, а среднее, поскольку оно яйцо, — еще единенное, постольку бог — уже расчлененное, а говоря в целом, находящееся в процессе расчленения. Такова обычная орфическая теология.

Часть 8. Возникновение бога Фанеса (Протогона).

По Проклу «Вначале не было снизу ни границы, ни дна, ни основания, по безграничному кругу оно (яйцо) носилось, не зная покоя, а затем …бездна туманная и безветренный раскололся Эфир, когда начал возникать Фанес» [7].

То, что именно Фанес был богом Протогоном, подтверждает Гермий: «Перворожденного (Протогона) никто не видел очами, // Разве лишь одна священная Ночь, а все прочие // Дивились, созерцая невероятный свет в эфире: // Так отсверкивало от тела бессмертного Фанеса» [8]. Вид Фанеса ужасен. У него четыре глаза спереди и сзади, золотые крылья, головы быка и льва, срамной уд у него сзади. «Он создал для бессмертных нетленный дом» [9], «он смастерил и иную землю [10], то есть именно Фанес был первым Богом – Творцом мироздания.

Таким образом, именно на Боге Фанесе заканчивается протогенезис (то, что было до начала творения) и начинается сотворение Космоса, всего Мироздания вместе с планетами, звёздами и людьми.

Источники для главы четвертой:

[1]. «Бытие», 1.1

[2]. «Евангелие от Иоанна», 1.1

[3]. «Орфическая аргонавтика», 12–16

[4]. Аполлоний Родосский «Аргонавтика», I. 496–502

[5]. Дамаский «О Началах», 123

[6]. Дамаский «О Началах», 124

[7]. Орфей «Рапсодическая теогония», фрагменты 66, 71, 72

[8]. Ibid.: 86

[9]. Ibid: 89

[10]. Ibid.: 91

***

ГЛАВА ПЯТАЯ

ОБ ОРФИЧЕСКОМ ПРОТОУНИВЕРСУМЕ

Часть 1. Понятие Хаоса.

Для определения предмета изучения обратимся сначала не к какому-либо философскому трактату, а к комедии Аристофана «Птицы», которая, казалось бы, не может рассматриваться как мистическое произведение, ведь театр – это место, где люди развлекаются, а не изучают вопросы мироздания. А между тем хор птиц напевает совсем не те песни, которые создаются для развлечения скучающей публики: «Сначала были Хаос и Ночь, да черный Эреб [Мрак], да Тартар широкий // И не было ни Земли, ни Воздуха, ни Неба. В беспредельном лоне Эреба //Чернокрылая Ночь перво-наперво рождает яйцо» [1]. Появление (рождение) яйца – это и есть та граница, которая отделяет довременные события от тех, которые происходят во времени. Хаос не может подчиняться Времени, потому что время – это упорядочивание событий, а Хаос – это образец неупорядоченности. Философ Дамаский, ссылаясь на Гесиода, называет Хаосом «непостижимую и совершенно единенную природу умопостигаемого» [2]. В термине «совершенно единенная природа» кроется весь смысл довременного Универсума, потому что в нём время – едино, и нет ни начала, ни конца, вернее «раньше» и «позже» соединены и перемешаны, скручены как свиток, и хотя они существуют, но они недоступны для понимания; мало того, в Хаосе нет и не может быть никаких событий, потому что любое событие разворачивается во времени, а его (времени) как раз и нет. Поэтому, сколько длится само хаотическое состояние Вселенной, сказать невозможно. Слито ли оно с Вечностью? Нет, ведь Вечность, это хоть и условно бесконечное, но течение Времени. Вечность всё же имеет и начало и конец, но они единовременны (то есть то, что существует в начале, одновременно существует и в конце), а потому необнаружимы, хотя наличествуют. А Хаос, как мы уже говорили, никакого отношения к времени не имеет.

Часть 2. Предсуществование и время.

Когда же возникло Время? Если следовать комедиографу Аристофану, из яйца «вылупился полный вожделения Эрос // Со сверкающими крыльями на спине, подобный быстрым, как ветер, вихрям, // Совокупившись с крылатым ночным Хаосом в широком Тартаре, // Он …всё соединил, и …когда же одно соединилось с другим, родились Небо, Океан, // Земля и нетленный род всех блаженных богов» [3]. Появление Неба, Океана, Земли и богов происходит уже во времени. Космос уже создан. Совокупление Эроса с Хаосом, то есть побудительного начала с безвременным предсуществованием происходит на границе времени и безвременья, то есть Время здесь воспринимается только в потенции (в возможности). Это непостижимое для человеческого разума состояние, когда времени ещё нет, но оно уже есть. Это можно назвать протяжённым во времени отсутствием времени. Тогда как в классическом Хаосе ничего не может быть протяжённым, там всё свёрнуто. А времена Протогона – это уже времена в полном смысле этого слова, потому что тот «первым произошёл на свет, тот родил Гею и широкопространного Урана» [4], то есть события разворачиваются во времени и пространстве, значит Универсум уже создан.

Часть 3. Временные границы Протоуниверсума.

До появления Мирового яйца было «дохаотическое состояние» того, что Иероним и Гелланик называют «Неизреченным». Что это такое – сказать невозможно. Если Хаос ещё как-то можно себе представить в мысленных образах, хотя бы отдалённо, то «Неизреченное» – это состояние (чего? какой субстанции?) ещё более хаотическое, чем сам Хаос. «Неизреченное» до такой степени непонятное, что орфики (в передаче Дамаския) выносят его даже за пределы Первой Триады [5]. Мы только знаем, что вместе с «Неизреченным» уже были Вода и Земля, но, конечно, не в упорядоченном смысле, в каком они пребывают теперь, а в каком-то таком состоянии, которое можно назвать «дохаотическим», то есть непредставимым вовсе. Повторимся, что Первая Триада состоит из: 1. Воды, 2. Ила, затвердевшего в землю (Земля), 3. Трехголового дракона (Змея), он же и Хронос, он же и Геракл. И только потом (слово «потом» здесь не относится ко времени, потому что времени ещё нет, оно применяется нами только в дидактических целях) Хронос (Змей, а не Время) рождает Вторую Триаду, одним из составляющих которой является Хаос. Кроме него там – Эфир и Эреб. Опять же вне времени Хронос, как часть Первой Триады рождает в «толще» Второй Триады составной элемент Третьей Триады – Мировое яйцо. А оно само по себе есть часть Третьей Триады (вместе с Двоицей мужского и женского, со «средними родами» и «множеством», как «Возможностью», и с ещё одной частью – Бестелесным богом Протогоном). У Евдема, в отличие от Дамаския, триадология гораздо проще. Яйцо появляется уже в Первой Триаде и называется Абсолютным Бытием, оно переходит во Вторую Триаду, но частью Третьей Триады уже не является, именно потому, что там возникают отдалённые возможности появления зачатков Времени. Фанес действует уже целиком во временном поле, учитывая то, что сам он был рождён в довременной период. Свёрнутое «в свиток» Время позволяет событиям всех трёх Триад развиваться одновременно, не последовательно, но не упорядоченно относительно точки отсчёта. Если дальше проводить аналогию со свёрнутым свитком, то в нём все буквы сложены в слова, но прочитать связный текст можно только если свиток будет развёрнут. Весь последующий стройный Космос вместе со звёздами, планетами, богами и людьми заключён в Хаосе, но выделить каждую его составляющую нельзя принципиально.

Часть 4. Эволюция Мирового яйца и рождение Фанеса.

«Орфей говорит, что сначала был вечный, беспредельный, нерожденный Хаос, из которого возникло всё. Этот Хаос, по его словам, не тьма и не свет, не влажное и не сухое, не тёплое и не холодное, но всё вместе смешанное; он был вечно, единый и бесформенный. Однако однажды он породил и произвел из себя выношенный в течение беспредельного времени как бы «наподобие огромного яйца» некий «двойной образ» [6]. «Сначала оно [яйцо] было наполнено плодоносной мозговиной, как бы способное породить всевозможные элементы и цвета, но, несмотря на это разнообразие, выглядело так, как будто состояло из одного вещества и было одного цвета» [7]. Апион рассказывает о невероятных вещах, творившихся до возникновения времени, показывая нам ошеломляющую картину Протоуниверсума: «Орфей же уподобляет Хаос яйцу, в котором было слияние первых элементов. Под Хаосом Гесиод понимает то, что Орфей называет возникшим «яйцом». Яйцо это произошло из беспредельной материи и возникло так. Четверородная материя была живой, и вся беспредельная «пучина вечно текла», беспорядочно неслась, вновь и вновь выливалась в мириады то таких, то иных несовершенных соединений и разрушала их своей беспорядочностью, и — разверстая — зияла словно немогущая завязаться для рождения животного. И вот однажды случилось так, что беспредельное море само, гнетомое своей собственной природой, потекло упорядоченно, от себя к себе, подобно водовороту, и смешало вещества таким образом, что самая питательная часть всего, которая была наиболее подходящей для рождения животного, невзначай потекла в центре Вселенной — как в воронке — и под действием несущего все водоворота удалилась в глубину, втянула в себя окружающую пневму и, словно забеременев, образовала зародыш. Подобно тому как в воде часто сами собой возникают пузыри, так со всех сторон скрепился шарообразный свод. Затем, выношенный в самом себе· он был подхвачен божественной пневмой, понесся наверх и вынырнул на свет — своего рода гигантский плод, как бы живое творение, рожденное из всей беспредельной пучины, похожее на яйцо и округлостью и порядком [расположения внутренних] слоев [8]. Далее происходит вот что: «Внутри шара промышлением содержащейся в нем божественной пневмы формируется некое … живое существо, которое Орфей называет Фанесом, так как когда он явился, то от него осветилась вся Вселенная светом самого яркого элемента — огня, созревающего в жидкости. …Итак, первозданная часть яйца, подогретая находящимся внутри живым существом, трескается, а затем выходит наружу сформировавшееся существо, о котором Орфей говорит: «Эрикепей, лишь расселось яйцо глубозевное, [прянул]». И благодаря столь великой силе произошедшего [из яйца] Фанеса небосвод обретает гармонию и упорядоченность» [9]. Рождение Фанеса – это уже начало сотворения Космоса и рождение нашего Мира, пришедшего на смену Протоуниверсуму.

Источники для главы пятой:

[1]. Аристофан «Птицы», 693–695

[2]. Дамаский «О началах», 124

[3]. Аристофан «Птицы», 496–702

[4]. «Папирус из Дервени», 12–13

[5]. Дамаский «О началах», 123

[6]. Руфин «Recognition», X. 30

[7]. Апион у Климента Римского, «Гомилии» IV. 5–12

[8]. Ibid. VI.3

[9]. Ibid. IV. 5 – 6

***

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ОРФИЧЕСКАЯ ДЕМИУРГИКА. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ

Часть 1. Об ограниченности нашего знания.

Святой Иустин Философ рассказывает, что Орфей, излагая Мусею и «прочим приближенным слушателям» о Едином Боге, начал свою речь с такого предупреждения: «Я буду говорить тем, кому прилично, а вы, профаны, затворите двери!» [1]. К огромному сожалению, мы понимаем, что двери эти затворены для нас навсегда, но попытаемся хотя бы через замочную скважину посмотреть на тот свет, который льётся из потаённой комнаты.

Часть вторая. Состояние Хаоса до появления Демиурга.

«Сначала были Хаос и Ночь, да чёрный Эреб, да Тартар широкий, и не было ни Земли, ни Воздуха, ни Неба» [2]. Но Хаос, обладая «единенной природой умопостигаемого», и находящийся в вечном неупорядоченном движении, на каком-то этапе этого движения предполагает в себе разделение единого умопостигаемого на «троичное умопостигаемое [Землю, Тартар и Эрот], принимая Эрота за третий член и рассматривая его эпистрофически (Орфей в «Рапсодиях» также называет его [третий член] Эротом), Землю — за первый член, поскольку она первой затвердела и перешла в твердое и вещественно-субстанциальное состояние, а Тартар — за средний, поскольку он уже некоторым образом возбужден до состояния расчлененности» [3]. Здесь самое основное – то, что Хаос, даже если его рассматривать как второе из двух начал, существует сам по себе, а троичное умопостигаемое существует лишь в возможности (в потенциальной готовности), ведь именно об этом говорят термины Дамаския: Тартар «возбуждён до состояния расчленённости», но ещё не расчленён; «Эрот рассматривается эпистрофически», то есть в удалении от Единого, без влияния на Него, и лишь первый член – Земля находится на пути перехода в вещественно-субстанциальное состояние». А значит, Хаос находится в данный момент в изогиперконтенциальном состоянии, то есть готовый измениться, но ещё не меняющийся, и содержащий в себе такую мощь энергии, которую Космос уже более никогда не знал впоследствии.

Часть третья. Образование Триад.

Внутренняя Энергия Хаоса таким образом воздействовала на движение его отдельных частей, что привела его в гетерохаотическое состояние, то есть когда эти отдельные части Хаоса стали отличаться друг от друга. Составив с Эфиром двоицу, Хаос соединяется с Хроносом и образует две части Первой Триады [4]. Так как Земля уже приобрела вещественно-субстанциальное состояние, возникла «четверородная материя». Этот термин надо понимать двояко. Первое объяснение: Материя называется четверородной, так как рождена посредством взаимовлияний Хаоса, Эфира, Хроноса и Земли. Она не состоит из них! Она рождена посредством их взаимоперсистенций. Четверородная материя – это новое состояние того, что впоследствии станет Космосом. Второе объяснение: четверородная материя при дальнейшем развитии стала основой для земли, огня, воздуха и воды, то есть для тех четырёх первоэлементов, которые стали структурообразующими принципами мироздания. Подчеркнём, что она стала для них не непосредственной основой, но опосредованной, в некоем восприятии их ею и её ими. Далее случилось вот что: «четверородная материя была живой, и вся беспредельная «пучина вечно текла», беспорядочно неслась, вновь и вновь выливалась в мириады то таких, то иных несовершенных соединений и разрушала их своей беспорядочностью, и — разверстая — зияла словно немогущая завязаться для рождения животного. И вот однажды случилось так, что беспредельное море само, гнетомое своей собственной природой, потекло упорядоченно, от себя к себе, подобно водовороту, и смешало вещества таким образом, что самая питательная часть всего, которая была наиболее подходящей для рождения животного, невзначай потекла в центре Вселенной — как в воронке — и под действием несущего все водоворота удалилась в глубину, втянула в себя окружающую пневму и, словно забеременев, образовала зародыш. Подобно тому как в воде часто сами собой возникают пузыри, так со всех сторон скрепился шарообразный свод. Затем, выношенный в самом себе, он был подхвачен божественной пневмой, понесся наверх и вынырнул на свет своего рода гигантский плод, как бы живое творение, рожденное из всей беспредельной пучины, похожее на яйцо и округлостью и порядком [расположения внутренних] слоев» [5]. Только сейчас Первая Триада приобрела завершённый вид, приняв в свой состав Абсолютное Бытие (Божественное Яйцо). Перед тем, как возникнуть Второй Триаде, «внутри шара (яйца) промышлением содержащейся в нем божественной пневмы формируется некое мужеженское живое существо, которое Орфей называет Фанесом, так как когда он явился (φανέντος), то от него осветилась вся Вселенная светом самого яркого элемента — огня, созревающего в жидкости. Итак, первозданная часть яйца, подогретая находящимся внутри живым существом, трескается, а затем выходит наружу сформировавшееся существо, о котором Орфей говорит: Эрикепей, лишь расселось яйцо глубозевное, [прянул]. И благодаря столь великой силе произошедшего [из яйца] Фанеса небосвод обретает гармонию и упорядоченность, а сам он садится на вершине неба, словно на престол, и сокровенно освещает беспредельную вечность» [6]. С рождением Фанеса образовалась Вторая Триада, но Дамаский упоминает и о «Средней Триаде», соответствующей «трёхликому Богу, ещё вынашиваемому в Яйце». «Легко видеть, что яйцо —это единенность, а трехликий и в действительности многоликий бог — расчлененность умопостигаемого, а среднее, поскольку оно яйцо, — еще единенное, поскольку бог — уже расчлененное, а говоря в целом, находящееся в процессе расчленения» [7]. Проще сказать Трёхликий Бог – это ещё неразделённый Бог, но существующий в трёх лицах, а Бог, составляющий Третью Триаду, это уже разделённый на три лица Бог, являющийся всё равно Единым Целым.

Часть четвертая. Фанес.

«Третью [триаду] составляют Метис – как ум, Эрикепей – как потенция и сан Фанес – как отец» [8]. Возникает вопрос: «Фанес и Эрикепей – один и тот же Бог?», на который следует дать такой ответ: «Они единосущны друг другу». Причём первым из яйца появился Эрикепей. Метис же называется «тончайшей божественной пневмой» [9]. Мы подошли к самому важному для орфической космогонической философии вопросу: «Каково было имя у Демиурга, сотворившего весь мир»? И ответ находим у Руфина: «Затем, когда этот огромный шар треснул, из него произошел некий человеческий образ с двойным обликом, который они называют мужеженским. Кроме того, его называют также Фанесом от слова «являться», поскольку, когда он явился, тогда, по их словам, просиял свет. От него, говорят они, произошли вещество, разум, движение, соитие, а из них сотворены Небо и Земля» [10].

В соответствии с «Рапсодической теогонией», Фанес стал возникать, когда раскололся Эфир (по Проклу), и Лактанций называет Фанеса «сыном пространного Эфира» [11]. «Он первым стал видим в Эфире» [12]. У него – четыре глаза, золотые крылья (по Гермию), бычья и львиная голова (по Проклу), срамной уд на заду (по авве Нонну). Но «Перворожденного (Протогона) никто не видел очами, // Разве лишь одна священная Ночь, а все прочие // Дивились, созерцая невероятный свет в эфире: // Так отсверкивало от тела бессмертного Фанеса» [13]. Итак, Фанеса называют ещё Протогоном. «Он создал для бессмертных нетленный дом (Вселенную)» [14]. «Он смастерил и иную землю, безграничную, кою Селеной Зовут бессмертные, а земные человеки — Меной. Много на ней гор, много городов, много жилищ» [15]. «Он назначил человекам // Обитать отдельно от бессмертных, в области, где срединная ось // Солнца поворачивается, наклоняясь; [там] не слишком // Холодно над головой и не слишком жарко, а средне»; «Фанес поставил Солнце надо всем: и учинил его стражем и велел начальствовать надо всеми» [16].

Фанес, будучи Творцом и Первым Царём Космоса, царствовал посредством единосущного себе Эрикепея: «Взял он тогда и распределил между богами и смертными космос, // Над которым первый царствовал славный Эрикепей» [17]. Прокл далее пишет, что Фанес родил три Ночи, совокупился со Средней («Почтенной»), животворный «кратер» которой рождает всё в мире, и добровольно передал ей царский скипетр. Надо понимать, что по сходству с Триадой и бытием «триединого бога», Ночь тоже триедина, и царствует не Средняя Ночь (страстная её часть), необходимая для рождения всего живого, а Триединая Ночь; именно она стала царствовать в мире после Фанеса. Это подтверждает и Александр Афродисийский: «после Фанеса царствует Ночь, // Скипетр держа в руках велелепный Эрикепея» [18]. Но эти и последующие им события мы рассмотрим чуть позже.

Источники для главы шестой:

[1]. Святой Иустин Философ и Мученик «Увещание к эллинам», 15

[2]. Аристофан «Птицы», 693–694

[3]. Дамаский «О началах», 124

[4]. Ibid., 123

[5]. Апион «Гомилии», IV: 3

[6]. Ibid., VI: 5–6

[7]. Дамаский «О началах», 123

[8]. Там же

[9]. Апион «Гомилии», VI: 7

[10]. Руфин Rec., X: 17 в книге: «Фрагменты ранних греческих философов», сост. А. В. Лебедев, Часть I. М., «Наука», 1989 год, стр. 64

[11]. Прокл, фр. 72 в книге: «Фрагменты ранних греческих философов», сост. А. В. Лебедев, Часть I. М., «Наука», 1989 год, стр. 49

[12]. Большой Этимологик, фр. 75, там же, стр. 49

[13]. Гермий, фр. 86, там же, стр. 49

[14]. Лактанций, фр. 89, там же, стр. 49

[15]. Прокл, фр. 91, там же, стр. 50

[16]. Там же, фр. 94, 96, стр. 50

[17]. Сириан, фр. 108, там же, стр. 51

[18]. Александр Афродисийский, фр. 102, в книге: «Фрагменты ранних греческих философов», сост. А. В. Лебедев, Часть I. М., «Наука», 1989 год, стр. 50

***

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ЧАСТНЫЕ ВОПРОСЫ ОРФИЧЕСКОГО ПСИХОГНОЗИСА

Часть 1. Введение.

В предыдущих главах мы затронули очень важные для этого учения темы: о происхождении мира и космоса, богов, планет и людей. В понятие психогнозиса мы включаем вопросы о происхождении и строении души, о происхождении тела человека и об их взаимоотношениях. Те понятия и термины, которые обсуждались ранее, будут даны без сносок на источники, а те, которые вводятся впервые, будут подтверждены ссылками.

Часть 2. О человеческой душе.

Согласно учению орфиков, Первый Бог-Творец Фанес (в своей ипостаси Эрикепея) после того, как сотворил весь видимый мир, передал царскую власть над богами и космосом Триединому Божеству – Ночи. «После Фанеса царствует Ночь, скипетр держа в руках велелепный Эрикепея» [1]. А также: «Фанес добровольно передаёт царский скипетр Ночи: «…скипетр свой велелепный Ночи-богине вручил, да имеет царскую почесть» [2]. Нужно чётко понимать, что Богиня-Ночь не является каким-то абстрактным понятием, философской категорией. Это абсолютно полноценная богиня, сотворённая Фанесом во времени, живущая вечно, никогда не умирающая и способная общаться лично или посредством оракула с другими, младшими и равными себе, богами. Так, когда Зевс уловляет Крона в ловушку, Ночь советует Зевсу: «Лишь заприметишь, как он под дубами с высокою кроной от творения громкожужжащих пчёл захмелеет, тотчас свяжи [его]» [3]. То есть, эта богиня действует наравне с другими богами, и из Гомера мы знаем, что они относятся к ней с большим почтением.

Ночь, по своей анатомии, богиня единая, но разделённая на три лица, или ипостаси, а потому и называется «Триипостасной Ночью». Такой её сотворил сам Фанес. Такова была его божественная воля. Эти три лица Ночи обозначаются порядковыми числительными – Первая Ночь, Вторая Ночь и Третья Ночь, но это не значит, что Третья Ночь младше Первой. Они существуют одновременно, вместе, но по отдельности. Их божественная сущность является неслитной и нераздельной. Разница в них принципиальная. «Первая Ночь прорицает, …Вторую Орфей называет «почтенной», …а Третья, по его словам, рождает справедливость» [4]. Первой Ночи Фанес «дар прорицания дал, совершенно неложный» [5]. Именно эта ипостась вещает волю и судьбу богам и даёт им советы. Третья Ночь, рождающая Справедливость, бытует в образе иноименной Адрастеи, самой ею не являющейся. В этом её образе она «содержит в себе все законы, …она законодательствует и даёт всем божественные установления» [6], то есть она определяет порядок в космосе, и отделяет законное от незаконного. Для вопроса о происхождении душ людей особую роль играет вторая ипостась Триипостасной Ночи, которую «Орфей называет почтенной» [7]. Чем же она почтена перед двумя другими лицами Тройственной Богини? Почтена она своим союзом с Богом Фанесом: «Фанес творит три Ночи и соединяется со средней: «он сам сорвал у своей дочери цвет девичества», [и теперь] её животворный «кратер» …рождает всякую душу в мире» [8].

По учению орфиков, человеческие души сотворены самим Перворождённым Богом Фанесом в браке с Второй ипостасью Триединой Ночи. Все души всех существующих ныне людей сотворены одновременно в те первые времена, и поселены вне пределов Земли, ведь «душа у людей корнями растёт из эфира» [9]. «Душа бессмертна и вечно юна» [10], бессмертна потому, что её породил сам Бог-Творец, а порождённое им (необходимо отличать порождённое от сотворённого) не может быть смертным. То же самое относится и к понятию «юности» души, ведь будучи порождённой Богом, она не может меняться к худшему (в смысле своей физиологии) и остаётся всегда идеальной и божественной. Идеальность души следует трактовать в смысле её возможности без учёта акцидентальных влияний.

Вывод: душа человеческая сотворена самим Богом, она бессмертна, юна и божественна.

Часть третья. О человеческом теле.

По учению орфиков, тело человека сотворено не Богом-Творцом, но существами гораздо низшего порядка – Титанами. В соответствии с орфической мифологией, Титаны по велению Геры покусились на жизнь Царя богов младенца Диониса – Загрея (попросту, Старшего Диониса), посаженного на престол Зевсом. Загрей, будучи несмышлёным ребёнком, был обманут Титанами и, соблазнённый игрушками, позволил увести себя из-под охраны вооружённых куретов. Титаны убили Загрея, расчленили его тело на семь кусков, сварили в котле, обжарили на огне и вкусили его божественной плоти. Афине удалось выкрасть сердце Загрея, и каким-то образом был спасён фаллос бога. Фаллическая его часть обросла потом довольно сложным культом, а сердце было искрошено в порошок и в питье дано Семеле, любовнице Зевса. Та, выпив напиток, забеременела Дионисом-Вакхом (попросту, Младшим Дионисом), составившим с Дионисом-Загреем единое божество. Зевс покарал убийц Загрея, испепелив их своими молниями. Но полностью уничтожить их он не мог, потому что они перед смертью успели причаститься божественного тела Царя богов младенца Диониса-Загрея, и их плоть тоже стала божественной, дионисийской (с определёнными оговорками). Из копоти плоти Титанов произошли тела людей. То есть, люди произошли из плоти Титанов, соединённой с плотью Диониса, но они не рождены Богом или богами, а потому смертны и никак не причастны бессмертию и вечной молодости. Уступая их дионисийской части, Зевс позволил им рождаться, расти, жить, стареть и умирать. Дионисийская, божественная часть не могла существовать в откровенно материальной форме, поэтому она привлекла к себе бессмертные души, находившиеся вне пределов Земли, которые соединились с телами и образовали новое существо – человека, состоящее из бессмертной души и смертного тела. В механизме привлечения основную роль играл тот «тёмный образ», который явился Дионису-Загрею в зеркале, подаренном ему Гефестом, ведь «посмотрев в него и увидев в нём своё отображение, бог выступил из самого себя и изошёл во всё разделённое на индивидуальные вещи, творение» [11]. Разойдясь по всей вселенной, тёмный образ Хтонического Диониса-Загрея, одновременно с этим погружённый в копоть Титанов и связанный с нею, послужил божественной «приманкой» для бессмертных душ, ибо подобное соединилось с подобным, оказавшись в результате соединённым не только с божественной дионисийской частью тела, но и с грешной титанической его составляющей.

Часть 4. О «первородном грехе».

Титаны совершили смертный грех, убив и расчленив Загрея, и этот грех отныне стал присущим их плоти, называясь «титаническим грехом». Так как «копоть созиждила тело священного человека» [12], титанический смертный грех стал «первородным грехом» людей, на которых он перешёл с Титанов. Таким образом, человек становится причастным греху (то есть становится грешным) с самого момента своего рождения. Мало того, всё это соединение произошло по воле Зевса; это видно из диалогов Платона, упоминающего «о доктрине, согласно которой душа заключена в тело в наказание за какой-нибудь смертный грех. Он называет её в одном месте орфической теорией, а в другом – «рассказом, сообщающимся во время секретных ритуалов». Аристотель описывает эту доктрину, как принадлежащую «древним народам» и «тем, кто глаголет таинства». …У ученика Платона Ксенократа имеется информация о том, что заключение было «титаническим», другими словами, схожее с заключением Титанов. Ксенократ верил в категорию демонов как посредников между богами и людьми, и относил мифических Титанов к существам этого класса. Очевидно, он считал, что человеческие души происходят из чисел и к ним же возвращаются. Вероятно поэтому, миф о заключении титанов в Тартар является его аллегорией о заключении злых демонов в смертные тела. Что касается титанов, то, возможно, Ксенократ развил ту орфическую доктрину, на которую намекал Платон. Но идея того, что душа в качестве даймона заключена в нас как в тюрьме и совершает все грехи в этой форме, уже была известна более столетия назад [до него]. Она ясно сформулирована Эмпедоклом, хотя он описывает её воплощение скорее в терминах ссылки, чем заключения, и не совсем понятно значит ли это, что все люди имеют подобное происхождение или только избранные, такие как он сам. Согласно его теории, наказание заключается не просто в одном воплощении, но в огромном количестве серий, продолжающихся тысячелетиями. Эмпедокл приводит нас близко к пифагорейцам, и мы возвращаемся к двум максимам раннего пифагореизма: «Пришедшие для наказания должны быть наказаны» и «Не следует разрывать бога внутри себя» [13].

Согласно учению орфиков, души соединяются с телами при рождении человека и становятся причастными первородному греху. Душа поселяется в теле, и пребывает в нём, как в ссылке или в тюрьме, отбывая наказание за грех Титанов. Сама по себе душа не может выйти из тела, но в отличии от бессмертной души, человеческое тело смертно, и в момент смерти тела душа разделяется с ним, выходит из «тюремной камеры», но не освобождается от первородного греха. Смертный титанический грех срастается с ней через дионисийское начало в теле человека. Но этот капкан становится и орудием освобождения, которое может состояться при определённых условиях и обстоятельствах.

Часть 5. О круговороте возрождений.

Мы ясно видим неразрешимое противоречие в том, что бессмертная душа соединяется со смертным телом. Ведь если тело подвержено смерти, оно не может вечно сосуществовать с душой. Но это противоречие разрешается учением о круговороте возрождений, или палингенезисе.

«[Души] привязаны воздающим всем по заслугам богом-демиургом к колесу судьбы и рождения, от которого, согласно Орфею, невозможно освободиться, если не умилостивить тех богов, «коим приказ от Зевеса // Отвязать от круга и дать от зла передышку» человеческим душам» [14]. После смерти бессмертная душа освобождается от смертной оболочки и дальше всё зависит от того, как человек жил и чего было больше в его жизни – добра или зла. «Кто безгрешно прожил под лучами Ээлиоса [Солнца], // Тех и по смерти судьба ожидает помягче, [чем прочих], // На красивом лугу, у глубоких вод Ахеронта. // Кто ж беззаконья творил под лучами Ээлиоса, // Тех, бесчинных, низводят вниз под равнину Кокита, // Тартар во леденящий» [15]. Мы видим, что судьба всех душ – после разлучения с телом следовать в Аид. Только условия существования там для каждой души разные. Грешная душа низводится в леденящий Тартар, а душа праведника – на цветущий Асфоделев луг, или в Элизиум, где она имеет довольно сносные условия существования, но отличающиеся от тех, в которых она была до первого соединения с телом, за пределами Земли, и куда она всегда стремится вернуться снова. «Согласно Орфею, души возвращаются к рождению из подземных мест и тамошних судилищ через триста лет, он также считает три сотни символом полного периода очищения человеческих душ» [16]. Через триста лет душа вновь вселяется в тело вновь родившегося человека, и начинает жить новой жизнью. Это повторное рождение и называется палингенезисом. В какие тела могут быть посланы души? Ответ очевиден: «После мифического суда над Титанами и рождения от них этих смертных существ [Орфей] говорит, во-первых, что души сменяют жизни через определённые периоды времени и многократно вселяются в различные человеческие тела: «Одни и те же отцами и сыновьями в чертогах, // Лепыми женами, и матерями, и дочерями // [Снова] родятся на свет, меж собой меняясь рожденьем». В этих стихах он учит о переселении из одних человеческих тел в другие. . . во-вторых о том, что возможно переселение человеческих душ и в других животных, Орфей тоже учит в ясных выражениях, когда говорит: «Вот почему по кругу времен душа человеков // Поочередно в животных вселяется иногде в разных: // То родится конем, …// То [родится] овцой, то птицею с виду ужасной, // А иногда и с собачьим телом, и с голосом низким, // Хладных породою змей ползет по земле она дивной» [17]. Итак, души могут повторно вселяться как в тела людей, так и в тела животных, и зависит это, вероятно, от двух причин: во-первых, от личной праведности во время земной жизни, и во-вторых, от владения мистическим знанием, которое даётся посвящённым в дионисийские мистерии. Это знание позволяет душам людей правильно пройти путь в Аиде, избежав опасности быть вечно привязанными к «круговороту возрождений». Ведь «у Орфея посвящаемые в таинства Диониса и Коры молятся: «Кругу конец положить и от зла вздохнуть с облегченьем» [18].

Вывод: бессмертная человеческая душа, будучи поселена в смертном теле, вынуждена многократно менять тела в связи с коротким сроком их земной жизни. Душа становится привязана к телам и совершает бесконечный круговорот возрождений. Этот круговорот может длиться вечно, тысячекратно повторяясь и никогда не заканчиваясь. Но целью человеческой жизни является полное освобождение от круговорота возрождений и получение возможности для свободной души вновь поселиться на «Островах Блаженных», вне пределов Земли, там, где она жила при своём рождении до первого соединения с телом. Жизнь души на этих Островах будет продолжаться вечно, так как первородный грех будет уже искуплен, и Дионис станет «источником избавления, поэтому его назовут Лисеем [Избавителем], и Орфей [по этому поводу] говорит: . . . «совершенные жертвы стобычьи // Люди тебе станут слать ежегодно во всякую пору // И обряды свершать, искупленья за предков преступных // Алча, а ты, власть имущий над ними, кого пожелаешь, // Освободишь от тяжких трудов, нескончаемой боли» [19]. О том, каким способом орфики предлагают получить это освобождение, мы расскажем позже.

Источники для главы седьмой:

[1]. Александр Афродисийский, фр. 102 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[2].Прокл,фр.101из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[3]. Порфирий, фр. 154 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[4]. Прокл, фр. 99 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[5]. Гермий, фр. 103 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[6]. Гермий, фр. 105 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[7]. Прокл, фр. 99 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[8]. Прокл, фр. 98, 104 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[9]. Веттий Валент, фр. 228a из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[10]. Веттий Валент, фр. 228c из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[11]. Прокл, фр. 209 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[12]. Боэций, фр. 220a из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[13]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», глава I

[14]. Симпликий, фр. 230 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[15]. Прокл, фр. 222 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[16]. Прокл, фр. 231 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[17]. Прокл, фр. 224 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[18]. Прокл, фр. 229 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[19]. Олимпиодор, фр. 232 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

***

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СТРАСТИ ДИОНИСА В ИЗЛОЖЕНИИ ЮЛИЯ ФИРМИКА МАТЕРНА

Часть 1. Об авторе.

Юлий Фирмик Матерн – христианский апологет IV века по Р. Х., родившийся в 314 году в Сиракузах. Его перу принадлежат два программных сочинения. Первое - «Matheseos libri VIII», считающееся наиболее полным учебником астрологии, и второе - «De errore profanarum religionum» («Об ошибочности языческих верований»), обращённое к сыновьям Константина Великого, являющееся апологией христианства, обличающей языческую религию. Как и в подобных произведениях Юстина Философа, Арнобия и Климента Александрийского в его книге встречается много культовых подробностей античного политеизма и описание мистерий разных богов и богинь. Безусловно, автор стоит на строгих позициях новой государственной религии, принятой Константином и без всякого почтения относится к старым богам. Если тот же Климент (или Арнобий), критикуя язычество, рассказывают о нём с такими подробностями, что порой создаётся впечатление чтения энциклопедии политеизма, а Юстин Философ ведёт повествование очень вежливо и корректно, рассматривая темы иногда с позиций своих оппонентов, то Матерн действует гораздо грубее. В основном, он описывает только канву каких-нибудь мифов, и то достаточно отстранённо, а следом – подробную критику этих мифов. Видно, что он достаточно правоверен. Тем интереснее рассмотреть его взгляды на некоторые основные моменты политеистического вероучения. Для нас, в условиях рассматриваемой темы, важна его трактовка орфического учения о страстях Диониса, рассматриваемая им в главе 6, называемой «Секреты поклонения двум видам суеверий, происходящим из обожествления тайного элемента, истории о двух Либерах, Крите и фиванцах» (перевод с латинского А. В. Войцехович). Далее мы приведём латинский текст этой главы, перевод на английский язык (для сравнения), перевод на русский язык, и позволим себе прокомментировать некоторые пассажи произведения Юлия Фирмика Матерна.

Часть 2. Латинский текст.

«Sic sunt sacratissimi imperatores elementa a perditis hominibus consecrata. Sed adhuc supersunt aliae superstitiones quarum secreta pandenda sunt: Liberi et Liberae quae omnia sacris sensibus vestris specialiter intimanda sunt, ut et in istis profanis religionibus sciatis mortes esse hominum consecratas. Liber itaque Iovis fuit filius, regis scilicet Cretici. Hic cum fuisset adultera matre progenitus, nutriebatur aput patrem studiosius quam decebat. Uxor Iovis cui Iunoni fuit nomen, novercalis animi furore comrmota ad necem infantis omnifariam parabat insidias. Proficiscens peregre pater quia indignationes tacitas sciebat uxoris, ne quid ab irata muliere dolo fieret, idoneis sicut sibi videbatur custodibus tutelam credidit filii. Tunc Iuno opportunum insidiarum nancta tempus, et ex hoc fortius inflammata, quia proficiscens pater et sellam regni puero tradiderat et sceptrum, custodes primum regalibus praemiis muneribusque corrupit, deinde satellites suos qui Titanes vocabantur, in interioribus regiae locat partibus, et crepundiis ac speculo adfabre facto animos ita pueriles inlexit, ut desertis regiis sedibus ad insidiarum locum puerilis animi desiderio duceretur. Illic interceptus trucidatur, et ut nullum possit necis inveniri vestigium, particulatim membra concisa satellitum sibi dividit turba. Tunc ut huic facinori aliud facinus adderetur, quia vehementer tyranni crudelitas timebatur, decocta variis generibus pueri membra consumunt, ut humani cadaveris inauditis usque in illum diem epulis | vescerentur. Cor divisum sibi soror servat, (cui Minerva fuit nomen), quia et ipsa sceleris fuit particeps, et ut manifestum delatioriis esset indicium, et ut haberet unde furentis patris impetum mitigaret. Reverso Iovi filia ordinem facinoris exponit. Tunc pater funesta calamitate cladis et acerbi luctus atrocitate commotus Titanas quidem vario genere excruciatos necat, nec praetermissum est in ultione filii aut tormentum aliquod aut poena, sed per omnia poenarum genera bacchatus necem qualiscumque filii vindicavit, affectu quidem patris sed tyrannica potestate. Tunc quia diutius pater ferre lugentis animi tormenti non poterat, et quia dolor ex orbitate veniens nullis solaciis mitigabatur, imaginem eius ex gvpso plastico opere perfecit, et cor pueri ex quo facinus fuerat sorore deferente detectum, in ea parte plastes conlocat qua pectoris fuerant liniamenta formata. Post haec pro tumulo exstruit templum, et paedagogum pueri constituit sacerdotem. Huic Silenus fuit nomen. Cretenses ut furentis tyranni saevitiam mitigarent, festos funeris dies statuunt, et annuum sacrum trieterica consecratione conponunt, omnia per ordinem facientes quae puer moriens aut fecit aut passus est. Vivum laniant dentibus taurum, crudeles epulas annuis commemorationibus excitantes, et per secreta silvarum clamoribus dissonis eiulantes fingunt animi furentis insaniain, ut illud facinus non per fraudem factum, sed per insaniam crederetur. Praefertur cista in qua cor soror latenter absconderat, | tibiarum cantu et cymbalorum tinnitu crepundia, quibus puer deceptus fuerat mentiuntur. Sic in bonorem tyranni a serviente plebe deus factus est qui habere non potuit sepulturam.

Fuit etiam alius Liber aput Thebas tyrannus magicae artis potestate perspicuus. Hic cum muliebres animos venenis quibusdam et carminibus occupasset, pro arbitrio suo crudelia facinora furentibus imperabat, ut mente captas nobiles femina et libidinum ministras haberet et scelerum. Qui qualia fecerit scelera, vel quantum matri contra filium, vel sororibus contra fratrem imperaverit facinus, in scaenis cottidie a tragici carminis auctoribus traditur, ut scelerati tyranni facinerosa crudelitas in animis audientium funestis semper relationibus renascatur» [1].

Часть третья. Перевод на английский язык.

