Орфическая коллекция
ОРФИЧЕСКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ
-------------------------------------
Сборник составлен Соколовым Анатолием
-------------------------------------
ПРЕДИСЛОВИЕ
Не менее, чем за 4 тысячелетия до Христа на территориях, которые теперь занимают материковая Греция и Крит, сложились условия для возникновения верований, которые впоследствии лягут в основу орфической религиозной философии. Столь древние культы не смогли, конечно, дойти до исторического времени, но их отголоски слышны смутным эхом в дионисийской религии Великого Ловчего – Загрея с учетом последующих пеласгических влияний (или скорее, культур, подобных культуре Винча с её Богиней на троне) и проникновения в глубинный пласт верований (в более позднее время) обрядов, связанных с протосемитическими (или, точнее, месопотамскими) культовыми традициями. К XVI – XIII векам до Р. Х. в северной Греции и Фракии, словно в котле, соединились позднеэлладские, фракийские, ханаанские и египетские мифологические составляющие, объединителем которых народная молва «назначила» Орфея – чародея, музыканта, жреца и пророка, личность которого настолько удивительна, что стала источником огромного количества мифов, доживших даже до наших дней. Орфей путешествовал, совершая паломничество из Фракии в Египет, по пути принимая посвящения в самые таинственные мистерии тогдашнего мира – в мистерии Кабиров, Петеков и в египетские мистерии Осириса и Исиды. И это при том, что в молодости он проходил обучение волшебству у самих Идейских Дактилей – колдунов и полулюдей-полудемонов. Соединив (или так поняв) все эти представления, он принес обратно в Грецию тот мистериальный культ, который, будучи значительно менее грубым и более гуманным, должен был заменить собой дичайшие обряды, бытовавшие тогда в тех местах, которые потом станут территориями света и цивилизации. Достаточно сказать о человеческих жертвоприношениях, культовой омофагии и самого, наверное, страшного в истории человечества обряда, означенного словом «масхалисмос». Орфей, вероятно, впервые в истории заставил людей думать не только о теле, но и о душе, в частности, о ее спасении через веру и таинства. Несмотря на всю свою мистериальность, орфическая сотериология (учение о спасении души) – самая ясная (хоть и совсем не простая) и последовательная, и только христианству удалось вначале встать рядом, а затем и обогнать, впитав, однако в себя столько всего орфического, что поневоле стоит задуматься – а не Пиррова ли это победа? К огромному сожалению, к нашему времени не дошло ничего из того, что можно было бы назвать полноценными орфическими трактатами. Есть много цитат и отрывков, из которых, конечно, можно сложить некую картинку, но эта картинка не становится полной, и целые пласты притягательного и бесподобного учения утеряны навсегда.
Собственно говоря, существуют сборники фрагментов, например, «свидетельства» Отто Керна, в которых собраны источники по орфике и по биографии самого Орфея, или русское издание «Фрагментов ранних греческих философов», и эти сборники обладают для нас величайшей ценностью. Мы можем прикоснуться к древней мудрости и попытаться понять ее.
Представленная на ваш суд «Орфическая коллекция» является немного другим собранием фрагментов, текстов и цитат, потому что в этой компиляции мы позволили себе использование как первоисточников (античных философов, поэтов и писателей), так и работ современных нам авторов, в чьи интересы входит изучение орфики как мистериальной дисциплины, так и как теоретического конструкта. Здесь можно найти фрагменты философских и исторических сочинений, поэм и хронографий, а также научных статей и даже современных литературных произведений – все, что лежит внутри того круга знаний, который мы называем орфическим. Здесь – все, что касается орфики, все, что связано с орфикой, все, где упоминается Орфей или орфика. Мы постарались охватить самое интересное в мировой литературе, заботясь о разнообразии повествования. Исторические источники представлены как в опубликованных авторских переводах, так и (где нет указания на фамилию переводчика) в нашем авторстве. Представлена значительная часть «свидетельств» Отто Керна. Многие источники прокомментированы философами и историками, а там, где не указана фамилия комментатора – это значит, что комментарий написан нами.
Работа еще не закончена, и за пределами книги осталось множество фрагментов, статей и фабул, которые, мы надеемся, нам удастся собрать в дальнейшем, и если будет на то Божья воля, представить вашему вниманию.
29.08.2026, Соколов А. И.
-----
КОРПУС ТЕКСТОВ
-----
{1}
О смерти Эвридики.
"Великий певец Орфей, сын речного бога Эагра и музы Каллиопы, жил в далекой Фракии. Женой Орфея была прекрасная нимфа Эвридика. Горячо любил ее Орфей. Но недолго наслаждался Орфей счастливой жизнью с женой своей. Однажды, вскоре после свадьбы, прекрасная Эвридика собирала со своими юными подругами нимфами весенние цветы в зеленой долине. Не заметила Эвридика в густой траве змею и наступила на нее. Ужалила змея юную жену Орфея в ногу. Громко вскрикнула Эвридика и упала на руки подбежавшим подругам. Побледнела Эвридика, сомкнулись ее очи. Яд змеи пресек ее жизнь. В ужас пришли подруги Эвридики, и далеко разнесся их скорбный плач. Услышал его Орфей. Он спешит в долину и там видит труп своей нежно любимой жены. В отчаяние пришел Орфей. Не мог он примириться с этой утратой. Долго оплакивал он свою Эвридику, и плакала вся природа, слыша его грустное пение".
(Н. А. Кун "Мифы Древней Греции", Орфей и Эвридика)
-----
{2}
Об Орфее на корабле Арго.