«Thus, Most Holy Emperors, have the elements been deified by the children of perdition. But there are still other superstitions whose secrets must be revealed: those of Liber and Libera, whose whole story in detail must be made known to your sacred intelligence, to make you aware that in these pagan religions again it is the deaths of human beings that have been hallowed by worship. Well then, Liber was the son of Jupiter I mean the Jupiter who was king of Crete. In spite of being the progeny of an adulterous mother, Liber was reared under his father’s eye with more zealous attention than was right and proper. Jupiter’s wife, whose name was Juno, goaded by the fury of a stepmother’s mentality, plotted in every sort of way to encompass the murder of the child. When the father was on the point of going abroad, he took steps, since he was aware of his wife’s concealed indignation, to keep the angry woman from any treacherous behavior, and entrusted his son to the protection of guards whom he deemed suitable. Then Juno had just the right opportunity for her designs, and she was all the more violently infuriated because the father at his departure had handed over the throne and scepter of the realm to the boy. First she corrupted the guards with bribes and gifts; then she stationed her minions, called Titans, in the inner apartments of the palace. With a rattle and a mirror of ingenious workmanship she so beguiled the fancy of the boy that he left his royal seat and let his childish desires lead him to the place of ambush. There he was intercepted and killed; and to insure that no trace of the murder might be found, the gang of minions chopped his members up into pieces and divided them among themselves. Next, piling one crime upon another, as they were egged on by mortal terror of their despot’s cruelty, they cooked the boy’s members in various ways and devoured them, thus feeding on a human cadaver, a banquet unheard of up to that day. The boy’s sister Minerva (for she too was a party to the crime) saved his heart, which had fallen to her share; her double purpose was to have unambiguous evidence as she turned informer and likewise something to soften the brunt of her father’s impetuous fury. When Jupiter returned, his daughter unfolded the tale of the crime. Thereupon the father, infuriated by the gruesome and calamitous act of butchery and by the anguish of his bitter grief, put the Titans to all manner of torture and killed them. In vengeance for his son he left untried no form of torment or punishment, but plunged madly through the whole gamut of penalties, thus avenging the murder of his so-called “son” with a father’s affection but a despot’s display of power. Then, unable longer to bear the pangs of paternal grief, and seeing that no solaces could assuage the sorrow caused by his bereavement, he had a statue of the boy molded in plaster; and the artist placed the heart, whereby the crime had been revealed by the tattling sister, just in the spot where the contours of the breast were shaped. The next thing he did was to erect a temple in lieu of a tomb, and as priest he appointed the boy’s paedagogus. The latter’s name was Silenus. Now the Cretans, wishing to allay the savage passion of their furious despot, established the anniversary of the death as a holyday, and arranged recurring sacred rites celebrated every two years, wherein they rehearse seriatim all that the boy did or suffered at his death. They tear a live bull with their teeth, representing the cruel banquet with this regular commemoration; and amid the forest fastness they howl with dissonant outcries, feigning the insanity of madmen to create the belief that the crime was not done in treachery but in madness. In front of them is borne the basket in which the sister had secretly concealed the heart, and by the tootling of flutes and the din of cymbals they counterfeit the rattle which was used to beguile the boy. So, by way of doing honor to a despot, a subservient rabble took a person who was unable to have any burial and made him into a god.

There was also another Liber in Thebes, a tyrant famed for his magical powers. Gaining control of the women’s wits by certain potions and charms, thereafter at his own sweet will he bade the frenzied creatures commit atrocious deeds, so that he might have crazed women of noble rank as accomplices of his lusts and crimes. What sort of villainy he did, what a dreadful crime he bade a mother commit against her son and sisters against their brother, is daily represented on the stage by the tragic authors; thus the criminal cruelty of the wicked tyrant is perpetually revived in the hearts of the audience by the gruesome representations» [2].

Часть 4. Перевод на русский язык.

«И еще, Святейшие Императоры, есть элементы, обожествляемые падшими людьми. И сегодня сохраняется это суеверие, хотя секреты его давно разоблачены. Это Либер и Либера, имена которых, конечно, не являются тайной даже для ваших святейших разумов, а ныне я покажу вам, что именно в этом ошибочном веровании заключается смерть человека. Либер был сыном Юпитера, который, очевидно, был царем Крита. Либер этот, рожденный от незаконной связи, был вскормлен и воспитан отцом более рьяно, чем если бы это был его собственный сын. Жена Юпитера, звавшаяся Юноной, воспылала к пасынку ненавистью и задумала предательство, дабы уничтожить ребенка. Отец, уезжая в долгое путешествие и зная об отношении мачехи к его сыну, дабы не допустить преступления, поручил охрану его доверенным людям. Тогда Юнона, имея достаточно времени для подготовки и будучи разжигаема мыслью, что отец при выборе наследника отдаст трон и скипетр своему сыну, первым делом начала с подкупа охранников ребенка наградами и подарками. Затем она разместила свою стражу, называемую Титанами, во внутренних частях дворца. Она увлекла мальчишеский ум играми и зеркалом удивительной работы, так что его, покинувшего царский трон, детские желания привели к месту засады. Будучи пойман, Либер был разрезан на куски, и, чтобы доказательств смерти не осталось, толпа стражников разделила эти куски между собой. Далее, чтобы одно преступление могло добавиться к уже совершенному, и будучи в ужасе от возможной жестокости тирана, они съели эти куски. Члены тела мальчика, приготовленные различными способами, были поданы на пиршественный стол, что было неслыханным делом для того времени. Сестра ребенка по имени Минерва, тоже принимавшая участие в этом преступлении, сохранила выделенную ей часть — сердце, чтобы предъявить отцу следы преступления и, возможно, смягчить таким образом тяжесть его гнева. Вернувшемуся Юпитеру дочь рассказала о совершившемся зле шаг за шагом. Убитый скорбью отец казнил всех Титанов после жестокой пытки. Он не упустил ничего из тех страданий, которым был подвергнут его сын. В ярости он воссоздавал образ сына, каким тот был, через все виды наказаний, — увековечив в этом не только чувства отца, но и власть тирана. Затем, не в силах выносить муки скорби и оттого, что печаль от потери ребенка не затихала и не смягчалась, он, применив искусство скульптора, создал его образ из гипса. Сердце мальчика, сохраненное сестрой, с помощью которого было открыто злодеяние, он поместил в грудную клетку скульптуры. После вместо гробницы он построил храм и назначил учителя мальчика, Селена, его жрецом. Критяне, чтобы умилостивить гневного тирана, превратили дни похорон в праздничные и назначили ежегодные священнодействия с посвящением. В процессе обряда они представляли все, что делал и как страдал умирающий мальчик. Они рвали зубами живого быка, включив этот символ ужасного пира в ежегодные празднования. В ритуал входили также диссонирующие крики из разных частей леса, изображающие нездоровье слабого разума, потому что они считали, что преступление это было совершено не путем предательства, а из-за помутившегося рассудка. Коробочка, в которой сестра хранила сердце брата, выносилась вперед. С песнями флейт и звоном цимбал они представляли детскую игру, которой и был обманут несчастный мальчик. И так в честь тирана, который не смог смириться со смертью, подобострастными людьми был сотворен бог.

Еще один Либер был в Фивах, это был тиран, знаменитый своими магическими способностями. Этот Либер захватывал власть над женским разумом, а затем приписывал очарованным благородным женщинам жесточайшие поступки, чтобы поработить их и сделать помощницами своих страстей и преступлений. Он, совершавший такие преступления, требовавший даже от матери злодеяний против сына или от сестер против братьев, каждый день предстает перед нами на сцене благодаря авторам трагедий, так что самые низкие жестокости жалкого тирана возрождаются каждый раз в умах благодаря скорбному их пересказу» [3].

Часть 5. Комментарии.

Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что для демифологизации страстей Диониса Матерн пользуется двумя приёмами. Это рационализация мифа и десакрализация действующих персонажей. Рационализируя миф, он говорит, что «Либер был сыном Юпитера, который, очевидно, был царем Крита», «отец, уезжая в долгое путешествие и зная об отношении мачехи к его сыну, дабы не допустить преступления, поручил охрану его доверенным людям», «она разместила свою стражу, называемую Титанами», «не в силах выносить муки скорби и оттого, что печаль от потери ребенка не затихала и не смягчалась, он (отец), применив искусство скульптора, создал его образ из гипса. Сердце мальчика, сохраненное сестрой, с помощью которого было открыто злодеяние, он поместил в грудную клетку скульптуры», «назначил учителя мальчика, Селена, его жрецом», и так далее. Вместо мифа о воцарении, гибели и возрождении величайшего Царя богов мы получаем хоть и очень жестокую, но семейную, бытовую сцену, служащую не только для уничижения дионисийской религии, но и для демонстрации мерзких нравов в языческом обществе, не просвещённом истинной верой. Примерами же десакрализации героев служит называние Зевса земным царём Крита, называние Либера пасынком, Титанов – стражами, превращение Силена в домашнего учителя, и так далее. Культ и священнодействия превращаются в театрализованное представление, а для совсем непонятливых сообщается, что «в честь тирана, который не смог смириться со смертью, подобострастными людьми был сотворен бог». Вообще, рационализация и десакрализация – это достаточно распространённый метод попытки объяснить «противоестественные» события, описываемые в мифах. Без всякой привязки к религиозной борьбе, этим методом пользовался ещё перипатетик Палефат в IV веке до Р. Х. в своем произведении «О невероятном» и его последователи – Гераклит Парадоксограф, Ватиканский Аноним и в некоторой степени Конон со своими «Повествованиями». У Птолемея Хенна (Гефестиона) тоже встречаются вкрапления рационального толкования, но он, как считается, больше пользуется другим способом – придумать «противомиф» на каждый миф, хотя такая трактовка «Новой истории» этого автора нам кажется не вполне верной. Философское же осмысление мифологических сюжетов предлагает Фульгенций в «Мифологиях». Приемы развенчивания мифов Матерна больше походят на приёмы Палефата и Гераклита, потому что, например, тот же Гефестион, в отличие от нашего автора, владел огромным числом фактов и «игрался» с ними, как хотел, а Фульгенций слишком глубоко проникает в миф, иногда не видя происходящих в нём конкретных событий.

Надо отдать должное Юлию Фирмику Матерну в том, что вся основная канва истории страстей Диониса сохранена им почти безупречно, но видоизменена до неузнаваемости. Упоминается и то, что Юпитер был царём Крита, что связывает этот рассказ с повествованием Аполлодора о том, что «Рея отправилась на Крит в то время, когда она была беременна Зевсом, и родила его в пещере горы Дикте» [4]. Упоминается то, что Дионис – Загрей был рождён «от незаконной связи», что ведёт нас к истории Персефоны: «Ибо высокогремящий Зевес сожалел о Загрее! // Со злосчастной судьбой родила его Персефонейя // Зевсу с обличьем змеиным, мужем имея владыку // Черноплащного... Зевс же тогда был плотью извилист, // Змея облик прияв, свивавшего кольцами тело» [5]. Говорится и о куретах, охранявших Диониса, о Титанах, подговорённых супругой Зевса богиней Герой, и даже о «зеркале удивительной работы», ведь именно «в зеркало детка смотрела, любуясь своим отраженьем!» [6] перед самой своей гибелью. Подробности пиршественной трапезы Титанов описаны не так ярко, как у Арнобия и Климента Александрийского, но тоже впечатляют. Есть отличие от традиции: если в классической орфической версии Афина крадёт у Титанов сердце Диониса – Загрея, то у Матерна и она оказывается запятнанной в убийстве: «сестра ребенка по имени Минерва, тоже принимавшая участие в этом преступлении, сохранила выделенную ей часть — сердце». И только её раскаяние и тот факт, что она отдала выделенную ей часть своему отцу, спасает её от расправы. Далее у Матерна отец казнит Титанов. В классической передаче Нонна Панополитанского казни подвергается и их мать Гея: «Зевс же Отец, как яденье свершилося Диониса, // Понял, что в зеркале хитром темный призрак причина // Смерти и матерь Титанов предал // мстящим зарницам, // Бросил убийц Загрея рогатого за затворы // Тартарийские» [7]. А далее Матерн рассказывает уже о подробностях мистерий, посвящённых Дионису - Загрею: «Критяне, чтобы умилостивить гневного тирана, превратили дни похорон в праздничные и назначили ежегодные священнодействия с посвящением. В процессе обряда они представляли все, что делал и как страдал умирающий мальчик. Они рвали зубами живого быка, включив этот символ ужасного пира в ежегодные празднования. В ритуал входили также диссонирующие крики из разных частей леса, изображающие нездоровье слабого разума. … Коробочка, в которой сестра хранила сердце брата, выносилась вперед. С песнями флейт и звоном цимбал они представляли детскую игру, которой и был обманут несчастный мальчик». О детских игрушках говорит и Климент Александрийский: «Ибо мистерии Диониса совершенно бесчеловечны. Когда вокруг него, еще ребенка носились в пляске куреты, потрясая оружием, Титаны, подкравшись с помощью хитрости и обманув детскими игрушками, растерзали неразумного младенца, как говорит фракиец Орфей, поэт этого посвящения: «Бубен, волчок и куклы, суставы которых подвижны, // И золотые плоды Гесперид, сладкогласно поющих». Небесполезно будет бесполезные знаки этого вашего посвящения выставить на поругание и осуждение: бабки, мяч, волчок, яблоки, бубен, зеркальце, клок шерсти» [8]. Арнобий сообщает, следуя за Климентом: «как Либер, занятый детскими играми, был растерзан Титанами, как он был разрублен ими на части и был брошен в котлы, чтобы быть сваренным, как Юпитер, привлеченный приятным запахом, явился без приглашения на трапезу и, узнав о преступлении разбойников, поразил их молнией и низверг в глубины тартара. Как на свидетельство об этом и как на символы судьбы [Либера] Фракиец в своих стихотворениях указал на игральные кости, зеркало, кубари, вращающиеся колеса, округленные мячи и золотые яблоки, полученные от девственных Гесперид [9]. Арнобий здесь ссылается на самого Орфея (Фракийца).

А далее Матерн прибегает к ещё одному приёму демифологизации, который называется «сепарацией сюжетных линий». Одну связную историю о Дионисе он разделяет на две, совершенно независимые. Рассказав достаточно подробно о Дионисе-Загрее и его страстях, он обрывает рассказ на том моменте, когда бог Дионис был, по его словам, «сотворён» людьми, подобострастными слугами тирана – царя Крита. А потом он просто говорит: «Еще один Либер был в Фивах, это был тиран, знаменитый своими магическими способностями», словно связи между двумя Дионисами нет вовсе никакой. Хотя даже Арнобий не решился на такой шаг, ведь он пишет: «от Семелы и от него же (от Юпитера) – Либер, называющийся Бромием (Bromius), родившимся также от того же отца» [10], то есть, по крайней мере, Арнобий связал обоих Дионисов единым отцом. Матерн не удосужился сделать даже этого. А ведь связь Диониса-Загрея и Диониса-Вакха настолько тесна, что Зевс во время соединения с Семелой на ложе любви, в своём облике имел черты, характерные для Диониса: «И над ложем нависнув, мык быка испускает! // Тело в нем человечье, чело же с парою бычьих // Рожек - будто он облик рогатого Диониса!» [11]. Потому что с точки зрения орфического учения, и Зевс и Загрей и Дионис являются персистенциями Перворождённого бога Фанеса, сотворившего весь мир, и сами они являются Фанесом Единым, Нераздельным и Неслитным. Но эта точка зрения не устраивает Юлия Фирмика Матерна, ведь тогда придётся разбирать хитросплетения религиозной философии орфиков, к чему совсем не была готова его «целевая аудитория». Ему проще было сказать, что «Ещё один Либер был в Фивах», и закончить на этом. Закончим на этом и мы, потому что описание дальнейшей жизни Вакха, имеющееся в книге нашего автора, не входит в задачи данной темы.

Источники для главы восьмой:

[1]. «De errore profanarum religionum» by Firmicus Maternus, Julius; Ziegler, Konrat. Publication date 1907, Publisher Lipsiae, Teubner

[2]. Firmicus Maternus: «The error of the pagan religions» by Julius Firmicus Maternus; Clarence A. Forbes. Publication date 1970, New York: Newman Press

[3]. Юлий Фирмик Матерн «Об ошибочности языческих верований», 6, в книге: Император Юлиан «Полное собрание творений», издательский проект «Квадривиум», СПб, 2016 год, Приложение 3

[4]. Аполлодор «Мифологическая библиотека», I. I: 6

[5]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», V: 565–569

[6]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI: 173

[7]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI: 206–209

[8]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVII–XVIII

[9]. Арнобий «Против язычников», V. 19

[10]. Арнобий «Против язычников», IV. 22

[11]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VII: 319–321

***

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ТИТАНЫ В ОРФИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ

Часть 1. Вводные замечания.

В орфическом учении о палингенезии Титанам отводится если не главная, то одна из основных ролей. Они - убийцы Диониса-Загрея, преступники, покусившиеся на Царя богов. Но они же – и источник существования человека в смысле происхождения его материального тела. И самое главное, именно через них в человеческую природу вошёл первородный грех, наличие которого и определяет так называемый «круговорот возрождений».

Здесь будет рассмотрено учение о «титаническом» аспекте орфической религиозной философии, и только. Мы не коснёмся титаномахии, не станем рассматривать судьбу отдельных Титанов и их жизнь в Аиде. Внимательный читатель найдёт повторение некоторых фактов, рассказанных нами в предыдущих главах этой книги, но это необходимо для упорядочивания знаний как о палингенезисе Диониса, так и о палингенезисе человеческой души.

Часть 2. Орфей – прямой потомок Титанов.

Учение о страстях Диониса не случайно рассказано именно Орфеем. Вероятнее всего оно было взято им из семейных преданий. Такой вывод можно сделать из текста Суды, где под словом «Орфей» написано так: «Орфей из Либетр Фракийских (город у подножия Пиерии), сын Эагра и Каллиопы (а Эагр был потомок Атланта в пятом колене через Алкиону, одну из дочерей его)» [1].

Что касается самого Атланта, то его генеалогию приводит Аполлодор: «от Иапета и Асии, дочери Океана [родился] Атлант, который поддерживает небо своими плечами» [2]. А Иапет был сыном Геи и Урана, то есть принадлежал к первому поколению Титанов. К слову сказать, сыном Иапета был и Прометей, роль которого в генезисе человека переоценить невозможно. Итак, Орфей был потомком Иапета в седьмом поколении; следовательно, человеческая кровь была в нём смешана с кровью Титанов.

Часть 3. Рождение Титанов.

«В поэзии первый ввел упоминание о титанах Гомер, считая, что они — боги над так называемым Тартаром; эти стихи встречаются в клятве Геры. От Гомера имя титанов заимствовал Ономакрит и представил титанов виновниками страстей Диониса» [3]. У Гомера в «Обольщении Зевса» сказано так: «Рек, — и ему покорилась лилейнораменная Гера; // Руки простерши, клялась и, как он повелел, призывала // Всех богов преисподних, Титанами в мире зовомых. // Ими клялася, и страшную клятву едва совершила» [4]. Но о рождении Титанов подробно пишет Гесиод: «А потом, разделивши (речь идёт о Гее) // Ложе с Ураном, на свет Океан породила глубокий, // Коя и Крия, еще — Гипериона и Иапета, // Фею и Рею, Фемиду великую и Мнемосину, // Златовенчанную Фебу и милую видом Тефию. // После их всех родился, меж детей наиболе ужасный, // Крон хитроумный. Отца многомощного он ненавидел» [5]. У Аполлодора список Титанов отличается совсем незначительно от каталога Гесиода: «Затем Уран и Гея произвели на свет сыновей, так называемых титанов — Океана, Кея, Гипериона, Крия и Иапета, и после всех Крона, а также дочерей, прозванных титанидами, Тефию, Рею, Фемиду, Мнемосину, Фебу, Диону, Тейю» [6]. У Гая Юлия Гигина список другой: «От Эфира и Земли [родились] Титаны – Бриарей, Гиг, Стероп, Атлант, Гиперион, Полос, Сатурн, Опс, Монета, Диона» [7]. И здесь обращает на себя внимание уникальная (неизвестная по другим источникам) их генеалогия. Титаны называются детьми Эфира и Геи. Вряд ли интеллектуал Гигин ошибался. Скорее всего, в библиотеке императора Августа, где он служил, имелись неизвестные нам источники, дающие именно такую версию происхождения Титанов.

Часть 4. Титаны в «страстях Диониса».

В предыдущих главах мы подробно разбирали эту тему, поэтому приведём лишь несколько источников, не задерживаясь на их комментировании.

Источник 1. Канонический текст Нонна Панополитанского: «Белым медом измазав лик злоковарный, Титаны, // Подстрекаемы гневом Геры тяжкоразящим, // Тартарийским ножом младенца в куски истерзали: // В зеркало детка смотрела, любуясь своим отраженьем! // Так, разделенный на части железом изострым Титанов, // Кончил жизнь Дионис, дав новое жизни начало» [8]. Здесь обращает на себя внимание название ножа – «тартарийский», следовательно, не зря Гера называла Титанов «преисподними богами», значит на убийство Диониса они вышли по зову Геры из Тартара.

Источник 2. Текст Арнобия: «Либер, занятый детскими играми, был растерзан Титанами, он был разрублен ими на части и был брошен в котлы, чтобы быть сваренным, а Юпитер, привлеченный приятным запахом, явился без приглашения на трапезу и, узнав о преступлении разбойников, поразил их молнией и низверг в глубины тартара. Как на свидетельство об этом и как на символы судьбы [Либера] Фракиец в своих стихотворениях указал на игральные кости, зеркало, кубари, вращающиеся колеса, округленные мячи и золотые яблоки, полученные от девственных Гесперид» [9]. Христианин Арнобий здесь раскрывает уже некоторые мистериальные подробности, которые подобает знать только посвящённым.

Источник 3. С очень эмоциональным и подробным описанием страстей Загрея мы можем ознакомиться у Климента Александрийского: «Мистерии Диониса совершенно бесчеловечны. Когда вокруг него, еще ребенка носились в пляске куреты, потрясая оружием, Титаны, подкравшись с помощью хитрости и обманув детскими игрушками, растерзали неразумного младенца, как говорит фракиец Орфей, поэт этого посвящения: «Бубен, волчок и куклы, суставы которых подвижны, // И золотые плоды Гесперид, сладкогласно поющих». Небесполезно будет бесполезные знаки этого вашего посвящения выставить на поругание и осуждение: бабки, мяч, волчок, яблоки, бубен, зеркальце, клок шерсти. Афина, тайно выкравшая Дионисово сердце, называется Палладой по его пульсированию. Титаны же, поставив некий котел на треножник и побросав него члены растерзанного ими мальчика, сначала варили их, затем, проткнув вертелами, стали держать над Гефестом. После появляется Зевс (вероятно, почувствовавший, раз он был богом, запах жареного, который ваши боги соглашаются принимать в качестве почетного дара), поражает перуном Титанов и поручает похоронить останки Диониса своему сыну Аполлону. Тот повинуется Зевсу и, принеся растерзанное тело на Парнас, погребает его» [10].

Часть 5. О наказании Титанов.

Итак, Зевс поразил Титанов молнией и низверг в глубины Тартара. О пребывании их в Аиде говорится в орфическом гимне: «О Титаны, о чада прекрасные Геи с Ураном, // Наших отцов прародители, вы, кто под толщей земною // В Тартара доме, во глубях подземных теперь поселились, // Вы, о исток и начало всего, что смерти подвластно, - // Многострадальных существ, наземных, морских и пернатых, // Ибо от вас происходит всё то, что рождается в мире. // Вас умоляю - от нас отдалите вы гнев вредоносный, // Ежели нашему дому пошлют его мёртвые предки» [11]. Помимо того, что Титаны пребывают в Тартаре, мы видим, что они не являются «страдающей» стороной, ведь им молятся как загробным богам, отвращающим зло, которое могут человеку принести злобные души умерших. Но самое главное, что Титаны называются здесь «истоком и началом» всех смертных существ – людей и животных. Животных мы сейчас касаться не будем, а о том, как человек появился в мире, источники, хоть и кратко, сообщают.

Часть 6. Происхождение человека.

Олимпиодор, упоминая о страстях Диониса, рассказывает следующее: «разгневавшись на них (на Титанов), Зевс поразил их молнией, и из копоти испарений, поднявшихся от них (которая стала материей), произошли люди» [12]. Итак, люди произошли от Титанов, преступивших закон и покусившихся на самого Царя Богов, божественного младенца Диониса-Загрея. Очень важным для орфического психогнозиса является то, что «титанический» грех стал первородным грехом каждого человека, потому что каждый человек причастен через своё происхождение к смертельному преступлению своих предков Титанов. Именно так Смерть пробралась в мир, и именно поэтому человек стал смертным существом. И никогда его тело не будет вечным. Здесь надо понимать, что речь идёт только о смертном теле, но не о бессмертной душе человека. Это доказывает изречение Боэция: «Копоть созиждила тело священного человека» [13]. Именно тело, а не душу. Потому тело в орфической традиции и называется «узами» или «гробницей» души. Но и с телом не всё так окончательно плохо, ведь Титаны перед своей гибелью успели вкусить растерзанной ими плоти Диониса-Загрея, то есть причастились его божественной сущности, и посредством этого таинства сами стали частью Диониса, Царя богов. Следовательно, и та копоть, которая осталась после поражения их молниями Зевса, и из которой произошли люди, имеет в себе божественную, дионисийскую составляющую, а значит, она свята, как и сам Дионис. Именно на это указывает Платон, когда говорит, что «тело наше дионисийское; мы часть Диониса, коль скоро мы состоим из копоти Титанов, вкусивших его плоти» [14].

Отголоски орфического учения о происхождении людей от Титанов прослеживаются и в «классической» мифологии.

Источник 1. У Лукиана титан Прометей так рассказывает о своей «вине перед богами» Гермесу: «Но так как я всегда думаю об общем благе и стремлюсь увеличить значение богов и способствовать тому, чтобы и все остальное достигало порядка и красоты, то мне пришло на ум, что было бы хорошо, взяв немного глины, изготовить какие-нибудь живые существа и придать им вид, похожий на нас самих. Мне казалось, что божественному началу чего-то недостает, если ему ничего не противопоставлено, по сравнению с чем оно должно оказаться более счастливым. Однако это начало должно было быть смертным, но, впрочем, в высшей степени изобретательным, разумным и понимающим то, что лучше него. И вот, согласно словам поэта, "смешав с водою землю» и размягчив ее, я вылепил людей, пригласив Афину помочь мне в моей работе. Вот то великое преступление, которым я оскорбил богов» [15]. Здесь копоть уже заменена землёй, смешанной с водой, Титан причастен к созданию тела человека, а Афина помогает ему.

Источник 2. Гигин вводит новые подробности и новые действующие лица: «Прометей, сын Иапета, первым слепил людей из глины. Потом Вулкан по приказу Юпитера сделал из глины изображение женщины, а Минерва дала ей душу» [16]. Здесь материал для создания тела человека назван глиной, но мужчину из неё лепит Титан, а женщину – олимпийский бог.

Источник 3. В «Первом Ватиканском мифографе» значимость творцов человеческого тела заметно принижается – это уже не сам титан Прометей, а его дети создают людей, и не из глины, а из камней, и сама эта история привязана к Всемирному потопу: «Поскольку двое смертных, Девкалион, сын Прометея, и Пирра, его сестра и жена, превзошли остальных благочестием, они избежали потопа на горе Парнасе. Следуя внушению оракула Фемиды, которая в это время была жрицей Земли, они своими мольбами обрели от богов право произвести потомство. На их обращение за советом в храм Аполлона, находившийся на той же горе, оракул ответил, чтобы они, оставаясь на горе, бросали на землю кости своей матери. Сначала их охватило великое сомнение насчет того, что такое кости их матери; наконец они вспомнили, что мать их — Земля и что камни — это кости Земли. Итак, тотчас они стали бросать за спину камни. Те, которые бросал Девкалион, становились мужчинами, те, которые бросала Пирра, — женщинами. Затем пришел Прометей и оживил этих людей, добыв с небес огонь» [17].

Показательно то, что Земля (Гея) здесь упоминается в качестве материала для создания человеческих тел, а роль Титана изменилась, и теперь он уже оживляет людей, которые произошли стараниями Девкалиона и Пирры. Смертоносное титаническое начало превращено в этом мифе в животворное. Но никакого противоречия здесь нет. Ведь божественная сущность Диониса посредством причастия его бессмертной плоти Титанами, сделала их самих причастными божественной сущности. Круг замкнулся.

Источники для главы девятой:

[1]. «Фрагменты ранних греческих философов», Часть I. М. «Наука», 1989 (А. В. Лебедев), стр. 36

[2]. Аполлодор «Мифологическая библиотека», I. II: 3

[3]. Павсаний «Описание Эллады», VIII. 37: 5

[4]. Гомер «Илиада», XIV: 276–280

[5]. Гесиод «Теогония», 132–138

[6]. Аполлодор «Мифологическая библиотека», I. I: 3

[7]. Гигин «Мифы», Генеалогии, 3

[8]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 170–175

[9]. Арнобий «Против язычников», V. 19

[10]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVII–XVIII

[11]. Орфические гимны, гимн XXXVII, Титанам

[12]. Олимпиодор, фр. 220 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[13]. Боэций «Утешение», IV, 6 пр., 148, фр. 220а из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[14]. Олимпиодор, фр. 220 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[15]. Лукиан «Прометей, или Кавказ», 12–13

[16]. Гигин «Мифы», 142

[17]. «Первый Ватиканский мифограф», II. 87: 3–8

***

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЧАСТНЫЕ ВОПРОСЫ ОРФИЧЕСКОЙ СОТЕРИОЛОГИИ

Часть 1. Пролегомены Лина.

«Приготовься внимательно слушать и внемли // Тропе наших слов, истинной во всем. // Отринь многогорестных демонов смерти, которые // Истребляют толпу непосвященных, опутывая их во всем // Всевозможными напастями, принимая обманчивый облик. // Не пускай их в душу оберегами ума: // Такое очищение освятит тебя неподдельно, // Если ты воистину возненавидишь тлетворный сонм напастей. // Прежде всего [обуздывай] чрево — источник всех безобразий, — // Коим вожделение правит похотливыми уздцами» [1]. Эти стихи написаны Лином, братом Орфея, и они как нельзя лучше могут служить пролегоменами в орфическое учение о спасении души. А основными ориентирами здесь служат слова, в соответствии с которыми нужно: 1) отринуть демонов смерти, 2) быть посвящённым [в таинства], 3) беречь душу, 4) очиститься, то есть пройти соответствующий обряд, 5) соблюдать некоторые ограничения в жизни, например, обуздывать чрево и вожделение, и 6) внимательно слушать слова учения. Тот, кто будет следовать этим ориентирам, сможет избавиться от круговорота возрождений, к которому приговорена душа человека за причастность к смертному первородному греху, именуемому иногда «титаническим».

Часть вторая. О круговороте возрождений.

В предыдущих главах мы подробно рассказывали об учении Орфея (или его интерпретаторов) о событиях, связанных с рождением душ человеческих, созданием тел и их взаимоотношениями, обусловленными смертным грехом Титанов и наказанием их Зевсом. Совсем кратко суть этого хорошо изложена Проклом: «После мифического суда над Титанами и рождения от них этих смертных существ [Орфей] говорит, во-первых, что души сменяют жизни через определенные периоды времени и многократно вселяются в различные человеческие тела: «Одни и те же отцами и сыновьями в чертогах, // Лепыми женами, и матерями, и дочерями // [Снова] родятся на свет, меж собой меняясь рожденьем». В этих стихах он учит о переселении из одних человеческих тел в другие…, во-вторых о том, что возможно переселение человеческих душ и в других животных, Орфей тоже учит в ясных выражениях, когда говорит: «Вот почему по кругу времен душа человеков // Поочередно в животных вселяется иногде в разных: // То родится конем, // То [родится] овцой, то птицею с виду ужасной, // А иногда и с собачьим телом, и с голосом низким, // Хладных породою змей ползет по земле она дивной» [2]. То есть, бессмертная душа, по своей природе являющаяся божественной (ибо рождена она Богом Фанесом и Трёхчастной Ночью) вынуждена постоянно переселяться в новые тела, потому что тело человека смертно и не может жить вечно, а душа приговорена к нахождению в этом смертном теле. Поэтому после того, как человек умирает, душа освобождается от конкретного тела, спускается в Аид, живёт в его сумраке 300 лет, после чего вновь рождается к земной жизни в новом теле (человека или животного), и этот цикл повторяется многие тысячи и сотни тысяч раз, и освободиться от него душа самостоятельно не может никогда. Сам по себе круговорот возрождений – это зло для души, ведь она, имея божественную природу, стремится жить не на Земле с её ужасами и страданиями, а на далёких звёздах, именуемых «Островами блаженных», где её вечная жизнь будет проходить в сладостных духовных удовольствиях и в безмятежности (отсутствии тревог и страданий). А ей приходится вновь возвращаться на планету Земля и вместе со своим телом терпеть муки рождения, испытывать физиологические потребности, болеть, страдать, стареть и вновь умирать, чтобы опять сойти в Аид и смиряться с тягостным существованием в его сумраке и смертной тени. Симпликий пишет так: «[Души] привязаны воздающим всем по заслугам богом-демиургом к колесу судьбы и рождения, от которого, согласно Орфею, невозможно освободиться, если не умилостивить тех богов, «коим приказ от Зевеса // Отвязать от круга и дать от зла передышку» человеческим душам» [3]. Именно потому «у Орфея посвящаемые в таинства Диониса и Коры молятся кругу конец положить и от зла вздохнуть с облегченьем» [4]. У Платона тоже есть описание сути орфического учения о взаимоотношениях души и тела: «Некоторые говорят, что тело (σώμα)— могила (σήμα) души, поскольку, мол, в настоящее время она [в нем] похоронена. Опять же поскольку все, что душа выражает знаками, она выражает знаками (σημαίνει) с помощью тела, то и в этом смысле оно правильно называется σήμα («знаком»). И все же наиболее вероятным мне представляется, что это имя установили Орфей и иже с ним в том смысле, что душа несет наказание за свои преступления, а тело служит ей оградой наподобие тюрьмы, чтобы она сохранялась (σωζηται).Таким образом, оно оказывается для души - до тех пор пока она не заплатит долгов - именно тем, чем называется, «хранилищем» (σώμα), и не следует менять ни одной буквы» [5].

Часть 3. О двух этапах спасения души.

Итак, душа хочет вырваться из страшного и отягчающего её круговорота возрождений. Но сама это сделать не в силах. Человек, как существо, состоящее из души и тела, наделён способностью помочь душе в решении этого вопроса. Сам по себе путь спасения души и освобождения её от «колеса Судьбы» может быть разделён на два этапа. Первый – премортальный, то есть тот, которым человек следует в здешней земной жизни (посюсторонний или земной). Второй – постмортальный, то есть тот, которым душа умершего человека, временно избавившаяся от тела, следует в Аиде (потусторонний или хтонический). Это так называемый «загробный итинерариум», который мы будем изучать позже. Сейчас мы рассмотрим некоторые подробности первого этапа, на котором, по словам не понимавшего этого учения Алкея, «Opфей насиловал судьбу, // Убеждая людей, рожденных на свет, смерти бежать» [6].

Часть 4. О земном пути спасения души (по учению орфиков).

То, что орфическая сотериология уходит своими корнями в древнейшие пласты духовных учений, доказывается тем, что она возникла на основе мистериальной практики идейских Дактилей, то есть существ, которых ещё нельзя назвать людьми. Это были горные духи, которые появились на свет во время предродовых схваток Реи, когда она вонзила пальцы в землю (Гею). Всего их было десять – пять мужчин и пять женщин, по количеству пальцев обеих рук. Также бытовало мнение, что Дактили появились задолго до рождения Зевса. В дальнейшем их культ пересекался с культом Кабиров и Самофракийскими мистериями. Диодор Сицилийский так рассказывает о связи орфического учения и мистерий Дактилей: «Некоторые, в том числе и Эфор, считают, что Идейские Дактили родились на Иде во Фригии, а затем вместе с Мигдоном переселились в Европу. Будучи чародеями, они занимались заклинаниями, обрядами и мистериями и во время своего пребывания на Самофракии произвели на местных жителей очень сильное впечатление. Живший в те же времена Орфей, который был наделен от природы особым дарованием к поэзии и пению, стал их учеником и первым обучил эллинов обрядам и мистериям» [7].

Итак, в соответствии с учением Орфея для того, чтобы спасти душу от круговорота возрождений, абсолютно необходимо быть посвящённым в сокровенные орфические мистерии. На то, что гимны, обряды и мистерии были введены в практику Орфеем, указывает «Берлинский папирус»: «Орфей был сыном Эагра и Музы Каллиопы. Царь Муз Аполлон вдохновил его, посему, став боговдохновенным, он сочинил гимны, которые, слегка исправив, записал Мусей. Он научил эллинов и варваров чтить священные обряды и был весьма рачительным во всяком богопочитании: посвящениях, таинствах [мистериях], очищениях и оракулах» [8]. Аристофан тоже не сомневается в авторстве Орфея: «Орфей обучил нас посвящениям в таинства» [9]. У Псевдо-Еврипида так: «Факелы сокровенных мистерий // Открыл [тебе] Орфей, двоюродный брат покойного [Реса]» [10]. Понятно и то, что именно таинства Диониса были напрямую связаны с орфическими мистериями, и наверное, слившись, образовали единое целое. Так, Олимпиодор подчёркивает: «Дионис — источник избавления (λύσις), поэтому его зовут Лисеем [Избавителем], и Орфей говорит: «совершенные жертвы стобычьи // Люди тебе станут слать ежегодно во всякую пору // И обряды свершать, искупленья за предков преступных // Алча, а ты, власть имущий над ними, кого пожелаешь, // Освободишь от тяжких трудов, нескончаемой боли» [11].

Мартин Уэст говорит о том, какого характера были эти мистерии: «Существует один добавочный кусочек литературного свидетельства пятого века об ассоциации Орфея с вакхантами. У Еврипида в «Ипполите» разъярившийся Тезей, уверенный в том, что основанием для самоубийства Федры было домогательство пасынка, нарочито безупречного и праведного Ипполита, бросает ему следующий упрек: «Когда б твоим рассказам шарлатанским // Поверил я, – я не богов бы чтил, // А лишь невежд в божественных одеждах. // Ты чванишься, что в пищу не идет // Тебе ничто дышавшее, и плутни // Орфеевым снабдил ты ярлыком. // О, ты теперь свободен – к посвященным // На праздник иди и пылью книг // Пророческих любовно упивайся: // Ты больше не загадка». Ни одна из этих деталей не подходит к той форме религиозности, которую принимает Ипполит в остальной части пьесы, но это должно представлять узнаваемый тип религиозности, которому могут следовать юноши с таким темпераментом: вакхическое исступление (baccheia), ассоциировавшееся с вегетарианством и сочинениями Орфея. Вероятно, вегетарианство в числе других вещей воспринималось Геродотом как пифагорейский элемент в орфико-вакхическом культе» [12].

Что касается содержания мистерий, их литургической стороны, то можно сказать, что к чести посвящённых, они сдержали клятву не распространять сведения о них, и мы сейчас имеем только самые поверхностные представления о том, что там происходило. Любая реконструкция не может быть истинной, а потому и нет смысла заниматься восстановлением мистериальной практики орфиков. Известно только, что «вакхические ритуалы не праздновались всеми гражданами, но только теми, кто желал стать посвященным» [13]. Сохранился, впрочем, в очень плохом состоянии так называемый Гуробский папирус III века до Р. Х., в котором содержатся ритуальные предписания и две молитвы, используемые при орфических таинствах: «Имея то, что найдет ... пусть он соберет сырые куски... через священный обряд [следует молитва]: «Прими мое приношение как плату за беззакония моих отцов. Спаси меня, великая Бримо... и Деметра с Реей ... и вооруженные Куреты... мы совершим хорошие жертвоприношения... баран и козел... бесчисленные дары» …и пастбище у реки... беря [некие части] козла... а прочее мясо пусть съест... непосвященный пусть не наблюдает... посвятив для сожжения... [следует молитва]: «Протогона и Эвбулея зову я... и царицу широкой 3емли призываю... и любезных... Ты, иссушив... даруй нам благодеяния Деметры и Паллады. . . О Эвбулей, Эрикепей, спаси меня, Громовержец!... Един Дионис». Условные знаки: ...Бог через лоно ... Я выпил. Осел. Волопас ...Пароль: вверх-вниз. И то, что тебе было дано, съешь... положи в корзину... шишка, трещотка, астрагалы [бабки], зеркало» [14]. То, что упоминаемые символы таинства указывают на Диониса-Загрея, можно понять из одного места у Климента Александрийского: «Титаны, подкравшись с помощью хитрости и обманув детскими игрушками, растерзали неразумного младенца, как говорит фракиец Орфей, поэт этого посвящения: «Бубен, волчок и куклы, суставы которых подвижны, и золотые плоды Гесперид, сладкогласно поющих» [15]. Почти такой же набор символов и у Арнобия: «игральные кости, зеркало, волчок, вращающиеся колёсики, выточенные мячи и золотые яблоки, полученные от девственных Гесперид» [16].

У Геродота есть упоминание о некоторых обрядах и запретах, практиковавшихся в египетских храмах, которые, по его же словам сходны с орфическими и вакхическими запретами. Обратите внимание, что эти два слова поставлены вместе (орфические и вакхические). Мартин Уэст передаёт это так: «Я уже упоминал фразу Геродота о «запретах, которые называются орфическими и вакхическими». Полностью этот фрагмент таков: «Египтяне носят на теле льняные, обшитые по подолу бахромой хитоны под названием «каласирис» (kalasīries). Поверх этих рубах они надевают внакидку белые шерстяные плащи. Однако в шерстяных одеждах они не вступают в храм и в них не погребают покойников. Это считается нечестивым. В этом у египтян сходство с орфическими и вакхическими запретами, которые на самом деле египетские и пифагорейские. Ведь посвященных в эти таинства (orgia) не дозволено погребать в шерстяных одеждах. Об этом также существует у них священное сказание» [17].

Все эти довольно скудные данные позволяют восстановить хотя бы внешнюю сторону жизни человека, посвящённого в орфические таинства. Но помимо этого обязательного условия (посвящения в мистерии), были и ещё правила жизни для тех, кто не хотел, чтобы его душа продолжала участвовать в круговороте возрождений. У Еврипида есть такие строки: «Теперь кичись, не ешь мяса, // Выставляй напоказ свой хлеб и, повинуясь Орфею, // Предавайся вакхованью, чтя пустословие [букв, «дым»] множества писаний» [18]. Требования здесь читаются такие: 1) воздержание от мясной пищи, 2) питание должно быть достаточно скудным («выставляй свой хлеб», а не какое-то изысканное лакомство), 3) опять же, участвовать в дионисийских мистериях, 4) читать писания (вероятно, орфические). Аристофан говорит ещё об одном запрете: «Орфей обучил нас …воздержанию от убийств» [19], подразумевая под убийством не только уголовное преступление, но и убийство животных (здесь надо вспомнить о ритуальной чистоте орфического миста, связанной в том числе с вегетарианским характером питания). Наконец, ещё один запрет был связан с поеданием бобов. «Поедание бобов то же самое, что и поедание голов родителей» - один поздний источник, некий Дидим, живший, как считается, в четвертом или пятом веках н. э., приписывает эту строчку Орфею. Если мы это принимаем, то возможно Гераклит цитировал орфическую поэму пифагорейского происхождения. Но в то же время Дидим приписывает Орфею стих: «Негодяи, совершенные негодяи, уберите свои руки от бобов!» [20].