"Начал петь для них под формингу стройную песню
Сын Эагра про судов заступницу в море,
Достославную родом своим Артемиду. Она ведь,
Скалы морские храня, бережёт и землю Иолка.
Меж тем рыбы морские, из подводных глубин поспешая,
Прыгали, малые и большие, по влажной дороге,
Словно за пастырем сельским несметные овцы и козы
Следом плетутся во хлев, вдоволь насытясь травою,
Он же идёт впереди, играя на звонкой свирели
Чудную песню пастушью, — вот так проплывали и рыбы.
Ветер попутный Арго уносил всё дальше и дальше".
(Аполлоний Родосский "Аргонавтика", I. 565 - 575)
Приводим ещё здесь сонет W. J. Debi:
"With Jason questing for the Golden Fleece,
the Argo trespassed on the Sirens' sea.
And soon they learned, these Argonauts of Greece,
about the Sirens' charms and treachery.
Bewitched by music tempting, "Come ashore...
Embrace desires...the dreams you yearn for most...
We promise paradise...and even more...
Ignore the dangers of our rocky coast..."
But Orpheus upon his golden lyre,
with songs far sweeter than the Sirens' call,
unleashed those melodies that gods admire,
and overcame dark spells to save them all.
For not all conquerors use sword and shield.
Great power reigns in strains the Muses wield".
(Источник: FanStory).
-----
{3}
О тождестве Реи и Деметры.
«(Прокл)
Орфей отождествляет Рею с Деметрой:
Прежде бывшая Реей, когда стала матерью Зевса, стала Деметрой».
("Орфика", I. 1. Орфей. В: III. Рапсодическая теогония. 145).
-----
{4}
О том, как Баубо рассмешила Деметру. Элевсинские мистерии.
"Деметра, блуждая в поисках дочери Коры, сильно устаёт и садится удручённая, на колодец в Элевсине. Делать это до сих пор запрещается посвящённым, дабы не казалось, что они подражают горюющей богине. А жили в Элевсине тогда землеродные. Имена им Баубо, Дисавл, Триптолем, а еще Евмолп и Евбулей. Баубо же, приняв гостеприимно Деметру, предлагает ей кикеон (напиток из вина и мёда). Когда та отказалась взять и не пожелала пить, так как была печальна, Баубо, огорчившись, словно ее обидели, задирает подол и показывает богине срам. Деметра же радуется зрелищу и отведывает напиток, насладившись увиденным. Это и есть мистерии афинян.
Это и Орфей описывает:
"Так изрекла и, одежды подняв, показала Деметре
То, что показывать стыд не велит; был Иакх там малютка.
Этого Иакха, смеясь, теребит под подолом рукою.
Тут улыбнулась богиня, улыбкою сердце согрела
И приняла благосклонно сосуд, где напиток был налит".
Храмовое изображение Баубо представляет собой нижнюю часть живота, на которой изображено лицо, с ногами.
А. Ю. Братухин (переводчик и комментатор Климента) указывает, что Иакх - это обнажённые гениталии Баубо после эпиляции. Деметру рассмешило то, что Баубо, пожилая уже женщина, удалила волосы на гениталиях так же, как это делали афинские гетеры. Впрочем, "место, где упоминается Иакх, весьма тёмное". Да и Баубо может принадлежать орфическим мистериям, а не элевсинским.
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам" глава 2: § 20 - 21, адаптация. Комментарии 61, 62, 63)
-----
{5}
Об Орфее, обманщике людей.
"Мне кажется, что тот фракиец, Орфей, и фиванец, и метимнец, мужи некие, были вовсе не мужами, а обманщиками. Губя жизнь доверчивых под прикрытием музыки, в искусном шарлатанстве неистовствуя на их погибель, справляя бесчинства, обожествляя скорбь, они первые привели людей к идолам. На камнях и досках, т.е. на статуях и изображениях, они воздвигли цитадель грубого суеверия и воистину прекрасную свободу поднебесных граждан напевами и заклинаниями впрягли в крайнее рабство".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", I: § 3).
-----
{6}
Об Эвридике.
"Вот Эвридику зовут; меж недавних теней пребывала,
А выступала едва замедленным раною шагом.
Принял родопский герой нераздельно жену и условье:
Не обращать своих взоров назад, доколе не выйдет
Он из Авернских долин, — иль отымется дар обретенный.
Вот уж в молчанье немом по наклонной взбираются оба
Темной тропинке, крутой, густою укутанной мглою.
И уже были они от границы земной недалеко, —
Но, убоясь, чтоб она не отстала, и в жажде увидеть,
Полный любви, он взор обратил, и супруга — исчезла!
Руки простер он вперед, объятья взаимного ищет,
Но понапрасну — одно дуновенье хватает несчастный.
Смерть вторично познав, не пеняла она на супруга.
Да и на что ей пенять? Иль разве на то, что любима?
Голос последним «прости» прозвучал, но почти не достиг он
Слуха его; и она воротилась в обитель умерших".
(Овидий "Метаморфозы", X: 46 - 63).
-----
{7}
Об Орфее.
"Орфей был сыном Эагра, фракийцем по происхождению и своими знаниями, песнями и поэтическими произведениями намного превосходил всех прочих людей, чьи имена сохранились в памяти [потомков]. Орфей создал изумительную поэму, замечательную своим благозвучием при песенном исполнении. Слава его была столь велика, что полагали, будто своей игрой он очаровывал даже растения и животных. Постигнув науки и изучив теологические мифы, Орфей отправился в Египет и, значительно усовершенствовав там свои знания, стал величайшим из эллинов во всем, что имеет отношение к теологии, обрядам, поэзии и музыке. Орфей принимал участие в походе аргонавтов, а из любви к жене отважился на неслыханный поступок: он спустился в Аид и, восхитив своей игрой Персефону, упросил ее исполнить его желание — позволить умершей жене возвратиться из Аида".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", IV. XXV: 2 - 4).