Скажем несколько слов о золотых пластинках и костяных табличках, хотя эта тема относится уже к загробному пути души умершего по мрачным просторам Аида. Эти культовые «артефакты» найдены и в Италии, и в Ольвии на берегах Понта Эвксинского, что свидетельствует о единстве орфических обрядов по всему античному миру. На золотых пластинках был написан орфический текст, который посвящённому клали в могилу – краткий путеводитель, чтобы душа не заблудилась в Царстве мёртвых и нашла верный путь к спасению. У костяных табличек было другое предназначение. Мартин Уэст считает, «что маленькие костяные таблички, разбросанные по городу, были опознавательными знаками участников (мистерий), а костяные срезы символизировали участие в коллективных жертвоприношениях. Их украшение словами и символами, кажется, было оставлено на усмотрение каждого» [21].

Внутри орфиков выделилась особая группа «жрецов» (так можно их называть условно. Они именовали себя орфеотелестами и могли посвящать в таинства людей, ещё не посвящённых. Теофраст, осуждая суеверие, упоминает об орфеотелестах: «Стоит ему [суеверному] увидеть сон, как он отправляется к снотолкователям, к провидцам, к птицегадателям, чтобы спросить, какому богу или богине следует молиться, и каждый месяц ходит вместе с женой (а если жене недосуг - то с нянькой) и с детьми к орфеотелестам, чтобы посвятиться в таинства» [22], а они «держат наготове кучу книг Мусея и Орфея - потомков Селены и Муз, как они уверяют, - по которым они совершают жертвоприношения, убеждая не только частных лиц, но и целые города, что-де и для тех, кто еще жив, и для тех, кто уже умер, существуют избавления и очищения от прегрешений посредством жертвоприношений и радостных забав, которые они называют «посвящениями в таинства» (τελεταί), что избавляют нас от загробных страданий, а кто жертв не приносил - тех ожидают ужасы» [23]. Платон, искренне не принимая мистическую составляющую учения Орфея, насмешливо пишет: «Мусей и его сын предлагают праведникам от богов блага пороскошнее этих [предлагаемых Гомером и Гесиодом]. В своих обещаниях они приводят их в Аид, укладывают на пиршественные ложа, устраивают пир святых и позволяют им отныне с венками на голове проводить целую вечность в пьянстве, полагая, что высшая награда за добродетель - вечное опьянение. А другие простирают награды от богов еще дальше: по их словам, они остаются в силе для внуков и последующих потомков благочестивого и верного клятвам человека. Вот почему, и по другим причинам того же рода, они славословят справедливость, а нечестивых и неправедных зарывают в какую-то грязь в Аиде и заставляют носить воду решетом; мало того, еще при жизни навлекают на них дурную славу» [24]. Но виноградная лоза является одним из символов Диониса-Лисея (Избавителя), и следствие такого избавления – вечная блаженная жизнь души. Поэтому орфики, в отличие от Платона, относились к этому вопросу вполне серьёзно.

Таков путь жизни посвящённого на земле. После же смерти человека и разлучения души и тела, для временно освободившейся из «темницы» души начинается посмертный (загробный) этап её путешествия в поисках верного пути для избавления от круговорота возрождений. Об этом мы будем говорить позже. Таков путь жизни посвящённого на земле. После же смерти человека и разлучения души и тела, для временно освободившейся из «темницы» души начинается посмертный (загробный) этап её путешествия в поисках верного пути для избавления от круговорота возрождений.

Источники для главы десятой:

[1]. Лин «О природе Космоса», из: Стобей III, 1, 70

[2]. Прокл, фр. 24 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[3]. Симпликий, фр.230 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[4]. Прокл, фр. 229 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[5]. Платон «Кратил», 400 с

[6]. Алкей, фр. 80 Diehl

[7]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», V. 64: 4

[8]. Берлинский папирус 44 [II в. до н. э., парафраза орфической версии гимна к Деметре]. Стб. 1, 1 сл.

[9], [19]. Аристофан «Лягушки», 1032

[10]. Псевдо-Еврипид «Рес», 943

[11]. Олимпиодор, фр. 232 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[12], [13], [17], [20], [21]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», глава 1.

[14]. Гуробский папирус, 1

[15]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVII

[16]. Арнобий Старший «Против язычников», V. 19: 5

[18]. Еврипид «Ипполит», 952

[22]. Теофраст «Характеры», 16, 11

[23]. Платон «Государство», II: 364 е

[24]. Платон «Государство», II: 363 с

***

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ОРФИЧЕСКИЙ ПАЛИНГЕНЕЗИС.

РАЗДЕЛ I. Учение о происхождении души и тела

Часть 1. Введение в предмет учения.

Орфическое учение о палингенезисе является одним из самых древних из подобных ему учений о переселении душ в истории мировой цивилизации, по крайней мере с момента появления письменности. Ведь Орфей родился за одиннадцать поколений до Троянской войны [1]. Сейчас, конечно, невозможно достоверно определить, что в нём сохранилось от самого Орфея, а что добавлено более поздними авторами. Да и нужно ли это? Орфизм как теоретический корпус оставил так мало текстов, в большинстве своём в передаче комментаторов, что каждая строчка в нём, независимо от происхождения, должна цениться на вес золота. Недаром один из исследователей орфизма, Мартин Уэст говорит: «В случае с орфикой сложность состоит не столько в отсутствии свидетельств, сколько в том факте, что имеющиеся свидетельства сложны и фрагментарны. Многое нужно вычленять и составлять вместе, и здесь имеется достаточно возможностей для путаницы» [2].

Вот что о «круговороте возрождений» пишет почти современный нам автор, историк, филолог и религиовед С. Рейнах: «Орфизм имел свое собственное учение о первородном грехе: душа была заключена в тело, как в некую темницу или могилу, в наказание за весьма древний грех, совершенный предками человека, титанами, коварно убившими молодого бога Загрея. Загрей, сын Зевса и Персефоны, для того, чтобы спастись от титанов, которых натравила на него из ревности Гера, преобразился в быка; титаны, будучи поклонниками священного быка, убивают его и съедают; в обряде, посвященном Загрею, продолжали призывать его под наименованием «доброго быка», и когда Загрей, милостью Зевса, возрождается под именем Диониса, молодой бог носит на лбу рога, свидетельствующие о его первоначальной животной природе. Распространяли, приписывая их Орфею, длинные поэмы, между прочим, сказание о сошествии в Аид. Посвящение в орфические мистерии, совершавшееся жрецами-чародеями и врачевателями, имело целью избавить душу от «круговорота возрождений»; эта мысль тождественна с буддистскою, хотя и нет необходимости предполагать здесь влияния Индии на Грецию. Нужно было для того, чтобы не возродиться вновь, научиться известным магическим формулам; покойник, допущенный испить от некоего источника живой воды, сбрасывал свою телесную природу, в которой пребывал грех, и, таким способом очистившись, «царил между героями» [3]. А упоминавшийся уже нами Мартин Уэст добавляет: «В других диалогах Платон упоминает об [орфической] доктрине, согласно которой душа заключена в тело в наказание за какой-нибудь смертный грех. Он называет ее в одном месте орфической теорией, а в другом – «рассказом, сообщающимся во время секретных ритуалов». Аристотель описывает эту доктрину, как принадлежащую «древним народам» и «тем, кто глаголет таинства». Природа греха и обстоятельства, при которых душа становится ответственной за него, остаются не ясными. Однако, у ученика Платона Ксенократа имеется информация о том, что заключение было «титаническим», другими словами, схожее с заключением Титанов. Ксенократ верил в категорию демонов как посредников между богами и людьми, и относил мифических Титанов к существам этого класса. Очевидно, он считал, что человеческие души происходят из чисел и к ним же возвращаются. Вероятно, поэтому миф о заключении титанов в Тартар является его аллегорией о заключении злых демонов в смертные тела. Что касается титанов, то, возможно, Ксенократ развил ту орфическую доктрину, на которую намекал Платон. Но идея о том, что душа в качестве даймона заключена в нас как в тюрьме и совершает все грехи в этой форме, уже была известна более столетия назад. Она ясно сформулирована Эмпедоклом, хотя он описывает ее воплощение скорее в терминах ссылки, чем заключения, и не совсем понятно значит ли это, что все люди имеют подобное происхождение или только избранные, такие как он сам. Согласно его теории, наказание заключается не просто в одном воплощении, но в огромном количестве серий, продолжающихся тысячелетиями» [4]. Для понимания смысла предмета самое время обратиться к античным источникам.

Часть 2. Учение Орфея о душе, её происхождении. Загрей (пра-Дионис). Сотворение тела человека.

Душа человека имеет божественное происхождение. Это подтверждается текстами из «Золотых табличек», которые давались покойнику при погребении, чтобы его душа после смерти знала, что и кому нужно говорить в Аиде. В частности, душа должна была сказать: «Я прихожу чистая из чистых, о царица преисподних, Эвклей, Эвбулей и другие боги и демоны! Ибо я тоже горжусь происхождением от вашего счастливого рода» [5]. Чистой из чистых может быть душа только в том случае, если её природа и природа богов – одна и та же. И в ответ она слышала от Прозерпины: «Проходи! Ты стала богиней по закону!» [6]. А чтобы уж никто из судей Подземного мира не сомневался в божественности души, она говорит: «Род мой — небесный, об этом вы знаете и сами» [7]. Итак, чистая божественность души доказана судом самой Прозерпины. Осталось выяснить кто конкретно из богов создал человеческие души и происходит ли это постоянно по мере надобности, или все души когда-либо живших людей были сотворены при рождении мира?

Вопрос сложный, но здесь надо вспомнить орфическую теогонию и, в частности, Бога Фанеса, который назван Протогоном (Перворождённым). Этот Бог, как непременная часть двух Божественных Триад, и сам – совершенный Бог, ознаменовал своим рождением переход Мироздания из состояния Хаоса к состоянию упорядоченного Космоса. Именно с его рождением связано такое явление, как Время. То есть, события, о которых мы сейчас рассуждаем, произошли при начале времён! Именно Фанес сотворил звёзды и планеты, богов и всё, что есть в мире. Он – Первый Царь, Бог – Творец. По неисповедимым своим судьбам, Фанес творит вначале Ночь (триединое существо, три Ночи в одной, нераздельные и неслиянные), в виде трёх своих дочерей. «Первая ночь «прорицает», . . .вторую [Орфей] называет «почтенной», …а третья, по его словам, рождает Справедливость» [8]. Затем Фанес «соединяется со средней дочерью: он сам сорвал у своей дочери цвет девичества» [9]. И именно эта средняя Ночь из своего «кратера» «рождает всякую душу в мире» [10]. Итак, всё становится на свои места. Все души (сколько бы миллионов или миллиардов их ни было) рождаются в самом начале времён. И эти души вечны, потому что вечны их родители, а родителями каждой души являются Бог Протогон (Фанес) и его божественная дочь – «Почтенная Ночь» (вернее, средняя часть триединой богини). Повторимся, что все души рождены изначально в том количестве, в котором они существуют сейчас, и рождены они из чистейшей божественной сущности двух самых первых Богов – Творцов. Души живущих сейчас людей находятся в их телах, умерших – а Аиде (с вариациями, но это разберём позже), а нерождённых – в воздухе (в некоторых источниках – в Космосе).

После того, как Фанес «сорвал цвет девичества» Ночи, он передал ей и царскую власть над миром. Ибо Фанес был Первым Царём (являющий себя как Эрикепей), а «после Фанеса царствует Ночь, Скипетр держа в руках велелепный Эрикепея» [11]. Итак, душа имеет не только божественную, но и царскую природу.

Часть 3. О сотворении тела. Мы разобрались сейчас с проблемой происхождения души. Остаётся ответить на вопрос, кто был создателем человеческого тела? Для этого нам потребуется знать родословие Царей Космоса. Прокл говорит: «По преданию Орфея, царями богов были [последовательно] . . . Фанес, Ночь, Уран, Крон, Зевс, Дионис» [12]. И если первые пять богов никаких сомнений не вызывают, то по поводу Диониса необходимо дать пояснение. Прокл здесь имеет в виду Диониса – Загрея, или пра-Диониса («доброго быка»), а не Диониса – Вакха, рождённого позже, но, как будет рассказано ниже, их разделение на два божества, хоть и законно, но условно. Так вот, «Зевс назначает его [Диониса] царем всех …богов и воздает ему высочайшие почести. «Хоть и младому еще, неразумному участнику пира». Поэтому богословы часто называют Солнце новым [молодым] богом — по словам Гераклита, «солнце ежедневно новое» — как причастное дионисийской силы. …Отец сажает его на царский престол, вручает ему скипетр и провозглашает царем всех внутримировых богов: «Слушайте боги! Его — вот я вам царем назначаю!» [13]. Итак, Загрей (пра-Дионис) помимо родительской (Зевсовой) природы причастен ещё и к природе Солнца (в аполлонисийском её олицетворении). Но царствование Загрея – ребёнка было коротким, как о том говорит Нонн Панополитанский: «Только недолгое время Дия трон занимал он - // Белым медом измазав лик злоковарный, Титаны, // Подстрекаемы гневом Геры тяжкоразящим, // Тартарийским ножом младенца в куски истерзали: // В зеркало детка смотрела, любуясь своим отраженьем! // Так, разделенный на части железом изострым Титанов, // Кончил жизнь Дионис, дав новое жизни начало» [14]. Христианский апологет Климент Александрийский так передаёт дальнейшие события: «Титаны же, поставив некий котел на треножник и побросав него члены растерзанного ими мальчика, сначала варили их, затем, проткнув вертелами, стали держать над Гефестом (над огнём). После появляется Зевс …поражает перуном Титанов и поручает похоронить останки Диониса своему сыну Аполлону. Тот повинуется Зевсу и, принеся растерзанное тело на Парнас, погребает его» [15]. Олимпиодор добавляет самое важное для раскрытия нашей темы: «Преемником Зевса был Дионис, которого, как говорят, по наущению Геры растерзали Титаны и вкусили его плоти. Разгневавшись на них, Зевс поразил их молнией, и из копоти испарений, поднявшихся от них (которая стала материей), произошли люди. . . [По Платону], мы не должны выводить себя сами [из тела], поскольку тело наше дионисийское; мы часть Диониса, коль скоро мы состоим из копоти Титанов, вкусивших его плоти» [16].

Перечитайте ещё раз мысль Олимпиодора, ведь здесь важна каждая мелочь. По орфическому учению, тело человека, в отличие от души, не божественного происхождения. Ни один бог или богиня не причастны к его сотворению. Оно произошло «от копоти Титанов», спалённых заживо Зевсом. То есть тело человека по происхождению значительно ниже души. Несопоставимо ниже. Мало того, копоть (а даже не живая плоть Титанов, или их семя) не может быть той материей, которая продолжает жить, ведь её уже коснулась смерть. Следовательно, смертность заложена в «программу» существования человека; его тело не будет бессмертным по определению. Но тогда возникает вопрос: «Как может божественная, чистая и животворная душа, бессмертная и единосущная самому Богу – Творцу Фанесу соединиться со смертным, материальным и, следовательно, несоединимым с ней телом?» Но вот здесь и кроется один принципиальный нюанс: перед своей гибелью Титаны вкусили плоть бога Загрея, а соответственно, причастились его божественной сущности, растворив её в своей титанической сущности. Это было полноценное причастие крови и тела Бога и Царя Загрея (источника бессмертия). Титаническая сущность за несколько мгновений до своей гибели стала полноценной божественной сущностью, сущностью Загрея (пра-Диониса). И даже будучи испепелённой Зевсом, она не перестала быть божественной, дионисийской. А если плоть стала божественной, она никоим образом не может уже быть принципиально мёртвой и абсолютно отверженной. Именно потому материальное тело человека может быть соединено с его божественной душой, не загрязняя её бессмертную и чистую сущность, и не препятствуя ей быть независимой от тела. Но само тело (в отличие от души) не может избежать смерти именно потому, что его сущность – не божественная, а титаническая. Дионисийская составляющая только облагораживает тело своим присутствием и примиряет его с душой, живущей в нём, но не дарует ему бессмертие.

Источники:

[1]. Суда, под словом «Орфей», из книги «Фрагменты ранних греческих философов» (А. В. Лебедев), часть I. М. «Наука», 1989 год, стр. 36

[2]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», I.

[3]. С. Рейнак «Орфей. Всеобщая история религий», I. III: 22–24

[4]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», I.

[5]. Тексты на золотых пластинках из погребений (Фурии), A 2 Z: 1, 3

[6]. Ibid. A 5 Z: 4

[7]. Ibid. B 1 Z: 7

[8]. Прокл, фр. 99 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[9]. Прокл, фр. 98 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[10]. Прокл, фр. 104 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[11]. Александр Афродисийский, фр. 102 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[12]. Прокл, фр. 107 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[13]. Прокл, фр. 207, 208 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[14]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 169–175

[15]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», II: 18

[16]. Олимпиодор «Комментарий к «Федону», 61 с

РАЗДЕЛ II. Рождение и царствование Диониса-Загрея

Часть 4. О пра-Дионисе (Загрее).

Страсти Диониса являются неотъемлемой частью орфического учения о палингенезисе, так как именно через них становится понятным, кто виноват в так называемом «первородном грехе», что он в себе заключает и почему он называется «титаническим». Чтобы представить себе всё, начнём издалека. По Иерониму и Гелланику, бестелесный Бог Протогон (Фанес) является частью Третьей Божественной Триады, волею которой (посредством Эрикепея – одной из ипостасей Фанеса) и был сотворён ныне существующий Космос и преодолён Первобытный Хаос [1]. Согласно же триадологии Евдема [2], Фанес есть часть Второй Божественной Триады, а «Фанес-в-возможности» прослеживается уже в Первой Божественной Триаде – в «Мировом Яйце, как абсолютном Бытии». В любом случае, после того, как ныне существующий Космос был сотворён Протогоном, он сам в виде Эрикепея воцарился над миром. «Над [Космосом] первый царствовал славный Эрикепей» [3], а «после Фанеса царствует Ночь, // Скипетр держа в руках велелепный Эрикепея» [4]. Если выстраивать всю последовательность космических Царств, то «по преданию Орфея, царями богов были [последовательно] . . . Фанес, Ночь, Уран, Крон, Зевс, Дионис» [5]. Про Диониса нужно сказать особо. Он здесь представлен не тем Дионисом, что был рождён из бедра Зевса (хотя, если говорить точно, это один и тот же бог), но своей первородной ипостасью, которую Вячеслав Иванов называет пра-Дионисом, а мы будем именовать его настоящим именем – Загрей, «дикий охотник». Есть ли разница между Загреем и Дионисом? «Без сомнения, Загрей-Аид, как Аид, и Дионис: но если Дионис, прежде всего не только Аид, то Загрей, совпадая с Аидом по объему религиозного понятия, отличается от него в обрядовой сфере тем, что он бог оргиастический. …Загрей: это - владыка отшедших, Дионис отрадный. Под страшным ликом того, кто увлекает души в подземный мрак, таится лик благостный; тот, кого боятся, как смертоносного губителя, сам - страдающий бог» [6]. Таким образом, изначальный Дионис – Загрей имеет в себе максимальное количество хтонической сущности, а Дионис – Вакх обладает меньшим её количеством, хотя и достаточным для того, чтобы его считать «почти полностью хтоническим».

Часть 5. Рождение Загрея.

Обстоятельства рождения Загрея подробно описаны у Нонна Панополитанского. Дочь Деметры Персефона, купаясь обнажённой в водоёме, «не ушла от Дия всевидящих глаз. И нагое // В волнах зыбучих узрел он тело Персефонейи… // И владыка вселенной и мира, возница верховный, // Выю склонил перед страстью, могучий! // …Дом он оставил Геры, отверг он ложе Дионы, // Бросил Део́, Фемиды бежал, Лето́ не заметил, // Только одной лишь страсти желал он Персефонейи![7]». Вожделение к Персефоне испытывал не один только Зевс, но и другие боги (даже хромой Гефест), а потому её мать Деметра идёт к Астрею-Провидцу, который по созвездиям точно предсказал судьбу несчастной Персефоны, и даже рассчитал день, в который она родит младенца. Он изрекает пророчество: «Чадолюбивая матерь Деметра! Конусом мрака // Только затмятся Селены лучи, от сего и померкшей, // Защити Персефону от полюбовника-вора, // Умыкнувшего втайне неприкосновенную дочерь, // Ежели пряжа Мойр дозволит... Ибо внезапно // Перед свадьбой законной ты соблазнителя узришь // Злоковарного в облике зверя» [8]. Услышав это, Деметра запрягает своих драконов, садит дочь на повозку и мчит к Океану, на берегу которого в тёмной гранитной пещере прячет Персефону. Два дракона остаются охранять вход в пещеру. Но от судьбы уйти невозможно: «Зевс, волнуясь змеиным телом, в облике гада, // Страстной любовью пылая, кольцом извиваясь в желанье, // Доберется до самых темных покоев девичьих, // Помавая брадатой пастью драконам у входа. // Обликом схож со змеем, сомкнет им дремотою очи, // Полный томленьем страстным, лижет он нежное тело // Девы, от жарких змеиных объятий небесного змея // Плодное семя раздуло чрево Персефонейи: // Так Загрей и родился, отпрыск рогатый, он Зевсов // Трон занимал единый на небе и трогал ручонкой // Детской зарницу Зевеса, в ладонях слабых младенца // Неразумного эти зарницы казались игрушкой!» [9].

Часть 6. О Персефоне и Змее (Драконе).

Текст Нонна Панополитанского необходимо прокомментировать. Не случайно Прокл называет Кору (Персефону) «Единородной», а корибанты сторожат её со всех сторон, как куреты сторожат Творца Вселенной. Порфирий пишет: «У Орфея Кора — а она попечительница всякого посеянного плода — представлена работающей за ткацким станком, поскольку древние называли небо пеплосом (покровом), т. е. как бы облачением небесных богов». А Прокл добавляет: «Орфей . . . называет [Кору], ткущую небесный мирострой, невестой как непорочную, несмотря на то что она сочетается с Зевсом. Она пребывает в своих покоях, а когда выходит из своего дома и оставляет ткань незаконченной, то похищается, похищенная берется в жены, и взятая в жены рожает» [10]. Таким образом, Персефона ткёт не простую ткань, а ткань Космоса, является богиней, которая непосредственно творит из уже созданных Богом – Творцом элементов материальную основу Мироздания. Персефона отдаётся Зевсу не по согласию: «богословы говорят, что Зевс насилует Кору» [11]. Насилие (как явление, присущее смертному Космосу), а не добровольное согласие объединяется с рисунком, который ткёт Кора на пеплосе. «Пеплос, произведение ткацкого искусства, несущий на себе изображение космической войны. . . богиня ткет его вместе с отцом» [12]. А отцом её был сам Зевс - «и отец, и растлитель девицы. Сочетается же (с ней), приняв образ змея, однако уличается в обмане. Действительно, символом Сабазийских мистерий для посвящаемых является «бог через лоно». Это змей, влекомый по груди приобщающихся к тайнам, – доказательство невоздержанности Зевса. Персефона вынашивает быкообразного ребенка. В самом деле, некий поэт-идолопоклонник говорит: «Бык змея был отцом, и змей – отцом быка. // Стрекало, о пастух, сокрыто на горе», // называя, думаю, пастушеским стрекалом нартековый жезл, который вакханты увенчивают» [13]. Почему отцом змея был бык, а змей был отцом быка? Здесь мы с вами подходим к ответу на загадку (насколько это возможно, учитывая мистерийный характер учения), кем на самом деле был Бог, явившийся Персефоне под видом Зевса в облике змея. Чтобы это понять, надо вернуться к основе основ – к Божественным Триадам (по Иерониму и Гелланику). Дамаский пишет, что есть три субстанциальных начала: Первое – Неизреченное (так как для понятия о Нём в человеческом разуме не существует образов, а в языке нет слов, способных описать Его, следовательно оно является абсолютно непознаваемым); Второе – Земля и Вода; Третье – «родилось из них, т. е. из воды и земли, и являет собой «Дракона [Змея] с приросшими головами быка и льва, а посреди [них] —- лик бога. На плечах у него крылья, имя ему — Нестареющий Хронос [Время]» [14]. Если внимательно читать «Теогонию» Иеронима и Гелланика, становится понятным, что Неизреченное не входит ни в одну из Божественных Триад, но существовало ещё до них. А Змей (Дракон) или Нестареющий Хронос есть часть Первой Божественной Триады. Таким образом, воплощённый в Зевсе Нестареющий Хронос (как часть Первой Божественной Триады, существовавшей ещё задолго до появления Бога Протогона, то есть в те времена, когда ещё не было смертного Космоса) в виде своего первоначального образа Змея (Дракона) насилует Персефону в тёмной пещере на берегу Океана, и она рождает плод, несущий на своей голове признак как Хроноса, так и Фанеса – бычьи рога. Недаром Загрей в культовом смысле называется «могучий бык». Загрей – абсолютно «легитимный» Царь Космоса, Первородный Дионис, содержащий в себе божественную сущность Бога Фанеса (Протогона), а через него – Хроноса, как часть Первой Божественной Триады. Загрея, с некоторыми оговорками, можно назвать эманацией Фанеса (вернее, эманацией одной из его ипостасей) только без какого-либо умаления степени его божественности.

Часть 7. О Зевсе – Фанесе.

Остаётся вопрос, почему Нестареющий Хронос воплотился в Зевсе? В папирусе из Дервени сказано буквально следующее: «всевещая богиня Ночь, амбросиальная кормилица богов, прорекла всё, что ему (Зевсу) было положено совершить. …Вот тогда-то и проглотил он, как было положено, мощь бога // Перворожденного (Протогона), почтенного царя, и с ним // Срослись воедино все бессмертные блаженные боги и богини, // Прелестные реки и источники, и все прочее, // Что тогда существовало — [всем этим], стало быть, стал он один. // Ныне — он царь всех, и будет засим» [15]. Таким образом, именно Зевс, а не другие боги, соединил свою божественную сущность с божественной сущностью Перворождённого Бога, вследствие чего божественная сущность Зевса стала абсолютной.

Часть 8. Царствование Загрея.

Имея в себе божественную сущность Фанеса (Протогона), и царствуя над всем миром, Зевс разделил власть над богами и людьми. Так, над людьми «он передал начало царской власти Форонею» [16]. А [Диониса] назначает «царем всех. . . богов и воздает ему высочайшие почести. Хоть и младому ещё, неразумному участнику пира. …Отец сажает его на царский престол, вручает ему скипетр и провозглашает царем всех внутримирных богов: «Слушайте боги! Его я вам царем назначаю!» [17]. Дионис – Загрей стал царём над богами ещё в младенческом возрасте. Это был тот самый Дионис, который через Нестареющего Хроноса стал причастен сущности Первой Божественной Триады (таким образом, Первая Триада полностью воплотилась в нём, покинув довременную эпоху и став частью эпохи, подчинённой времени, но Сама осталась неподчинённой времени), то есть его происхождение идёт от довременного Хаоса, когда упорядоченного Космоса ещё не было: на древнем престоле Эрикепея вновь воцарился сам Эрикепей!

Источники:

[1]. Дамаский «О Началах», 123

[2]. Дамаский «О Началах», 124

[3]. Сириан, фр. 108, из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»[4]. Александр Афродисийский, фр. 102, в книге: «Фрагменты ранних греческих философов», сост. А. В. Лебедев, Часть I. М., «Наука», 1989 год, стр. 50

[5]. Прокл, фр. 107 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[6]. Иванов В. «Дионис и прадионисийство», I. 7

[7]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», V. 609–620

[8]. Ibid. VI. 90–96

[9]. Ibid. VI. 157–168

[10]. Порфирий, Прокл, фр. 192 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[11]. Прокл, фр. 195 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[12]. Прокл, фр. 192 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[13]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVI

[14]. Дамаский «О Началах», 123 bis [Орфическая теогония]

[15]. Теогония папируса из Дервени 7–8, 18–23; цит. по «Фрагменты ранних греческих философов», сост. А. В. Лебедев, Часть I. М., «Наука», 1989 год, стр. 46

[16]. Гай Юлий Гигин «Мифы», II. 143

[17]. Прокл, фр. 207, 208 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

РАЗДЕЛ III. Страсти Диониса

Часть 9. Предварительные замечания.

Сколько по времени длилось царствование Диониса – Загрея, сказать точно невозможно. Нонн Панополитанский говорит дословно: «недолго». В любом случае, Дионис из младенческого возраста так и не вышел. Он «трогал ручонкой детской зарницу Зевеса, в ладонях слабых младенца неразумного эти зарницы казались игрушкой» [1]. А далее начинается то, что в орфической литературе именуется «страстями Диониса». Каноническим текстом следует считать эпическую поэму Нонна Панополитанского «Деяния Диониса», настоящее Евангелие дионисийского культа. Так же надо отдавать себе отчёт в том, что орфические таинства в наибольшей своей части так и остались таинствами, и мы сейчас лишь можем видеть слабые отблески того, что когда-то было ярким сиянием. Фрагменты орфиков в передаче неоплатоников и христианских апологетов, а ещё часть папируса из Дервени, золотые таблички и прочие артефакты, найденные в захоронениях последователей орфической религиозной философии, лишь дают нам опорные точки, следуя которым мы можем частично восстановить суть учения Орфея.

Часть 10. Зеркало с тёмным призраком.

Перед самым началом страстей случились события, непосредственно с ними связанные. Младенец Загрей забавлялся с зеркалом: «В зеркало детка смотрела, любуясь своим отраженьем» [2]. Зеркало это не было простой игрушкой. Его сделал для Диониса бог Гефест. «Посмотрев в него и увидев в нём свое отображение, бог выступил из самого себя и изошел во всё разделённое на индивидуальные вещи творение» [3]. «Когда Дионис напечатлел своё отображение в зеркале, то последовал за ним, и таким образом раздробился на Вселенную» [4]. Суть в том, что в целом зеркале Дионис увидел тёмный призрак, который, вероятно, жил в нём (зеркале) по злой воле матери Титанов Геи. Это следует из цитаты: «Зевс же Отец, …понял, что в зеркале хитром тёмный призрак причина смерти и матерь Титанов предал мстящим зарницам» [5]. Эти четыре фрагмента нуждаются в объяснениях. Что же случилось? Гефест подарил Дионису зеркало, в котором уже находился тёмный призрак смерти (этим призраком был никто иной, как он же сам – Дионис Хтонический). Дионис, увидев призрак, своим образом (отражением самого себя) вошёл своей божественной сущностью в зеркало, которое разнесло части отражения образа Диониса по Вселенной, во все составляющие которой изошёл Дионис – Загрей, наполнив собою мир. Тёмный призрак следовал за ним, сообщая Загрею хтоническую составляющую, позволявшую неоплатоникам называть его «богом разделённого мироздания», «разоблачая Диониса как смерть» [6], связывая его с Аидом. После соединения Диониса с тёмным призраком, несущим смерть, он навсегда стал богом и мёртвых и живых, «смертью обособившейся формы боговоплощения».

Часть 11. Страсти Диониса.

Нонн Панополитанский так описывает последовательность произошедших событий: «Белым медом измазав лик злоковарный, Титаны, // Подстрекаемы гневом Геры тяжкоразящим, // Тартарийским ножом младенца в куски истерзали: // В зеркало детка смотрела, любуясь своим отраженьем! // Так, разделенный на части железом изострым Титанов, // Кончил жизнь Дионис, дав новое жизни начало: // Стал он тогда превращаться, часто меняя свой облик! // То он Кронид хитроумный, юный, с грозным эгидом, // То он немощный старец Крон, изливающий ливень, // То он с ликом младенца является, то он предстанет // Юношей исступленным с первым пушком на ланитах, // Темным, что вдруг подчеркнет округлость нежную лика. // То вдруг львом обернется, в ярости грозным и страшным, // Львом, что с рыком могучим огромную пасть отверзает, // Гривою осененный густою, тянет он выю // Вдоль хребтовины косматой, хлещет хвостом непрестанно, // Шкуру мелькающим быстро будто бичом раздирая. // То вдруг прикинется, львиную бросив тут же личину, // С ржанием неуемным, высокогривым и диким // Жеребцом, что стремится жалящие удила // Перегрызть, их кромсая, белою пеной исходит. // То из уст испуская свистящее громко шипенье, // Извивается в кольцах змеем чешуйчаторогим, // Из глубокого зева мечет язык копьевидный // И бросается он на испуганного Титана, // Шею его окружая воротником ядовитым. // То вдруг, покинув тело ползущего кольцами гада,

Тигром становится с пестрою шкурой... То примет он бычий // Облик, и ревом исходит, зубы ощеря свирепо, // И пронзает Титанов рогами, бросаясь внезапно. // Так он за жизнь свою бился, пока из ревнивой глотки // Мачехи-Геры гневом тяжкоразящей не вырвал // Вопля, сотрясшего неба. Сама повелительность гласа // Грохотом поднебесным ударила в створы Олимпа, // На колени повергнув могучего зверя – убийцы // Тут же в куски истерзали ножом быколикого бога. // Зевс же Отец, как яденье свершилося Диониса, // Понял, что в зеркале хитром темный призрак причина // Смерти и матерь Титанов предал мстящим зарницам, // Бросил убийц Загрея рогатого за затворы // Тартарийские, бурным пламенем вспыхнули чащи, // Тяжкоогромной Геи огнем исходящие пряди» [7].

Часть 12. Страсти Диониса разделяются на несколько эпизодов. Первый эпизод: Приход Титанов. Как они смогли подобраться к Царю – младенцу? Ответ даёт Климент Александрийский: «мистерии Диониса совершенно бесчеловечны. Когда вокруг него, еще ребенка носились в пляске куреты, потрясая оружием, Титаны, подкравшись с помощью хитрости и обманув детскими игрушками, растерзали неразумного младенца, как говорит фракиец Орфей, поэт этого посвящения: «Бубен, волчок и куклы, суставы которых подвижны, // И золотые плоды Гесперид, сладкогласно поющих». Небесполезно будет бесполезные знаки этого вашего посвящения выставить на поругание и осуждение: бабки, мяч, волчок, яблоки, бубен, зеркальце, клок шерсти» [8]. Арнобий вторит ему: «Либер, занятый детскими играми, был растерзан Титанами. … Как на свидетельство об этом и как на символы судьбы [Либера] Фракиец в своих стихотворениях указал на игральные кости, зеркало, кубари, вращающиеся колеса, округленные мячи и золотые яблоки, полученные от девственных Гесперид» [9]. Итак, титаны обманули ребёнка игрушками, и подошли к нему близко, выкрав его у охранников – куретов.

Эпизод второй: Убийство Диониса. Из текста Нонна Панополитанского ясно, что титаны сами не могли справиться с Загреем, потому что он стал превращаться в различные образы, а именно: Кронид, Крон, лев, жеребец, змей, тигр, и наконец, бык. Как раз в тот момент, когда Дионис превратился в быка, богиня Гера, помогая титанам, силой своего крика свалила быка – Диониса с ног. Воспользовавшись падением, титаны набросились на него и убили Загрея.

Эпизод третий: Растерзание Диониса. Титаны не просто убили Царя богов, они разделили (растерзали) его тело на части. На сколько кусков был растерзан Дионис? Олимпиодор говорит: «Разве Платон не перепевает здесь орфические сказания о том, что Дионис разрывается на части Титанами, а соединяется Аполлоном? Поэтому он сводится воедино и собирается, т. е. возрождается от Титанической жизни к единовидной». Прокл добавляет: «Это число [седмица] привходит в душу. . . чтобы она обладала разделением на семь долей как символом Дионисийского ряда и выраженного в мифической форме расчленения. . . а гармонией между этими семью долями она должна обладать как символом Аполлонического ряда» [10]. Итак, Дионис был разрезан на семь частей.

Эпизод четвёртый. Причащение титанов. Титаны не только убили бога Диониса – Загрея и растерзали его тело, они решили причаститься его божественной плоти, чтобы самим обладать божественной сущностью. Вот как об этом рассказывает Климент Александрийский: «Титаны же, поставив некий котел на треножник и побросав в него члены растерзанного ими мальчика, сначала варили их, затем, проткнув вертелами, стали держать над Гефестом (огнём)» [11]. Арнобий говорит согласно с Климентом: «Он был разрублен ими на части и был брошен в котлы, чтобы быть сваренным» [12]. Очень важное дополнение мы читаем у Плутарха: «Они (Титаны) вкусили мёртвой плоти» [13]. Итак, Титаны разделили тело Диониса, поджарили (или сварили) его и вкусили его божественной плоти (причастились в культовом смысле).

Эпизод пятый: Спасение частей тела Диониса. Рассказывая о кабирских мистериях, Климент Александрийский упоминает о том, что «женщины, справляющие праздник тесмофорий, остерегаются есть упавшие на землю зернышки граната, считая, что гранаты возникли из капель крови Диониса» [14], и ещё о том, что: «[кабиры], взяв корзину («кисту»), в которой был спрятан фаллос Диониса, доставили её в Этрурию, и там, будучи изгнанниками, поселились, даровав этрускам в качестве религии замечательное благочестивое учение о поклонении детородному члену и корзине. По этой причине некоторые не без основания называют Диониса Аттисом, лишенным половых органов» [15]. Афина же спасает сердце Диониса: «О ты, которая спасла неискромсанное сердце Владыки. . . и отнесла его к отцу, чтобы по неизреченному замыслу родителя от Семелы родился в мире новый Дионис» [16]. Итак, спасёнными частями божественного тела Диониса оказались его сердце, фаллос и кровь. Их Титаны не смогли зажарить на огне.

Эпизод шестой: Погребение останков Диониса. «После появляется Зевс, …и поручает похоронить останки Диониса своему сыну Аполлону. Тот повинуется Зевсу и, принеся растерзанное тело на Парнас, погребает его» [17]. Прокл так передаёт приказ Зевса Аполлону: «Ойноса (Диониса) члены все чинно возьми и ко мне принеси-ка» [18]. О тесной связи Диониса и Аполлона тот же Прокл пишет: «…Подобно тому, как Орфей ставит над царем Дионисом аполлоническую монаду, отвращающую его от выступления (эманации) в титаническое множество и сошествия с царского престола и блюдущую его непорочную чистоту в единении…» [19]. А Аполлодор добавляет: «…царем их [новых богов] Платон считает Солнце, которое тесно связано с Дионисом через Аполлона согласно Орфею» [20].

Эпизод седьмой: Наказание Титанов. Арнобий пишет: «Юпитер, …узнав о преступлении разбойников, поразил их молнией и низверг в глубины тартара» [21]. Климент Александрийский говорит совсем кратко: «[Зевс] поражает перуном Титанов» [22]. Нонн Панополитанский рассказывает: «[Зевс] матерь Титанов предал мстящим зарницам, бросил убийц Загрея рогатого за затворы Тартарийские» [23]. Итак, Титаны испепелены молниями Зевса, а их мать Гея наказана пожарами.

На этом закончились «страсти Диониса», дальше его ждёт палингенезис – возрождение.

Источники:

[1]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 166–168

[2]. Ibid. VI. 173

[3]. Прокл, фр. 209 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[4]. Олимпиодор, фр. 209 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[5] Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 206–208

[6]. Вячеслав Иванов «Культ Диониса. Религия страдающего бога», IX. 2

[7]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 170–211

[8]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVII–XVIII

[9]. Арнобий «Против язычников», V. 19

[10]. Олимпиодор, Прокл, фр. 211 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[11]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVIII

[12]. Арнобий «Против язычников», V. 19

[13]. Плутарх «О плотоядении», I: 996

[14], [15]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XIX

[16]. Прокл «Гимн VII к Афине», ст. 11

[17]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVIII

[18]. Прокл, фр. 216 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[19]. Прокл «К «Алкивиаду I», 103а

[20]. Олимпиодор, фр. 212 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[21]. Арнобий «Против язычников», V. 19

[22]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVIII

[23]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 208–210

РАЗДЕЛ IV. Возрождение Диониса

Часть 12. Вводные замечания.

В прошлом разделе статьи мы остановились на том, как Титаны, обманув вооружённых Куретов, приманили к себе младенца Диониса-Загрея игрушками, убили его и расчленили тело ребёнка на семь частей. Сварив эти части на огне, они приобщились божественной плоти, то есть стали есть куски убитого ими бога. Зевс погубил святотатных Титанов, спалив их своими молниями. Оставшаяся часть плоти Диониса была собрана Аполлоном и похоронена им на Парнасе.

Афине удаётся спасти сердце Диониса-Загрея; она отдаёт его Зевсу. На этом заканчиваются страсти Диониса.

Дальнейшие события являются, наверное, самыми мистическими во всём орфическом дионисийском цикле. Мифы самыми простыми словами описывают то, что невозможно ни объяснить, ни описать. Это сделать невозможно в принципе, потому что нет таких понятий и таких слов, которые могли бы прямо рассказать о том, что случилось дальше. Для того, чтобы иметь понятие о палингенезии Диониса, мы дадим фрагменты текстов с небольшими комментариями, позволяющими хоть немного связать факты и выстроить логическую цепочку, если здесь вообще есть место для логики.

Часть 13. Канва мифа.

Мифограф Гай Юлий Гигин рассказывает кратко историю повторного рождения (палингенезии) Диониса. Его версия такая: «Либер, сын Юпитера и Прозерпины, был разорван титанами. Его растертое сердце Юпитер дал в питье Семеле. Когда она забеременела от него, Юнона превратилась в Берою, кормилицу Семелы, и сказала: «питомица, попроси у Юпитера, чтобы он пришел к тебе так, как к Юноне, чтобы ты знала, какое наслаждение возлежать с богом». Подстрекаемая ею, она попросила Юпитера и была поражена молнией. Из ее чрева Юпитер вынул Либера и дал воспитывать Нису, отчего его назвали Дионисом и дали прозвание Двухматеринского» [1].

Выделить здесь нужно вот что: 1) Спасённое Афиной сердце Диониса было растёрто в порошок, который был подмешан в питьё Семелы. 2) Семела забеременела от Юпитера и когда беременность стала заметна, Юнона посоветовала ей просить Юпитера явиться к ней не в человекоподобном, а в таинственном, истинном божественном облике, в котором он является самой Юноне. 3) Юпитер не смог отказать Семеле, и когда он вошёл в её спальню в окружении грома и молний, она не перенесла явление бога, будучи убита этими самыми молниями. 4) Юпитер спас плод их любви, вынул недоношенного Диониса из её чрева. Ребёнок был, конечно, нежизнеспособным и Гигин пропускает здесь важную деталь, переходя сразу к воспитанию Диониса. Возникает вопрос: «Как мог выжить недоношенный ребёнок?», ответ на который даёт Еврипид: «Грянули громы Зевса - // Муки родов приспели: // Не доносив, извергнула // Бромия мать из чрева // И под ударом молний // Кончила жизнь безвременно. // Но извергнутого принял // Зевс в свое немедля лоно // И, тая от Геры сына, // Он его в бедре искусно // Золотой зашпилил пряжкой: // Когда же приспел ему срок, // Рогатого бога родил он, // Из змеи он венок ему сделал» [2].

Итак, 1) Зевс извлёк младенца (или по Еврипиду, у Семелы произошёл выкидыш) и поместил его в толще своего бедра. 2) Ткани бедра были раскрыты, Дионис был помещён в них как в матку, и находился там до самого срока родов. 3) Интересная подробность: Зевс, чтобы повторно не разрезать свою кожу и мышцы при родах, не стал зашивать рану, а просто «зашпилил» её золотой пряжкой. При знакомстве с текстом «Вакханок» становится понятным, почему Гигин упоминает о том, что Диониса прозвали Двухматеринским, ведь он вынашивался сначала Семелой, а потом Зевсом.

Часть 14. О слиянии божественных сущностей.

В «Деяниях Диониса» Нонн Панополитанский описывает в подробностях зачатие Диониса: Зевс «заключает Семелу в нежные узы объятий, // И над ложем нависнув, мык быка испускает! // Тело в нем человечье, чело же с парою бычьих // Рожек - будто он облик рогатого Диониса! // Вдруг он во льва обратился с гривою густо-косматой, // Вдруг - в пантеру (здесь сына храброго было зачатье, // Сына, водителя львов, пантер укротителя диких); // Вдруг обратился змеею юный супруг и лозою // Виноградною пряди свил с плющевыми ветвями // Цвета пурпурных вин, повязав побегами темя, // Вакхово украшенье! - и змей этот сразу обвился // Вкруг белорозовой шеи девы доверчивой, сладким // Язычком изливая ласки, потом опустился // Он на упругие груди, сжав их кольцами плоти, // Брачною песнью звеня и мед изливая пчелиный // Сладостнотерпкий на грудь, а вовсе не яд смертоносный. // Долго Зевс наслаждался, и будто бы рядом с давильней // Вопль "Эвоэ!" испускал, столь милый зачатому сыну! // Бог, обезумев от страсти, устами сливался с устами // Милой Семелы и нектар в лоно Семелы безумной // Изливал, чтобы сыном, царем лозы, разрешилась; // Гроздь, грядущего вестницу Зевс воздымал над собою, // Дланию опираясь на жезл, пламенами чреватый. // То, потрясая тирсом, увитым плющом виноцветным, // В шкуру рядился оленью. В ласках любовных теряясь, // Потрясал он небридой на левом плече помещенной... // Вся земля улыбалась, пускала побеги растений, // А виноградные листья опутали ложе Семелы, // Стены покрылись цветами // влажноросистого луга // В честь зачатия Вакха- Бромия, Зевс же над ложем // Без облаков громами внутри дворца потрясает, // Дабы вещать о грядущих тимпанах Вакха Ночного» [3].

Комментарий:

Столь подробное описание акта зачатия необходимо для того, чтобы соотнести преемственность божественной сущности Перворождённого Бога Фанеса, Зевса, Диониса-Загрея и Диониса-Вакха. Изначально Зевс предстаёт в облике человека с головой, украшенной бычьими рогами (рогатый Дионис – это Загрей в самый момент своей гибели и растерзания Титанами), затем становится львом, пантерой, змеёю и виноградною лозою. Лев – это один из символов Перворождённого Бога Фанеса, Творца Вселенной, то есть прямая отсылка ко временам Божественных Триад – порождений Хаоса и Эреба. Пантера же и виноградная лоза – это символы уже возрождённого Диониса-Вакха. Божественная сущность трёх богов слилась в образе одного Зевса, вернее, Единый образ Зевса (в момент зачатия Диониса) слил в себе сущности трёх богов – довременного, хтонического и возрождённого. И в этом слиянии кроется наиглавнейшее таинство орфической религиозной философии. А именно то, что Перворождённый Бог Фанес (исходящий из начал Первой Божественной Триады) существует в двух божественных персистенциях: как Фанес Единственный и Изначальный, и как Фанес, трансформировавший свою божественную сущность в Зевса, в Диониса-Загрея и в Диониса-Вакха. Следовательно, и Зевс и Загрей и Дионис – это Фанес во всём своём божественном величии. Надо понимать, что обе эти персистенции существуют одновременно, но учитывая довременной характер появления Фанеса (когда он явился в ипостаси Эрикепея), соединять их одним временным отрезком невозможно. То есть, они существуют разновременно. Просто повторим ещё раз для того, чтобы можно было осознать ничтожность человеческого разума: «Они существуют в разное время, не вместе. Но это время – одно и то же, то есть, и они существуют в одно и то же время, значит, вместе». И к тому же, Фанес – это либо «Сам-по-Себе» Фанес, либо Фанес, разлитый по Зевсу, и обоим Дионисам. И это ещё при учёте того, что оба Диониса – это один и тот же бог. Один и тот же, но оба – разные.

Часть 15. Подробности рождения.

«Зевс-Отец от Семелы пылавшего лона младенца, // Полурожденного Вакха, избежавшего молний, // Принял и поместил в бедро, и ждал окончанья // Бега месяцев лунных, положенных для рожденья. // Вот и рожденье, и длань // Кронида как повитуха // Опытная в этом деле, бедро от швов разрешает, // Где дитя пребывало, трудных вспомощница родов. // Стало бедро Зевеса, как и у женщин, смягчаться: // Слишком ранний младенец без матери чрева доношен, // Взят от женского лона, зашит он в бедро мужское! // Только лишь появился от крови бога младенец, // Хоры дитя увенчали из стеблей плюща // плетеницей, // Славя грядущее Вакха, и сами в цветочных уборах // Благорогого змея кольца гибкого тела // Располагают у чресл благорогого Диониса» [4].

Комментарий:

Казалось бы, нет ничего более нелепого, чем рождение ребёнка из мышц бедра своего отца. Но здесь надо помнить, что смешивать такие понятия, как человекообразность и человекоподобность богов нельзя. Боги являются людям в человекообразном виде, то есть органы чувств человека воспринимают богов похожими на людей. Но их истинный облик нам неведом. Семела, мать Диониса, сподобилась увидеть Зевса в божественном обличье, то есть с её органов чувств спала пелена, и на короткое время она стала видеть мир таким, какой он есть на самом деле. За эту привилегию она поплатилась собственной жизнью. Ни больше, ни меньше. А потому и мифологические события нами не могут быть восприняты такими, какими они на самом деле являются. «Анатомия» богов не такая, какой она нам представляется. И когда миф говорит, что Зевс поместил младенца Диониса в своё бедро, где он выжидал срок родов, это не значит, что у Зевса есть кожа и кости, мышцы и кровь. Нет, это нам так только кажется. Потому что на глазах у нас пелена, застилающая зрение. Миф подразумевает, что единая божественная сущность (ни анатомии, ни физиологии которой нам узнать никогда не будет возможности) Зевса влила в себя обособленную божественную сущность Диониса, а затем эта влитая сущность вновь обособилась, оставаясь с ней (с единой сущностью) неразрывно связанной. Но даже и это объяснение ничуть не приближает нас к пониманию тех процессов, которые связаны с бытием богов. Собственно, и объяснения никакого не требуется. Потому что в мифах уже всё и так объяснено.

Палингенезиз Диониса на этом закончен. Для орфической религиозной философии он важен как пример палингенезиса человеческих душ, иногда называемого метемпсихозом. Но эту тему мы затронем позже.

Часть 16. Дионис и Аполлон.

В пределах темы страстей Диониса и его палингенезиса нами остался нерассмотренным ещё один очень важный вопрос. Мы помним, что вся эта история со страстями началась с того момента, как Зевс передал младенцу Загрею видимые знаки царской власти и усадил его на престол Царя богов. После того, как нового Царя растерзали Титаны, престол остался незанятым. Он пустовал, по крайней мере, в течение девяти месяцев, пока плод любви Семелы и Зевса был вынашиваемым в их телах. После рождения Диониса-Вакха перешла ли к нему царская власть от Диониса-Загрея?

Прокл говорит о том, что «Орфей ставит над царём Дионисом (дионисийской диадой) аполлоническую монаду, отвращающую его от выступления в титаническое множество и сошествия с царского престола и блюдущую его непорочную чистоту в единении» [5]. Диада, ещё по учению пифагорейцев, является «источником всякой множественности» [6]. Дионис разделялся на «множественность» дважды. Первый раз по своей воле, когда он увидел в подаренном ему Гефестом зеркале «тёмный образ» (этим образом был не кто иной, как сам Дионис в своей хтонической ипостаси) и войдя в зеркало, попросту разбил его на много частей, разлетевшихся по пределам Космоса. Второй раз он разделялся насильно, будучи растерзан на семь кусков Титанами. По воле Зевса Аполлон собрал уцелевшие части тела Диониса и захоронил их на Парнасе. В этот момент «саморасточению Диониса [был] положен предел, принцип которого лежит вне Дионисовой воли. Имя этому пределу — Аполлон, бог торжествующего единства и сила воссоединяющая» [7]. Как это понять? Вячеслав Иванов приводит цитату из Плутарха в собственном переводе, объясняющую соотношение этих двух богов: «Мудрые втайне разумеют под Аполлоном или Фебом — всё, как единый огонь. Превращение же (единой огненной субстанции) в духов и воду и землю и звезды и роды растений и животных и распределение (ее) на отдельные части мирового состава рассматривают они как страсти и некий разрыв бога, именуя его в этом аспекте Дионисом Загреем …и уча об умираниях его и о возрождениях» [8]. Окончательно же всё проясняет Олимпиодор со ссылкой на Платона: «Царём их (новых богов) Платон считает Солнце, которое тесно связано с Дионисом через Аполлона согласно Орфею» [9]. Итак, следующим (после Загрея) Царём богов Олимпиодор называет Аполлона. На этом и закончим сейчас, потому что последующие события уже слабо связаны с темой орфического палингенезиса.

Источники:

[1]. Гигин «Мифы», 167

[2]. Еврипид «Вакханки», 88–103

[3]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VII. 318–349

[4]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», IX. 1–15

[5]. Прокл, фр. 211 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[6], [7], [8]. В. И. Иванов «Культ Диониса. Религия страдающего бога», IX. 2

[9]. Олимпиодор, фр. 212 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

***

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ОРФИЧЕСКИЙ ЗАГРОБНЫЙ ИТИНЕРАРИУМ

РАЗДЕЛ I

Часть 1. О палингенезисе.

Наиважнейшей частью орфического учения об избавлении души от страданий является понимание того, что: 1) у души и тела различное происхождение (генезис) и, следовательно, невозможно им вечно существовать вместе, 2) душа должна освободиться от тела при смерти и сойти в Аид, а тело должно разрушиться, 3) после своего «независимого» существования в Аиде душа должна через определённый промежуток времени вселиться в новое тело, то есть ей следует вновь подняться из Аида на белый свет, 4) на время земной жизни душа и тело в человеке будут существовать вместе, 5) в момент смерти душа и тело вновь разъединяться и бессмертная душа опять сойдёт в Аид, а смертное тело подвергнется разрушению. Это и есть «круговорот возрождений», который, по понятиям орфиков – главное зло для души, которая самостоятельно не в состоянии избавиться от этой страшной обязанности постоянно проходить земную жизнь в бесконечном количестве новых тел, претерпевая муки рождения, болезни, несчастья, разочарования, ложь, измену, старость и смерть. «[Орфей] говорит, во-первых, что души сменяют жизни через определенные периоды времени и многократно вселяются в различные человеческие тела: (a) «Одни и те же отцами и сыновьями в чертогах, // Лепыми женами, и матерями, и дочерями // [Снова] родятся на свет, меж собой меняясь рожденьем». В этих стихах он учит о переселении из одних человеческих тел в другие. . . во-вторых о том, что возможно переселение человеческих душ и в других животных, Орфей тоже учит в ясных выражениях, когда говорит: (b) «Вот почему по кругу времен душа человеков // Поочередно в животных вселяется иногде в разных: // То родится конем, // То [родится] овцой, то птицею с виду ужасной, // А иногда и с собачьим телом, и с голосом низким, // Хладных породою змей ползет по земле она дивной» [1]. Противопоставление души и тела связано с тем, что «душа у людей корнями растет из эфира. // Воздух вдыхая, мы душу божественную срываем. // А душа, бессмертна и вечно юна, — от Зевеса. // Всех бессмертна душа, а тела подвержены смерти» [2]. Человеческие души рождены Трёхчастной Богиней-Ночью от самого Фанеса (который мистериально называется Зевсом, но включает в себя гораздо большую божественную сущность, принимая ипостаси Загрея и Диониса, а также Аида, но не разделяется на них, полностью умещаясь в каждой ипостаси, одновременно заключая в себе их всех), а человеческие тела созданы из копоти сожжённых Зевсом богоборцев Титанов, которые перед своей гибелью причастились божественной плоти Диониса-Загрея, сами став освящёнными его святостью. Об этом мы рассказывали подробно в предыдущих главах, посвящённых Орфею и орфикам.

Души людей, попадая в Аид, живут там триста лет: «Согласно Орфею, души возвращаются к рождению из подземных мест и тамошних судилищ через триста лет, он также считает три сотни символом полного периода очищения человеческих душ» [3]. По окончании этого срока души, готовые к новому вселению в тела, собираются на берегу реки Леты, пьют «воды забвения», после чего полностью забывают все подробности своих прошлых жизней, и начинают новую земную жизнь «с чистого листа». Но души боятся новой жизни и потому они молятся Дионису и Коре «кругу конец положить и от зла вздохнуть с облегченьем» [4]. Но «души привязаны воздающим всем по заслугам богом-демиургом к колесу судьбы и рождения, от которого, согласно Орфею, невозможно освободиться, если не умилостивить тех богов, «коим приказ от Зевеса отвязать от круга и дать от зла передышку» человеческим душам» [5]. Непосредственным источником избавления от «круговорота возрождений» становится Дионис. «Для тех, кто еще жив, и для тех, кто уже умер, существуют избавления и очищения от прегрешений посредством жертвоприношений и радостных забав, которые они (орфики) называют «посвящениями в таинства» (τελεταί), что избавляют нас от загробных страданий, а кто жертв не приносил — тех ожидают ужасы. … [Это касается] людей, которые, по словам Орфея, «достигли возраста услад» … Бог, как гласит древнее сказание, содержит в себе «начало, середину и конец» всех вещей, он идет к цели прямым путем, вращаясь по природе, а за ним неотступно следует Правда (Дикэ), карающая отступников от божественного закона. Желающий быть счастливым держится ее и идет следом в смирении и благочинии, а кто превознесся от гордыни, прельщенный богатством и почестями, или же распаляется в душе красотой тела вкупе с юношеским неразумием, впадая в преступную наглость . . . того покидает бог» [6]. Таким образом, для того чтобы избавиться от «круговорота возрождений», человек должен вести праведную жизнь, следовать некоторым ограничениям (о них мы говорили ранее) и быть посвящённым в Орфические (Дионисийские) мистерии. Это касается земной жизни человека, а после смерти разделённая с телом душа, стоя перед вратами Аида, должна знать тот путь (иметь путеводитель, или итинерариум) по которому ей следует идти в тёмном Подземном царстве, чтобы выйти на дорогу мистов, ведущую её к той звезде, что станет её вечным счастливым и радостным домом до тех пор, пока существует мир. Эти звёзды мистериально называются Островами блаженных.

Часть 2. Золотые таблички.

Путь душе в Аиде показывают орфические золотые таблички, которые были найдены в античных захоронениях в Италии и Греции. Это небольшие тонкие листы из золота с нанесёнными на них надписями, рассказывающие умершему об особенностях его маршрута по Подземному царству для того, чтобы он легко мог найти единственную дорогу, ведущую к Островам блаженных. «Одна из [найденных] табличек находилась в погребальной урне (богато украшенной аттической гидрии), другие были помещены на груди, во рту или справа от усопшего, в мраморной шкатулке, в бронзовой погребальной урне, или даже в терракотовой лампе; некоторые были свернуты в рулон, сложены вчетверо или даже запечатаны в специальный конверт, адресованный подземным богам, что, конечно, наиболее ярко отражает их предназначение. Как показывает карта находок, метрические надписи в основном находят в Италии (Рим, Тарент, Сицилия), на Крите и в Центральной Греции (Фессалия), тогда как краткие - в Македонии и на Средиземноморском побережье Малой Азии» [7]. На одних табличках записана информация о самом маршруте следования души, на других – молитвы и обращения к богам, на третьих – «пароли», которые нужно сказать стражам вод Мнемосины. Ясно, что человек, посвящённый в мистерии выучивал наизусть некоторые молитвы и фразы, и положенная рядом с ним табличка должна была служить «шпаргалкой», к которой можно было бы обратиться в случае, если какая-то информация была забыта в связи с новыми и неожиданными ощущениями для души только что усопшего орфика. Можно предположить, что сама по себе такая табличка могла быть тайным знаком, по которому боги Аида могли бы отличить посвящённого в таинства от обычного человека. Будучи вещественным, такой материальный знак не мог вместе с бесплотной душой быть пронесён в Аид, но эйдос этого знака был всегда рядом с душой умершего, и именно этот эйдос сопровождал человека к местам назначения.

Возникает вопрос об источнике надписей. Климент Александрийский упоминает, хотя и с критических позиций, о том, что «оракулы, приписываемые Мусею, принадлежат Ономакриту, что «Чаша» Орфея есть произведение Зопира Гераклейского, и что «Схождение в Аид» есть творение Продика Самосского» [8], и что «Эпиген же в своем перечне поэм, приписываемых Орфею, утверждает, что «Схождение в Аид» и «Священная речь» принадлежат пифагорейцу Керкопу» [9]. Но этого и достаточно для того, чтобы убедиться в действительном существовании такого произведения, как «Схождение в Аид», был ли его автором сам Орфей или кто-то из его последователей. «Инструкцию для отправляющегося в иной мир мог написать лишь тот, кто там побывал, поэтому более чем естественным представляется предположение, высказанное рядом авторов, что мы можем иметь дело с какой-то версией орфического «Нисхождения в Аид» или «Священными словами», приписываемыми Орфею древними авторами» [10]. Идея здесь такая, что Орфей, сам спускавшийся в Аид и вышедший оттуда невредимым, передал участникам мистерий как маршрут следования, так и необходимые молитвы и «пароли», записав это в книгу, названную «Схождение в Аид», отрывки из которой цитировались на золотых табличках. То, что эта книга была священной для мистов, доказывается самим фактом её сокрытия от непосвящённых, ведь мистагоги и мисты умели хранить тайну. Наша задача – попробовать восстановить эту «пошаговую инструкцию» в том объёме, который позволяют сохранившиеся источники.

Часть 3. Загробный итинерариум.

Для бессмертной души, расставшейся со смертным телом, предстоял долгий путь по тёмным и мрачным просторам Аида. Первые шаги по этому скорбному маршруту были одинаковыми как для посвящённых в таинства (орфиков), так и для непосвящённых.

Вход в Аид. Как бесплотные души, так и те живые люди, которые сподобились ещё при жизни совершить путешествие в Подземное царство, должны приблизиться к тем вратам, которые для них предназначены. Существует по крайней мере 12 входов в Аид, которые связывают Загробный мир с поверхностью земли. Топография их основывается на упоминании Гая Юлия Гигина в его каталоге: «Кто соизволением Парок вернулся из Подземного царства» [11]. Но помимо этих, есть ещё и другие. Так, известен вход в Аид на острове Левки в Понте Эвксинском (современный остров Змеиный в Чёрном море), расположенный в крипте храма Ахилла. Конечно, имеется и множество иных входов. Выбирает ли душа ближайший из них, или это предопределено божественным узаконением, точно сказать нельзя. В любом случае, она входит через внешние ворота, преодолевает переход, который представляется «темной тропинкой крутой, густою укутанной мглою» [12], и через внутренние ворота оказывается в «Преддверии Аида».

Роща Персефоны. Предпочтительный (правильный) путь проходит через рощу Персефоны, в которой растут чёрные тополя и бесплодные ивы. Само преддверие Аида простирается от внутренних (на стороне Подземного царства) входов до переправы Харона. По дороге от рощи Персефоны до переправы все души идут вместе. Но здесь их ждёт «первый фильтр».

Переправа Харона. Между водами Стикса, Ахеронта и Коцита разлилось полноводное озеро, по внешнему виду больше похожее на болото. Через него на своём челне души усопших перевозит Харон – на ту сторону, где открываются Асфоделевы луга. «Гонит он лодку шестом и правит сам парусами, // Мертвых на утлом челне через темный поток перевозит» [13]. Именно здесь души людей, не удостоившихся погребения, отделяются от остальных и задерживаются на этом берегу. Сивилла так говорит Энею: «Истинный отпрыск богов, Анхиза сын! Пред тобою // Ширь Стигийских болот и Коцита глубокие воды. // Ими поклявшийся бог не осмелится клятву нарушить. // Эти, что жалкой толпой здесь стоят, — землей не покрыты. // Лодочник этот — Харон; перевозит он лишь погребенных. // На берег мрачный нельзя переплыть через шумные волны // Прежде теням, чем покой обретут в могиле останки. // Здесь блуждают они и сто лет над берегом реют, — // Только потом к желанной реке их вновь допускают» [14]. Таким образом, души непогребённых людей остаются ждать на этом берегу целую сотню лет, прежде чем им позволено будет сесть в лодку. Этот срок установлен потому, что брошенная плоть, оставшаяся лежать на земле, должна исчезнуть полностью.

Дорога до дворца Аида. Души людей, прошедших обряд погребения, садятся в лодку Харона и переправляются на противоположный берег, где дорога ведёт их через Асфоделевы луга и Миртовый лес, а затем выводит их на развилку, где левая дорога ведёт в Аид, а правая – в Элизиум. Но здесь, перед перекрёстком стоят «чертоги Аида» - место суда, где бог Подземного царства решает кому по какому пути идти дальше.

О «втором фильтре». Если с душами непосвящённых в таинства людей всё ясно – они будут судимы по результатам своей жизни, и будут либо находиться в Тартаре с мерзкими преступниками Титанами в мучениях и страданиях, либо отведённые в Элизиум, станут наслаждаться беззаботным времяпровождением и радостью до того срока, пока их не призовут к новой жизни на земле и к вселению в новые тела. Повторим здесь слова Прокла о том, что «согласно Орфею, души возвращаются к рождению из подземных мест и тамошних судилищ через триста лет, он также считает три сотни символом полного периода очищения человеческих душ» [3].

Но для посвящённых в орфические мистерии уготован иной путь. Ведь ни один из мистов не хочет снова вверять свою душу смертному телу и вновь проходить пути земной жизни. Цель каждого миста – добраться до своей звезды, до «Островов блаженных», где его душа будет находиться в таком раю сладости, о котором ни один человек не может мечтать даже в самых волшебных своих снах, ибо душа его будет освобождена ЛИЧНО Вакхическим Дионисом от бесконечного «круговорота возрождений» и будет вечно пребывать в неописуемом блаженстве рядом со своим БОГОМ.

Но, чтобы верно пройти желанный путь миста, человек должен знать несколько правил и «паролей», и ещё чётко представлять себе весь последующий маршрут. Часть таких знаний давалась посвящённому во время мистерий ещё при жизни, часть была записана на золотых пластинках, которые умерший брал с собой в свой последний путь. Для посвящённого в таинства этот путь поистине был «последним», ибо он хорошо себе представлял, что назад на Землю он уже не вернётся никогда, ни через триста лет, ни через десять тысяч.

Сам алгоритм прохождения «дороги миста» мы будем излагать во втором разделе этой главы, потому что знания, источник которых лежит в сокровенных глубинах орфических мистериальных практик, требуют отдельного неспешного рассказа.

Источники:

[1]. Прокл, фр. 224: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[2]. Веттий Валент, фр. 228: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[3]. Прокл, фр. 231: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[4]. Прокл, фр. 229: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[5]. Симпликий, фр. 230: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[6]. Платон «Государство», II. 364 е, 669 d, 715 е

[7]. Е. В. Афонасин «Орфика I: от папируса из Дервени до «орфических» золотых табличек»

[8]. Климент Александрийский «Строматы», I. 131: 3

[9]. Климент Александрийский «Строматы», I. 131: 5

[10]. Е. В. Афонасин «Орфика I: от папируса из Дервени до «орфических» золотых табличек»

[11]. Гигин «Мифы», 251

[12]. Овидий Метаморфозы», X. 54

[13]. Вергилий «Энеида», VI. 302–303

[14]. Вергилий «Энеида», VI. 322–330

РАЗДЕЛ II

Часть 1. О душах людей, непосвящённых в орфические таинства, мы подробно говорили в предыдущей главе. Сейчас попытаемся разобраться, что происходит с душами мистов (посвящённых в орфические таинства) после так называемого «второго фильтра». Безусловно, эта информация не является закрытой и мы не пытаемся найти что-то новое; мало того, в данном случае не может действовать и жреческий запрет на раскрытие сведений о мистериях, так как непосредственно к орфическим мистериям загробный итинерариум не имеет прямого отношения. Но на всякий случай мы должны повторить слова самого Орфея: «Скажу кому дозволено, а непосвященные — затворите двери!» [1].

Часть 2. Нужно помнить, что войти в Аид невозможно без того, чтобы не пройти рощей (рощами) Персефоны. Причём, этот маршрут должен быть исполнен независимо от того, какими воротами (входом) душа умершего попала в Подземное царство. К роще ведут несколько дорог, а из неё только одна -– к переправе через Стикс. В ритуальной практике умершему в рот вкладывали монету, чтобы он мог заплатить Харону за перевоз на другой берег. Но был и иной «пропуск». Для понимания, как он функционировал, позволим себе большую цитату из труда Дэниэла Огдена:

Часть 3. «Некоторые заклинательницы духов из некромантических сцен Кумского живописца держат в руках ветви; возможно, ветвь отчасти исполняла функции некромантического жезла. ...Женщины, изображенные на этих сценах, по всей вероятности, связаны с образом Кумской сивиллы. Поэтому не исключено, что схожие функции выполняла и золотая ветвь, подобная омеле, которую Эней у Вергилия срывает в лесу Аверна и с которой Сивилла спускается в подземный мир, как сам Эней — со своим мечом. Эту ветвь она предъявляет Харону, чтобы тот принял их на борт своей ладьи, а затем оставляет ее у врат Персефоны. Происхождение и смысл образа этой ветви издавна вызывало споры в научных кругах, не разрешившиеся и по сей день. Гипотеза Гейне и Кларка о ее функциональном тождестве золотому жезлу Гермеса кажется вполне правдоподобной. Однако известно и множество других версий. Корнут, согласно Макробию, полагал, что золотая ветвь — не более чем вымысел Вергилия. Сервий возводит этот образ к культу близлежащего озера Неми, отмечая, однако, что другие связывают его с ветвями, которые несли посвященные в ходе мистерий. Фрэзер, как известно, принимает первую из двух этих версий, а Норден — вторую. Как бы то ни было, в тот момент, когда Эней срывает эту ветвь, она покрыта золотыми листьями. Значимы ли эти листья сами по себе? Они напоминают — по крайней мере, на первый взгляд, — золотые пластины, с которыми хоронили посвященных в орфические мистерии. На этих пластинах содержались наставления о том, как вести себя в загробном мире и как говорить со стражами, чтобы те не чинили душе препятствий. Именно такая задача и стоит перед Энеем; и примечательно, что на развилке дорог в подземном царстве Эней выбирает правый путь — точь-в-точь, как советуют надписи на этих орфических пластинах. Современные ученые нередко называют орфические пластины «листками»; вероятно, это можно было бы сбросить со счетов, если бы не то немаловажное обстоятельство, что орфические пластины, найденные в Пелинне, вырезаны в форме листьев плюща. Сенека вскользь упоминает о некоей ветви, которой потрясает Тиресий в обряде вызывания Лаия (порода дерева не указана; возможно, Сенека всего лишь следует здесь за Вергилием или опирается на более масштабную традицию использования жезлов в некромантических ритуалах)» [2].

Часть 4. Обратим внимание на то, что золотая ветвь добывается Энеем в лесу у Авернского озера и в этом ему помогает сама богиня Венера. Наличие у человека в руках золотой ветви предполагает автоматически свободный проход до самых ворот Элизиума, без решения суда Аида. Ведь «Деифоба и Эней подошли к воротам Элизиума. Но пройти сквозь них можно было только, выполнив условия обряда, состоящего из двух действий. Вначале Эней совершил ритуальное омовение, то есть окропил себя водой. И затем прибил золотую ветвь к дверям ворот. Ворота распахнулись, и Эней ступил на священные земли Елисейских полей» [3].

Здесь самым важным является тот момент, что существует метод, при помощи которого можно не дожидаться решения судьи о судьбе своей души, но пройти мимо судилища к воротам Элизиума, или в другое место: мист (а речь мы ведём о нём) должен быть чист и в руках у него должна быть золотая ветвь. Сама ветвь не может быть добыта человеком без помощи божества. В случае Энея, этим божеством была богиня Венера. Для орфика богом – спасителем, вручающим ему «универсальный пропуск», является лично Дионис. В культовом смысле Дионис вручает лист этой ветви посвящённому (орфику) во время орфических таинств. Это и есть функция тех самых «золотых табличек» (или листков), на которых написано всё необходимое путешествующей по Аиду душе для того, чтобы она смогла найти верный путь для своего спасения. Итак, одно из условий выполнено – золотая ветвь (или листок от этой ветви) получена. Второе условие – ритуальная чистота. «Философ Феофраст, живший в IV столетии до Р. X., говорит о суеверных, которые каждый месяц отправляются со всем своим семейством к орфеотелесту, т. е., совершающему орфическое очищение, и исполняют, для успокоения совести, предписанные обряды» [4]. Из критического мнения Феофраста мы можем сделать вывод, что орфик периодически очищал своё тело и душу у жрецов – орфеотелестов, чтобы быть всегда готовым встретить смерть «во всеоружии». Человек, посвящённый в мистерии всегда помнил о том, что он смертен, и что смерть может прийти совершенно неожиданно, без предупреждения. Но будучи чистым (в культовом смысле) и имея на руках золотую пластинку, орфик мог быть уверен, что без задержек доберётся во мраке Подземного царства до нужной точки спасительного маршрута.

Часть 5. Рассмотрим пошагово весь загробный итинерариум.

(а). «Как только душа покинула солнечный свет, // сверни направо, остерегаясь всего на своём пути. // Радуйся, ведь ты пережил переживание, не пережитое доселе, // богом став вместо человека. // ... Продвигайся по правой дороге, // к священным лугам и рощам Персефоны» [5]. Есть и уточнение: «сверни направо и прямо» [6]. Мы чётко понимаем, что и Аид и Земля и Острова блаженных – это не абстрактные понятия, а конкретные точки во Вселенной, имеющие вполне чёткое местоположение, поэтому при составлении маршрутов можно спокойно пользоваться такими понятиями, как «направо», «налево», «вверх» и «вниз». Из приведённого текста золотой таблички мы видим, что душа умершего должна после того, как она прошла вход в Аид вблизи Фурий (души других людей, живущих в иных городах и сёлах, будут пользоваться другими входами), сразу свернуть направо и идти всё время прямо до ближайшей рощи Персефоны. Множественное число позволяет предположить, что роща Персефоны существует не одна (?), но их несколько возле разных входов в Аид. В том случае, если душа спустилась в Аид возле Фурий, она должна идти направо и прямо, пройти ближайшей рощей Персефоны и выйти к священным лугам.

(б). В золотых табличках нигде не упоминается о Хароне и переправе через Стикс. Либо этой проблемы для души миста, снабжённой пропуском, не существовало в принципе, либо путь спасения лежал мимо священной реки. То, что окружной путь (минуя переправу) есть, ясно из текста «Лягушек» Аристофана, а именно из того места, когда Харон отказывается взять на борт слугу Диониса Ксанфия: «Стой, рабов не перевозим мы, // Когда они не воевали на море. // Ксанфий: Мне не пришлось. Ячмень над глазом выскочил. // Харон: Так обежать тебе придется озеро. // Ксанфий: А где вас ждать? // Харон: У пристаней отчаянья, // В ущельях мрака» [7]. Возможно, именно этим путём и шли мисты, в руках которых были золотые таблички.

(в). Пройдя указанной выше дорогой, душа посвящённого оказывалась непосредственно перед чертогами Аида, то есть перед тем местом, где души получают посмертное воздаяние, и либо осуждаются на пребывание в чёрном Тартаре, либо радостно идут к воротам светлого Элизиума, где будут веселиться 300 лет, чтобы потом в новом теле опять прийти на Землю. Но душе миста не нужен ни тот, ни другой путь. Определение о своей судьбе она (душа) уже получила – сам Дионис проводит её на Острова блаженных, освободив от бессмысленного круговорота возрождений.

(г). Подходя к мрачным чертогам Аида, душа громко взывает в пугающей темноте: «Прихожу я чистая из чистых, Царица подземного мира, // Эвклей, Эвбулей и другие бессмертные боги! // Утверждаю, что и я принадлежу к вашему бессмертному роду. // Но Мойра победила меня и другие бессмертные боги, // и громовержец молнией. // Я бежала из тяжкого мучительного круга, // быстрой стопой устремилась я к желанному венцу, // я прошла под чревом Госпожи, Царицы подземного мира» [8]. «Я оплатила долг за неправедные дела. // … Теперь просительницей я пришла к святой Персефоне, дабы она милостиво отправила меня в обитель благословенных» [9].

(д). Дело в том, что находясь в непосредственной близости от чертогов Аида, душа миста пребывает ещё пока в «юрисдикции» подземных богов, в частности, Персефоны. Потому это обращение адресовано именно ей. Персефона, конечно, обратит внимание на то, что некая душа не входит обычным путём в зал суда, но идёт мимо. Тогда, чтобы не вызвать её гнева, нужно сказать: «Персефона, радуйся!» [10], или «Плутон и Персефона, радуйтесь!» [11]. И далее следует сказать самую важную фразу, которая позволит пройти дальше, не заходя в зал суда. Одна из золотых табличек указывает мисту: «Скажи Персефоне, что Вакх лично освободил тебя» [12]. То есть, ЛИЧНОЕ вмешательство Диониса позволяет душе навсегда освободиться от круговорота возрождений! Никакой другой путь невозможен.

(е). После этого душа должна следовать заключительным пунктам загробного итинерариума. Куда она пойдёт, кого встретит и чем закончится это путешествие, будет рассказано в следующем разделе этой главы.

Источники:

[1]. Св. Юстин Философ «Увещание к эллинам», 15

[2]. Дэниэл Огден "Некромантия в Древней Греции и Риме", III

[3]. «Мириобиблион»: «О схождении Энея в Царство мёртвых», IV.

[4]. А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XIX

[5]. Золотая табличка из Фурий, А4 (Фурии), OF 487

[6]. Золотая табличка из Фурий, А4 (Фурии), OF 487 (TG, PC)

[7]. Аристофан, «Лягушки», 191–195

[8]. Золотая табличка из Фурий, А1 (Фурии), OF 488

[9]. Золотая табличка из Фурий, А1 (Фурии), OF 489

[10]. Золотая табличка, Е3 (Vergina), OF 496k

[11]. Золотая табличка, Е2 (Eleutherna), OF 495

[12]. Золотая табличка, D1 (Pelinna), OF 485

РАЗДЕЛ III

Часть 1. Стоящая перед Дворцом Аида душа миста должна помнить различные молитвы и заклинания, чтобы пройти дальше без помех. Часть из них посвящённый выучивал наизусть ещё при жизни, часть из них была написана на золотом листке, представлявшем собой фрагмент золотой ветви Энея; проход через тёмные дали Подземного царства – нелёгкое дело. Поэтому иногда требовался «помощник» - амулет, заключавший в себе стандартный набор сакральных формул, скрытый от непосвящённого особым шифром, который представлялся бы постороннему бессмысленным набором слов. В такой амулет, например, была завёрнута сложенная в несколько раз золотая табличка, именуемая у археологов «А4». Сам амулет, как и табличка, датируются IV веком до Р. Х. Амулет вручался мисту ещё при жизни во время орфических мистерий, или мог быть ему проданным посетившим его дом орфеотелестом [1].

Часть 2. Текст амулета:

«Первородному, Матери Земле, Кибеле, Дочери Деметры // Зевс, воздух, Гелиос. Огонь всё побеждает. // Тиха. Фанес. Всепомнящие Мойры. Ты, славный даймон! // Отец, подчинивший всё себе. Возмещение. // Воздух, огонь, Мать, Нестида, Ночь, День. // Недельный пост. Всевидящий Зевс. Навсегда. Мать, услышь // мою молитву. Пять жертвоприношений. // Жертвоприношения, Деметра. Огонь. Зевс. Хтоническая Кора. // Герой. Свет разумения. Советник схватил Кору. // Земля. Воздух. Разумению» [2].

Часть 3. Евгений Афонасин приводит несколько исторически сложившихся объяснений этого «загадочного» текста. Он указывает на содержащиеся в нём имена богов, четыре стихии и ритуальные фразы, говорит, что Фанес скорее всего относится к Дионису, отождествляемому с солнцем, и далее: «Водная стихия называется, как у Эмпедокла, Нестидой. Бернабе предлагает связать воздух с Зевсом, огонь и солнце с Дионисом, мать-землю с Деметрой, а воду-Нестиду с её дочерью Персефоной, а также сравнить этот набор божественных имён с так называемой орфической клятвой, где Фанес упоминается в одном ряду с четырьмя стихиями, небом, ночью, луной и солнцем» [3].

Объяснять загадочные надписи амулетов, призванных спасти душу человека, идущего по Царству мёртвых – неблагодарное дело. Да и смысла в этом нет никакого. Мистериальная загадка никогда не должна быть разгадана. Самое главное, чтобы амулет сработал в нужное время в нужном месте. А мы следуем дальше.

Часть 4. После того, как душа миста поприветствовала Плутона и Персефону, она, получив их одобрение, и сказав им, что освобождена лично Дионисом, должна найти новую точку для ориентирования в пространстве. Такой точкой служат чертоги Аида, источник и кипарис: «Найдёшь слева от чертогов Аида источник, // возле него стоящий белый кипарис. // К этому источнику не вздумай даже подходить! // Ты найдёшь другой, из озера Мнемозины // вытекающую прохладную воду. Рядом с ней стражи. // Скажи: «Я сын Земли и звёздного Неба, // ведь мой род небесный. И это вы знаете сами. // И я иссушён жаждой и умираю. Дайте же мне побыстрее испить // прохладной воды, вытекающей из озера Мнемозины». // И тогда они дадут тебе испить из божественного источника» [4].

Душа миста должна найти вначале левый источник с белым кипарисом, но подходить к нему не нужно, потому что в нём «нисходящие души умерших охлаждаются» [5]. Неподалёку будет ещё один источник, берущий своё начало из озера Мнемосины. Рядом с ним тоже растёт кипарис [6]. Возле него стоят стражи, с которыми надо уметь вести переговоры. Стражами, вероятнее всего, являются загробные умертвия, выполняющие эту функцию во время своего пребывания в Аиде. Одними из таких хтонических умертвий были Ахилл и Диомед. «Они спросят тебя, пристально рассматривая: «Что ищешь ты в тенистой адской мгле?» [7]. Ответить им надо чётко по формуле, приведённой выше: «Я сын Земли и звёздного Неба, // ведь мой род небесный. И это вы знаете сами. // И я иссушён жаждой и умираю. Дайте же мне побыстрее испить // прохладной воды, вытекающей из озера Мнемозины».

Часть 5. Стражи не сами решают судьбу души стоящего перед ними человека. «Они обратятся к подземному царю, // и тогда (после получения разрешения от Плутона) они дадут испить из озера Мнемозины» [8]. Вода из этого озера помогает стереть из памяти всё, что связано с прежними жизнями на Земле и с полностью очищенной памятью идти дальше. Обращаем Ваше внимание, что разрешение испить воды из священного озера получается непосредственно от Плутона (Аида). Вероятно, бог Царства мёртвых уже знает, кому он даёт такое разрешение, а кому – нет. Эти сведения предоставляются ему самим Дионисом, и, вероятно, именно с такой целью душе умершего выдавались таблички с надписанными на них именами, например: «Филон, мист» [9], «Декслай, мист» [10], «Филимена» [11], или даже просто «мист» [12], без указания имени. Такие опознавательные знаки могли также приобретаться посвящённым у орфеотелеста ещё при жизни.