-----
{8}
О гибели Орфея.
"Жены-бистонки злодейски, напав отовсюду, Орфея
Предали смерти, мечи острые в тело вонзив,
В казнь, что фракийскому племени чувство любви меж мужами
Оный впервые явил, женскую страсть не воспев,
Медью главу отсекли и с цевницей фракийскою вместе,
Из черепашьей кости, бросили в зыбкую соль,
Сбив их гвоздями, дабы по просторам морским, омываясь
Бурной лазурной волной, вместе носились они.
Вынесло их ко священному Лесбосу море седое.
Лиры стенающей звук волны тогда оглашал,
Твердь островов и соленые бреги, на коих певучей
Мужи Орфея главе дали могильный приют.
Водружена на кургане и звонкая лира, — безмолвный
Камень покорствует ей, темного Форка вода.
Пением славен оттоль и искусством прекрасным кифары
Лесбос: из всех островов он наиболе певуч.
Браннолюбивы фракийцы, проведав деяние женщин
Дикое, их обрекли тяжкую муку терпеть:
Раны наносят супружницам, чтобы, на теле имея
Темные знаки, забыть страшную смерть не могли.
Женщины так пред убитым Орфеем вину искупают
С давних времен до сих пор за преступленье свое".
(Фанокл "Любовные страсти", фр. 7 - 28).
-----
{9}
Как аргонавты приносили жертву богу Тритону.
"Аргонавты увидели на берегу [озера] незнакомого юношу. Он стоял у воды и гляделся в неё, точно в зеркало.
— Как пробраться отсюда в открытое море? — окликнул Язон незнакомца.
— Путь один, — отвечал незнакомец. — Молитесь Тритону. Это озеро бога Тритона, и, кроме него, никто не выведет вас отсюда.
Едва успев сказать это, юноша вдруг пропал, точно его и не было.
Не зная как быть, аргонавты причалили к берегу. Тут разумный Орфей предложил поставить треножник в честь бога Тритона и принести ему тучную жертву. Так и решили. А пока остальные сооружали треножник, Мелеагр отправился в лес. Знаменитый охотник скоро нашёл там оленя и, поймав, принёс его на плечах к треножнику. Разложили костёр, закололи оленя и сожгли его мясо на ярком огне в жертву богу Тритону.
Жертвенный дым столбом подымался к небу. Вдруг он рассеялся, и из пламени появился пропавший юноша. Ничего не сказав, он протянул из огня обнажённую руку к Евфалу и подал ему небольшой комочек земли, очень мягкий и липкий. Покуда Евфал с удивлением рассматривал странный подарок, жертвенный дым снова окутал огонь, и виденье исчезло. Аргонавты решили, что жертва приятна Тритону, и снова поплыли вдоль берегов круглого озера.
Скоро они услыхали трубные звуки: точно кто-то трубил в огромный охотничий рог. Они повернули на звук и увидели бога Тритона. Он всплыл перед ними по пояс с трезубцем в одной руке и с большой перламутровой раковиной в другой.
Бог трубил в эту раковину, как в рог, а трезубцем коснулся земли, и земля расступилась. Перед «Арго» открылся проход в Средиземное море. Но как только корабль миновал этот узкий проход, берега сомкнулись опять".
(В. и Л. Успенские "Мифы Древней Греции. Золотое руно", глава "Озеро Тритона").
-----
{10}
О выдумках Орфея.
"Постигнув египетскую теологию, Орфей перенёс рождение древнего Осириса в более поздние времена и, желая угодить кадмейцам, учредил новый обряд, при котором посвящённым сообщали предание, что Дионис родился от Семелы и Зевса. А люди, то ли введённые в заблуждение в силу неведения, то ли потому, что Орфей пользовался среди них большим доверием и славой, но главным образом потому, что им было приятно считать бога эллином, стали справлять эти обряды. Позднее, когда эту историю заимствовали мифографы и поэты, она заполонила театры и стала пользоваться непоколебимой и неоспоримой верой среди грядущих поколений".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", книга I, I. 23: 6 - 8).
-----
{11}
О Сиренах.
"Когда они (Аргонавты) проплывали мимо Сирен, Орфей удержал аргонавтов на корабле, заглушив пение Сирен своей песней. Единственный, кто бросился к ним, был Бут, которого, однако, похитила Афродита и поселила в Лилибее. После Сирен корабль приплыл к Харибде, Скилле и скалам Планктам".
(Аполлодор "Мифологическая библиотека", I. IX: 25).
-----
{12}
О монотеизме Орфея.
"Я считаю нужным напомнить вам, что наконец возвещал о едином Боге Орфей своему сыну Музею и прочим приближенным слушателям. Вот его слова:
Я буду говорить тем, кому прилично, а вы, профаны, затворите двери. Послушай же, Музей, сын светоносной луны! Скажу истину, чтобы прежние внушения мои не лишили тебя блаженной жизни. Взирай на божественное Слово, к нему стремись, направляя свое сердце и ум; иди путем правым и знай одного Царя мира. Он един самобытный; единым все сотворено; во всем Он живет, и никто из смертных не видит Его, а сам Он всех видит. Он после добра посылает смертным зло – и войну, приводящую в ужас, и скорби, причиняющие слезы. Нет другого кроме великого Царя. Но Его не вижу я: ибо облако скрывает Его от взора смертных. У всех них очи слабы, чтобы видеть правителя всего Зевса. Он утвердился на вершине железного неба, на золотом престоле и попирает землю ногами; десницу Свою Он простирает до пределов океана; вокруг его трясутся огромные горы, реки и глубина ясного лазуревого моря".