Часть 6. Итак, путь по просторам Аида пройден. Испив из источника Мнемозины, душа посвящённого, сподобившегося полного освобождения, слышит сладкие для неё слова: «Выйди на священный луг. Мист избавлен от возмездия» [13]! А затем: «[Иди,] в добрый путь, по закону став божеством» [14]. Здесь важен тот факт, что душа человека становится божеством не условно, а в полной мере и не по божьей милости, а по закону. Своё божественное происхождение она подтверждает самим пройденным путём. И жить она отныне будет на Островах блаженных (то есть на одной из сверкающих звёзд), куда «по священной дороге, вместе с другими прославленными мистами и вакхантами» [15] отведёт её за руку сам Дионис – Лисей (Избавитель).

Часть 7. «Вакх, призывают тебя, о неистовый, в прозвищах многих, // О быкорогий, Леней, огнеродный Нисей, разрешитель, // Ты, кто в бедре произрос, Ликнит, предводитель обрядов, // В митре, ночной, Евбулей, тирсодержец, что огнь выдыхает, // Неизречимый, оргийный, Зевесова тайная поросль, // Триждырожденный, о Эрикепайон, о ты, первородный, // Божий и сын, и отец, скиптродержец, толпы предводитель, // В плясках и песнях неистовый, шествий веселых вожатый, // Празднуешь ты средь пестуний вакхический праздник трехлетний, // Недр разыматель, о двух матерях, возжигающий пламя, // Ты, о бродящий в горах, рогатый и в шкуре оленьей, // В гроздьях Пэан тирсоносец, вникающий в самое сердце, // Плющелюбив, многодевствен, о ты, Бассарей устроитель, К мистам, блаженный, гряди, всегда благосклонности полный!» [16].

Источники:

[1]. А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XIX

[2]. Золотая табличка С1 (Thurii), OF 482, перевод по реконструкции Бернабе (из Е. В. Афонасин «Орфические золотые таблички», Schole. Vol. 17.1 (2023), стр. 132

[3]. Е. В. Афонасин «Орфические золотые таблички», Schole. Vol. 17.1 (2023), стр. 131

[4]. Золотая табличка B1 (Petelia), OF 476

[5], [7], [8]. Золотая табличка B10 (Hipponion), OF 474

[6]. Золотая табличка B6 (Mylopotamos), OF 481

[9]. Золотая табличка F5 (Aigion), 496d

[10]. Золотая табличка F10 (Aigion), 496c

[11]. Золотая табличка F7 (Elis), 496j

[12]. Золотая табличка F2 (Aigion), 496e

[13]. Золотая табличка D2 (Pelinna), OF 486

[14]. Золотая табличка А5 (Roma), OF 491

[15]. Золотая табличка B10 (Hipponion), OF 474

[16]. Орфический гимн LII (Триетерику). «Античные гимны», составление и общая редакция А. А. Тахо-Годи, Издательство Московского университета 1988 год.

***

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

О МИСТЕРИАЛЬНЫХ ПРЕДМЕТАХ

РАЗДЕЛ I

Часть 1. Что касается подробностей мистерий орфиков, следует отдавать себе отчёт, что восстановить последовательность событий, составляющих таинства, в настоящий момент уже невозможно. Ни одной книги по практической орфике (в смысле описания тайного служения) до наших дней не дошло. Этому способствовала закрытость орфических мистерий от непосвящённых, и строгий запрет на распространение всякой информации, связанной с культом, для самих мистов.

Часть 2. Феодорит Кирский [1], рассказывая об эллинских таинствах, ссылается на слова Плутарха: «Относительно обрядов мистерий, в которых сохраняются самые ясные отблески и признаки истины о полубогах, то «пусть мои губы будут благочестиво замкнуты», как сказал Геродот» [2]. Геродот же дословно говорит так: «Эти представления они называют мистериями. Впрочем, об этом я буду хранить молчание, хотя и мог бы сообщить более подробно о том, что происходит на этих действах, …поскольку непосвященным сообщать об этом не дозволено» [3].

Часть 3. «Древние авторы, …строго наблюдали, как бы не сказать чего-нибудь такого, что составляло тайну только посвящённых в мистерии. Смертная казнь, установленная законом для тех, которые открывали сокровенное учение мистерий, устрашала самых смелых людей. …Не сохранились до нашего времени труды …Диагора, о котором Афинагор говорит, что он делал общим, народным достоянием не только учение орфиков, но и учение элевсинское и то, что излагалось о Кабирах» [4].

Часть 4. Законодательными в вопросе рассказов о мистериях можно считать слова самого Орфея: «Скажу кому дозволено, а непосвященные — затворите двери!» [5]. Так как нет никаких достоверных сведений о существовании в настоящее время людей, правильным образом посвящённых в орфические таинства, мы тоже не станем нарушать священный запрет. Но обойти его попытаемся. И дело вот в чём: посвящённые в таинственные обряды (орфеотелесты и мисты) в продолжение самого мистериального действа пользовались различными «литургическими» предметами, помогавшими участникам таинства понять смысл происходящего вокруг них представления. Но у этих предметов была ещё одна функция. Она заключалась в том, что они (мистериальные предметы) служили связующим звеном между миром материальным и миром духовным, поднимая миста на высоту небес, но при этом оставляя его на своём месте. Перед посвящённым разыгрывалась целая драма, в общих чертах представляющая сцены истории о «страстях Диониса». Вернее, той ипостаси Диониса, которая представлена богом-младенцем Загреем. Вероятнее всего, эпизоды мистерий были очень красочными и высокохудожественными, но с точки зрения современной этики, они вряд ли бы подошли для менталитета нынешнего человека.

Часть 5. Смысл орфических мистерий, конечно, был вовсе не в том, чтобы познакомить посвящённого с мифом или с какой-то религиозно-философской системой, и даже не в том, чтобы осмыслить бытие и понять своё место в мире людей и богов. Смысл мистерий был как раз в том, чтобы дать каждому мисту практическое руководство для спасения души от страшного и приносящего несчастья «круговорота возрождений». Не просто поговорить об этом глобальном вопросе, а дать людям, желающим вечной блаженной жизни чёткие и конкретные указания как вести себя после смерти и отделения души от тела. Мистам давался пошаговый итинерариум (путеводитель) по Аиду от самого входа в него до конца дороги, ведущей на Острова блаженных.

Часть 6. Человеческий разум не в состоянии понять события, предшествовавшие сотворению мира и само сотворение мира. Теогония может быть рассказана только в терминологии, близкой людям, но боги рождались задолго до появления человека, мира и иногда времени. У людей нет приемлемого «аппарата понимания», способного оценить то, что там происходило и рассказать об этом. Как, например, описать первозданный Хаос? Какими словами? Или как рассказать о том Неизреченном, которое существовало ещё до появления Первой Триады? Понять нематериальное можно только через так называемые материальные «эквиваленты». Это какие-либо простые вещественные предметы, описывая которые, мы прикровенно описываем то, что описать невозможно. Непонятное мы заменяем понятным. И наступает такой момент, когда понятие приходит само, но не в терминах человеческого сознания, а на «интуитивно-невысказываемом» уровне. Материя приводит к Духу. А значит, к Богу.

Часть 7. Любая мистерия сама собой тоже является определённым «эквивалентом» божественной истории, но и она также понимается через некоторые материальные предметы, в частности те, которые употребляются и используются мистами при таинствах. Мы условились называть их мистериальными предметами.

Часть 8. Так как книги по практической орфике не сохранились, нам приходится получать информацию из других источников, не имеющих отношения к орфической философии, а часто даже весьма враждебно настроенных к эллинским мистериям.

Часть 9. Христианские апологеты.

В первую очередь к ним мы относим Климента Александрийского и Арнобия Старшего. Надо заметить, что их апологетические произведения являются настоящей энциклопедией эллинской религии и философии. Итак, начнём разбор темы.

(А). Климент Александрийский говорит: «Мистерии Диониса совершенно бесчеловечны. Когда вокруг него, еще ребенка носились в пляске куреты, потрясая оружием, Титаны, подкравшись с помощью хитрости и обманув детскими игрушками, растерзали неразумного младенца, как говорит фракиец Орфей, поэт этого посвящения: «Бубен, волчок и куклы, суставы которых подвижны, // И золотые плоды Гесперид, сладкогласно поющих». Небесполезно будет бесполезные знаки этого вашего посвящения выставить на поругание и осуждение: бабки, мяч, волчок, яблоки, бубен, зеркальце, клок шерсти» [6].

(Б). Арнобий старший пишет: «Либер, занятый детскими играми, был растерзан Титанами. … Как на свидетельство об этом и как на символы судьбы [Либера] Фракиец в своих стихотворениях указал на игральные кости, зеркало, кубари, вращающиеся колеса, округленные мячи и золотые яблоки, полученные от девственных Гесперид» [7].

Часть 10. Из книг этих писателей можно извлечь целый список мистериальных предметов. 1) бубен, 2) волчок, 3) куклы с подвижными суставами, 4) яблоки, 5) бабки, или игральные кости, 6) мяч, 7) зеркальце, 8) клок шерсти, 9) кубари, 10) вращающиеся колёса.

Часть 11. (В). Роберт Грейвс дополняет рассказ: «Враги Зевса титаны, чтобы остаться неузнанными, выкрасились белым гипсом и стали ждать, когда куреты заснут. В полночь они выманили Загрея с помощью детских игрушек: шишки, раковины, золотых яблок, зеркала, бабок и клока шерсти» [8]. И далее: «Существовал древний обычай, согласно которому кобылоголовые менады разрывали на части приносимого ежегодно в жертву мальчика, звавшегося Сабазием, Бромием или любым другим именем, и пожирали его сырое мясо. Этот обычай уступил место более упорядоченному дионисийскому веселью, причем эта смена произошла за счет того, что вместо мальчика стали приносить в жертву жеребенка» [9].

Часть 12. Список дополняется следующими предметами: 11) шишка, 12) раковина, 13) сырое мясо. Остальные дублируют те, что имеются в упомянутых произведениях христианских апологетов.

Часть 13. Языческие писатели.

(Г). Олимпиодор и Прокл: «(ОЛИМПИОДОР) Когда Дионис напечатлел свое отображение в зеркале, то последовал зa ним, и таким образом раздробился на Вселенную, а Аполлон его собирает воедино и восстанавливает, поскольку он очищающий бог и воистину спаситель Диониса, почему его и воспевают как Дионисодателя. (ПРОКЛ) [Богословы] говорят, что Гефест сделал Дионису зеркало; посмотрев в него и увидев в нем свое отображение, бог выступил из самого себя и изошел во все разделенное на индивидуальные вещи творение» [10].

(Д). Нонн Панополитанский: «Недолго владел он престолом Зевса. Намазав коварным гипсом воровские круги лиц, повинуясь гневу безжалостной, гневливой богини Геры, его порешили титаны Тартарийским ножом, когда он рассматривал в зеркале ложный образ [11].

Часть 14. Список дополняется следующими предметами: 14) гипс как краска, 15) нож. Из текста Олимпиодора и Прокла можно сделать вывод, что зеркало должно быть разбито по ходу мистерий.

Источники:

[1]. Блаженный Феодорит Кирский «Лечение эллинских недугов», X. 8

[2]. Плутарх «Об упадке оракулов», XIV

[3]. Геродот «История», II. 171

[4]. Н. И. Новосадский «Культ Кабиров в Древней Греции», М. «Вест-Консалтинг», 2023, стр. 14

[5]. Св. Юстин Философ «Увещание к эллинам», 15

[6]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», 17, 18

[7]. Арнобий Старший «Против язычников», V. 19

[8]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 30а

[9]. Ibid., 27.8

[10]. «Священные сказания в 24 рапсодиях»: 209 (Олимпиодор, Нонн)

[11]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI, 169

РАЗДЕЛ II

Часть 15. Смысл некоторых мистериальных предметов раскрывает Роберт Грейвс: «Этот миф (о Загрее и Титанах) повествует о ежегодном принесении в жертву мальчика, имевшем место на Крите, причем мальчик заменял царя-быка Миноса. Мальчик царствовал всего один день, затем участвовал в танце, символизировавшем пять времен года – льва, козы, коня, змея и тельца, после чего его заживо съедали. Все игрушки, с помощью которых титаны выманили Загрея, - это предметы, которыми пользовались философы-орфики, перенявшие обычай такого жертвоприношения, однако вместо мальчика поедали мясо бычка. Раковина была не настоящей, а представляла собой продырявленный камень или особой формы керамический предмет, в который дули, чтобы получить звук, напоминающий сильный порыв ветра, а клок шерсти вполне был пригоден для того, чтобы наносить на куретов слой мокрого гипса, причем куретами были юноши, которые в знак воздержания приносили прядь волос в жертву богине Кар. Их также называли "корибантами", что значит украшенные гребешком танцоры. Другие дары, полученные Загреем, призваны объяснить смысл церемонии, во время которой ее участники достигают единения с божеством: шишка была древним символом богини, в честь которой титаны приносят в жертву Загрея; зеркало должно отражать второе "я" каждого участника церемонии инициации или его дух; золотые яблоки - это пропуск в Элизиум после ритуальной смерти, а бабки символизируют гадательные способности» [12].

Часть 16. Со слов Грейвса: «"Крон, творящий дождь" - указание на то, что в церемониях вызывания дождя использовались трещотки», в список мистериальных предметов добавляются: 16) трещотки [13].

Часть 17. О трещотках упоминается и у Климента Александрийского: «Шишка сосны, трещотка и гнуточленны игрушки, // Дивные яблоки в злате от Гесперид звонкогласных» [14].

Часть 18. Также в тексте Гуробского папируса упоминаются трещотки: «то, что тебе было дано, съешь. . . положи в корзину. . . шишка, трещотка, астрагалы [бабки] зеркало» [15]. Исходя из этого текста, в список мистериальных предметов добавляется: 17) корзина.

Часть 19. Следующий ритуальный предмет вновь упоминает Роберт Грейвс: «Неканонический тигр в превращении Загрея указывает на его идентичность Дионису, о смерти и возрождении которого повествует такая же история, с той лишь разницей, что на этот раз мясо варится, а не съедается сырым, и в пиршество вмешивается не Афина, а Рея. Дионис также был рогатым змеем - у него при рождении были рога и змеиные кудри, и поклонявшиеся ему орфики ритуально поедали его в образе быка. Загрей превратился в "Зевса в накидке из козьих шкур" потому, что Зевс или заменяющий его мальчик вознесся на небеса в накидке, сделанной из шкуры козы Амалфеи» [16]. Список добавляется следующим предметом: 18) накидка из козьей шкуры.

Часть 20. Приведём небольшой рассказ Плутарха о Олимпиаде, матери Александра Македонского: «Издревле все женщины той страны участвуют в орфических таинствах и в оргиях в честь Диониса; участниц таинств называют клодонками и мималлонками, а действия их во многом сходны с обрядами эдонянок, а также фракиянок, живущих у подножья Гемоса (этим последним, по-моему, обязано своим происхождением слово «фрэскэуэйн» [thrēskeúein], служащее для обозначения неумеренных, сопряженных с излишествами священнодействий). Олимпиада ревностнее других была привержена этим таинствам и неистовствовала совсем по-варварски; во время торжественных шествий она несла больших ручных змей, которые часто наводили страх на мужчин, когда, выползая из-под плюща и из священных корзин, они обвивали тирсы и венки женщин» [17]. Для правильного, канонического действа в мистериях необходимы были: 19) большие ручные змеи.

Часть 21. Приведём также несколько цитат из книги В. Г. Лазаренко «Ахилл – бог Северного Причерноморья», объясняющих некоторые не совсем ясные места классических источников: (а) «Длинные жезлы-тирсы и копья (пики), обвитые змеями и/или плющом (а также, в гомеровском гимне – обвитая плющом мачта корабля), представляли собой реликт древних представлений о Мировом дереве и Мировом змее». (б) Позднее в дионисийском культе менады использовали в качестве варварского украшения к своему вакхическому облачению безвредных змей, о чем мы впервые узнаём из рассказа об Олимпиаде, матери Александра Великого. Эта разновидность безвредных змей (ὄθηο παξείαο) была заимствована из культа Сабазия, где она, вероятно, была прежде в употреблении (Демосфен. «За Ктесифонта о венке», 260). Однако так было не всегда. Через Андромаха, личного врача Нерона, и специалиста по ядам, нам известно, что ядовитых змей (ἔρηδλαη – гадюк), разрываемых на части при совершении культовых действий, с наименьшим риском можно было ловить в конце весны или самое позднее в начале лета, в пору предутреннего восхода Плеяд… Самые ранние изображения менад на греческих вазах ясно свидетельствуют о том, что принадлежащие им змеи были опасны, однако, по крайней мере, на короткое время приручались». (в) «Плутарх в «Римских вопросах» (12, 291 А-В) и «Застольных беседах» (III, 2, 649А) приводит более правдоподобные версии: «Ведь женщины, охваченные вакхическим безумием, набрасываются на плющ, хватают его и рвут зубами и руками; стало быть, отнюдь не лишено правдоподобия утверждение, будто испарения плюща возбуждают душу, потрясают рассудок, выводят из равновесия и повергают в смятение, так что люди, склонные по природе к вдохновению, без вина достигают блаженного опьянения» и «То, что было сказано об опьяняющем действии плюща, неверно: его действие можно назвать не опьяняющим, а, скорее, одурманивающим, как белены и тому подобных растений, вызывающий расстройство сознания». Таким образом, плющ способствовал достижению измененного состояния сознания – знаменитого исступления менад и вакханок. Но дело не только в этом. В использовании плюща, конечно, отразилось и его явное внешнее сходство (способность обвиваться) со змеёй. Плющ мог выступать и как замена змеи в церемониях. Об этом говорят сообщение Пруденция (Symm. I, 130): «Желающие умилостивить Вакха, разрывают зубами зеленых медяниц» и Климента Александрийского в «Протрептике» о том, что вакханки «в священном неистовстве пожирают разорванные жертвы (змей)» [18]. В список мистериальных предметов добавляются: 20) жезлы – тирсы, 21) копья – пики, 22) плющ.

Часть 22. Если вернуться к сведениям, источником которых служат апологетические произведения, одним из важнейших для освещения данной темы является отрывок из книги Юлия Фирмика Матерна «Об ошибочности языческих верований»: «Далее, чтобы одно преступление могло добавиться к уже совершенному, и будучи в ужасе от возможной жестокости тирана, они (Титаны) съели эти куски. Члены тела мальчика, приготовленные различными способами, были поданы на пиршественный стол, что было неслыханным делом для того времени. Сестра ребенка по имени Минерва, тоже принимавшая участие в этом преступлении, сохранила выделенную ей часть — сердце, чтобы предъявить отцу следы преступления и, возможно, смягчить таким образом тяжесть его гнева. Вернувшемуся Юпитеру дочь рассказала о совершившемся зле шаг за шагом. Убитый скорбью отец казнил всех Титанов после жестокой пытки. Он не упустил ничего из тех страданий, которым был подвергнут его сын. В ярости он воссоздавал образ сына, каким тот был, через все виды наказаний, — увековечив в этом не только чувства отца, но и власть тирана. Затем, не в силах выносить муки скорби и оттого, что печаль от потери ребенка не затихала и не смягчалась, он, применив искусство скульптора, создал его образ из гипса. Сердце мальчика, сохраненное сестрой, с помощью которого было открыто злодеяние, он поместил в грудную клетку скульптуры. После вместо гробницы он построил храм и назначил учителя мальчика, Селена, его жрецом. Критяне, чтобы умилостивить гневного тирана, превратили дни похорон в праздничные и назначили ежегодные священнодействия с посвящением. В процессе обряда они представляли все, что делал и как страдал умирающий мальчик. Они рвали зубами живого быка, включив этот символ ужасного пира в ежегодные празднования. В ритуал входили также диссонирующие крики из разных частей леса, изображающие нездоровье слабого разума, потому что они считали, что преступление это было совершено не путем предательства, а из-за помутившегося рассудка. Коробочка, в которой сестра хранила сердце брата, выносилась вперед. С песнями флейт и звоном цимбал они представляли детскую игру, которой и был обманут несчастный мальчик» [19]. В список мистериальных предметов могут быть добавлены: 23) флейты, 24) цимбалы, 25) коробочка, в которую было помещено сердце Диониса-Загрея.

Часть 23. С коробочкой Диониса связан и рассказ Павсания: «Когда Илион был взят и эллины делили добычу, Эврипил, сын Эвемона, получил на свою долю ларец; в этом ларце было изображение Диониса, творение, как говорят, Гефеста, данное в качестве дара от Зевса Дардану. Об этом ларце есть еще два других предания — во-первых, что будто бы во время бегства Эней оставил его, и, во-вторых, как рассказывают другие, он был брошен Кассандрой на несчастье тому из эллинов, который его найдет. Так вот Эврипил открыл ларец, увидал изображение и тотчас, как только увидал, сошел с ума. И с тех пор он большую часть времени оставался безумным, редко приходя в себя» [20].

Как известно, только две части тела Диониса остались неподвергнутыми действию огня (когда Титаны варили или жарили семь кусков, на которые они разделили тело Загрея) – сердце и фаллос. Рассказывая о кабирских мистериях, Климент Александрийский упоминает о том, что «женщины, справляющие праздник тесмофорий, остерегаются есть упавшие на землю зернышки граната, считая, что гранаты возникли из капель крови Диониса» [21], и ещё о том, что: «[кабиры], взяв корзину («кисту»), в которой был спрятан фаллос Диониса, доставили её в Этрурию, и там, будучи изгнанниками, поселились, даровав этрускам в качестве религии замечательное благочестивое учение о поклонении детородному члену и корзине. По этой причине некоторые не без основания называют Диониса Аттисом, лишенным половых органов» [22]. Афина же спасает сердце Диониса: «О ты, которая спасла неискромсанное сердце Владыки. . . и отнесла его к отцу, чтобы по неизреченному замыслу родителя от Семелы родился в мире новый Дионис» [23]. Три последние цитаты мы приводили уже в статье: «Орфический палингенезис. Часть вторая (раздел II). Страсти Диониса». Список мистериальных предметов дополняется: 26) сердце Диониса, 27) фаллос Диониса, 28) зёрна граната.

Часть 24. Подведём итог. Список (возможно, неполный) предметов, использовавшихся в орфических мистериях, выглядит так:

1) бубен, 2) волчок, 3) куклы с подвижными суставами, 4) яблоки, 5) бабки, или игральные кости, 6) мяч, 7) зеркальце, 8) клок шерсти, 9) кубари, 10) вращающиеся колёса, 11) шишка, 12) раковина, 13) сырое мясо, 14) гипс как краска, 15) нож, 16) трещотки, 17) корзина, 18) накидка из козьей шкуры, 19) большие ручные змеи, 20) жезлы – тирсы, 21) копья – пики, 22) плющ, 23) флейты, 24) цимбалы, 25) коробочка, в которую было помещено сердце Диониса-Загрея, 26) сердце Диониса, 27) фаллос Диониса, 28) зёрна граната.

Источники:

[12]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 30. 1

[13]. Ibid. 30. 3

[14]. «Священные сказания в 24 рапсодиях», 34. Климент Александрийский

[15]. Гуробский папирус 1. [Конец III в. до н. э., ритуальные предписания]: молитва

[16]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 30. 3

[17]. Плутарх «Сравнительные жизнеописания», 2

[18]. В.Г. Лазаренко «Ахилл – бог Северного Причерноморья», 5. 2

[19]. Юлий Фирмик Матерн «Об ошибочности языческих верований», 6

[20]. Павсаний "Описание Эллады", VII. 19: 6 – 7

[21], [22]. Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XIX

[23]. Прокл «Гимн VII к Афине», ст. 11

***

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

РАЗДЕЛ I

Часть 1. Введение в тему.

Тексты золотых орфических табличек предназначались душам посвящённых в орфические мистерии в качестве подсказки по правильному следованию в Царстве мёртвых для того, чтобы можно было без препятствий дойти до «дороги мистов», ведущей на Острова блаженных. Эти тексты служили своеобразными «шпаргалками» ищущим верного пути душам, в которых предлагались готовые фразы, необходимые для общения со стражами источника, протекавшего возле Чертогов Аида. Разговаривая со стражами, душа умершего орфика должна была доказать им право на возможность испить из источника Мнемозины, чтобы ей открылся путь к вечной жизни. Одна из самых загадочных фраз в этом монологе – представление себя в виде козлёнка, упавшего в молоко.

Дословно это звучит так:

а) «Я – козлёнок – упал в молоко» [1].

б) «Радуйся, ведь ты …богом стал вместо человека. Козлёнок, ты упал в молоко. Радуйся, радуйся!» [2].

в) «Телец, ты прыгнул в молоко, быстро, ты прыгнул в молоко, овен, ты упал в молоко» [3].

г) «Телец, ты прыгнул в молоко, овен, ты упал в молоко» [4].

Мы видим, что в текстах из Фурий речь идёт о козлёнке, а в текстах из Пелинны – о тельце и овне. Почему именно так – мы поговорим чуть позже. Нам важен сам факт того, что молодое жертвенное животное (а это именно так, раз речь идёт о мистериальной практике) падает в молоко. И человек сравнивается с этим жертвенным животным и это вменяется ему в благодать. Признавая себя козлёнком (овном, тельцом), мист доказывает своё право пройти мимо стражей источника, и они принимают это в качестве надлежащего пропуска. То есть, стать козлёнком, упавшим в молоко – значит, пройти одну из ступеней посвящения, ведь только посвящённый имеет право беспрепятственного прохода.

Часть 2. Ветхозаветные параллели.

Ещё больше подробностей раскрывает Библия, ведь именно в Ветхом завете козлёнок в молоке упоминается трижды!

а) «Не вари козленка в молоке матери его» [5].

б) «Не вари козленка в молоке матери его» [6].

в) «Не вари козленка в молоке матери его» [7].

Ветхий завет трижды запрещает это действие. Если речь идёт о том же обряде (символе), о котором говорят золотые таблички, то мы можем усвоить себе, что козлёнок (и первоначально именно он) не только попадает в молоко, но и варится там. И молоко должно быть надоено из вымени его матери! Описанный ритуал, раз он вызывает столько гнева у иудейского писателя, должен быть языческим, и мало того, совершаемым народами, окружавшими израильтян в Палестине. Запомним это.

Часть 3. Попытки объяснения символа.

а) А. Б. Зубов в своей работе «Вакханалии и орфические мистерии» говорит следующее:

«Я — козленок — упал в молоко. Последняя фраза не совсем понятна, но, видимо, речь идет о молоке, которым питается козленок, и он упал в эту жизнь, в «зои». Как для пьяницы упасть в бочку с вином очень приятно, вот так и козленку упасть в молоко. А вы помните, что среди законов Торы есть закон, что нельзя варить козленка в молоке своей матери (Исх. 23:19). Евреи этого не понимают, поэтому решили подойти к этой норме чисто формально - нельзя есть молочную и мясную пищу одновременно. Для ортодоксального иудея это невозможно. Но на самом деле смысл запрета, видимо, иной. Он тоже связан с какими-то древними, пра-дионисийскими, традициями, что молоко – это жизнь. Для козленка это жизнь - тем более, молоко его матери, козы, которая его родила. Поэтому превращать жизнь в смерть, варить козленка в молоке своей матери – это нарушение основополагающего жизненного принципа, и этого делать нельзя». Это объяснение не отвечает на вопрос, что означает сама эта фраза, и кто такой – козлёнок. Мало того, к орфике это не имеет никакого отношения.

б) Е. В. Афонасин в работе «Орфика: от папируса из Дервени до «орфических» золотых табличек» пишет:

«Исследователей золотых табличек давно интригует смысл фразы: «Козленок / телец / овен, я (ты) упал (прыгнул) в молоко» (A1 Thurii, OF 488, но в особенности D1 Pelinna, OF 485). Привлекательна астрологическая интерпретация этой фразы, которая также коррелирует с тем, что мы сказали о космогонии Папируса из Дервени. Действительно, в табличке из Пелинны, сразу после сообщения о смерти и немедленном возрождении «в тот же самый день», душа, освобожденная лично «Вакхическим» Дионисом не только получает вино как «счастливую награду», но и сообщает: Телец, ты прыгнул в молоко, быстро, ты прыгнул в молоко, овен, ты упал в молоко. Стоящие в аористе глаголы «прыгать» и «падать», указывают на уже свершившееся действие. То есть, как написано в табл. из Фарсала (B2 Pharsalos, OF 477), душа идентифицирует себя с астральным существом («Звездный – мое имя»), уточняя, что подобающее место для нее находится в созвездиях Тельца или Овна (двух весенних знаков зодиака) на Млечном пути, который сравнивается с молоком по крайней мере со времен Парменида (фр. В 11 DK). В этой связи также уместно вспомнить, что Козлятами назывались три небольшие звезды в созвездии Возничего, восходящие 6 октября (поздней осенью, предвещая начала штормов). В том же, что души помещаются на звезды, со времен Платона (Тимей 41d) в античной литературе, по-видимому, никто не сомневается».

Не пытаясь критиковать маститого учёного, позволим себе заметить, что объяснение орфических понятий терминами астрологии не выглядит вполне корректным. Орфического здесь так же мало, как и в предыдущем объяснении.

в) Наиболее близко подошёл к объяснению фразы про козлёнка Роберт Грейвс. Приведём полностью его текст из «Мифов Древней Греции»:

«Загрей-Дионис был также известен в Южной Палестине. В соответствии с табличками из Рас-Шамры, Астар временно оказался на небесном троне, пока бог Ваал томился в подземном мире, вкусив от пищи мёртвых. Астар был ещё ребенком и, сидя на троне, не доставал ногами даже до подножия; вернувшийся Ваал убил его палицей. Законы Моисея запретили церемонии инициации в честь Астара. «Не вари козленка в молоке матери его», - гласит трижды повторенный приказ (Исх. 23: 19; 24: 26; Втор. 14: 21)» [8].

Грейвс не объясняет ни своего пассажа с Астаром, ни тем более с Ваалом, но упоминает этих вполне палестинских богов в связи с Дионисом – Загреем. Для того, чтобы понять, какое отношение это имеет к орфическим традициям, необходим подробный комментарий.

Часть 4. Путь Орфея.

Орфей не сам придумал то, что было им написано в книгах, по которым орфеотелесты в более поздние времена вели людей к спасению их душ. Диодор Сицилийский пишет: «Постигнув науки и изучив теологические мифы, Орфей отправился в Египет и, значительно усовершенствовав там свои знания, стал величайшим из эллинов во всем, что имеет отношение к теологии, обрядам, поэзии и музыке» [9].

Сам Орфей говорит: «Я рассказал тебе обо всём увиденном и понятом, // Пока в Тенар шёл тёмной дорогой Аида, // Доверяя моей кифаре и из любви к моей жене, // И священное сказание, которое я вынес из Египта, // Когда шёл к Мемфису и святым городам // Аписа, окружённым великими изгибами Нила. // Всё это ты познал истинно из моей груди» [10].

Следует обратить внимание на то, что Орфей изначально сам постигал мифы и науки, а затем усовершенствовал свои знания во время паломничества в Египет, «когда шёл к Мемфису и святым городам Аписа». Египетские святилища хранили в своих недрах такое огромное количество знаний, о котором можно только мечтать (по крайней мере, большинство из так называемых «великих посвящённых» обучались именно в Египте). Орфей ознакомился не только с мистериями Осириса и Исиды, но и с теми таинственными «варварскими» обрядами, которые, придя из тёмной глубины тысячелетий, легли потом в основу самих орфических мистерий. Мы говорим сейчас уже о практической орфике (!), то есть той её сокровеннейшей части, которая связана непосредственно с дионисийскими таинствами, принесшими в Элладу благую весть о спасении рода человеческого. Но чтобы понять её, нам надо будет перевести часы на почти четыре тысячелетия назад от тех лет, которые пришлись на жизнь Орфея. И тогда мы увидим истинную орфику…

Источники:

[1]. Орфические золотые таблички, А1 (Фурии), OF 488

[2]. Орфические золотые таблички, А4 (Фурии), OF 487

[3]. Орфические золотые таблички, D1 (Пелинна), OF 485

[4]. Орфические золотые таблички, D2 (Пелинна), OF 486

[5]. Исход 23:19

[6]. Исход 34:26

[7]. Второзаконие 14:21

[8]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 30. 4

[9]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», IV. XXV. 3

[10]. Цит по: Мартин Уэст «Орфические поэмы», I «Некоторые поздние поэмы»

РАЗДЕЛ II

Часть 5. Египетское паломничество Орфея.

О том, что Орфей именно из Египта принёс своё таинственное учение и там был посвящён в некие мистические обряды, орфическая традиция утверждает с уверенностью. Сам Орфей говорит, что «священное сказание …я вынес из Египта, // Когда шёл к Мемфису и святым городам // Аписа, окружённым великими изгибами Нила» [11]. Скудость источников не позволяет детально описать маршрут его путешествия, но у Суды есть одно место, в котором указывается, что в книге под названием «Сеть» он говорит о Нисе – местности, расположенной у Красного моря. Геродот упоминает именно эту местность в связи с историей Диониса: «Эллины рассказывают, что Зевс тотчас же после рождения зашил Диониса в свое бедро и отнес на Нису, что в Эфиопии выше Египта» [12]. И ещё: «Есть еще народности, которые, правда, не платят дани, а доставляют дары. Это — эфиопы, живущие на границе с Египтом (их покорил Камбис во время похода на долговечных эфиопов); затем обитатели области у священной Нисы, которые справляют известные празднества в честь Диониса. Эти эфиопы и соседние с ними народы такого же происхождения, как и каллатии в Индии; они живут в подземных жилищах» [13]. Обращает на себя внимание тот факт, что Ниса располагалась где-то в северной части Нубии, ближе к берегу Красного моря. Значит, Орфей прошёл (или проплыл) весь Египет – от Мемфиса до, хотя бы, первого или второго катаракта. Для тех времён это огромный путь!

Часть 6. Тайные знания.

Орфей принёс из Египта некое таинственное знание, которое позволило ему предложить миру целое религиозно-философское учение со своей мистериальной практикой, получившей его имя и дало возможность людям надеяться на спасение своей души в Вечности. Где говорится об этом?

а) «Орфей отправился в Египет и, значительно усовершенствовав там свои знания, стал величайшим из эллинов во всем, что имеет отношение к теологии, обрядам, поэзии и музыке» [14].

б) «Египтяне носят на теле льняные, обшитые по подолу бахромой хитоны под названием «каласирис». Поверх этих рубах они надевают внакидку белые шерстяные плащи. Однако в шерстяных одеждах они не вступают в храм и в них не погребают покойников. Это считается нечестивым. В этом у египтян сходство с учениями так называемых орфиков, с вакхическими таинствами, происходящими из Египта» [15]. Геродот прямо говорит о том, что орфические таинства («учения») происходят из Египта.

в) «Гекатей из Абдер (около 300 г. до н.э.) утверждает, что Орфей ввёл мистерии Диониса и Деметры в Греции, опираясь на модель Осириса и Исиды, позаимствованную им у египтян» [16].

г) «Факелы сокровенных мистерий открыл Орфей» [17].

д) «Орфей обучил нас посвящениям в таинства» [18].

е) Геродот рассказывает и об основных положениях египетского учения о метемпсихозе: «Владыками подземного мира египтяне считают Деметру и Диониса. Египтяне также первыми стали учить о бессмертии человеческой души. Когда умирает тело, душа переходит в другое существо, как раз рождающееся в тот момент. Пройдя через [тела] всех земных и морских животных и птиц, она снова вселяется в тело новорожденного ребенка. Это круговращение продолжается три тысячи лет. Учение это заимствовали некоторые эллины, как в древнее время, так и недавно. Я знаю их имена, но не называю» [19]. Деметра и Дионис – это Исида и Осирис, а в учении о метемпсихозе, действительно, есть моменты, сходные с орфическим учением о палингенезисе и о страстях Диониса. Но, хотя некоторые события мифа о Дионисе-Загрее тоже имеют сходство с историей Осириса, при ближайшем рассмотрении хорошо становятся видны внеегипетские влияния и корни.

ж) Упомянем ещё одно высказывание Диодора: «Первыми обитателя Крита, мифы о которых сохранились в памяти [людской], были обитавшие на Иде так называемые Идейские Дактили. Одни считают, что число носивших это имя было сто, а другие — десять, то есть равно числу пальцев (δάκτυλοι) на руках. Некоторые, в том числе и Эфор, считают, что Идейские Дактили родились на Иде во Фригии, а затем вместе с Мигдоном переселились в Европу. Будучи чародеями, они занимались заклинаниями, обрядами и мистериями и во время своего пребывания на Самофракии произвели на местных жителей очень сильное впечатление. Живший в те же времена Орфей, который был наделен от природы особым дарованием к поэзии и пению, стал их учеником и первым обучил эллинов обрядам и мистериям» [20]. Историк переносит нас в Азию, ведь именно оттуда пришли на Крит Дактили. А то, что орфическая традиция связана с самофракийскими Кабирами (этот культ имеет очень тесные связи с Дактилями и орфиками) Диодор сообщает здесь: «На море поднялась страшная буря, и герои (аргонавты) утратили уж было надежду, но тут Орфей, единственный из участников похода посвященный в мистерии, взмолился о спасении к Самофракийским богам. Ветер сразу же утих, а к головам Диоскуров опустились две звезды. Все изумились этому чуду, поняв, что от опасности их избавило благоволение богов» [21]. Итак, Орфей прямо называется посвящённым в мистерии Кабиров. Посвящённым он был уже к моменту начала похода аргонавтов за золотым руном. И этот поход был уже после того, как Орфей совершил своё большое паломническое турне в Египет: «После посещения Египта Орфей присоединился к аргонавтам и добрался с ними до Колхиды» [22]. Как только мы поймём происхождение культа Кабиров (мистом которых был Орфей), нам станет яснее истинный источник орфического учения и его мистериальных практик.

Часть 6. Семитические (финикийские) корни культа Кабиров.

Позволим себе привести большой отрывок из великолепного труда Н. И. Новосадского «Культ Кабиров в Древней Греции». Он стоит того, чтобы прочитать его внимательно: «Уже первые исследователи культа Кабиров Асторий и Гутберлет стали на семитическую почву по вопросу о происхождении имён Кабиров. Асторий производил имя Кабиры от еврейского chaber, означающего по его мнению, «чародей»; а известно, замечает этот учёный, что Кабиры были маги и чародеи. Того же мнения был и Гутберлет. К числу поборников производства имён Кабиров из семитических корней принадлежал С. Бохарт. По этому вопросу он пишет следующее: «Кабиры – боги финикийские. Кабир великий. Финикийские имена Кабиров: Аксиер, Керес-Ахази-ерес, владение моя земля. Аксиокерс, Плутон и Аксиокерса, Прозерпина… Владение моя смерть. Касмилл, Кадмил, Кадмелхад-мел, служитель бога, имя Меркурия». Нельзя не заметить, что предложенное Бохартом объяснение значения имени Кабиров остаётся непоколебленным и в настоящее время, и теперь оно принимается сторонниками финикийского происхождения имён этих божеств, а значение имени Аксиера, Аксиокерса и Аксиокерсы вполне согласно с тем параллелизмом, какой представляет при этих именах схоласт к Аполлонию Родосскому. Несмотря на эти достоинства словопроизводства Бохарта, Релянд нашёл нужным представить новую этимологию имён Кабиров, оставаясь всё-таки на почве семитических языков. Он сопоставил имя Кабиры с еврейским cabar – «соединяет, объединяет»; отсюда Кабиры по Релянду «боги товарищи, или соединённые». Представляя такое производство этого имени, Релянд полемизирует против тех, которые делали попытки производить его из других языков. Ф. Шеллинг в своём исследовании о самофракийских божествах, производя имена Кабиров из семитических корней, построил на основании значений, соединяющихся с ними у финикиян, целую религиозно-философскую систему. В имени Аксиерос Шеллинг находит значение «голода, бедности» и вытекающее отсюда значение томления, искания. В именах других Кабиров - Аксиокерсос и Аксиокерса Шеллинг усматривает значение волшебства. Имя Кадмилос, по Шеллингу, согласно с другими учёными, означает служителя богов. … Затем мнение о финикийском происхождении имён Кабиров находит себе всё более и более сторонников, всё более крепнет, и в настоящее время оно может быть признано господствующим в науке. Крузиус, которому принадлежит последнее по времени исследование о культе Кабиров, пишет: «совершенно без всяких натяжек объясняется имя Кабиры из семитических корней: cabirim – великие, могучие боги. Такое производство этого слова самым убедительным образом подтверждается часто предлагающимся к Кабирам эпитетом «великие боги» и в последнее время оно встретило почти всеобщее одобрение» [23]. Итак, Орфей был посвящённым в мистерии неких семитических или парасемитических (едва ли не протопарасемитических!) богов, культ которых он привёз в Элладу и учредил таинства, которые потом по его имени были названы орфическими. Кабирами эти боги стали называться уже на Самофракии и по всей Элладе. Но прежде, чем мы сумеем открыть завесу тайны имени Прото-Загрея, нам надо понять, где Орфей сам прошёл так изменивший его жизнь обряд инициации.

Часть 7. О месте инициации Орфея.