(Из книги: Юстин Философ "Увещание к эллинам", 15).
Комментарий:
Об атрибуции этого гимна Орфею написано в "Aglaophamus sive de theologiae mysticae graecorum causis", (Regiom. 1829).
Ради справедливости нужно отметить, что комментаторы всегда относили его к лжеорфическим стихотворениям. Но авторитет Юстина, получившего классическое философское образование и имевшего доступ к утерянной нынче орфической литературе, не позволяет полностью пренебрегать его мнением.
-----
{13}
Об Арго и аргонавтах.
"Когда [аргонавты] отправлялись в Колхиду, то хотели сделать вождем Геркулеса. Он отказался, ведь скорее вождем надлежало стать Ясону, стараниями которого все и отправились в поход; поэтому вождем стал Ясон. Строителем корабля был Арг, сын Даная, кормчим Тифий, после смерти которого корабль вел Анкей, сын Нептуна. Впередсмотрящим был и указывал направление Линкей, сын Афарея, который хорошо видел. Охрану по бортам несли Калаид и Зет, сыновья Аквилона, у которых были крылья на ногах и голове. На носовых веслах сидели Пелей и Теламон, на средних – Геркулес и Идас; остальные сидели по порядку. Команду гребцам пел Орфей, сын Эагра. Потом, когда Геркулес оставил корабль, на его место сел Пелей, сын Эака.
Это был корабль Арго, который Минерва перенесла в круг созвездий, потому что сама его построила и потому что этот корабль впервые вышел в море.
Этот корабль имеет на корме четыре звезды, на правом кормиле пять и на левом четыре, похожие друг на друга. Итого всего тринадцать".
(Гай Юлий Гигин "Мифы": 14)
-----
{14}
Орфей и Эвридика.
" У Орфея была супруга Евридика, как некоторые полагают, дочь Аполлона. Когда ее преследовал пастух Аристей, страстно желая её обесчестить, она, убегая от этого соединения, не избежала змеи, которая стала причиной её смерти. Орфей, томимый тоской по жене, попытался своим пеньем под кифару смягчить Дита и Прозерпину, чтобы вернуть Евридику на белый свет. Итак, он спустился в преисподнюю и своим пением пробудил сострадание <в богах>. Он получил Евридику, приняв условие оглянуться не раньше, чем выйдет на белый свет. Такая стойкость, однако, невыносима для любящих: Орфей, боясь, что Дит не сдержит обещания, оглянулся и сделал напрасным свой труд. Пережив такой несчастный брак, он затем снова вернулся на землю и, возненавидев весь женский род, уединился в пустыне."
(Первый Ватиканский мифограф, 75: 1 - 75: 6).
-----
{15}
Отзыв о книге: "Античные гимны" под ред. А. А. Тахо-Годи. Книга, которая откроет свои сокровища только знающим тайну.
Трепет овладевает душой человека, который открывает эту книгу. Потому что гимны в античности — это не просто ритмированная речь, это покров на великой тайне древних мистических учений. Тех учений, о которых уже Овидий и Гораций отзывались, как об учениях седой старины. Они оставили лёгкий флёр в виде мистерий, в суть коих даже посвящённые не могли проникнуть, настолько древние обряды запечатлены были в них.
Это касается в первую очередь, орфических гимнов. Даже сама фигура Орфея, который спустился в глубины Аида, и сумел выйти оттуда живым - колоссальна! А то учение, которое как через мутное стекло проглядывает из его гимнов, пришло из тех времён, когда люди поклонялись хтоническим, тёмным и кровожадным богам, пившим кровь своих почитателей, и затем раздававшим свою окровавленную плоть тем, кто хотел приобщиться к божественной истине. Куда там «интеллигентным» богам классической Греции до этих монстров, повелевавших миром!
Орфизм - учение, которое не может быть в полной мере понято современным человеком, как бы он не старался, ведь в ту Эпоху Ночи жизнь человеческая не считалась какой-либо ценностью, а человеческие жертвы богам были обыденной, каждодневной практикой. Человека, принесённого в жертву, расчленяли, а затем складывали снова, часть к части, чтобы не нарушить священнодействия. По отрезанным головам предсказывали будущее. Потом уже, ужаснувшись самим себе, люди стали приносить в жертву животных, но до этой светлой минуты должны были пройти тысячелетия! Об этом между строк (и то, как будто это дальние раскаты давно прошедшей грозы, едва слышимые в отдалении) можно прочесть у Орфея.
-----
{16}
Об Эвридике.
"Вот Эвридику зовут; меж недавних теней пребывала,
А выступала едва замедленным раною шагом. Принял родопский герой нераздельно жену и условье:
Не обращать своих взоров назад, доколе не выйдет
Он из Авернских долин, — иль отымется дар обретенный.
Вот уж в молчанье немом по наклонной взбираются оба
Темной тропинке, крутой, густою укутанной мглою.
И уже были они от границы земной недалеко, —
Но, убоясь, чтоб она не отстала, и в жажде увидеть,
Полный любви, он взор обратил, и супруга — исчезла!
Руки простер он вперед, объятья взаимного ищет,
Но понапрасну — одно дуновенье хватает несчастный.
Смерть вторично познав, не пеняла она на супруга.
Да и на что ей пенять? Иль разве на то, что любима?
Голос последним «прости» прозвучал, но почти не достиг он
Слуха его; и она воротилась в обитель умерших".
(Овидий "Метаморфозы", X: 46 - 63).
-----
{17}
Орфический гимн Природе.
"Ὦ Φύσι, παμμήτειρα θεά, πολυμήχανε μῆτερ,
οὐρανία, πρέσβειρα, πολύκτιτε δαῖμον, ἄνασσα,
πανδαμάτωρ, ἀδάμαστε, κυβερνήτειρα, παναυγής,
παντοκράτειρα, τιτιμενέα πανυπέρτατε πᾶσιν,
ἄφθιτε, πρωτογένεια, παλαίφατε, κυδιάνειρα,
ἐννυχία, πολύπειρε, σελασφόρε, δεινοκάθεκτε,
ἄψοφον ἀστραγάλοισι ποδῶν ἴχνος εἱλίσσουσα,
ἁγνή, κοσμήτειρα θεῶν ἀτελής τε τελευτή,
κοινὴ μὲν πάντεσσιν, ἀκοινώνητε δὲ μούνη,
αὐτοπάτωρ, ἀπάτωρ, ἐρατή, πολύμηθε, μεγίστη,
εὐάνθεια, πλοκή, φιλία, πολύμικτε, δαῆμον,
ἡγεμόνη, κράντειρα, φερέσβιε, παντρόφε κούρη,
αὐτάρκεια, Δίκη, Χαρίτων πολυώνυμε πειθώ,
αἰθερία, χθονία καὶ εἰναλία μεδέουσα,
πικρὰ μέν φαύλοισι, γλυκεῖα δὲ πειθομένοισι,
πάνσοφε, πανδώτειρα, κομίστρια, παμβασίλεια,
αὐξιτρόφος, πίειρα πεπαινομένων τε λύτειρα.
πάντων μὲν σὺ πατήρ, μήτηρ, τροφὸς ἠδὲ τιθηνός,
ὠκυλόχεια, μάκαιρα, πολύσπορος, ὡριὰς ὁρμή,
παντοτεχνές, πλάστειρα, πολύκτιτε, ποντία δαῖμον,
ἀιδίη, κινησιφόρε, πολύπειρε, περίφρων,
ἀενάωι στροφάλιγγι θοὸν ῥύμα δινεύουσα,
πάνρυτε, κυκλοτερής, ἀλλοτριομορφοδίαιτε,
εὔθρονε, τιμήεσσα, μόνη τὸ κριθὲν τελέουσα,
σκηπτούχων ἐφύπερθε, βαρυβρεμέτειρα, κρατίστη,
ἄτρομε, πανδαμάτειρα, πεπρωμένη, αἶσα, πυρίπνους,
ἀίδιος ζωὴ ἠδ' ἀθανάτη τε πρόνοια·
πάντα σοι εἰσὶ, τα πάντα· σὺ γὰρ μούνη τάδε τεύχεις.
ἀλλά, θεά, λίτομαί σε σὺν εὐόλβοισιν ἐν ὥραις
εἰρήνην ὑγίειαν ἄγειν, αὔξησιν ἁπάντων."
Перевод:
"О, Природа-богиня, о, многоискусная Матерь!
Старшая, многообразная, властная, всеми ты правишь.
Дева-Урания неумолимая, вся ты – сиянье,
Дальняя, близкая всем, госпожа наша Пантократейра.
Несокрушимая и первородная, речи источник,
Слава для смертных, Искусница, полная света, ночная,
Страшен твой гнев. В круговой пляске ты чертишь созвездья
Быстрой стопою, святая, – богов украшенье живое.
Ты – назначенье пути, но сама никуда не стремишься.
Всем ты подобна, никто же единой тебе не подобен.
Саморожденная и нерожденная, все тебя любят.
Хитрая и благоцветная, милая, жизни начало,
Дева, кормящая всех, ни пред кем непреклонная Правда,
Царствуешь в выси эфира, в морской глубине и на суше.
Горечь лукавым, ты – сладость для верных и чистых душою,
Мудрость всевышняя, кладезь даров, Провожатая мира,
Освободительница, ты даруешь нам все, что имеем.
Всем ты и мать, и отец, и кормилица – ты же и пища.
Быстрородящая, тучная семенем, вечности гавань,
Лучшая из мастеров, незаметная, перводвиженье,
Звезды одна без усилья ты вечной пращою вращаешь.
Вечно свой облик меняешь, огромная, неоспоримый
Всем приговор ты выносишь, Судьба, – и твой голос негромок.
Ибо ты самая Жизнь, и Бессмертие, и Провиденье.
Всё это – ты, всё сама ты собою творишь и свершаешь.
Ныне, богиня, молю, в благовременье мир и здоровье
Нам ниспошли, ведь они – твоего бытия умноженье".
(Источник: veris_sacri).
Ещё одна версия:
"Ты, о Природа, богиня всемать, всеумелица-матерь!
Ты, о небесная, старшая, ты, о владетельный демон,
Всех укрощая, сама никому не подвластна, ты — кормчий!