Н. И. Новосадский, описывая финикийский культ Эсмуна, говорит: «[Есть] засвидетельствованный Геродотом факт сходства изображений финикийских Патеков с изображениями тех божеств Мемфиса, в которых он признавал Кабиров. Изображения финикийских богов-пигмеев сохранились до настоящего времени, и уродливые формы их вполне объясняют, почему статуи, находившиеся в храме Кабиров в Мемфисе, произвели на Камбиса комическое впечатление. Культ Эсмуна был распространён во многих финикийских городах» [24]. Речь здесь идёт, собственно говоря, о гневном выпаде Геродота против царя Камбиса: «Много еще подобных преступных деяний в неистовстве совершил Камбис против персов и союзников. Во время своего пребывания в Мемфисе он велел открыть древние гробницы царей и осматривал мумии покойников. Так он вступил и в святилище Гефеста (Пта) и насмеялся над кумиром бога. Этот кумир Гефеста очень похож на изображения Патеков, которые находятся на носах финикийских триер. Для тех, кто не видал этих изображений, я добавлю в пояснение, что они имеют вид карлика. Вступил Камбис также и в святилище Кабиров, куда не дозволено входить никому, кроме жреца. Кумиры этих богов после поругания он приказал сжечь. Эти кумиры похожи на изображение Гефеста. Они, как говорят, — сыновья Гефеста» [25]. Во всей этой истории нам более всего прочего интересен тот факт, что святилище Кабиров (или тех таинственных богов, которых Геродот принимал за Кабиров) было в египетском Мемфисе! А как мы помним, именно туда держал свой путь Орфей, путешествуя по Египту в поисках божественной мудрости. Итак, мы можем быть почти полностью уверенными в том, что ОБРЯД ИНИЦИАЦИИ в таинства Неизвестных Великих Богов (или Неизвестного Великого Бога) Орфей прошёл в Мемфисе, а вернувшись на родную землю, он адаптировал этот обряд к эллинским особенностям и научил эллинов тем мистериям, которые стали называться орфическими. В списке книг, написанных Орфеем, Суда упоминает, среди прочих: «Посвящения в таинства», «Вакхические обряды» и «О жертвоприношениях» [26]. По сути, это целый канон орфической практики.

И теперь нам нужно добраться до истоков, то есть выяснить, в таинства какого бога (или каких богов) был инициирован Орфей, и каково изначальное имя того Великого Божества, которое он назвал Дионисом-Загреем. Хоть по мнению Эсхила, нет разницы, как называть Бога: «Кто б ни был ты – коль так // Нам звать себя велел, // Так зовём мы, бог, тебя» [27], но для нас очень важно понять настоящие корни истинной орфики. А для такой истины нужен особый ключ!

Часть 8. Ключ к таинственному имени.

«Культ Эсмуна был распространён во многих финикийских городах. Главным местом почитания его был Берит. …Несмотря на разнообразие, можно заметить сходство в представлениях об Эсмуне и Кабирах. В Карфагене Эсмун, отождествляемый с Астартой, слитый с ней в один общий образ Эсмуна-Астарты, представлялся как бог любви и плодородия, …что приближает его к Кабирам-спасителям» [28]. В этом тексте скрыто так много тайн, что на их разбор ушло бы много времени и сил. Нам надо только понять, что Эсмун-Астарта (двуполое божество), прочно связанное с Кабирами-Патеками, храм которых был в Мемфисе, — это тот волшебный ключ, которым можно открыть почти все двери, за исключением одной – последней. Но об этом будет речь впереди.

Источники:

[11]. Цит по: Мартин Уэст «Орфические поэмы», I «Некоторые поздние поэмы»

[12]. Геродот «История» II. 146

[13]. Ibid. III. 97

[14]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», IV. XXV: 3

[15]. Геродот «История» II. 81

[16]. Цит по: Мартин Уэст «Орфические поэмы», I «Ещё раз о вакхических мистериях»

[17]. Псевдо-Еврипид «Рес», 943

[18]. Аристофан «Лягушки», 1032

[19]. Геродот «История» II. 123

[20]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», V. LXIV: 3, 4

[21]. Ibid. IV. LXIII: 1, 2

[22]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 28 b

[23]. Н. И. Новосадский «Культ Кабиров в Древней Греции», «Вест-Консалтинг», М., 2023, стр. 49 – 51

[24]. Ibid., стр. 214

[25]. Геродот «История» III. 37

[26]. А. В. Лебедев «Фрагменты ранних греческих философов», часть I. «Наука», М., 1989 год, стр. 36

[27]. Цит. По: Ф. Ф. Зелинский «Древнегреческая религия», V: «Объявление Бога в добре»

[28]. Н. И. Новосадский «Культ Кабиров в Древней Греции», «Вест-Консалтинг», М., 2023, стр. 214 – 215

РАЗДЕЛ III

Часть 9. Наследие древности.

В туманной дали таинственных веков, около 6000 года до Р. Х. на восточном побережье Средиземного моря возник город Угарит. Население его было смешанным, празападносемитским. Вероятно, это были (на тот момент) предки аморреев и ханаанеев. Город оказался на пересечении самых важных тогдашних торговых путей, ведших в Египет, Месопотамию, Анатолию, а по морю – к островам Эгейского моря. Шли тысячелетия, но этот крупнейший торговый порт продолжал процветать. Мало того, Угарит находился под патронатом египетских фараонов, и по крайней мере, со времён династии Тутмосидов (т. е. с 1550 г. До Р. Х) официально был признаваем северным аванпостом Египетской державы с расквартированным в нём египетским гарнизоном.

Иль-Аммуррум и Баал-Хаддад были главными богами угаритов. А всего их пантеон состоял из почти двухсот богов и богинь. Храмы строились как в самом городе, так и в зависимых от него селениях. Так как связи Угарита и Египта были многовековые и прочные, в египетских городах отдавались, вероятно, участки под строительство святилищ некоторых семитических божеств. Геродот упоминает храм Патеков в Мемфисе (см. предыдущую вторую часть этой статьи), культ которых был связан с Эсмуном-Астарофом и Астартой. А сами Патеки (или божества, им родственные) были адаптированы Самофракийскими верованиями под именем Кабиров, имена которых звучат как чисто семитические. Об этом, хоть и в критическом ключе, указал в своей блистательной работе «Культ Кабиров в Древней Греции» Н. И. Новосадский. Можно предположить, что на Самофракии, куда, конечно, достигали в своих плаваниях угаритские купцы, изначально был выстроен храм Патеков, ко временам Орфея всё ещё действовавший. Этим только и можно объяснить локальные особенности самофракийских таинств и их чрезвычайную (даже по мистериальным меркам) закрытость. Укажем также на то, что Орфей был посвящённым в мистерии Кабиров. Об этом прямо говорит Диодор Сицилийский: «Орфей, единственный из участников похода (аргонавтов) посвящённый в мистерии, взмолился о спасении Самофракийским богам» [29]. К моменту похода за золотым руном Орфей уже получил посвящение, следовательно, это могло произойти во время его знаменитого паломничества в Египет. Он сам рассказывал, что одной из целей его путешествия был Мемфис [30], в котором культ Кабиров – Патеков существовал в особом святилище, «удостоившимся» посещения самого царя Камбиса.

Часть 10. Об именах Патеков (Кабиров).

«Cabiri dii Phoenicum. Cabir magnus. Cabirorum nomina Phoenicia: Axieros, Ceres-Achazi-eres, possessio mea terra. Axiokersos, Pluto, et Axiokersa, Proserpina… possessio mea mors. Casmillus, Cadmilus, Cadmelus-chad-mel, minister dei, Mercurii nomen».

«Кабиры – боги финикийские. Кабир великий. Финикийские имена Кабиров: Аксиер, Керес-Ахази-ерес, владение моя земля. Аксиокерс, Плутон и Аксиокерса, Прозерпина… Владение моя смерть. Касмилл, Кадмил, Кадмел-хад-мел, служитель бога Меркурия» [31].

И далее: «Axiokersos et Axiokersa pro Plutone et Proserpina solum genere et termination differunt, et utriusque vocis prima pars iam explicata est. Axio enim idem quod axi vel achazi possessio mea. Quod superest kersa vel kersos fit ex hebraeo keres, quod pro excidio et morte sumitur».

«Аксиокерс и Аксиокерса от Плутона и Прозерпины различаются только родом и окончанием, и первая часть обоих слов уже объяснена. Ведь axio – это то же самое, что и axi или achazi (моё владение). Осталось kersa или kersos, что происходит от еврейского keres, что означает убийство и смерть» [32].

И ещё: «Аксиер могущественный, Аксиокерс великий оплодотворитель, Аксиокерса великая родительница, небо и земля, чьими потомками являются стихии, из которых родились звёзды» [33]. Нам надо чётко понимать, что это – так называемые «мистические» имена Кабиров, используемые только во время совершения таинств (уже в эллинской, по сути, Самофракии). Каковы были их угаритские имена – сказать трудно.

Часть 11. Астар – истинный Загрей-Дионис.

«Загрей-Дионис был также известен в Южной Палестине. В соответствии с табличками из Рас-Шамры, Астар временно оказался на небесном троне, пока бог Ваал томился в подземном мире, вкусив от пищи мертвых. Астар был еще ребенком и, сидя на троне, не доставал ногами даже до подножия; вернувшийся Ваал убил его палицей. Законы Моисея запретили церемонии инициации в честь Астара. «Не вари козленка в молоке матери его», - гласит трижды повторенный приказ (Исх. 23: 19; 24: 26; Втор. 14: 21)» [34].

Чтобы понять, о чём говорит Роберт Грейвс, приведём текст одного угаритского мифа:

«Илу сказал Асирату: - Владычица! Вместо Балу, что удалился из жизни, своего ты выбери сына, какого сама пожелаешь, на трон я его поставлю, который ныне пустует. Асирату назначила сына. Астар Ужасный ему было имя. Поднялся на вершину Цапану, на трон взгромоздился, но пятки его болтались, скамеечки не доставая, голова его в трон уперлась, подголовья не достигая. День за днем проходили. …Вот проходит день, за ним проходит другой, по прошествии многих дней Шапаш вместе с девой Анату Балу нашли под землей, путь на гору Цапану ему указали. Балу, вернувшись, Астара схватил, с трона на землю швырнул и разметал всех мужей, что Астару служили. Снова на царстве бог Хаддад» [35].

В мифе мы видим, что младенец Астар Ужасный был посажен на трон царя богов. Ребёнок был совсем «не приспособлен» для такой функции – ноги его болтались, а голова не доставала до подголовья. Какое-то время дитя царствовало как умело, но вскоре Балу (Баал-Хаддад) вернулся из Подземного царства и «на землю швырнул Астара», раскидав его защитников, что предполагает борьбу Баала с людьми Астара. Асирату – это Атират, богиня высшего ранга в пантеоне Угарита, «создательница богов». А Астар – это, скорее всего, Аштарт – «лицо Баала», мужская ипостась, в её собственном проявлении как Аштарт-Шади, «Аштарт степной» [36]. В одном ритуальном тексте Аштар и Анат упоминаются как единое целое под двойным именем Анат-ва-Аштар [37]. Предполагается, что в западносемитской мифологии Астар почитался наряду с Астартой как её супруг. Итак, образ Диониса-Загрея вырисовывается всё более определённо.

Становится понятным, что борьба Баала с божественными защитниками младенца Астара – львом, козой, конём, змеем и тельцом трансформировалась у Орфея в превращение самого Загрея в Зевса в накидке из козьих шкур, в Крона, льва, коня, рогатого змея, тигра и быка. Именно в образе быка (тельца) Дионис-Загрей был растерзан Титанами, а значит, последним защитником Астара, вышедшим на бой с Баалом, был божественный телец. И Грейвс намекает, что козлёнок (ипостась Зевса в козьей шкуре у Орфея) был замещением новорождённого ребёнка (в архаический период) при жертвоприношении во время обряда инициации. Изначально в мистериях Астара именно маленький ребёнок, младенец, усаживался на точный образ божественного престола Царя богов, ему воздавались царские почести, а потом ребёнка умерщвляли, разрывали на части, окропляли его божественной кровью посвящаемого в таинства, варили в молоке (один или семь раз, не столь для нас важно) и детской плотью причащали того посвящаемого, который после этого ужасного обряда становился полноценным мистом. В качестве параллельного обряда, уже чётко связанного с орфической практикой, Грейвс приводит вот что: «Миф повествует о ежегодном принесении в жертву мальчика, имевшем место на Крите, причем мальчик заменял царя-быка Миноса. Мальчик царствовал всего один день, затем участвовал в танце, символизировавшем пять времен года - льва, козы, коня, змея и тельца, после чего его заживо съедали. Все игрушки, с помощью которых титаны выманили Загрея, - это предметы, которыми пользовались философы-орфики, перенявшие обычай такого жертвоприношения, однако вместо мальчика поедали мясо бычка. Раковина была не настоящей, а представляла собой продырявленный камень или особой формы керамический предмет, в который дули, чтобы получить звук, напоминающий сильный порыв ветра, а клок шерсти вполне был пригоден для того, чтобы наносить на куретов слой мокрого гипса, причем куретами были юноши, которые в знак воздержания приносили прядь волос в жертву богине Кар. Их также называли «корибантами», что значит «украшенные гребешком танцоры». Другие дары, полученные Загреем, призваны объяснить смысл церемонии, во время которой ее участники достигают единения с божеством: шишка была древним символом богини, в честь которой титаны приносят в жертву Загрея; зеркало должно отражать второе «я» каждого участника церемонии инициации, другими словами, его дух; золотые яблоки - это пропуск в Элисиум после ритуальной смерти, а бабки символизируют гадательные способности» [37а].

Р. Грейвс связывает библейский запрет «Не вари козленка в молоке матери его» с запрещением инициационных церемоний в честь Астара (в орфическом варианте – Диониса-Загрея). Одним из мистериальных изображений Астара были стелы с рельефами голов горных козлов. Эпитет Астара в Угарите - «ужасный», что, возможно, было связано с ужасавшими людей бесчеловечными обрядами растерзания младенца, или его живого заместителя - козленка. Грейвс полагал ещё, что варить козленка в молоке его матери, было частью языческого культа Астарота.

Один анонимный средневековый писатель-караим рассказывал, что «у древних язычников существовал обычай - после сбора урожая варить козлёнка в молоке его матери, а потом окроплять тем молоком деревья, поля и фруктовые сады; по народному поверью обряд этот обладал магической силой увеличить урожай будущего года». В угаритском тексте говорится: «На огне семь раз отроки варят козлёнка в молоке, ягнёнка в масле и на костре семь раз, еду для Астарты» - что это, как не пошаговая инструкция для проведения таинства, только уже в те, более близкие к нам времена, когда жертвенный ребёнок был заменён на жертвенного козлёнка?

«Следующий существенный вопрос, который ставит текст (мифа) перед исследователем, — это интерпретация слова agn в строке 15. Гордон предложил перевести его словом „огонь". К подобному переводу названный исследователь пришел на основании предполагаемого им параллелизма agn с ist „огонь", но я полагаю, что параллелизм, требующий сопоставления обоих указанных слов, не имеет в данном случае места. На самом деле, в строке 14 текста говорится о том, что кладется „на огонь 7 раз" и о „варке козленка в молоке и ягненка в масле". Поскольку упоминается здесь варка в молоке и масле, то, надо полагать, что на огонь был поставлен сосуд, о котором составитель текста счел возможным ничего не говорить в строке 14, решив, очевидно, назвать его в строке 15. Поэтому уже a priori можно предположить, что в строке 15, содержащей параллельное предложение к фразе строки 14, мы найдем слово, обозначающее „сосуд". Действительно, в строке 15 говорится о чем-то, обозначенном полуразрушенным словом dg. .. „7 раз", на agn, a agn, засвидетельствованное в еврейском, арабском и сирийском языках, обозначает во всех трех языках умывальную чашу, а затем вообще „чашу“, „сосуд“» [38].

В том, что именно ребёнок участвовал в церемонии (в другом месте – на Самофракии), мы убеждаемся, читая Н. И. Новосадского: «Произведённые в святилище Кабиров раскопки дали значительное количество ваз с различными изображениями, терракот, бронзовых и глиняных цилиндров конусообразной формы, в которых Виннефельд признаёт волчки, назначенные в дар ребёнку – Кабиру, и других предметов» [39].

Об инициационных ритуалах пишет и Мартин Уэст: «Список орфических поэм у Суды включает Korybantikon и Возведение Матери на престол, которые должно быть принадлежали к тем ритуалам корибантов, в которых новичок усаживался на трон и посвящённые танцевали вокруг него» [40].

Часть 12. Ответы на поставленные вопросы.

В главе «Я – козлёнок – упал в молоко» мы поставили три основных вопроса:

В таинства каких богов был непосредственно посвящён сам Орфей?

Какой бог скрывается под именем Диониса-Загрея?

Почему душа миста, проходя по тёмным дорогам Аида, идентифицирует себя как «козлёнка, упавшего в молоко», при встрече со стражниками источника Мнемосины?

Ответ на первый вопрос.

Орфей получил по крайней мере два посвящения во время своего паломничества в Египет. Всё указывает на то, что он прошёл тайный обряд инициации в таинства Астара – мужской ипостаси угаритского бога Баал-Хаддада в мемфисском святилище Патеков (Кабиров). И, с меньшей долей вероятности можно предположить, что он также был посвящён в таинства Исиды – Осириса, либо хорошо был осведомлён о всех подробностях мифа и сам видел доступные ему ритуалы, проводившиеся жрецами этих богов. В любом случае, мистериальная сторона орфических таинств представляет собой соединение этих двух мифологических сюжетов, переработанных и приспособленных к условиям и потребностям тех людей, которым Орфей принёс из Египта свою весть о возможности спасения души, когда вернулся на родину.

Здесь надо определиться с хронологией. Если довериться мнению Эратосфена, то Троянская война началась в 1194 году до Р. Х. Орфей, как следует из Суды, родился за 11 поколений до Троянской войны. Если считать за одно поколение время, прожитое в течение 30 лет, то (по Суде) Орфей родился в 1524 году до Р. Х. [41]. А Угарит был разрушен около 1190 года до Р. Х. Следовательно, Орфей ещё застал этот город в период его расцвета. Это позволяет ответить на вопрос, почему Орфей, совершая паломничество в Египет, «набрёл» в Мемфисе на угаритский храм. Скорее всего, он пересекал море на купеческом угаритском корабле, где он и узнал о существовании святилища Патеков и его, как теперь бы сказали, «локации». Мы можем только предположить его маршрут. Скорее всего, из родной Фракии, где он уже познакомился с ритуалами Идейских Дактилей, Орфей переправился на остров Самофракию, посетив там святилище Кабиров, и, познакомившись с кем-то из угаритских купцов, на его корабле (в качестве пассажира) переправился по морю в Египет. Заходил ли корабль по пути в Угарит, неизвестно. Разговаривая с купцами, он, наверное, узнал о том, что в Мемфисе есть святилище, где проводятся таинственные древние обряды посвящения. Это и привело его в храм Патеков.

Ответ на второй вопрос.

Образ Диониса-Загрея сложился у Орфея под влиянием бога Астара – мужской ипостаси угаритского бога Баал-Хаддада, хотя и не полностью ему соответствует.

Ответ на третий вопрос.

Изначально, в архаические времена, ребёнка Астара (в посвящённых ему религиозных церемониях) символизировал живой младенец, который усаживался на престол бога и «царствовал» в течение дня. Ему воздавались царские и божеские почести. Он был живым воплощением бога Астара (Астарофа) – Царя богов. Когда заканчивался день его царствования, участники таинства, под покровом ночи, освещаемой только светом костра, убивали младенца, разрывая его на части, окропляли его божественной (ведь он – полноценное воплощение Бога) кровью вновь посвящаемых, а мясо варили в молоке. Этой плотью причащали тех, кто впервые участвует в таинствах, и эти причастившиеся (плотью и кровью) становились мистами, теми людьми, которые таинственно сами обожествлялись, то есть становились такими же полноценными богами, как и сам богомладенец Астар. По крайней мере, они теперь могли претендовать на спасение и вечную жизнь. В дальнейшем, человеческий младенец был заменён козлёнком. На престол уже стали усаживать посвящаемых, что символизировало их единение с богом-младенцем Астаром, а окропляли их уже кровью разодранного на части козлёнка, мясо которого варили затем в молоке. Этим мясом и причащались. Орфей, вероятно, принимал посвящение именно в таком варианте. Причастившись мясом козлёнка, который в ритуальном контексте сам был Истинным Богомладенцем, мист мог с полным правом отождествлять себя с ним. По логике таинства, именно мист был разодран на части, именно мист был сварен в молоке, и именно мист стал обожествлённым владельцем божественной плоти. Но таким он мог явиться только после смерти, когда его вечная божественная душа освобождалась от своей временной тюрьмы – смертного тела. В видах сохранения событий таинства, настоящее имя Бога не произносилось, оно оставалось великой тайной, но для называния себя при встрече со стражами источника Мнемосины, пользовались его мистериальным именем – «Я – козлёнок – упал в молоко». Это означало, что душа миста следует по дороге, ведущей к звёздам, желая обрести вечную блаженную жизнь. И сам Астар (Загрей) встречал их на этом пути.

Источники:

[29]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», IV. LXIII: 1, 2

[30]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», I «Некоторые поздние поэмы»

[31], [32]. С. Бохарт, цит. по: Н. И. Новосадский «Культ Кабиров в Древней Греции», М. «Вест-Консалтинг», 2023, стр. 49

[33]. Ibid., стр. 32

[34]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 30. 4

[35]. Немировский А. И. «Мифы и легенды Древнего Востока», глава «Мифы и легенды Угарита. Балу и Муту»

[36]. Смит, Марк (2014). «Аттарт в сирийских текстах позднего бронзового века». «Превращение богини: Иштар-Астарта-Афродита». Фрибург-Гёттинген: Academic Press Vandenhoec & Ruprecht.

[37]. Парди, Деннис (2002). «Ритуал и культ в Угарите». Атланта: Общество библейской литературы.

[37а]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 30. 1

[38]. Академик В. В. Струве «К интерпретации угаритского текста «Рождение богов»

[39]. Н. И. Новосадский «Культ Кабиров в Древней Греции», М. «Вест-Консалтинг», 2023 год, стр. 32

[40]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», I «Орфей в других культах»

[41]. А. В. Лебедев «Фрагменты ранних греческих философов», М. «Наука», 1989 год. Часть I, стр. 36

***

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

О ЗЕМНОЙ ЖИЗНИ ДИОНИСА ПО «ХРОНОГРАФИИ» ИОАННА МАЛАЛЫ

Часть 1. Вводные замечания.

Дионис, сын Зевса – один из величайших богов эллинского пантеона, а в религиозной философии орфиков он является, наверное, самым важным божеством, дарующим человеческим душам бессмертие и освобождающим их от круговорота возрождений. Учитывая тот факт, что Дионис через свою ипостась, именуемую Загреем, может рассматриваться в качестве самого Зевса и через него – Первобога Фанеса, он есть наиважнейшее и наипервейшее орфическое божество.

По неисповедимым судьбам Господним, орфическая литература не дошла до нашего времени в том объёме, в котором по ней можно было бы изучать настоящую генуинную орфику. Но в трудах многих христианских писателей, и в первую очередь, апологетов первых веков христианства, содержится огромное количество тех мельчайших подробностей философии и самой мистериальной практики, что эти труды можно назвать настоящей энциклопедией эллинской (и орфической) мудрости. Именно поэтому христианскую литературу (апологии и хронографии) необходимо внимательно изучать и анализировать.

Часть 2. Об авторе.

Иоанн Малала – автор первой из дошедших до наших времён христианской всемирной хроники. Он родился, вероятно, в Антиохии и занимал там должность ритора (адвоката). Какие-то события заставили его уехать в Константинополь, а известным в мировой литературе он стал благодаря написанной им «Хронографии», освещающей события от сотворения мира до смерти византийского императора Юстиниана. Годами жизни Иоанна Малалы принято считать 491 – 578 гг. по Р. Х.

Часть 3. Источник.

О земной жизни Диониса Иоанн Малала пишет в своей «Хронографии», книга II, глава 15 (24 – 28).

Часть 4. Метод.

Христианские апологеты и хронографы применяли два основных метода, с помощью которых они объясняли возникновение языческих богов. Одни считали, что это демоны, поработившие разум людей и выставляющие себя великими богами; другие говорили о том, что эллинские (да и любые другие) боги – это всего лишь навсего обожествлённые люди, не более. Иоанн Малала принадлежит как раз ко второй категории авторов. Предпочитая рациональное истолкование мифических событий, он в своём произведении неоднократно ссылается на Палефата, автора трактата «О невероятном». Попытаемся и мы следовать за его мыслью, идя по тропе его логики.

Часть 5. О родителях Диониса.

Матерью Диониса была Семела, дочь Кадма, внучка Агенора. Она «была чрезвычайно красива». О том, что Агенор был сыном Посейдона, наш автор ничего не сообщает. Не рассказывает он и о Гармонии, матери Семелы. Зато он пишет, что у Семелы была сестра Агава, которая от своего мужа Эхиона родила сына Пенфея, «умного человека как в практической мудрости, так и во всём остальном», который, таким образом, приходился двоюродным братом Дионису.

Отцом Диониса был Полимедонт, сын сенатора Эфериона, «который происходил из семьи Пика Зевса».

Генеалогия же Пика Зевса выглядит так. В сиро-персидском регионе (точнее неизвестно) жил человек по имени Дамн, происходивший из рода гигантов, который имел сына Крона, воевавшего с ассирийскими племенами и ставшего первым царем в Ассирии. «Его все боялись как дикого и воинственного человека, который всех уничтожал». Жена Крона Семирамида родила ему двух сыновей – Пика и Нина и дочь Геру. Пика родители прозвали Зевсом. Этот самый Пик женился на своей сестре Гере и имел от неё сына Бела.

Итак, матерью Диониса была смертная женщина Семела (по крайней мере о её родстве с Посейдоном Малала ничего не говорит), а отцом его являлся тоже смертный человек Полимедонт, ведший свой род от гигантов (осмелимся предположить, что христианин Иоанн Малала подразумевал под гигантами или нефилимов или рефаимов).

Часть 6. Зачатие и рождение.

«Полимедонт влюбился в Семелу, …склонил к себе и соблазнил её, и имел от неё сына». Дочь Кадма забеременела, и вероятно, мечтала быть счастливой матерью. Но судьба решила по-другому. Возникшее однажды природное явление, буря с молниями и грозой невероятной силы так испугала беременную Семелу, что она со страха родила своего ребёнка семимесячным, а сама умерла в родах. Кадм, отец Семелы, отослал ребёнка «в страну Нисею (Nysia), где он был воспитан». Тот слух, что сам «Зевс приютил ребёнка на своей собственной груди» произошёл от того, что официальным днём его рождения стали считать не тот день, когда он родился семимесячным, но спустя два месяца, как если бы он родился доношенным. То есть, два месяца он считался как бы нерождённым, но находившимся в теле Зевса, ведь именно Пик Зевс был предком несчастного младенца. «Дед ребёнка, Кадм, назвал его Нисий (Nysios) но другие люди, так как он творил чудеса своей молитвой к солнцу, изменили его имя на Диониса, так как семья его отца происходила от Зевса».

Часть 7. Обожествление Диониса.

Люди «обожествили Диониса за обнаружение пищи для людей через лозу. Он рассуждал о лозе и сельском хозяйстве. Дионис также изучил некоторые мистические практики и стал экспертом в мистериях и творил некоторые чудесные проявления. Он ходил к персам и индийцам, и во многие другие страны; он взял с собой большую армию и показал некоторые чудесные проявления в том, как он сражался». Из этого текста видно, что когда Дионис возмужал, он, ознакомившись с некоторыми мистическими практиками, стал учить людей употреблению лозы и забродившего виноградного сока, поделился с ними какими-то секретными на тот момент сведениями по ведению сельского хозяйства, и стал настолько знаменит, что смог собрать большую армию для похода на Индию и Персию. Возможно, последовательность событий слегка спутана у Малалы, и Дионис, будучи беотийским принцем (ведь его дед – Кадм), вначале ходил войной на Восток, где и ознакомился как со способами сбраживания винограда, так и с религиозными представлениями, на основе которых он организовал мистерии у себя на родине. То, что он обладал какими-то тайными знаниями, подтверждается указанием на чудесные проявления, возникавшие во время его боевых стычек с народами Востока.

Часть 8. Вражда с Пенфеем и война за фиванский престол.

Когда Кадм состарился, он решил сложить с себя власть над Беотией, и передать царский престол Пенфею, своему внуку (матерью которого была Агава, сестра Семелы). Когда «Пенфей был одобрен сенаторами и всем народом», Кадм удалился на гору Киферон, где надеялся спокойно провести оставшиеся годы своей жизни, наслаждаясь всеми красотами сельской местности. Но Дионис, вернувшийся к тому времени из восточного похода, и имевший закалённое в боях войско, не смог смириться с таким положением дел. Внезапно для всех он занимает акрополь Фив – неприступную Кадмею и выставляет гражданам ультиматум – они должны признать его своим царём. Дионис занялся организацией войска и религиозными реформами. Он «сделал чудодейственные изображения и имел войска, и он собрал всю свою родню и научил тайнам вакхических обрядов солнца своих родственниц, которых называли Вакханалиями. Столь же активно Дионис учил граждан тайным ритуальным молитвам к солнцу с тем, чтобы убедить беотийцев, что он может требовать царство, так как он оснащён оружием и войском». Его солдаты «были из земли бессов и были искушены в мистической мудрости». То есть, для захвата власти Дионис воспользовался своими иноземными отрядами, а именно бессами, фракийскими воинами. Не доверяя беотийцам, он организовал свою армию из наёмников.

Очень интересны сведения о религиозной реформе Диониса. Он принёс в Беотию (вероятно, с Востока) культ Солнца. Мало того, он учредил коллегию жриц Вакханалий и обучал жителей города молитвам, с которыми они должны обращаться к появившемуся у них новому божеству. Не надо забывать и то, что бессы принесли в Беотию свои верования, а значит, и таинственный и непонятный культ Сабазия.

Столь резкие перемены не понравились беотийцам и они сплотились вокруг назначенного законного царя Пенфея, который дал Дионису бой прямо на улицах города, победил его и захватил в плен. Пенфей вызвал с Киферона Кадма для справедливого суда над Дионисом, а пока держал его в тюрьме. Пенфей не воспользовался своей царской властью, но решил прибегнуть к семейному суду. Или он не чувствовал себя достаточно сильным для вынесения приговора и решил передать ответственность за все последующие события своему деду, как старшему в роду, или власть его была ещё недостаточно законной, и несмотря на то, что он был назначен на царство и одобрен народом, но обряд интронизации ещё не был над ним совершён. В любом случае, Кадм пока что оставался единственным законным владыкой над Беотией.

Часть 9. «Примирение» братьев и убийство Пенфея.

Между Пенфеем и Дионисом не могло быть мира в принципе, потому что Пенфей считал своего двоюродного брата незаконнорожденным. Дословно он говорил так: «Семела, доведённая до рождения ребёнка связью со смертным, приписывала грех (этого) рождения Зевсу». Ситуация осложнялась тем, что Кадм был недоволен обоими своими внуками, развязавшими гражданскую войну. Примирить братьев решила мать Пенфея, Агава. Она уговорила своего сына выпустить Диониса из тюрьмы в расчёте на то, что в благодарность за освобождение он решит заключить мир с её сыном. Но Дионис, униженный братом в том, что тот считал его бастардом, пошёл на хитрость. Дионис «попросил Агаву примирить его с Пенфеем и пойти с ним к Кадму. Многими мольбами она уговорила своего сына Пенфея помириться с Дионисом и пойти к Кадму, потому что тот был недоволен ими обоими. Агава договорилась пойти с ними, чтобы убедить её отца». Но она даже и предположить не могла, к чему приведут её примирительные усилия. Дионис приказал своим оставшимся воинам ожидать их (себя и Пенфея) в засаде в самом узком месте дороги, ведущей из Кадмеи к Киферону. А сам он всего лишь с несколькими слугами пришёл к своему брату, показывая тому, что он практически без охраны и готов идти с Пенфеем к Кадму. Пенфей, по примеру Диониса тоже взял с собой только нескольких слуг. Когда процессия принцев поравнялась с сидевшими в засаде воинами Диониса, те напали на Пенфея и убили его. Дионис приказал отрезать голову погибшего и отдал её в подарок его матери Агаве в благодарность за помощь. «Вот почему говорят, что Агава обезглавила своего сына, потому что она уговорила Пенфея помириться с Дионисом, и это стало причиной его смерти».

Часть 10. Изгнание Диониса из Кадмеи.

Несмотря на то, что Дионис вернулся в Кадмею победителем и даже начал снова править в этом городе, граждане возмутились против него, обвинили его в братоубийстве, и сказали, что не могут признать его царём над собою, потому что с его жестокостью и беспринципностью он просто когда-нибудь уничтожит и саму Беотию. В восстании против Диониса участвовал и сенат города, и простой народ. «Они вызвали Ликурга, учёного человека, умоляли его и сказали ему, что случилось. Ликург ополчился на Диониса, и изгнал его из города Кадмеи и из Беотии. Когда Дионис понял, что Ликург взял в руки оружие против него, он бежал от него». Кем же был Ликург, сын Дрианта, вследствие появления которого Дионис не смог удержать власть в Кадмее? Просто ли учёным человеком? Дело в том, что Ликург был царём фракийского племени эдонов, и вероятно, он сумел уговорить своих земляков бессов предать своего господина. Вероятнее всего, какие-то механизмы давления на них были в его руках. А вся власть Диониса в Кадмее держалась только на этих фракийских наёмниках. Поэтому, ему пришлось бежать под защиту божества.

Часть 11. Смерть Диониса.

Дионис «бежал от Ликурга и пошёл в Дельфы, где он и умер. Тело Диониса было положено там в могилу, и он повесил своё оружие там в храме, как учёнейший Динарх написал о нём. Столь же учёнейший Филохор написал то же самое; в своем сообщении о Дионисе он говорит, что его место захоронения можно было увидеть в Дельфах, рядом с золотым Аполлоном. Его могила определяется по основанию, на котором написано: «Здесь, в смерти лежит Дионис, сын Семелы». Точно так же учёнейший Кефалион освещал эти вопросы в своих трудах». Сколько прожил Дионис в Дельфах, Иоанн Малала не сообщает. Сын Семелы скончался возле своего солнечного бога, ради которого он понёс столько трудов и принял столько лишений!

Источник: Иоанн Малала «Хронография», II. 24 – 28.

***

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

О БОЖЕСТВЕННОМ ЗМЕЕ И ЗМЕЯХ В ОРФИЧЕСКИХ МИСТЕРИЯХ

Когда Деметра, волнуясь за будущее своей дочери Персефоны, пришла к старцу Астрею, чтобы услышать от него предсказание, он вымолвил: «Ибо внезапно // Перед свадьбой законной ты соблазнителя узришь // Злоковарного в облике зверя, ибо Арея // В точке заката с Пафийкой, изменника, я замечаю; // Вижу созвездие Змея, что там, над ними, восходит! // Но тебе я блаженство реку» [1]. Предсказатель, увидев Змея, дал понять Деметре, что всё уже предрешено, и соблазнитель именно в виде этого зверя придёт к Персефоне. Злоковарность его заключается в том, что Персефона будет изнасилована им независимо от её желания; восхождение его созвездия над Аресом и Афродитой означает, что здесь нет места любовному чувству и защититься от насильника тоже нет никакой возможности. Событиями мифа управляет другая логика – логика Неизбежности.

Но как бы заботливая мать ни старалась сохранить девство своей дочери, спрятав её в тёмную пещеру, и поставив охранять вход в неё двух, выпряженных из божественной повозки, драконов, ничего не поможет. «Ибо девичество будет отъято в змеином объятье. // Зевс, волнуясь змеиным телом, в облике гада, // Страстной любовью пылая, кольцом извиваясь в желанье, // Доберётся до самых тёмных покоев девичьих, // …Полный томлением страстным, лижет он нежное тело // Девы, от жарких змеиных объятий небесного змея // плодное семя раздуло чрево Персефонейи» [2]. Плодом этой страсти стал младенец Загрей, которому Зевс добровольно уступил свой престол Царя богов и людей. Здесь надо обратить внимание на следующие моменты: во-первых, Зевс сам принял облик змея (речь идёт именно о «змеином теле», то есть о материальной реальности, а не о кажущемся образе), и во-вторых, Зевс-змей усыпляет драконов у входа, «помавая брадатой пастью», будучи схож с ними обликом [3]. Перед входом в пещеру мы видим трёх змеев – Зевса и двух змеев, принадлежавших Деметре.

Когда Титаны пришли убивать Царя богов и людей, младенца Загрея, он, чтобы избежать гибели, стал менять свой облик, и в числе прочего, превратился в змея: «То из уст испуская свистящее громко шипенье, // Извивается в кольцах змеем чешуйчаторогим, // Из глубокого зева мечет язык копьевидный // И бросается он на испуганного Титана, // Шею его окружая воротником ядовитым» [4].

Далее, когда Зевс, сгорая от любви к Семеле, спустился к ней для того, чтобы зачать Диониса, он вновь принял облик змея: «Вдруг обратился змеёю юный супруг и лозою // Виноградною пряди свил с плющевыми ветвями // Цвета пурпурных вин, повязав побегами темя, // Вакхово украшенье! – и змей этот сразу обвился // Вкруг бело-розовой шеи девы доверчивой, сладким // Язычком изливая ласки, потом опустился // Он на упругие груди» [5]. Здесь надо обратить внимание на то, что именно плющом Зевс обвил своё темя, а чуть ниже можно прочитать ещё и о том, что обезумев от страсти, Зевс «потрясал тирсом, увитым плющом виноцветным» [6]. «Только лишь появился от крови бога младенец, // Хоры дитя увенчали из стеблей плюща плетеницей, // Славя грядущее Вакха, и сами в цветочных уборах // Благородного змея кольца гибкого тела // Располагают у чресл благородного Диониса» [7].

И ещё приведём один чрезвычайно важный отрывок. Мистида (служанка Ино), по имени которой обряды стали называться мистическими, «окружила змеиными кольцами ткани // Вакховых одеяний: двойное сплетенье змеиных // Тел образует пояс кольчатый Диониса» [8].

Итак, 1) в змея превращался Зевс, когда зачинал Загрея и Диониса, 2) в змея превращался Загрей, когда на него напали Титаны, 3) только что родившемуся Дионису подносят в качестве дара «змея кольца гибкого тела», 4) Мистида делает Дионису пояс из «двойного сплетенья змеиных тел», 5) Зевс-змей увивает своё темя ветвями плюща, 6) Зевс потрясает тирсом, увитым плющом, 7) на голову рождённого Диониса надевают венок из плюща. Смысл этих семи пунктов становится понятным, если рассматривать их с точки зрения мистериальной практики. В главе «О мистериальных предметах» мы уже затрагивали тему присутствия в орфических таинствах змей и ветвей плюща. Повторимся, немного прокомментировав прежний текст.

Приведём несколько цитат из книги В. Г. Лазаренко «Ахилл – бог Северного Причерноморья», объясняющих некоторые не совсем ясные места классических источников: (а) В дионисийском культе менады использовали в качестве варварского украшения к своему вакхическому облачению безвредных змей, о чем мы впервые узнаём из рассказа об Олимпиаде, матери Александра Великого. Эта разновидность безвредных змей была заимствована из культа Сабазия, где она, вероятно, была прежде в употреблении (Демосфен. «За Ктесифонта о венке», 260). Однако так было не всегда. Через Андромаха, личного врача Нерона, и специалиста по ядам, нам известно, что ядовитых змей, разрываемых на части при совершении культовых действий, с наименьшим риском можно было ловить в конце весны или самое позднее в начале лета, в пору предутреннего восхода Плеяд… Самые ранние изображения менад на греческих вазах ясно свидетельствуют о том, что принадлежащие им змеи были опасны, однако, по крайней мере, на короткое время приручались». (б) «Плутарх в «Римских вопросах» (12, 291 А-В) и «Застольных беседах» (III, 2, 649А) приводит более правдоподобные версии: «Ведь женщины, охваченные вакхическим безумием, набрасываются на плющ, хватают его и рвут зубами и руками; стало быть, отнюдь не лишено правдоподобия утверждение, будто испарения плюща возбуждают душу, потрясают рассудок, выводят из равновесия и повергают в смятение, так что люди, склонные по природе к вдохновению, без вина достигают блаженного опьянения» и «То, что было сказано об опьяняющем действии плюща, неверно: его действие можно назвать не опьяняющим, а, скорее, одурманивающим, как белены и тому подобных растений, вызывающий расстройство сознания». Таким образом, плющ способствовал достижению измененного состояния сознания – знаменитого исступления менад и вакханок. Но дело не только в этом. В использовании плюща, конечно, отразилось и его явное внешнее сходство (способность обвиваться) со змеёй. Плющ мог выступать и как замена змеи в церемониях. Об этом говорят сообщение Пруденция (Symm. I, 130): «Желающие умилостивить Вакха, разрывают зубами зеленых медяниц» и Климента Александрийского в «Протрептике» о том, что вакханки «в священном неистовстве пожирают разорванные жертвы (змей)» [9]. Текст В. Г. Лазаренко снабжён очень надёжными источниками, поэтому ему можно доверять.

Вывод:

В мистериальной орфической практике во время проведения таинств змея являлась прообразом Диониса (в любой его ипостаси) и Зевса. И тому и другому Богу поклонялись как Змею. Это очень хорошо видно на прорисовке так называемого «орфического блюда», где изображены обнажённые мужчины и женщины, стоящие вокруг алтаря, на котором возложена крупная змея. Расположение фигур говорит о том, что мисты не просто стоят молча, но совершают богослужение, поднимая руки и прижимая их к груди (вероятнее всего, они поют гимн). Это словно картинка, чуть приоткрывающая священную мистериальную тайну.

Из приведённых нами источников известно, что змеи также использовались при выполнении обрядов, при этом их разрывали на части. Эти змеи уже не являлись образами богов, но их комплементарный источник надо искать в тех драконах, что охраняли пещеру Персефоны, и не справились с этой задачей (то есть, здесь они представлены как «сторонние», не божественные змеи, а потому их можно и нужно разрывать на части, к ним не нужно относиться как к богам). Сам этот священный обряд может быть подражанием приношения «колец змей» только что родившемуся Дионису, либо отсылка к изготовлению Мистидой ремня из змеиных шкур, либо ещё мистичнее – напоминание о растерзанном Титанами теле Диониса Загрея. В дальнейшем, змею в орфических таинствах заменили ветви плюща по причинам, описанным выше. Вполне возможно, что в зависимости от материальных и церемониальных особенностей той или иной орфической общины, могли применяться как змеи, так и их «заместители» - ветви плюща.