Ты всесиятельна, всепочитаема, демон всевышний,
Неистребимая, ты благородство мужам сообщаешь,
О первородная, древняя, с опытом многим, ночная,
О светоносная, неудержимая, ты, о святая,
Кружишься в пляске, но стопы твои танцуют бесшумно,
Ты — устроитель богов, всему ты конец бесконечный,
Общая всем, ты одна лишь из всех ни к чему не причастна,
Самоотец, не имущий отца, ты быстра и отрадна,
В дивном цветении все ты сплетаешь искусно, с любовью,
Ты, о вождиня, о дева всепестунья, жизни носитель,
Самодостаточна, ты и Харита, Пейто ты и Дика,
Ты на земле, под землей, в небесах и на море владычишь,
Горечь для всех недостойных, тебе же послушным — услада,
О вседаритель заботливый, о всецарица, івсемудрость,
Все ты растишь, ты все утучняешь и в срок разрешаешь,
Мать и отец ты всему, всему ты кормилица, нянька,
Роды твои, о блаженная, скоры, плоды лреобильны,
Многосемянная, все ты умеешь, ваятель владычный,
Демон державный, о скромная, все ты ів движенье приводишь,
Мудрая, с опытом многим, вращаешь ты вихрем извечным
Быстрый поток, всетекучая, в формах чужих пребываешь,
Благопрестольная, что суждено, завершаешь одна ты,
О скиптродержица вышняя, тяжко гремящая громом,
Всеукротитель, не знающий страха, судьба роковая,
Огнедыханна, бессмертная жизнь и промысел вечный,
Ты во всем, и все сотворила на свете одна ты.
Ныне, богиня, молю — со счастливыми Орами вместе
К нам приведи и здоровье, и мир, и всему умноженье!"
("Орфические гимны", X). Источник: сайт "Античная мифология".
-----
{18}
Орфический гимн Адонису.
"Демон прекрасный, почтенный, услышь, как тебя призываю!
В возрасте самом желанном, ты любишь бродить одиноко,
В нежных прекрасных кудрях, о ты, Евбулей многовидный,
Всезнаменитый питатель всего, и отрок и дева,
Вечно цветущий Адонис — в году, затухая, сияешь,
Рост посылаешь всему, двурогий, оплаканный, милый,
Блещущий дивной красой, длиннокудрый любитель охоты,
Сладкая ветка Киприды, прельстительный отпрыск Эрота!
О, порожденный от ложа прекрасной собой Персефоны!
В Тартаре мрачном обитель имел ты когда-то, но после
Вновь на высоты Олимпа вознес плодоносное тело.
Ныне же к мистам гряди, плодами земли награждая!"
(Гимн LVI. "Античные гимны". Переводы с древнегреч. Под ред. А. А. Тахо-Годи. — М.: Изд-во МГУ, 1988 год).
-----
{19}
О нимфах.
"Девы полей, и ручьев, лесные и горные девы,
Вы, благовонные, в белых одеждах, с дыханием нежным,
Вы, о пастушьи, подруги зверью, вы богаты плодами.
Нежным, вам люба прохлада, все кормите, все вы растите,
Гамадриады, игруньи, бродящие влажной дорогой".
(Орфической гимн "Нимфам", LI: 10 - 14).
-----
{20}
Орфический гимн Нимфам.
"Νύμφαι, θυγατέρες μεγαλήτορος Ὠκεανοῖο,
ὑγροπόροις γαίης ὑπὸ κεύθεσιν οἰκί’ ἔχουσαι,
κρυψίδομοι, Βάκχοιο τροφοί, χθόνιαι, πολυγηθεῖς,
καρποτρόφοι, λειμωνιάδες, σκολιοδρόμοι, ἁγναί,
ἀντροχαρεῖς, σπήλυγξι κεχαρμέναι, ἠερόφοιτοι.
πηγαῖαι, δρομάδες, δροσοείμονες, ἴχνεσι κοῦφαι·
φαινόμεναι, ἀφανεῖς, αὐλωνιάδες, πολυανθεῖς·
σὺν Πανὶ σκιρτῶσαι ἀν’ οὔρεα, εὐάστειραι,
πετρόρυτοι, λιγυραί, κρουνίτιδες ὑλονόμοι τε·
παρθένοι εὐώδεις, λευχείμονες, εὔπνοοι αὔραις,
αἰπολικαί, νόμιαι, θηρσὶν φίλαι, ἀγλαόκαρποι,
δρυμοχαρεῖς, ἁπαλαί, πολυθρέμμονες, αὐξίτροφοί τε·
κοῦραι ἁμαδρυάδες, φιλοπαίγμονες, ὑγροκέλευθοι,
Νύσιαι, οἰστρομανεῖς, παιωνίδες, εἰαροτερπεῖς,
σὺν Βάκχῳ Δηοῖ τε χάριν θνητοῖσι φέρουσαι·
ἔλθετ’ ἐπ’ εὐφήμοις ἱεροῖς κεχαρηότι θυμῷ,
νᾶμα χέουσαι ὑγεινὸν ἀεξιτρόφοισιν ἐν ὥραις".
Перевод:
"Нимфы прелестные, дщери отца Океана!
Ваша обитель — глубинные воды морские,
Легкие девы, кормилицы Вакха младые,
О, плодоносные, прячетесь в пухе тумана,
В гротах и горных пещерах земли благодатной.
О, ключевые, росистые и золотые,
Сочные травы вы мнете ногами босыми,
След оставляя душистый, легчайший, приятный.
Словно видения в жарких долинах плывете,
Скачете с Паном по горным хребтам средь камней,
И с перезвоном хрустальным бежит ваш ручей,
Дикие девы, вы в чащи глухие зовете.
О, миловидные, в белых одеждах, подружки
Диких зверей воспитавшие в буйном веселье,
Гамадриады, истоки путей исцеленья,
Воды кипучие, легкие в играх пастушки.
О, снизойдите к обрядам священным, ликуя
Духом младым, влагу чистых ключей изливая,
Отрокам нежным здоровия дайте, играя,
Мысли благие устами для сердца рифмуя".
Ещё один вариант перевода:
"Дщери отца Океана, владыки великих чудовищ,
Нимфы, живущие в глубях земли под влажной дорогой!
Скрыты убежища ваши, о Вакха пестуньи, земные!
Вы, преблагие, растите плоды, луговые, святые!
Тропы извилисты ваши, пещеры и гроты вам любы,
Вы, ключевые, бегуньи бродячие, с поступью легкой,
В каплях росы и в цветах, то видны вы, то вновь невидимки,
Горных жилицы лощин, вы танцуете с Паном на склонах,
Яркие звезды, течете по скалам, поющие звонко.
Девы полей, и ручьев, лесные и горные девы,
Вы, благовонные, в белых одеждах, с дыханием нежным,
Вы, о пастушьи, подруги зверью, вы богаты плодами.
Нежным, вам люба прохлада, все кормите, все вы растите,
Гамадриады, игруньи, бродящие влажной дорогой,
Вы, о нисеянки буйные, вы, кто дарит исцеленье,
Вешние, радость несущие смертным с Деметрой и Вакхом,
Ныне грядите к священному действу, ликуя душою!
В пору, как всходят посевы, пролейте здоровье на всходы!"
("Орфический гимн Нимфам LI". Античные гимны. Переводы с древнегреч. Под ред. А. А. Тахо-Годи. — М.: Изд-во МГУ, 1988 год).
-----
{21}
О Нимфах.
1. "Кажется, девичий громкий вблизи мне послышался голос.
Что это, нимфы ль играют, владелицы гор крутоглавых,
Влажных, душистых лугов и истоков речных потаенных?"
(Гомер "Одиссея", VI: 122 - 124)
2. "Факелов вмиг засверкали огни без числа; залилися
Сразу подземные псы вкруг богини пронзительным лаем;
Затрепетали луга придорожные; подняли вопли
Нимфы речные, средь топей живущие, что постоянно
Там у болотистых мест Амарантского Фазиса кружат".
(Аполлоний Родосский "Аргонавтика", III: 1216 - 1220).
3. "Все происходят они от источников, рощ и священных
Рек, теченье свое стремящих в соленое море".
(Гомер "Одиссея", X: 350 - 351).
4. "Девы полей, и ручьев, лесные и горные девы,
Вы, благовонные, в белых одеждах, с дыханием нежным,
Вы, о пастушьи, подруги зверью, вы богаты плодами.
Нежным, вам люба прохлада, всё кормите, всё вы растите".
(Орфический гимн Нимфам" LI: 10 - 13).
-----
{22}
Христос в образе Орфея.
"Смешение классических реминисценций и христианских идей лучше всего заметно в прекрасных символических изображениях Доброго Пастыря и Орфея.
...Изображение Орфея дважды встречается на кладбище Домитиллы и один раз на кладбище Каллиста. Одно из них, на потолке (кладбище Домитиллы), особенно интересно: на нем загадочный певец сидит в центре на обломке скалы и играет на лире свои мелодии зачарованным диким и домашним животным – льву, волку, змее, лошади, овну у его ног и птицам на деревьях; вокруг этой центральной фигуры изображено несколько библейских сцен: Моисей, ударяющий по скале, Давид, целящийся из пращи в Голиафа (?), Даниил среди львов и воскресение Лазаря. Языческий Орфей, знаменитый автор монотеистических гимнов («Орфика»), герой множества мистерий, легендарный персонаж, очаровывавший все творение, здесь представлен как символ и прообраз Самого Христа или, скорее, подобно языческой Сивилле, как провозвестник и невольный пророк Христа, объявляющий и предвещающий Его как Властителя над всеми силами природы, умиротворяющего все несогласия, Господа жизни и смерти".
(Филипп Шафф "История христианской церкви", том 2, глава 6, § 79)
-----
{23}
Орфей как прообраз Христа.
"Многие античные мифологические сюжеты были переосмыслены в христианском ключе — и об этом нам рассказывают росписи раннехристианских катакомб. В них всегда можно встретить изображение Орфея, который становится прообразом Иисуса Христа: Орфей привлекал игрой на лире зверей и птиц, Христос — души людей. Авторы фресок часто подчеркивают этот символизм, вводя дополнительные библейские сюжеты. Кроме того, Орфей спустился в подземное царство за своей возлюбленной Эвридикой, и это тоже позволяет проводить символическую параллель между ним и Христом.
В аркосолии Орфея в катакомбах Петра и Марцеллина Орфей представлен рядом со сценами иссечения источника из скалы, Даниила во рву львином и Воскрешения Лазаря, и это позволяет интерпретировать его как прообраз Христа, дарующего спасение и вечную жизнь. В одной руке Орфей держит лиру, в другой — плектр, а по бокам от него изображены деревья, на которых сидят зачарованные птицы. Глаза музыканта возведены к небу, одет он в характерный восточный костюм: яркую красно-синюю тунику, крепко затянутую поясом, и фригийский колпак — который всегда указывает на восточное происхождение персонажа (часто такие колпаки можно увидеть на головах волхвов в сценах Рождества)".
(Ольга Фоменко "Орфей или Христос", источник arzamas. academy)
-----
{24}
Катакомбная фреска "Орфей в Раю".