Источники для главы шестнадцатой:

[1]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 94 – 99

[2]. Ibid. VI.156 – 159, 162 – 164

[3]. Ibid. VI.160 – 161

[4]. Ibid. VI. 191 – 195

[5]. Ibid. VI. 325 – 331

[6]. Ibid. VI. 341

[7]. Ibid. IX. 11 – 15

[8]. Ibid. IX. 126 – 128

[9]. В.Г. Лазаренко «Ахилл – бог Северного Причерноморья», 5. 2

***

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ОРФИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ПОСМЕРТНОГО СПАСЕНИЯ

Часть 1. Орфическая система сотериологии представляет собой практическое руководство для спасения от бесчисленной череды вселения бессмертной человеческой души в вереницу последовательно рождающихся смертных тел, являющихся для этой души «темницами» или даже «могилами», в которых она вынуждена временно пребывать. «Говорят, что тело – могила души, поскольку, …она в нём похоронена. …Душа несёт наказание за свои преступления, а тело служит ей оградой наподобие тюрьмы, чтобы она сохранялась. Таким образом, оно оказывается для души – до тех пор, пока она не заплатит долгов – именно тем, чем называется, - «хранилищем», и не следует менять ни одной буквы» [1]. Или ещё: «Свидетельствуют древние богословы и прорицатели, что в наказание за некие преступления душа …похоронена в нём (теле), словно в могиле [2].

Часть 2. Душа человека приговорена к бесчисленному круговороту возрождений: «Орфей говорит, что души сменяют жизни через определённые периоды времени и многократно вселяются в различные человеческие тела» [3]. Душа противится насилию и хочет вырваться из «многострадального мучительного круга» [4]. В литературе можно встретить термины: «переселение душ», «метемпсихоз», или «палингенезис» («палингенезия»). Мы предпочитаем использовать последний термин.

Часть 3. Время, которое душа проводит в Аиде между двумя актами палингенезиса, составляет 300 лет: «Согласно Орфею, души возвращаются к рождению из подземных мест и тамошних судилищ через 300 лет, он также считает три сотни символом полного очищения человеческих душ» [5]. Процесс этот бесконечен во времени.

Часть 4. Для того, чтобы душа избавилась от бесчисленной череды возрождений и могла без препятствий переселиться на Острова Блаженных, где была бы освобождена от загробных страданий и пребывала бы в вечном блаженстве и наслаждении, человеку во время жизни необходимо было соблюсти ряд условий. Подробно эту тему мы уже освещали в предыдущих статьях по орфической сотериологии, поэтому останавливаться на этих вопросах здесь мы не будем. Скажем только, что одним из основных условий было посвящение в орфические таинства. Это условие было не только основным, но и обязательным. Без этого мистериального акта спасение души, по учению орфиков, представляется невозможным. Из этого вытекает то, что для ритуально правильного посвящения (а только такое и было возможным) необходимо наличие орфеотелеста (посвящённого жреца) и мистагога (распорядителя на конкретном таинстве).

Часть 5. Платон говорит об орфеотелестах, что «они держат наготове кучу книг Мусея и Орфея, …по которым они совершают жертвоприношения, убеждая не только частных лиц, но и целые города, что-де и для тех, кто ещё жив, и для тех, кто уже умер, существуют избавления и очищения от прегрешений посредством жертвоприношений и радостных забав, которые они называют «посвящениями в таинства», что избавляет нас от загробных страданий, а кто жертв не приносил – тех ожидают ужасы» [6]. Платон знал то, о чём говорил, ведь «будучи орфиком и активно участвуя в орфическом ритуале, Платон не только использовал орфические формулы, но и передавал орфические ритуальные традиции через свои философские сочинения» [7]. Так как «Платон выступает как транслятор орфических идей» [8], его слова должны нами расцениваться как первоисточник орфического учения.

Часть 6. И если с живыми людьми всё понятно, то в приведённом сейчас нами фрагменте из диалога «Государство» обращает на себя внимание фраза «и для тех, кто уже умер, существуют избавления и очищения от прегрешений посредством …радостных забав, которые они называют «посвящениями в таинства», что избавляет нас от загробных страданий». Но сразу возникает несколько вопросов. Если посвящение в таинства совершалось над покойником (а у Платона не сказано, в какой срок после смерти это могло происходить, это возможно был и только что умерший человек, и уже давно почивший), как он мог принимать активное участие в таинствах и проходить инициацию? Где взять тело, если оно уже захоронено, сожжено, или неизвестно где находится? Что происходит с душой, уже давно находящейся в Аиде во время инициации? Даже если душа умершего, посвящённого после смерти в мисты во время орфического таинства будет отделена от других, непосвящённых душ, как она узнает путь к Дворцу Аида и источнику Мнемосины, если у неё нет итинерария, в котором подробно рассказывается о пути души и о тайных словах и заклинаниях, с помощью которых она может пройти свой «Путь миста»?

Часть 7. Мистериальная практика орфиков закрыта от нас, и мы не можем привести никакие доказательства и ссылки на орфические тексты, в которых бы содержались ответы на поставленные вопросы. Орфическая литература тщательно уничтожалась в христианскую эпоху, и кроме того, её содержание во многом не было доступно даже в ту пору, когда орфическая практика была вполне рутинным делом, ведь Орфей говорил: «Скажу кому дозволено, а непосвящённые – затворите двери!» [9]

Так что нам приходится ориентироваться либо на совсем сторонние источники, либо реконструировать практику, исходя из духа орфической философии. Поэтому, возможны ошибки.

Часть 8. В первую очередь необходимо ответить на вопрос, может ли душа умершего непосвящённого при жизни, но прошедшего обряд посвящения после смерти, не только избавиться с помощью орфической инициации от прегрешений и загробных страданий, но и пройти «Путь миста», встретить Диониса Лисея и поселиться на Островах Блаженных, то есть, говоря юридическим языком, не будет ли такая душа «поражена в правах» в сравнении с душой человека, посвящённого в мистерии во время его земной жизни? Ответ на этот вопрос, исходя из логики теоретической орфики, существует только один: «Может». Любой посвящённый, живший праведно и поступавший справедливо, достигает Островов Блаженных, ведь именно в этом достижении и есть цель посвящения. То есть, принципиально, нет никакой разницы, когда человек стал орфиком – при жизни, или после смерти. Важно соблюсти обряд правильно. По поводу праведности жизни мы можем сослаться на христианскую практику: с посвящённого снимаются все прегрешения, которые он совершил до посвящения, так же как прощаются все грехи тому человеку, который принял таинство крещения во Христа. Но и Платон ведь говорит о том же: «для тех, кто уже умер, существуют избавления и очищения от прегрешений посредством жертвоприношений и …«посвящений в таинства»! Следовательно, раз душа уже лишена тела, то и требования о соблюдении праведной и справедливой жизни снимаются сами собой, как снимаются и требования диетических ограничений: «теперь …не ешь мяса, выставляй напоказ свой хлеб и, повинуясь Орфею, предавайся вакхованию» [10]. Всё это теперь не нужно. Остаётся только одно требование: быть посвящённым в таинства.

Часть 9. Как мы уже говорили, для посвящения нужен объект инициации – физическое тело человека. Но где его взять, если посвящаемый уже умер? На помощь приходит не кто иной, как сам Геракл. «После убийства Гериона, когда победитель Геркулес вёл его стадо через Италию, …он пустил по реке изображения людей по числу товарищей, которых его лишили превратности путешествия, чтобы они, принесённые течением воды в море, как бы возвратились в отеческие места вместо тел скончавшихся. И с той поры среди священнодействий сохранился обычай создания таких изображений» [11]. Независимо от того, что Макробий описывает другие события, мы можем точно усвоить тот факт, что именно при священнодействиях могли использоваться фигурки – мистериальные замесители, которые олицетворяли собой физические тела людей. Что это были за фигурки? «Геркулес, возвращающийся позднее со скотом Гериона через Италию, посоветовал их потомкам (имеются в виду потомки пеласгов – «ОМБ») …приносить Диту восковые изваяния, искусно сделанные похожими на человеческий облик» [12]. Итак, мистериальные заместители могли быть сделаны из воска, и над ними, словно над живыми людьми, могли быть проведены все ритуалы, которые должны пройти посвящаемые в орфические таинства. Главное, чтобы соблюдалось время проведения таинства, процедура посвящения, и чтобы присутствовал канонически правильно поставленный орфеотелест (мистагог). Фигурку мог купить и принести на мистерию родственник умершего, или кто-то другой.

Часть 10. Во время проведения инициации, мистериальному заместителю вручалась золотая пластинка (или предмет, её заменяющий) с текстом загробного итинерария, чтобы его душа могла свободно найти путь в тёмных просторах Аида и прочитать заклинания для того, чтобы пройти Стражей источника, и костяная пластинка (магический амулет) [13] с именем посвящаемого, чтобы Персефона, или Отец Дит могли видеть кто именно проходит мимо Чертогов Аида. В разных общинах ритуал наделения мистериального заместителя обязательными предметами для путешествия по Загробному царству мог отличаться, но принцип оставался одним и тем же. Мы не можем сказать определённо, куда потом приносились мистериальные заместители и их ритуальные предметы – возможно, в ближайший храм Диониса.

Часть 11. Душа умершего, посвящённого в орфические таинства, чувствует, что над человеком, в котором она была прежде, проводится обряд посвящения, и она, вероятно, прибывает (из Элизиума, или из других мест Царства мёртвых, где она находилась до этого), к Пропасти Диониса, которая, по рассказу Феспесия, «внутри, подобно вакхическим пещерам, изукрашена ветвями, травами и пестрыми цветами, и воздух оттуда веял тонкий и легкий, дышавший дивно сладкими ароматами и опьянявший, как вино опьяняет пьющих; и души, упоенные этим благоуханием, преисполнялись радости и ласкались друг к другу. Всюду вокруг царили вакхические ликования, смех, пение и забавы. Душа рассказала, что через эту пропасть Дионис вознесся к богам, а потом вознес туда и Семелу. Место это именовалось Лета (Забвение)» [14]. Мы полагаем, что это так, потому что Феспесию, путешествовавшему по Аиду, было объяснено, что душа здесь получает «воспоминание о теле», но вспомнив о нём, она не пьёт воды из Леты, иначе у неё возникнет «страстное желание произрождения (γενεσιζ), само наименование которого происходит от «тяготения к земле» [15]. А душе миста нужно совсем другое.

Часть 12. То, что душа во время пребывания своего в Аиде помнит о своей предыдущей жизни, доказывается текстом Платона: «они (души) все вместе в жару и страшный зной отправляются на равнину Леты, где нет ни деревьев, ни другой растительности. Уже под вечер они располагаются у реки Амелет, вода которой не может удержаться ни в каком сосуде. В меру все должны были выпить этой воды» [16] для того, чтобы забыть все события прошлой жизни. То есть, душа забывает всё ранее с ней происходившее только перед самым вселением в новое человеческое тело (через 300 лет после смерти предыдущего тела). Анхиз в «Энеиде» говорит так: «Собрались здесь души, которым // Вновь суждено вселиться в тела, и с влагой летейской // Пьют забвенье они в уносящем заботы потоке» [17]. И ещё: «Души тогда к Летейским волнам божество призывает, // Чтобы, забыв обо всем, они вернулись под своды // Светлого неба и вновь захотели в тело вселиться» [18]. Здесь упоминания о реке Амелет нет, но души упиваются водой реки Леты. Ещё раз повторимся, что душа миста не пьёт воду забвения.

Часть 13. Вспомнив о своём теле, душа посвящённого отправляется от Пропасти Диониса по обычному маршруту мистов, который ей теперь известен, ведь её мистериальному заместителю была вручена золотая пластинка с подробным описанием пути. Естественно, материальный предмет душе нести было бы не под силу, поэтому она видит эйдос золотой пластинки, с помощью которого она доходит до источника озера Мнемосины. Она говорит Стражам источника: «Я дитя Земли и звёздного Неба, но род мой – небесный, об этом вы знаете и сами. Я иссохла от жажды и погибаю. Так дайте же мне скорей холодной воды, текущей из озера Мнемосины!» [19] После того, как душа напьётся этой священной воды, она услышит голос самой Великой Персефоны: «[Душа], проходи! Ты стала богиней по закону» [20]. Тогда душа, воспевая радостную песнь Эвклею (Аиду) и Эвбулею (Дионису), пойдёт «по многолюдной, священной дороге, по которой идут и другие славные вакханты и мисты» [21], и встреченная самим Дионисом Лисеем, возрадуется и будет вечно блаженствовать вместе с Ним на далёких звёздах, которые люди зовут Островами Блаженных.

Источники для главы семнадцатой:

[1]. Платон, «Кратил» 400 с

[2]. Филолай, 44 В 14

[3]. Прокл, фр. 224 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[4]. Тексты на золотых пластинках, А1, Фурии (Южная Италия)

[5]. Прокл, фр. 231 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[6]. Платон, «Государство», 364 е 2

[7], [8]. Обидина Ю. С. «Орфический миф о посмертной судьбе души в философии Платона», Вестник Северного (Арктического) федерального университета, 2022 год, том 22, № 1, стр. 116

[9]. Юстин Философ, «Увещание», 15

[10]. Еврипид, «Ипполит», 952

[11]. Макробий Феодосий, «Сатурналии», I. 47

[12]. Макробий Феодосий, «Сатурналии», I. 31

[13]. А. С. Русяева «Орфизм и культ Диониса в Ольвии»

[14], [15]. Плутарх «Почему божество медлит с воздаянием», 27

[16]. Платон, «Государство», 621 а

[17]. Вергилий, «Энеида», VI. 713 – 715

[18]. Ibid., 749 – 751

[19]. Тексты на золотых пластинках, В1, Петелия (Южная Италия)

[20]. Тексты на золотых пластинках, А 5, Рим

[21]. Тексты на золотых пластинках, В 10, Гиппонион (Южная Италия)

***

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ПРЕОРФИКА. ДИОНИС – ОСИРИС.

Когда мы пристально всматриваемся во мрак Диониса, мы видим яркий свет Осириса…

Часть 1. На заре веков, за одиннадцать поколений до Троянской войны [1], сын Эагра и Каллиопы Орфей принёс в тревожный и жестокий мир учение о спасении человеческой души и избавлении её от смерти.

Его жизнь оказалась наполненной исканием божественной истины, и сначала он был всего лишь певцом, «введшим в пение сопровождение на кифаре: от его пения приходили в движение деревья и скалы» [2]. Но затем он стал учеником Идейских Дактилей, которые, «будучи чародеями, …занимались заклинаниями, обрядами и мистериями и во время своего пребывания на Самофракии произвели на местных жителей очень сильное впечатление. Живший в те же времена Орфей, который был наделен от природы особым дарованием к поэзии и пению, стал их учеником и первым обучил эллинов обрядам и мистериям» [3]. Эти Дактили обитали вначале на горе Ида во Фригии, а потом переселились в Европу. «Идейские ритуалы, могучие корибанты» [4] навсегда врезались в память молодого поэта.

Часть 2. В дальнейшем, он был посвящён и в таинственные мистерии Кабиров. «Орфей, единственный из участников похода (аргонавтов) посвящённый в мистерии, взмолился о спасении к Самофракийским богам» [5]. «Священный Лемнос, морская коса Самофракии» [6] упоминается Орфеем. Культ Кабиров очень тесно был связан с культом Патеков, храмы которых были как на Самофракии (куда, хотя бы один раз в своей жизни, переправлялся Орфей), так и в Мемфисе, где он тоже бывал. Потому он и стал осведомлённым в особенностях культа, исповедовавшегося в Угарите. Угаритский бог Астар представляется одним из пре-Дионисов [7].

Часть 3. Но Орфей вспоминает ещё и своё паломничество в Египет: «Египетские скорбные песни и возлияния Озирису. // Ты познал гадания по зверям и птицам, // И что открывает расположение внутренностей, // И что предначертано душам смертных, повергнутых в дремоту, // На их страшных путях блуждания во сне; // Знаки и знамения; пути звезд; // Очистительные ритуалы, великое благо людям; // Умилостивление богов, и дары загробного мира. // Я рассказал тебе обо всем увиденном и понятом, // Пока в Тенар шел темной дорогой Аида, // Доверяя моей кифаре и из любви к моей жене, // И священное сказание, которое я вынес из Египта, // Когда шел к Мемфису и святым городам // Аписа, окруженным великими изгибами Нила. // Все это ты познал истинно из моей груди» [8].

Часть 4. «Гекатей из Абдер (около 300 г. до н.э.) утверждает, что Орфей ввёл мистерии Диониса и Деметры в Греции, опираясь на модель Осириса и Исиды, позаимствованную им у египтян» [9]. Геродот рассказывает о том, что «некоторые эллины» заимствовали учение египтян, заключающееся в следующем: «владыками подземного мира египтяне считают Деметру и Диониса. Египтяне также первыми стали учить о бессмертии человеческой души. Когда умирает тело, душа переходит в другое существо, как раз рождающееся в тот момент. Пройдя через [тела] всех земных и морских животных и птиц, она снова вселяется в тело новорожденного ребенка. Это круговращение продолжается три тысячи лет» [10].

Здесь хорошо видно сходство египетского тайного учения с орфическим учением о метемпсихозе. Но нам важно несколько иное: раз Орфей принёс в Элладу один из вариантов мистерий Осириса и Исиды, значит он был посвящён в эти мистерии во время своего пребывания в Египте.

Часть 5. Осириса можно (и необходимо) считать орфическим пре-Дионисом. В ритуальном смысле нет возможности поставить знак равенства между таинствами Диониса и таинствами Осириса, ведь Орфей принёс на свою родину то, что он увидел и КАК ОН ЭТО ПОНЯЛ. Полного соответствия быть и не может, слишком разными были религии в Египте и в Элладе, но все источники говорят о сущностном единстве Осириса и Диониса. Получается, что орфика проистекает из двух источников (не менее, чем из двух!): и в сказаниях о Загрее и в мифах о Дионисе-Вакхе видна священная сущность как угаритского Астара, так и египетского Осириса.

Орфей, будучи посвящённым в таинства Патеков (Кабиров) и в таинства Осириса, смешал богословие тех и других, выведя новый конструкт – орфические таинства, для которых этих двух богов Угарита и Египта можно рассматривать в качестве иноименных Дионисов, или пре-Дионисов. А потому некоторые вопросы, связанные с пониманием сущности Диониса могут быть разрешены только через сущность Осириса.

Часть 6. Например, почему именно Дионис в орфике является Спасителем и Избавителем (Лисеем) душ от смерти, а не какой-нибудь один из «старших» богов? Почему Зевс при начале времён передал Дионису-Загрею свой престол Царя богов? В чём принципиальное отличие Диониса от других богов?

Часть 7. Ответ будем искать в древнеегипетской «Книге познания развитий Ра и о низвержении Апопа» (папирус 10188, Британский музей). В книге рассказывается, что Вечный Бог Вселенной Неб-ер-чер, когда у него возникло желание создать мир, превратился в Бога Хепри (это превращение произошло в водах океана Нун). Именно Хепри стал Творцом последующих богов [11] и всего Космоса. В орфике Первобог Фанес соответствует Хепри.

Из потомков Хепри «особо выделяется Осирис – тем, что Хепри, выступая как Неб-ер-чер, говорит, что его имя Усир, и ЯВЛЯЕТСЯ ОН СУЩНОСТЬЮ ПЕРВОМАТЕРИИ, ИЗ КОТОРОЙ СОЗДАН САМ ХЕПРИ. Таким образом, Осирис создан из той же субстанции, что и сам Великий Бог, который, по представлениям Египтян, сотворил мир, и был перевоплощением своего прадеда. Эта часть легенды помогает объяснить представления об Осирисе как о великом родовом духе, который во время пребывания на земле являлся благодетелем человечества, а во время пребывания на небе – спасителем душ» [12]. В данном понимании представление об Осирисе полностью соответствует представлению о Дионисе.

И если рассматривать эту легенду с орфических позиций, то становится понятным происхождение самого Диониса-Загрея, являющегося сыном Зевса-Фанеса по рождению, но по божественной сущности – его братом (и им же самим), происходящим не от отца, а от той Первоматерии, которая была в те времена, когда самого времени ещё не было. Первоматерию в данном случае надо понимать не как материальное начало, а как невидимую и всемогущую силу, заполняющую всё пространство, то есть как Вечного Бога Вселенной (или Всемогущего Господа), который неизвестно где и каким образом существует, и находится за пределами понимания. Это не что иное, как «Неизреченное», смутно упоминаемое в орфической теогонии [13], которое недоступно человеческому слуху и невыразимо в слове.

Часть 8. Во всей Вселенной только два бога имеют такое исключительное происхождение: Фанес (Зевс) и Загрей (Дионис). Оттого они равны, и едины, но существуют неслитно, хоть и нераздельно.

Становится понятной логика передачи престола Царя богов Дионису Зевсом, повторное рождение Вакха и его функционирование в качестве Лисея. Но мы не будем рассматривать данный вопрос в пределах этой темы.

Источники для главы восемнадцатой:

[1]. Суда, под словом «Орфей», из книги «Фрагменты ранних греческих философов» (А. В. Лебедев), часть I. М. «Наука», 1989 год, стр. 36

[2]. Аполлодор «Мифологическая библиотека», I. III: 2

[3]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», V. 64: 3–4

[4], [6], [8], [9]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», 1 (перевод А. С. Кузнецовой и Е. В. Афонасина.

[5]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», IV. 64: 1–2

[7]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 30. 4

[10]. Геродот «История» II. 123

[11], [12]. Эрнест Уоллис Бадж «Легенды о египетских богах», Введение, I

[13]. Дамаский «О началах», 123 bis: «Орфическая теогония по Иерониму и Гелланику», фр. 54.

***

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ПРЕОРФИКА. О СТРУКТУРЕ БЕСПРЕДЕЛЬНОГО ХАОСА

Апион у Климента Римского, ссылаясь на слова Гесиода, приводит следующее его выражение: "Итак, в самом начале возник Хаос", и комментирует это в том смысле, что раз Хаос называется возникшим, следовательно он не имеет вечного бытия "в качестве чего-то невозникшего" [1]. А Иероним и Гелланик утверждают, что отцом Хаоса был Нестареющий Хронос [2], причём Хаос предстаёт перед нами в качестве одного из составляющих Второй Триады.

Но Руфин [3], ссылаясь на сочинения Орфея, говорит, что "сначала был вечный, беспредельный, нерождённый Хаос, из которого возникло всё. Этот Хаос, по его словам, не тьма и не свет, не влажное и не сухое, не тёплое и не холодное, но всё вместе смешанное; он был вечно, единый и бесформенный". Примем вариант Руфина за канонический, потому что и в «Орфической аргонавтике», и в "Аргонавтике" Аполлония Родосского Орфей в своих космогонических гимнах говорит о Хаосе как о первоначальной форме мира. Орфей неизменно называет Хаос "древним", ни о ком не упоминая, кто был бы древнее его.

Орфей подарил западу свою теогонию, основанную на тех знаниях, которые он получил, изучая священные свитки во время своего паломничества в Мемфис. Он слушал "египетские скорбные песни" и участвовал в "возлияниях Осирису", изучил "знаки и знамения; пути звезд; // Очистительные ритуалы, великое благо людям; // Умилостивление богов, и дары загробного мира". Он говорил, что узнал "священное сказание, которое вынес из Египта, // Когда шел к Мемфису и святым городам // Аписа, окруженным великими изгибами Нила" [4].

Так же как и Агенор "в Мемфисе побывав, основал стовратные Фивы, // Он напитался млеком бессмертным свитков священных, // Справа налево рукою письма округлые знаки // Вырисовывал, там египетского Диониса, // Он же странник Осирис, зрел святые обряды, // В коих действам тайным и бденью ночному учился" [5]. Агенор принёс эти знания в Финикию, а оттуда они попали в Элладу. Это указывает на ту точку зрения, что именно Египет послужил источником сокровенной мудрости как для Финикии (и прасемитских народов), так и для земель, лежащих западнее. Орфей принёс эту мудрость в Элладу, где зажёг "факелы сокровенных мистерий" [6], и "обучил ...посвящениям в таинства" [7]. Таким образом, для орфической религиозной философии мистерии Египта (в частности, Осириса) и теогонические мифы послужили той основой, которая и легла в основание орфики. Какие знания мог Орфей вынести из Египта? Нас сейчас интересует лишь вопрос о Хаосе, так как поняв его структуру, мы сможем понять и то, что было сотворено в дальнейшем.

В "Книге познания развитий Ра и свержения Апопа", бог Неб-ер-чер (в образе бога Хепри) рассказывает о том, что он был создателем всего сущего, а до него существовал только Нун (которого можно отождествить, условно, с Хаосом; он отличается от более позднего Нуна Великой Восьмёрки). "В то время еще не было создано небо, не существовала земля, и дети земли ...ещё не были сотворены" [8], а Хаос Хепри называет "состоянием беспомощной вялости" (вариант А), или "состоянием бездеятельности" [9], (вариант Б) и "субстанцией, которая существовала в изначальные времена" [10].

Сам по себе Хаос представляется не просто беспорядочным и безумным сосуществованием первоэлементов, но в нём действовали силы и законы, которые позволили ему, "сплачивая свои внешние части, ...сотворить себе границы и некое основание, собравшись воедино и приняв образ и форму" [11], а там, где есть сплачивание и сотворение, неизменно существуют те, кто сплачивает и творит.

Египтяне (по Гермопольской космогонии) выделяли в Хаосе силы разрушения и силы созидания, находящиеся друг с другом в постоянном противостоянии. Эти силы (божества) суть следующие:

1) "Силы разрушения: Бесконечность, Ничто, Небытие, Тьма. В некоторых источниках к "отрицательным" изначальным силам Хаоса причисляются три пары божеств: Тенему и его женская параллель Тенемут (Мрак, Исчезновение), Ниау и Ниаут (Пустота, Ничто), Герех и Герехт (Отсутствие, Ночь)" [12].

2) "Созидательные силы - четыре пары божеств, олицетворяющих стихии, - Великая Восьмёрка, Огдоада. Мужские божества восьмёрки - Хух (Бесконечность), Нун (Вода), Кук (Темнота) и Амон (Невидимый, - то есть Воздух). ...Им соответствовали женские пары: Хаухет, Наунет, Каукет и Амаунет" [13]. Именно боги Великой Восьмёрки создали Мировое Яйцо, из которого вылупился бог утреннего Солнца Хепри.

Итак, Хаос имеет упорядоченную структуру, состоящую из созидательных и разрушительных сил, взаимодействие которых обусловливает создание огромного Космического (Мирового) Яйца, внутри которого в дальнейшем сформировалось "согретое животворным теплом животное" [14] - Хепри (в египетских мифах) или Фанес (в орфике). То есть, существование Хаоса имеет цель. Уже в нём заложено строение будущего Космоса.

Конечно, Орфей не буквально перенёс столь сложную мифологию в Элладу. Для мистериальной практики это всё не столь важно. А важно то, что Хаос несотворён и изначален, что он упорядочен, самоуправляем, и его существование имеет целеполагательную логику.

Источники для главы девятнадцатой:

[1]. Климент Римский "Гомилии", VI.3

[2]. Дамаский "О началах", 123 bis

[3]. Руфин "Recognition", X. 30

[4]. Мартин Уэст «Орфические поэмы», 1 (перевод А. С. Кузнецовой и Е. В. Афонасина). Вариант перевода строк 21 - 46 из "Орфической аргонавтики"

[5]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», IV. 259 – 275

[6]. Псевдо-Еврипид "Рес", 943

[7]. Аристофан "Лягушки", 1032

[8], [9], [10]. "Книг познания развитий Ра и свержения Апопа", из книги Эрнеста Уоллиса Баджа "Легенды о египетских богах"

[11]. Руфин "Recognition", X. 17

[12], [13]. И. В. Рак "Мифы Древнего Египта", "Сказания о сотворении мира", изд. "У-Фактория", Екатеринбург, 2007 год, стр. 33 - 34

[14]. Руфин "Recognition", X. 17

***

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ДИОНИС – ВЕЛИКИЙ ЛОВЧИЙ

Когда охваченная холодной местью Гера выследила младенца Диониса, вскармливаемого по распоряжению Зевса в доме царя Афаманта его женой Ино, она, посылая проклятия на Ино, помчалась к ней, чтобы погубить Зевесова сына [1]. Путь ей преградил Гермес, приняв облик древнейшего Первородного Бога Фанеса. Восстав перед Герой в лучистом сиянии Протогона, он сумел задержать её, принудил остановиться «из уважения к древнейшим богам» [2], и пока она размышляла, что ей делать дальше, он бросился к дому Афаманта, похитил младенца Диониса и отнёс его на воспитание в абсолютно безопасное место – к матери Зевса – богине Рейе (Рее). Перед Диевой матерью Гермес также предстал в обличье Фанеса [3], отдав ей приказ заботиться о ребёнке. Опоздавшей Гере пришлось довольствоваться насыланием безумства на семью Афаманта, так как отнять Вакха у его бабки Реи она, конечно, была не в силах.

Под защитой корибантов Дионис мужал быстро. Нонн Панополитанский рассказывает о нём как о Великом Ловчем. «На девятом году убивал он диких животных, // Резвоногий и быстрый, зайца мог он настигнуть, // Предаваясь погоне за ланью, детской рукою // Тушу со шкурой пятнистой мог он на плечи забросить; // Тигра с хребтом полосатым, мог он свободно над выей // Воздымать и не нужно вязать было этого зверя. // Львят приносил он в руках, показать их матери Рейе, // Малых зверюшек, матерним напитавшихся млеком, // Что же до львов свирепых, то он ловил их живыми, // Дабы могла их Рейя впрягать в свою колесницу: // Пару лапищ львиных каждой удерживал дланью; // Рейя же, изумляясь, со смехом блаженным взирала // Глядя, как Иовакх свирепых львов укрощает, // Зрелищем сим услаждался, смеясь, родитель Кронион. // Бог свое тело прятал под косматым хитоном, // Эвий, хоть был он отрок, почти совсем еще мальчик, // Шкурой пятнистой оленя кутал и грудь он, и плечи, // Шкурой, подобной небу, усыпанному звездами. // И на фригийских нагорьях, похитив из логова рысей, // С пестрым их леопардом впрягал в свою колесницу, // Будто хотелось восславить ему отчизны обычай // Часто он забирался, бессмертный, в Рейи повозку, // Нежной и слабой рукою ухватывал упряжь кривую, // Несся в быстрой повозке, влекомой свирепыми львами, // И с возрастающим в сердце мужеством Зевса-владыки, // В глотку медведицы лютой впивался юной десницей, // Дланью неустрашимой ярую пасть усмиряя, // Дланью почти ребячьей... Страшный зверь умилялся, // Глотку свою подставляя юному богу Лиэю, // И, прикрывши клыки, ладони лизал Диониса» [4].

Здесь Дионис (сын Зевса и Семелы) предстаёт перед нами как Великий Ловчий, незаметно превращаясь в свою архаическую ипостась – в «дикого охотника» Загрея, сына Зевса и Персефоны, растерзанного Титанами.

Загрей является орфической метаморфозой Вакха, причём метаморфозой почти хтонической. Это необходимо учитывать для того, чтобы понимать божественную логику орфики.

Дело вот в чём: «По кругу времён душа человеков // Поочерёдно в животных вселяется иногде в разных: // То родится конём, … //То овцой, то птицею с виду ужасной, // А иногда и с собачьим телом, и с голосом низким, // Хладных природою змей ползёт по земле она дивной» [5].

Учитывая же прямой запрет посвящённым в орфические таинства на употребление мяса в пищу («Теперь кичись, не ешь мяса» [6]), становится понятным, что Загрей умертвляет не просто животных, но он является «ловцом душ, увлекаемых им в подземный мрак» [7] – тем самым Сильным Ловчим, свора собак которого (если Актеон - иноименный Загрей) «растерзывает путника, застигнутого в горах призрачною охотою». «Это – владыка душ, Дионис, - подсказывали орфики, - его нужно благословлять. И Зевсов отрок, пожранный Титанами, не кто иной, как тот же Сильный Ловчий, Загрей Дионис» [8].

Но Ловец душ не только уловляет их и провожает в Подземное Царство, он ещё и владеет им, потому что «без сомнения, Загрей – Аид, …и Дионис» [9]. Он «содружник Ночи и вождь исступлённых её служительниц, …душегубец, от которого надлежит ограждаться магическими апотропеями» [10]. И здесь мы вплотную подходим к одной из самых страшных ипостасей Вакха – к Дионису-Омадию (Оместу) – Дионису-Сыроядцу, для которого разрывали живьём на части жертвенных животных (быка, козла, оленя) [10], и к крайнему его воплощению – Дионису-Антропорресту (Растерзывателю людей) [11].

На самом деле Дионис в ипостаси Антропорреста – это один и тот же Бог, что и Дионис в ипостаси Лисея, и это не просто фигура речи. Для орфика жизнь и смерть не отличались друг от друга, они обе были элементами бесконечного кругооборота возрождений – патологического состояния оторванной от своей Небесной Родины души, а Дионис служил вождём по пути вниз и по пути вверх [12], и в этом своём аспекте он, конечно, был «абсолютным» Аидом, иначе – «Зевсом Подземным» (Zeus Katakhthonios) [13]. Это подтверждает и Гераклит: «Один и тот же бог – Аид и Дионис, его же во имя безумствуют и исступляются», а распространённый орфический стих говорит: «Вакх на земле живущим, в земле опочившим Аид он» [14].

Но хтонический Дионис (Аид-Загрей) познаётся мистериально через младенца Иакха, которого можно назвать элевсинским Дионисом, атрибутированным в качестве сыновней ипостаси Зевса Хтония, «которой принадлежат атрибуты божественного рождения, смерти и воскресения» [15]. Недаром хор мистов в «Лягушках» Аристофана поёт: «Иакх, ты царствуешь здесь на высоком троне» [16], что полностью соотносит его с Плутоном. И позволяет нам сказать, что младенец Иакх (собственно Дионис в хтонической ипостаси, в отличие от двуипостасного Аида-Загрея) персонифицируется как Дионис-Исодет («равно распределяющий пиршественное угощение»), то есть, РАВНО РАЗДАЮЩИЙ ВСЕМ СМЕРТЬ [17].

Итак, Дионис Великий Ловчий превращается в Диониса Исодета, но при этом становится никем иным, как Дионисом Избавителем (Лисеем). «Неправо люди, в неведении о дарах смерти, мнят, что лют Загрей: это владыка отшедших, Дионис Отрадный. Под страшным ликом того, кто увлекает души в подземный мрак, таится лик благостный» [18] – лик Бога, освобождающего исстрадавшиеся души людей от бесконечной череды мучительных возрождений и приводящего их к вечной жизни на Островах блаженных – «в месте светле, в месте злачне, в месте покойне, отнюдуже отбеже болезнь, печаль и воздыхание» [19] и «идеже лицы святих веселятся» [20].

Источники для главы двадцатой:

[1]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», IX. 134

[2]. Ibid. IX. 142

[3]. Ibid. IX. 157

[4]. Ibid. IX. 169 – 199

[5]. Прокл, фр. 224 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»

[6]. Еврипид «Ипполит», 952

[7], [8], [14], [15]. В. И. Иванов «Культ Диониса. Религия страдающего бога», IX. 5

[9], [10], [12], [18]. Ibid., I. 7

[10]. Н. В. Кузина «К вопросу о происхождении культа Диониса»

[11]. Отто Б. «Приносимый в жертву бог»

[13]. Там же, со ссылкой на: Гомер «Илиада», IX. 457

[16]. Аристофан «Лягушки», 323

[17]. В. И. Иванов «Культ Диониса. Религия страдающего бога», примечание 40 к: IX. 5

[19]. Последование панихиды, молитва «Боже духов всякой плоти»

[20]. Панихида для чтения мирянами, Канон, глас 8, песнь 3

***

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ОБ ОРФИКО-ХРИСТИАНСКОМ «ТОЖДЕСТВЕ»

В статье «Культ Диониса в социокультурном пространстве античного полиса: воображаемое, символическое и реальное» современная исследовательница орфизма Ю. С. Обидина приводит цитаты из труда Л. Л. Селивановой, указывающие на некое тождество основных положений христианской и орфической сотериологии. Приведём этот фрагмент целиком: «Л. Л. Селиванова отмечает, что орфическая интерпретация мифа о Дионисе «содержала в себе некоторые новые положения, чуждые общему духу олимпийской религии, но близкие будущим догматам христианства». Среди этих положений она отмечает: «Противопоставление души и тела как чистой и нечистой частей человеческой личности, мысль об исконной греховности человека, надежда на спасение в загробном мире, вера в бога-спасителя и в загробное воздаяние, культивирование ритуальной чистоты и непорочности»». Итак, некоторые вероучительные положения орфики и христианства признаются, практически, тождественными.

Кратко разберём основные положения этого «учения о тождестве»:

Часть 1. И в орфике и в христианстве душа противопоставляется телу, это верно. Но нужно чётко понимать, что орфические представления о спасении предполагают полное отделение души от тела при освобождении её от «череды возрождений». Душа человека вселяется в последовательные тела, но по дороге мистов она, приобщённая в последней жизни к орфическим таинствам, следует одна к Островам блаженных, без тела. И остаётся на этих Островах вечно в своём чистом виде, ставши божеством в неменьшей степени, чем другие божества. Она теперь абсолютно непричастна телу (в узком смысле) и материи (в общем смысле). Христианские представления носят иной характер. После анастазиса «тело [человека] будет «то же и не то же самое», как полагает божественный Златоуст. То есть это будет то же самое тело, которое существовало на земле, но с другими свойствами. Священномученик Мефодий говорит, что после смерти человек не перестанет быть человеком: он не примет ни ангельский, ни какой-либо другой образ. Ибо Христос пришел и проповедал, что человеческая природа не будет преобразована в новую форму, но вновь примет ту, которую имела изначально, до того, как согрешила и лишилась благодати Божией» [1]. Св. Иоанн Златоуст пишет очень конкретно: «Тело умершее и то, которое воскреснет, будут идентичны». То есть, в христианстве душа никогда не освобождается от тела, а потому говорить о противопоставлении чистой и нечистой частей человеческой личности некорректно. Тем более, что телесная часть человека, так же, как и душа, сотворена самим Богом, следовательно, она не может быть нечистой принципиально. В орфике же душа сотворена Богом (Первобогом Фанесом), а тело составилось из копоти греховных Титанов, хоть и имеет чистую часть в виде причастной дионисийской составляющей. Здесь – противопоставление абсолютное, потому и на Острова блаженных орфик попадает в виде души, а греховное тело никогда ни при каких обстоятельствах не сподобится вечной жизни. А христианин в Раю будет жить вместе со своим телом.

Часть 2. По поводу тезиса об «исконной греховности» человека так же мы не находим ничего общего. В христианстве Адам и Ева, будучи изначально безгрешными, сами впадают в состояние «первородного греха», то есть, добровольно, и грех этот передаётся на последующие поколения. В орфическом учении греховность Титанов сразу соединяется с человеческим телом в момент его сотворения. «Титанический грех» так же называется первородным грехом, но человек принимает его не по собственной воле, а по принуждению. Потому и освободиться от этого греха тело не может, но всегда остаётся греховным.

Часть 3. Учение о надежде на спасение в загробном мире – это очень сложная тема. Её надо, скорее, прочувствовать, чем понять. Если в орфике всё предельно ясно: душа спасается от бесполезного «миллионократного» вселения в земные, изначально греховные тела, то есть спасается от круговорота возрождений. Спасается потому, что сама она божественна и чиста, независимо ни от чего. Она (чистая) вынуждена находиться в (грязной) темнице тела. Уйти от этого – вот суть спасения. А от чего спасается душа христианина? В течение жизни она загрязняется сама. «Каждый день, каждый час наша душа загрязняется грехами. У одних из нас совесть сразу обличает согрешившего и зовет к покаянию; у других совесть дремлет, и только какой-нибудь особенный случай выведет ее из этого состояния; у третьих грешная совесть спит годами и десятилетиями земной жизни» [2]. Сама душа – загрязнённая!!!

И вообще, мнение современных богословов на этот предмет не такое уж однозначное. Вот что пишет архимандрит Ианнуарий: «Кто устремится к изучению катехизиса, услышав о том, что он необходим «для благоугождения Богу и спасению души?» К тому же, что это за «спасение души?» Антропологический миф эллинизма о спасённой душе был с самого начала чужд Откровению Христа. С самого начала он был отвергнут Церковью, как …губительный соблазн, как некий род тёмного противо-благовестия» [3]. Большего говорить, наверное, и не надо.

Часть 4. Вера в бога-спасителя и в загробное воздаяние так же существенно отличаются у орфиков и христиан. Апостол Павел говорит: «Человекам положено однажды умереть, а потом суд» [4]. Христос на Последнем Суде будет судить всякого человека, независимо от того, грешник он или праведник. Приговор будет, конечно, разным – в зависимости от степени греховности, но всё равно, будет. И какое решение примет Господь, не знает никто. Даже люди самой святой жизни трепетали перед посмертным воздаянием. «Иисус Христос во второй раз явится на земле не для очищения греха Своею смертью, как было в первое Его явление на землю, а … для дарования обещанного блаженства верующим в Него, и ожидающим пришествия Его на суд. Святой Павел умалчивает о наказании Им по суду грешников, но оно, несомненно, будет» [5]. Иисус Христос – грозный Судья.

Дионис же – не Судья, он Избавитель (Лисей). ОРФИК НЕ ПОДЛЕЖИТ ПОСМЕРТНОМУ СУДУ. Во время путешествия своего по Аиду его душа проходит мимо Дворца Плутона и Персефоны (там, где совершается суд над душами умерших) и идёт прямо к источнику Озера Мнемосины, где она говорит стражам: «Я прихожу чистая из чистых, о Царица преисподних. …Я тоже горжусь происхождением из вашего счастливого рода. …Я вырвалась из многострадального, мучительного круга». Дионис говорит умершему: «Радуйся! Ты стал богом из человека! …Радуйся, радуйся! …Ступай направо по священным лугам и рощам Персефонейи. [Стражи источника дадут напиться иссохшей от долгого странствия душе], и ты пойдёшь по многолюдной священной дороге, по которой идут и другие славные вакханты и мисты» (из текстов «Золотых табличек»). Как видим, ничего общего нет у орфиков и христиан ни в Боге-Спасителе, ни в сути посмертного воздаяния.

Часть 5. И последнее положение – «культивирование ритуальной чистоты и непорочности». Внешнее сходство есть, но суть – совершенно разная. Действительно, орфик должен после посвящения соблюдать некоторые ритуальные ограничения: не есть мясо, воздерживаться от убийств (не только людей, но и всего того, во что может вселиться душа), участвовать в орфических таинствах, соблюдать табу на ношение шерстяной одежды, и т. д. Все эти ограничения достаточно внешние, и искренне верующий христианин назвал бы их фарисейством. «Ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства» [6] — это слова самого Христа. Ведь для христианина главное – чистота помыслов. Но принципы «Орфической жизни» были заслоном от «животности», «дикости», и потому они были не менее важны для орфиков, чем положения Нагорной проповеди для христиан. И ничего общего между ними нет.

Источники для главы двадцать первой, связанные с христианскими положениями сотериологии:

[1]. Н. Василиадис «Таинство смерти», Сергиев Посад: Свято-Троиц. Сергиева Лавра, 1998

[2]. Митрополит Николай (Ярушевич) «Радость и утешение христианина». Издательство: «Жизнь с Богом», 1998 г.

[3]. Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев) «Пост-традиционное общество и катехизация. Проблемы и задачи»

[4]. Апостол Павел «Послание к евреям» 9: 27

[5]. «Жизнь и труды святого апостола Павла» / [Священник Н. Рудинский]. Толкование апостольских посланий святителем Феофаном Затворником. – 2. изд., доп. и перераб. – М.: Правило веры: Моск. Срет. монастырь, 2002

[6]. Евангелие от Луки, 11: 39

***

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

О СКРИЖАЛЯХ ФАНЕСА

Часть 1. Библейское понятие о скрижалях.

В христианской культурной традиции под скрижалями понимаются каменные плиты, с которыми Моисей явился народу с горы Синай, при этом «в руке его были две скрижали откровения [каменные], на которых написано было с обеих сторон; и на той и на другой стороне написано было; скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии» [1]. Особенностью скрижалей является то, что они – не дело рук человеческих. По крайне мере, священные письмена на них – дело рук Бога. Сами же каменные плиты могли быть сделаны и человеком: «И сказал Господь Моисею: вытеши себе две скрижали каменные, подобные прежним, [и взойди ко Мне на гору,] и Я напишу на сих скрижалях слова» [2], и Богом: «[Бог] дал ему две скрижали откровения, скрижали каменные» [3]. На этих скрижалях был написан текст закона, по которому Господь предписал израильтянам жить и служить Богу: «вот что заповедал Господь делать» [4].

Часть 2. Орфическое понятие о скрижалях.

В орфической традиции скрижалями назывались совсем другие предметы. С ними нас знакомит Нонн Панополитанский в XII песни «Деяний Диониса».

Сюжет там такой:

Одна из Хор, служанка Гелиоса и жрица Ликабанта просит у бога пророчества о будущем урожае. Фосфорос удовлетворяет её просьбу, и одновременно указывает пальцем на одну из стен своего небесного дворца. На этой стене висели двойные доски, «где видны // Все пророчества в мире, когда бы ни явлены были // Фанеса дланию, бога древлерождённой вселенной» [5]. Пророчества на этих досках были иллюстрированными: «На досточке каждой рисунки к буквам теснятся» [6]. Итак, на скрижалях Фанеса были начертаны пророчества о всех событиях, которые когда-либо произойдут в мире, т.е. «бег годов и часов круговратный» [7]. Нонн Панополитанский уточняет, что пророчества Первобога (Протогона) Фанеса были записаны рукой богини Гармонии [8].

Часть 3. Первая скрижаль.

На ней были изображены и записаны события древнейших времён.

а) Бытие змея Офиона: «Вначале Эвринома, богиня всего сущего, восстала обнажённой из Хаоса и обнаружила, что ей не на что опереться. Поэтому она отделила небо от моря и начала свой одинокий танец над его волнами. В своём танце она продвигалась к югу, и за её спиной возникал ветер, который ей показался вполне пригодным, чтобы начать творение. Обернувшись, она поймала этот северный ветер, сжала его в своих ладонях — и перед её глазами предстал великий змей Офион. Чтобы согреться, Эвринома плясала всё неистовей, пока не пробудилось в Офионе желание, и он обвил её божественные чресла, чтобы обладать ею. … Эвринома зачала дитя. Затем превратилась она в голубку, села, подобно наседке, на волны и по прошествии положенного времени снесла Мировое яйцо. По ее просьбе Офион обернулся семь раз вокруг этого яйца и высиживал его до тех пор, пока оно не раскололось надвое. И появилось из него всё то, что только существует на свете: солнце, луна, планеты, звёзды, земля и её горы, реки, деревья, травы и живые существа. Эвринома и Офион обосновались на Олимпе, но он обидел её, объявив себя творцом Вселенной. За это ударила она его пяткой по голове, выбила ему все зубы и изгнала в мрачные подземные пещеры» [9].

б) Деянья древнего Крона: «Как детородный орган отца отрезал, как кровью // Дщереродное море, как семенем древле, кропилось, // Как он глотку отверзнул, камень глотая огромный, // Думая, что пообедал собственным сыном, Зевесом! // Как потом этот камень (как повитуха!) всех прочих // Из утробы отчей извергнуть помог младенцев!» [10].

Часть 4. Вторая скрижаль.

а) Поражение Крона, иллюстрированное изображением богини Ники [11]. «[Война Крона и Зевса] длилась десять лет, пока Гея-Земля не предсказала победу своему внуку Зевсу при условии, что тот возьмёт себе в союзники тех, кого Крон заточил в Тартар. Поэтому он тайно пришёл к Кампе, престарелой хранительнице Тартара, убил её и, взяв ключи, освободил киклопов и сторуких, подкрепив их силы божественной едой и питьём. За это киклопы вручили Зевсу молнию как оружие нападения, Гадес дал ему шлем, делающий его невидимым, а Посейдон — трезубец. Когда военный совет трёх братьев закончился, Гадес незаметно проник в обитель Крона, чтобы похитить его оружие, а пока Посейдон размахивал своим трезубцем и отвлекал внимание Крона, Зевс поразил его молнией. Тогда трое сторуких схватили камни и стали ими забрасывать оставшихся титанов, которые обратились в беспорядочное бегство после неожиданного крика козлоногого Пана. Боги бросились их преследовать. Крон и все побеждённые титаны, кроме Атланта, были изгнаны на самый западный из Британских островов (другие, правда, говорят, что их заключили в Тартар) и оставлены там под охраной сторуких» [12].

б) Появление человека и события Всемирного потопа, «как Зевес ливненосный низверг на горные выси // Влаги обильной потоки, весь мир тотчас затопившей, // Как и Нот, и Борей, и Либ, и Эвр бичевали // Девкалиона ковчег скитальческий с Меной плывущий // Вровень по волнам безбрежным, где гавани не было видно!» [13].

Часть 5. Третья скрижаль.

а) На этой скрижали было изображено «много пророчеств различных, назначенных миру судьбою, // Светло-лучистые знаки червлёной писаны краской, // Всё, что начальная мудрость взяла из пестрых сказаний» [14]. Здесь были описаны и изображены события следующих мифов: об Аргусе, Гарпалике, Филомеле, Ниобе, Пирре, Пираме и Тисбе, Крокусе, Аталанте [15].

б) Пророчества дионисийского круга, в частности, так называемый оракул Хроноса, текст которого мы приводим полностью: «Станет Киссос, сей отрок милый, плющом, ползущим // Вверх обильным побегом; Каламос, отрок прекрасный, // Тростниковым стеблем гибким под ласковым ветром, // Стройным побегом, растущим из лона земли плодоносной, // Стойкой опоры гроздей... Станет гибкой лозою // Ампелос, даст своё имя грозди, что виснет средь листьев!» [16]. Это пророчество – самый настоящий «золотой ключик», открывающий некоторые глубинные аспекты Дионисийских мистерий, говорить о которых сейчас нет необходимости. Здесь же впервые людям дано обетование бессмертия – читающий да разумеет!

в) На этой же скрижали было изображение созвездия Льва и Девы, держащей в руке виноградную гроздь. Здесь Лев, как один из мистериальных образов царствующего Диониса (что предполагает отсылку к Дионису Загрею), расположен рядом с Девой, которая символизирует собой Цереру [17]. Плоды же Диониса (виноградная гроздь) держит в своей руке именно Церера, так как от её воли зависит обилие этих плодов (урожай) и это указывает нам на двух (из трёх) персоналий Авентинской триады божеств – Цереры, Либера и Либеры. Церера и Либер нарисованы в виде небесных созвездий, а изображения богини Либеры нет на этом рисунке, так как, являясь одним из отождествлений Прозерпины, она имела отношение к хтоническим божествам, тем более что и она влияла на количество и качество виноградных гроздей, ведь корни виноградной лозы находятся в земле, т.е. в Царстве Прозерпины. Здесь следует обратить внимание, что этот рисунок на третьей скрижали не сопровождался подписью [18].

Часть 6. Четвёртая скрижаль.

На ней «был нарисован искусно // Ганимед, сей отрок, в полный рост, что на пире // Нектара влагу в чаше златой подаёт, наклонившись. // Здесь предвещанье судьбы сведено в четыре лишь строчки» [19]. На этой же скрижали «сам владыка гроздовий изображен» [20], т.е. Дионис. Таким образом, скрижаль содержала два рисунка и четыре строчки пояснительного текста, но что конкретно было написано в этих строчках – неизвестно.

Часть 7. Пятая скрижаль.

Эта скрижаль содержала так называемое «знамение Лиэя»: «Фебу даровано Зевсом носить ветвь вещего лавра. // Яркие розы присущи яркой Кипрогенейе. // Ветви зеленых олив - Афинайе зеленоглазой. // Сноп колосьев - Деметре, а гроздь лозы - Дионису!» [21]. Это знамение погружает нас в ритуальную практику, ведь все перечисленные плоды, цветы и деревья, это не случайные украшения, а смысловые узлы: они соединяют миф, культ, природные циклы и визуальную идентификацию богов. Что касается Диониса, то виноград стал для него тем самым сакральным символом, который указывает на его родство и единство с Зевсом, ведь Владыка богов, когда пришёл к ложу Семелы, «вдруг обратился змеёю юный супруг и лозою // Виноградною пряди свил с плющевыми ветвями // Цвета пурпурных вин, повязав побегами темя, // Вакхово украшенье! - и змей этот сразу обвился // Вкруг белорозовой шеи девы доверчивой» [22], «а виноградные листья опутали ложе Семелы» [23].

Часть 8. Заключение.

Итак, «пророческая кладка» скрижалей Фанеса, находившаяся на одной из стен небесного дворца Гелиоса, состояла из пяти двойных досок. По крайней мере, именно такое их количество следует из текста Нонна Панополитанского. Расположение пророчеств не выглядит случайным, но объясняет логику развития мира. От состояния трагической неупорядоченности и бездонного хаоса, от первых неистовых и жестоких богов и их войн, сотрясавших испуганную вселенную, через последующую метаморфотическую неустроенность космос пришёл, наконец, к состоянию порядка и умиротворения. От Диониса скорбящего к Дионису ликующему идёт основополагающая ось Космоса, и она проходит через душу каждого человека.

Скорбь Вакха (и в виде страстей Загрея, и в виде горестных, мучительных стенаний по Ампелосу) принесла людям спасение, ведь не зря сказано: «Плакал Вакх, чтобы боле на свете не плакали люди…» [24].

Дионис-Лиэй стал Дионисом-Лисеем – Спасителем и Освободителем, рождения которого с таким нетерпением ожидал весь мир…

Источники для главы двадцать второй:

[1]. Исход, XXXI. 15 – 16

[2]. Ibid. XXXIV. 1

[3]. Ibid. XXXI. 18

[4]. Ibid. XXXV. 1

[5]. Нонн Панополитанский, «Деяния Диониса», песнь XII. 32 – 34 (Н.П. XII. 33 – 34)

[6]. Ibid. XII. 35

[7]. Ibid. XII. 31

[8]. Ibid. XII. 32

[9]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 1 a – c

[10]. Нонн Панополитанский, «Деяния Диониса», XII. 43 – 51

[11]. Ibid. XII. 52

[12]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 7 е

[13]. Нонн Панополитанский, «Деяния Диониса», XII. 55 – 63

[14]. Ibid. XII. 67 – 69

[15]. Ibid. XII. 70 – 91

[16]. Ibid. XII. 98 – 103

[17]. Гигин «Астрономия», II. 25. 2

[18]. Нонн Панополитанский, «Деяния Диониса», XII. 94 – 95

[19]. Ibid. XII. 105 – 108

[20]. Ibid. XII. 39

[21]. Ibid. VII. 111– 114

[22]. Ibid. VII. 325 – 329

[23]. Ibid. VII. 345

[24]. Ibid. XII. 172

***

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

МИРОВОЕ ЗЛО. ОРФИЧЕСКИЕ ДЕФИНИЦИИ

Часть 1. Вопросы для рассмотрения.

Для того, чтобы осознать, насколько законно существование зла в ныне существующем мире, нужно идти к самому началу возникновения Космоса. Вопросы, на которые нам необходимо ответить, следующие:

Что такое зло и какова его структура?

Когда зло вошло в мир?

Родственно оно человеку или враждебно ему?

Часть 2. О зле как о пребывающем в Мире первоэлементе.

И для начала приведём ключевые слова Климента Александрийского, в которых он цитирует Платона, критикуя учение маркионитов, основанное, по его мнению, на воззрениях орфиков и пифагорейцев.

Вот текст Климента: «Платон писал о мире эти благочестивые слова: «Всё доброе, содержимое миром, им получено от Бога, оный создавшего. А всё, что есть под солнцем дурного и несправедливого, в мир вошло из состояния, предшествовавшего его сотворению, что и передаётся теперь существам одушевлённым». Потом прибавляет он эти ещё более положительные слова: «Причиной всех этих зол для мира состоит элемент материальный, вошедший в состав тел, элемент, составлявший собою часть и первобытной природы. Ибо, прежде чем быть ему так организованным, как он организован теперь, был он, подобно самой природе всей, безобразным и беспорядочным» (Климент Александрийский «Строматы III. 3).

Комментарий:

А). Зло – это не абстрактное понятие, но оно имеет для себя материальный (природный) носитель, который неразрывно с ним связан, и сам также является злом.

Б). Зло – это элемент первобытной (докосмической и внекосмической) природы. И этот элемент существовал как до сотворения Космоса (в составе Хаоса), так существует в нём и сейчас.

В). Этот элемент передаётся теперь одушевлённым существам (людям).

Часть 3. О первоэлементах.

Из материальных первоэлементов, существовавших как до возникновения Космоса, так и существующих в нынешнем мире, орфики признавали пять: Земля, Вода, Воздух, Огонь и Эфир. Причём, Земля была создана из воды и затвердевшего ила (Дамаский «О Началах», 123bis). В большинстве источников Эфир представляется слитым с Воздухом, поэтому обычно говорят о «четверородной материи» (Апион у Климента Римского «Гомилии», IV.3).

Все эти четыре первоэлемента составляли собой Первородный Хаос. Самое важное в этом то, что они не возникли в Хаосе и не были рождены им, а были в нём с самого начала, то есть присущи ему изначально. Что было до появления Хаоса, если сам Орфей говорит, «что сначала был вечный, беспредельный, нерождённый Хаос, из которого возникло всё»? (Руфин «Recognition» X. 30). Но Иероним и Гелланик (Дамаский «О Началах», 123bis) упоминают о том Едином Начале, предшествующем даже первоэлементам, входящим в структуру Хаоса. Это Единое Начало они называют «Неизреченным», и так как это Неизреченное находится за пределами интеллектуальных возможностей человеческого разума, понять и говорить о нём невозможно в принципе – нет ни таких слов, ни таких образов. О нём можно только молчать.

Какой временной промежуток был у Космоса, находящегося в хаотическом состоянии? Определить это невозможно, так как Хаос находился за границами времени, ведь самого Времени ещё не было. Сколько длилось хаотическое состояние Вселенной – миллиарды лет, или сотую долю секунды? На этот вопрос нет никакого ответа.

Для нашей темы важно только лишь то, что Неизреченное таким образом выстроило космогонию, что Первородный Хаос уже имел все четыре первоэлемента, в том числе и тот, который орфики называют Злом.

Итак, мы сначала ответим на второй, поставленный нами, вопрос. Зло именно (и только так!) «вошло» в мир. Оно имеет внемировую природу, недоступную для понимания. Оно В НАШЕМ мире, но НЕ НАШЕГО мира. Если же ограничиться только Космосом (хоть в хаотическом его состоянии, хоть в упорядоченном), можно сказать, что зло в мире существует изначально. Оно не рождено в нашем мире. Оно в него привнесено как один из основных четырёх элементов, из которых этот мир и состоит. Какой же первоэлемент есть Зло?

Часть 4. Об упорядочивании Космоса.

По орфическим представлениям, беспорядочная пучина Хаоса в какой-то момент стала течь упорядоченно, и породила Мировое яйцо, вобравшее в себя весь Космос, окружённый небосводом как скорлупой. В самом центре Мирового яйца «сформировалось живое существо, которое Орфей называет Фанесом» (Апион у Климента Римского «Гомилии», IV.5 - 12). Фанес сам по себе является источником света, ведь он освещает Вселенную. Но самое главное, что Он посредством своего света, подогревая Вселенную, вызвал растрескивание оболочки Мирового яйца: «итак, первозданная часть яйца, подогретая находящимся внутри живым существом, трескается, а затем выходит наружу сформировавшееся существо, о котором Орфей говорит: Эрикепей, лишь расселось яйцо глубозевное, [прянул]» (Апион у Климента Римского «Гомилии», IV.5 - 12). Фанес не остаётся внутри Космоса, он выходит за его пределы и садится на вершине неба, как на престоле. Выходом большого количества света из Космоса был спровоцирован дисбаланс первоэлементов (ведь часть огненной природы вышла наружу) и в Космосе началось разделение ранее смешанных в беспорядке первоэлементов.

Из всех этих первоэлементов только Земля названа грязной и грубой субстанцией, которая вследствие своей тяжести принуждена была осесть в самые нижние и тёмные пределы Космоса.

Часть 5. О Титанах.

Земля (Гея) от Урана (Неба) родила Титанов, которые, казалось бы, должны нести в себе и грязную (земля) и чистую (небо) природу. Но, во-первых, орфики считают, что Земля «в тайне зачала семерых могучих сыновей и прекрасных дочерей, великих Титанов», и это было так называемое, Старшее поколение Титанов. «В тайне» - это значит, что Уран не знал о существовании детей у Земли. Правда, Апион говорит, что Гея родила Титанид, а Уран – Титанов. Но Титаны, беря в жёны Титанид, притягивались их грязной и грубой силой вниз – в землю, а сами Титаниды, захватывая у своих мужей ураническую божественную силу, поднимались наверх, к небу. Титаны и Титаниды поменялись местами. С тех пор в Титанах не осталось ничего уранического, только одна «Земля-как-первоэлемент», из которого они теперь и состояли полностью. «Зло», «гнев». «воровство», «дерзновение», «убийство», «обман» — это отныне те качества, которые присваиваются Титанам орфическими писателями. По Нонну Панополитанскому, например, в Титанах нет ничего доброго. Они – носители абсолютного зла, и такими они стали после того, как первоэлемент «Земля» стал их практически единственной сущностью.

Поэтому, ответить на первый, поставленный нами вопрос, можно так:

Зло – абсолютно материально, и его имя – «Первоэлемент Земля». Надо понимать, что это не земля в бытовом смысле (та, которую мы копаем и по которой ходим), но это та материя, из которой состоит весь наш видимый мир. Этот мир материален, и потому он – абсолютное зло. А воплощением этого зла являются Титаны, которые не колеблясь посягнули на Царя Богов – Диониса Загрея, убив его, ещё младенца, разодрав его на части, сварив божественное мясо в котле, нанизав его на вертела и пожарив на огне, съели его. Никакого большего «злого зла» представить себе невозможно!

Часть 6. О человеке.

Когда Триипостасная Ночь рожала души людей, сочетавшись с Первородным Фанесом, она поселяла их на небесных звёздах. Эти светила и предназначены были для жизни на них. Но когда зло одержало почти полную победу, свергнув с мирового престола законного Царя, Зевс решил по-другому. Испепелив Титанов своими молниями, он из оставшейся от них копоти создал тела смертных людей, в которые и определил сводить со звёзд души (Олимпиодор, «К «Федону»», 61с). В каждое тело по одной душе. Душа человека имеет самое благородное происхождение, ведь её мать – Царица Ночь (Никс), а отец – сам Протогон. Дитё двух Великих Богов, душа сама является Богом. И она никогда не смиряется с жизнью на Земле в своём смертном теле. Она рвётся на Родину (с самой большой буквы!) – на одну из Небесных Звёзд.

Как нельзя лучше сюда ложатся бессмертные слова Апостола Иоанна Богослова: «Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле» (1Ин. 5:19). В этих словах – вся орфика!

Тело человека является носителем злой и враждебной богам титанической природы. Но не всё так просто. Титаны, вкусив растерзанной плоти Диониса Загрея, сына Зевса, приобщились к его божественной природе, и эта природа соединилась с природой земной на тот короткий промежуток времени между поеданием плоти Царя Богов Титанами и поражением их молниями Зевса. Именно потому плоть Титанов и не могла быть полностью уничтожена Громовержцем – в ней находилась истинная божественная дионисийская сущность. Зевс из этой смешанной (земной и божественной) плоти создал тела людей, которые были смертны, так как злая сила первоэлемента Земли влекла их в землю (к смерти). Но божественная бессмертная душа человека, вселяясь в предназначенное ей тело, живёт в нём, а по смерти тела выходит из него, но уже соединённая с той частицей дионисийской божественной сущности, которая попала в человеческое тело посредством причастия Титанами крови и плоти Диониса Загрея. Душа освобождает эту частицу от плена Внемирового Зла, отдавая её вновь тому, кто ждёт её в веках – Великому Охотнику Дионису Эвбулею. Мёртвое же тело, лишённое всякого божественного присутствия, разлагается и превращается в то, из чего и было создано – в земную плоть Титанов, вернее в то, что от неё осталось – в копоть (прах). «Возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Бытие, 3: 19). Зло возвращается ко злу и со злом соединяется.

Ответить на наш третий вопрос можно так:

Тело человека, даже будучи по своему происхождению титаническим, то есть причастным абсолютному злу, несёт в себе частицу божественной небесно-эфирной плоти Царя Богов Загрея, и «на помощь» этой дионисийской плоти приходит сошедшее с небесных звёзд истинное божество – Человеческая Душа, дочь Триипостасной Ночи и Перворождённого Фанеса – Почтенного Эрикепея. Поэтому, природа человека двойственная – ему и Благо и Зло не являются врагами. При определённых обстоятельствах человек может склониться ко злу, а при других – ко благу. Многое зависит от самого человека. Но окончательное избавление души от зла «круговорота возрождений» бывает только в одном случае – если сам Дионис Лисей возьмёт человека за руку и поведёт за собой по Священной дороге мистов. На Родину. К звёздам.

Источники для главы двадцать третьей:

Глава носит обзорный характер. Список источников не предоставляется.

***

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

О ПРИНЦИПАХ ОРФИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Бессмертная душа человека, родившись на самой заре времён от Первобога Фанеса и Триипостасной Ночи, принуждена бесконечно путешествовать и переселяться из одного смертного тела в другое, так как она причастна «первородному титаническому греху», за который и несёт своё наказание. По святой и божественной воле Геры, Титаны (порождения Земли) сманили с престола и убили Царя богов младенца Загрея, растерзали его на части, сварили в котле, зажарили на огне и съели, причастившись плоти Бога. Его отец Зевс испепелил Титанов и из их обугленной копоти появились первые тела людей. Будучи материальными, эти тела не смогли приобрести бессмертие, но вынуждены были через определённое количество времени возвращаться в Землю, как породительницу безбожных Титанов. Будучи причастными божественной природе, бессмертные души людей должны были соединяться со смертными телами потому, что Титаны, вкусив причастную святую плоть сына Зевса перед самой гибелью, тем самым освятили свою грешную плоть и соединили с ней часть раздробленной на бесчисленное множество Монады Диониса-Загрея. Распространившись по всей Вселенной, Дионис, будучи Множеством, соединил через себя всё в своём собственном Единстве. В том числе и души людей Он соединил с телами (не с материальной их частью, иначе душа стала бы смертной, а с той божественной частью, которую усвоили в свою плоть Титаны во время святого причастия божественной плоти Загрея). Поэтому душа, живущая в теле как в «тюрьме» или в «могиле», не то, чтобы загрязняется, но как бы приобучается к жизни в соприкосновении с грехом, а потому и не может быть отпущена из неволи, но вынуждается после очередной смерти своего предыдущего тела вселяться в последующее, специально для неё рождённое. В этом суть палингенезиса, как природного явления.

Освободиться от вечной череды возрождений человеческая душа самостоятельно не может, но это может сделать Тот, который и послужил невольной причиной метемпсихоза – Дионис-Загрей, сам возродившийся через плоть своего Отца Зевса в качестве Диониса-Вакха.

Но даже имея такой сильный «инструмент» освобождения, душа должна приложить некоторое усилие во время своей земной жизни для того, чтобы в Аиде (после очередной смерти тела) прийти к ожидающему её там Дионису-Лисею, который лично выведет её на «Дорогу мистов», ведущую на Острова Блаженных – то место, где она будет вечно пребывать в радости, блаженстве и счастье, и никогда уже не встретит ничего, даже отдалённо напоминающее смертное и нечистое человеческое тело.

Проповедник освобождения души, пророк и певец Орфей принёс в греческий мир учение о спасении, преподанное ему во время его путешествия в египетский Мемфис, где он был посвящён в мистерии Исиды и Осириса. Сам Орфей говорит, что «священное сказание …я вынес из Египта, // Когда шёл к Мемфису и святым городам // Аписа, окружённым великими изгибами Нила» [1]. А до этого он принял посвящение от Идейских Дактилей [2], Самофракийских Кабиров [3] и, вероятно, Финикийских Патеков (Богов-Карликов) [4].

Адаптировав своё учение под тогдашние нравы фракийского и эллинского общества, «он оказал громадное влияние на духовную жизнь греческого народа. Оно (учение Орфея) сделалось почвой, на которой развивалось греческое сознание» [5].

Орфей уверял, что тот, кто будет точно следовать его учению, сможет освободить свою душу от череды возрождений и привести её к Дионису-Лисею (Избавителю). Последователи его учения назывались орфиками, которым было предписано жить в соответствии с некоторыми принципами, которые объединялись понятием «орфическая жизнь».

В дальнейшем изложении мы будем следовать труду богослова А. А. Бронзова «Нужно ли «учиться христианству из Ипполита» – Еврипидовой трагедии?», опубликованному в 1903 году [6], поэтому лишних ссылок будем избегать.

Почему речь зашла об Ипполите?

Именно этот герой (из одноимённой трагедии Еврипида) считается учеником Орфея. Тесей так и говорит: «Орфей – учитель твой». А по жизни ученика (в случае Ипполита, безупречной даже по меркам христианской морали) можно судить о взглядах и самого учителя.

Рассмотрим основные черты орфического мировоззрения, то есть тот комплекс привычек и принципов, который составлял суть «орфической жизни».

I. Мировоззрение орфиков «проводило в жизнь аскетические принципы, проповедовало требования нравственной жизненной чистоты» [6].

II. Оно «было настолько ригористично, что требовало воздержания от некоторых родов пищи: бобов, мяса, некоторых рыб» [6].

У Еврипида: «Ты чванишься, что в пищу не идет // Тебе ничто дышавшее» [7], то есть здесь речь идёт даже о вегетарианстве.

III. Практическое учение орфиков «запрещало пользование кожаной, шерстяной одеждой, вместо того рекомендуя предпочтительное употребление льняной» [6].

У Еврипида: «Когда б твоим рассказам шарлатанским // Поверил я, - я не богов бы чтил, // А лишь невежд в божественных одеждах» [8].

IV. Оно «учило о необходимости различных [духовных] упражнений, постов, предписывавшихся так называемым священным преданием» [6].

У Еврипида: «К посвященным // На праздники иди и пылью книг // Пророческих любовно упивайся» [9].

V. Оно «запрещало кровавые жертвы» [6].

VI. «Удовольствия брака и любви орфиками …, конечно, воспрещались» [6]. Запрет этот был, вероятно, условный, и его существование построено на эпизоде из жизни Орфея, который, после смерти горячо им любимой жены Эвридики, стал воздерживаться от близкого общения с женским полом. Богословско-нравственный смысл этого ограничения постиг Мережковский: «Слово "любовь" на русском и на всех новых европейских языках имеет двойное значение: первый смысл – древний, языческий; любовь – страсть, плотское вожделение, Эрос, тяготение пола к полу. Второй смысл – уже новый, христианский: любовь – милосердие , сострадание, всепрощение, любовь девственная, противоположная, или кажущаяся противоположною страсти. Первая любовь, страстная и жестокая, воплощена в одном из двух главных, реально и мистически действующих лиц трагедии – в лице богини Афродиты; вторая, девственная и милосердная – в Артемиде. Борьба этих двух божественных начал мира, жестокого и милосердного, сладострастного и целомудренного, отражается в человеческой борьбе Ипполита и Федры. Между Афродитою и Артемидою, между этими двумя противоположными божествами, происходит вся человеческая трагедия. … Это ведь и значит, как утверждают Позднышев, герой "Крейцеровой сонаты", и Нехлюдов: "Во всякой половой любви есть что-то унижающее человеческое достоинство; что-то стыдное, мерзкое, свиное". Наши новые Ипполиты только несколько грубее и циничнее выражаются, чем древние; но сущность та же. И пока они бунтуют против злой похоти и рассуждают о прекращении рода человеческого и о том, как бы обойтись миру без женщин, – Афродита, "которой преодолеть нельзя", торжествует точно так же, как во времена Федры и Медеи, в убивающей себя Анне Карениной» [10].

VII. «Взгляд орфиков на настоящую «земную» жизнь был таков, что последняя, по их представлениям, являлась лишь наказанием человека за грехи довременного бытия его. Потому и прожить её надо достойно. Ипполит так и живёт: он «ученик Орфея. Мы знаем, что первые христиане в римских катакомбах изображали под видом Орфея Христа. Ипполит отрекается от мирских сует, от власти; живет вдали от шума и толпы, в кругу "немногих избранных друзей", почти отшельником, в тишине, в уединении, преданный чтению, молитве, труду и созерцанию. Он – постник: "довольствуется растительною пищею, бескровною". Сам Еврипид устами хора и Артемиды называет его не только "героем", "мужем великим", но и "святым": И на главу святую // Обрушил бог проклятие свое.

Святой, отшельник, постник, девственник, жених небесной Девы (Артемиды) и, наконец, мученик целомудрия, прощающий и любящий врага своего, убийцу – разве это не почти совершенный образ христианина до христианства?» [10].

VIII. Последователи Орфея пользовались его учением и написанными им книгами не только для спасения души. «В обращавшихся в древности орфических писаниях содержались формы заклинаний и указание симпатических лечебных средств и проч., почему Тесей и называет Орфеева последователя Ипполита волшебником и заклинателем» [6], то есть, орфики заботились не только о своей душе, но и о здравии тела.

Вообще, данный «кодекс правил» кажется, конечно, чрезвычайно строгим, но надо понимать, что человек – существо слабое, и лишь немногие могут вынести тяжесть испытаний и ограничений. Поэтому существовал «механизм» прощения прегрешений. «Философ Феофраст, живший в IV веке до Р. Х., говорит о суеверных, которые каждый месяц отправляются со всем своим семейством к орфеотелесту, т. е. совершающему орфическое очищение, и исполняют, …предписанные обряды. …Жрецы Орфея уверяли также, что получили от бессмертных, путём заклинаний, власть отпускать грехи» [11]. Из этого можно сделать вывод, что ритуальная чистота могла быть достигнута не только собственными стараниями (как у Ипполита), но и периодическим очищением грехов, посредством орфеотелеста.

Сейчас мы обсудили видимую, «земную» часть орфической жизни, но помимо этого орфик должен был жить тайной жизнью своего фиаса (сообщества посвящённых) и участвовать в мистериях, о подробностях чего он не имел права рассказывать никому. Помимо прочего, посвящённый получал в мистериях таинственные знания о маршруте, которым должна будет пройти его душа в Царстве мёртвых, чтобы дойти до озера Мнемосины и неподалёку от него встретить своего Спасителя – Диониса-Лисея.

Земная (ритуальная) и тайноводственная (мистериальная) стороны жизни были неотъемлемой частью орфического «путешествия», в конце которого ему ярко сиял священный свет далёких звёзд Млечного пути, называемых Островами Блаженных.

Источники для главы двадцать четвертой

[1]. Цит. по: Мартин Уэст «Орфические поэмы», I «Некоторые поздние поэмы»

[2]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», V. LXIV: 3, 4

[3]. Ibid. IV. LXIII: 1, 2

[4]. Н. И. Новосадский «Культ Кабиров в Древней Греции», «Вест-Консалтинг», М., 2023, стр. 214

[5]. И. А. Чистович «Древне-греческий мир и христианство в отношении к вопросу о бессмертии и будущей жизни человека», СПб, 1871 год.

[6]. А. А. Бронзов «Нужно ли «учиться христианству из Ипполита» – Еврипидовой трагедии?», «Христианское чтение», 1903 год, № 8, стр. 173 – 199

[7]. Еврипид «Ипполит», 953 – 954

[8]. Ibid. 950 – 952

[9]. Ibid. 956 – 958

[10]. Д. С. Мережковский «О новом значении древней трагедии (Вступительное слово к представлению "Ипполита")»

[11]. А. Фрикен «Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства», III. XIX

***

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ «ТРЕХ РОЖДЕНИЙ» ДИОНИСА

В античной литературе принято говорить о двух рождениях Диониса. Диодор Сицилийский говорит о «традиции, что Дионис был рождён дважды Зевсом». Мало того, в современной исследовательской литературе встречаются такие термины, как «старший Дионис» и «перерождённый Дионис» [1a]. Но источники указывают о (по крайней мере) трёх рождениях Отца Либера.

I. Дионис-Загрей.

Рождение первого Диониса связано с орфической традицией. Орфики усвоили ему имя Загрея (Великого охотника), в честь которого были установлены орфические мистерии, посещать которые могли только посвящённые (мисты).

О его рождении Нонн Панополитанский рассказывает так: «Юная Персефонейя! Нет от страсти спасенья! // Ибо девичество будет отъято в змеином объятье. // Зевс, волнуясь змеиным телом, в облике гада, // Страстной любовью пылая, кольцом извиваясь в желанье, // Доберется до самых темных покоев девичьих, // Помавая брадатой пастью драконам у входа. // Обликом схож со змеем, сомкнет им дремотою очи. // […От Персефоны и Зевса…]: // Так Загрей и родился, отпрыск рогатый» [1]. Итак, первый Дионис был рождён Персефоной от Зевса. Жизнь младенца закончилась быстро, он был убит и растерзан на части Титанами.

II. Дионис-Вакх.

Второй Дионис был рождён также от Зевса Семелой, смертной женщиной из рода Кадма. Сама она погибла при родах, а Зевс доносил Диониса в своём бедре, и родил его точно в срок [2]. Диодор Сицилийский рассказывает об этом так: «Зевс был пленён Семелой и часто, очарованный её красотой, сходился с ней, но Гера, ревнуя и стремясь наказать девушку, приняла облик одной из женщин, которая была близка к Семеле, и довела её до гибели; так как она предложила ей, чтобы Зевс возлёг с нею с тем же самым величием и достоинством в своём облике, с каким он овладевает Герой своею властью. Поэтому Зевс, по просьбе Семелы, что бы он оказал ей те же почести что и Гере, явился к ней сопровождаемый громом и молниями, но Семела, не выдержав великолепия его величия, умерла и родила ребёнка до назначенного времени. Зевс, быстро взяв этого младенца, положил его в своё бедро, а потом, когда подошёл срок, предписанный природой для рождения ребёнка, он отправил его в Нису в Аравии» [3].

III. Дионис-Иакх.

Одна из исследовательниц дионисийства говорит, что «представители современной орфической философии выделяют трёх Дионисов: Дионис-Загрей – сын Персефоны и Зевса, Дионис-Вакх – сын Зевса и Семелы, и Дионис-Иакх – сын Персефоны и Зевса, или Зевса и Деметры, или сын Диониса и нимфы Ауры. Именно Диониса-Иакха, который играл особую роль в Элевсинских мистериях, считают будущим царём мира» [4]. Оставим автору её размышления о «представителях современной орфической философии», и обратим внимание на то, что уже Диодор Сицилийский повествовал о третьем Дионисе: «Сочинители мифов также передают рассказ о третьем рождении, при котором, как говорят, сыновья Геи разорвали на куски бога, который был сыном Зевса и Деметры, и сварили, но его члены снова собрала Деметра и он пережил новое рождение как будто в первый раз; таким рассказом как этот они выясняют происхождение определённых причин, заложенных в природу» [5]. Думается, что эта генеалогия (т. е., Зевс и Деметра) наиболее подходит к рождённому Дионису-Иакху, так как именно он прославлялся в контексте Элевсинских мистерий, сюжет которых был посвящён Деметре и поискам её дочери Персефоны. Рождённый Иакх связан напрямую с Загреем через его разделённую Титанами плоть, а с Вакхом - опосредованно через того же Загрея, растёртое сердце которого было растворено в вине и этот напиток был выпит Семелой, матерью Вакха. Свидетельство Диодора расходится с традиционным учением орфиков о Дионисе, и полностью является конструктом мифологии Элевсина.

IV. Иные Дионисы.

Так же Диодор передаёт рассказ о ещё одном Дионисе, родителями которого были Аммон, царь Ливии, и дочь Урана, которую звали Рея [6]. И отдельно он упоминает об «Индийском Дионисе», которого называет первым, а Загрея только вторым [7]. А Цицерон вносит полную сумятицу в исследуемую нами тему, называя, во-первых, пять Дионисов, а во-вторых, отделяя сына Юпитера и Прозерпины от «орфического Диониса», матерью которого он называет Селену [8].

V. Три Диониса и их атрибуция.

Мы примем трёх Дионисов, как тех, о которых упоминают источники, связанные с мистериальной традицией. И здесь мы воспользуемся понятием об Анактах (Владыках), о которых рассказывает Павсаний [9], впрочем, довольно скупо, ссылаясь на то, что делать это (говорить о том, что связано с Элевсинскими таинствами) ему запретило видение во сне, поэтому он и описывает только то, «что можно согласно с божьим законом описывать для всех» [10]. «Владыки» — это таинственные имена трёх Дионисов, как следует из их перечисления; только в таком виде возможно о них говорить непосвящённым.

Чтобы вопрос стал более понятным, обратимся к Цицерону, называющему священные имена Анактов (Тритопатров): Тритопатрей, Дионис и Эвбулей [11]. Учитывая мнение Ф. Любкера [12], Тритопатрей – это никто иной, как Загрей (Первый Дионис). В то же время, Эвбулей так тесно связан с Элевсином (именно он сообщил Деметре об участи Персефоны), что только Иакх (третий Дионис) может быть его мистериальным «двойником». Тогда, Дионис-Анакт может трактоваться как Вакх (второй Дионис). Не случайно в данном месте Павсаний ссылается на стихи Орфея, хоть и очень осторожно, и даже как бы с сомнением. Он остерегается рассказать то, что не должны слышать уши посторонних. Но сомнений здесь быть не может: третий Дионис (сын Зевса и Деметры) – это Иакх.

Все три имени (Дионис, Евбулей и Иакх) перечислены в XLII орфическом гимне, посвящённом Мисе (одной из ипостасей Персефоны):

«Я, Фесмофора, зову Диониса, носителя жезла,

Семя известное всем, Евбулея об имени славном,

С ним несказанную Мису зову, святую царицу.

Муж и жена, двуприродный Иакх, разрешающий узы,

Тешишься ль ты в Элевсине, во храме своем благовонном,

С матерью ль таинства правишь теперь во Фригийских пределах,

Нежишься ль ты с Кифереей прекрасновенчанной на Кипре

Или сверкаешь сейчас в полях огненосных, священных

Вместе с Исидой, что черное носит, преславной богиней,

Возле потока Египта средь нянек и прочих служанок.

Ныне гряди, благосклонно благие труды завершая!» [13].

Источники для главы двадцать пятой:

[1a]. А. А. Лысенкова «Рождение и смерть в судьбе бога Диониса», «Вестник МГПУ», серия «Исторические науки», 2021, № 1 (41), стр. 55

[1]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 155 – 165

[2]. Ibid., VII. 311 – 359

[3]. Диодор Сицилийский III. 64. 3 – 5

[4]. А. А. Лысенкова «Рождение и смерть в судьбе бога Диониса», «Вестник МГПУ», серия «Исторические науки», 2021, № 1 (41), стр. 55

[5]. Диодор Сицилийский III. 62. 6

[6]. Ibid., III. 68. 1

[7]. Ibid., III. 63. 3 – 5

[8]. Цицерон «О природе богов», III. XXIII

[9]. Павсаний «Описание Эллады», I. 14. 2 – 3

[10]. Ibid., I. 14. 3

[11]. Цицерон «О природе богов», III. XXI

[12]. Любкер Ф. «Реальный словарь классических древностей», М. 2001, том 3, стр. 431

[13]. Орфический гимн XLII (Мисе)

***

FINIS CORONAT OPUS