"Орфей в раю - одна из деталей росписи (IV в.) катакомб Домитиллы. О том, что это Орфей, свидетельствует кифара в его руках. О том, что вокруг него - рай, говорят павлины на ветвях. На протяжении первых веков своего существования христиане чаще закапывались в почву, чем поднимались над ней. Это объясняют обычно преследованиями, которым они подвергались. Однако в Древнем Киеве - через века - монахи точно так же предпочитали рыть ходы в земле и селиться в пещерах рядом с мощами. Забота о сохранении тела по смерти и вера в то, что хорошо сохранившееся тело свидетельствует о силе духа, прямо связаны с верой в бессмертие души и воскресение мертвых, когда спящие во гробах - проснутся. Только древние египтяне могут сравниться с ранними христианами по тому значению, какое они придавали загробной жизни: Солнце - Ра на своей ночной ладье плыло ночью по подземному Нилу, а души мертвых, обитатели преисподней, выходили из своих гробниц, приветствуя его. Происхождение египетских катакомб связано с культом Осириса, "владыки вечности", умершего и воскресшего. В ранней христианской иконографии есть примеры, напрямую связанные с египетскими образцами, как, например, жест Оранты. Поза Оранты - одна из самых распространенных в росписях катакомб. Осирис и Орфей соединились в Иисусе. Фрески катакомб позволяют увидеть, как это происходило. Именно это служило причиной того, что катакомбы были забыты в средневековье. Канон сложился, и его ранние поиски не были больше нужны".
(Михаил Сидлин "Орфей в Раю". "Независимая газета", интернет-версия, публикации 15.02.2000 года.
-----
{25}
О сходстве орфических идей с религиозными доктринами Востока.
"Сравнивая то, что нам известно о ... доктрине Орфея с религиозными преданиями Фригии, Финикии, Сирии, Ассирии, Персии, Египта и Индии, замечаем между ними много сходства. Несомненно, поэтому, что часть орфических идей была перенята у религий азиатских народов. Но, если орфизм не был исключительно вызван теми мистическими и более возвышенными – против прежних – понятиями о божестве, которые с каждым веком все сильнее и сильнее обозначались в мире эллиническом, то и подобное состояние умов было, разумеется, как нельзя более благоприятно распространению вымышленного учения Орфея. Нельзя, также, предположить, что последнее было заимствовано у греческих мистерий, в которых сохранились элементы религий народов Азии. Эти таинства, сколько они нам известны, и, особенно, элевзинские, не обладали развитой теологической доктриной, заключавшейся в орфизме, составляя в нем предмет посвящения. Орфическое учение, поэтому, не популяризовало в народе доктрин, которым с давнего времени обучали в мистериях, хотя сочинители гимнов – дабы придать им больше значения – и утверждали, что в них Орфей, вдохновленный богами, изложил главные догматы таинств, которых он был учредитель. Орфизм обладал собственным вкладом религиозных идей, вероятно, перенятых у народов семитического Востока и шел независимо от мистерий, имея, может быть, даже на них влияние".
(А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XIX)
-----
{26}
Об аскетизме и нравственных началах орфических обрядов.
"Посвящающийся в орфизм, избавлялся от грехов наследственных и личных, и начинал новую жизнь; за гробом его ожидала лучшая участь, чем не удостоившегося посвящения. Очищение совершали, исполняя известного рода обряды, произнося молитвы и формулы и, соблюдая некоторые воздержания. Орфизм, потому, имел долю аскетизма и этим еще более приближался к религиям народов Азии, удаляясь от греческого политеизма, в котором не находил ничего аскетического.
Веря в переселение душ, орфики уважали жизнь всякого живого существа и потому воздерживались от животной пищи. Вино считалось у них напитком священным. Они приписывали большое значение молитве, и доктрина их, заключавшая в себе много нравственных начал, была вдохновлена любовью к душе человека, заботилась о ее спасении и окружала ее своими попечениями. От орфиков требовались чистота мысли, праведность действий, святость, непорочность. Но, при всем этом, нельзя не видеть в орфизме отклонения греческого ума от прежних религиозных идей и стремления усвоить себе догматы загадочных и таинственных верований Востока".
(А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XIX)
-----
{27}
О культе Божественного младенца.
"Часто Дионисии именуются орфическими мистериями. Дело в том, что Орфей - пророк Диониса и создатель всех посвящений, как говорит Диодор [3.65.6]. Орфей передал суть мистерий содержащих предание о разрывании на части Диониса [Диодор 5.75,4]. Упоминание о пожирании Диониса титанами есть очень у многих греческих авторов – у Пиндара, у Платона, у Ксенократа, у Ономакрита. Это тайное, но не очень тайное знание.
Культ Диониса-дитя - того самого Диониса, который был съеден титанами, известен в Беотии и на Крите с древности, но позднее распространился по всей Элладе. «Исчезновение и явление Диониса, его схождение в Гадес (сравнимое со смертью, за которой следует воскресение из мертвых) и, более всего, культ младенца Диониса с обрядами, в которых празднуется "пробуждение"… указывают на желание и надежду на духовное обновление» (M. Eliade. A History of Religious Ideas. Vol. 1, p. 369).
То есть младенца почитают не просто как младенца, а как младенца погибшего, разорванного, злом погубленного и возрожденного. И каждый человек - такой младенец, которого зло приводит к смерти, а знание тайны и соучастие в тайне дает ему жизнь. «Повсюду в мире, - продолжает Мирча Элиаде, - божественное дитя соединено с идеей посвятительных обрядов, открывающих тайну "нового рождения" таинственной природы (для религиозного опыта мало что значит, понимается ли такой символизм интеллектуально)» (M. Eliade. A History of Religious Ideas. Vol. 1, p. 369)".
(Андрей Зубов "Курс лекций по истории религий", модуль 6 "Классическая Греция", лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии").
-----
{28}
О музыкальном таланте Орфея.
"Миф Орфея, очень популярный в Греции, представлял необыкновенно поэтичный и возвышенный характер; вся сила певца заключалась в его таланте, и те подвиги, какие другими героями совершались с помощью их могучести или хитрости, Орфей исполнял посредством своего очаровательного пения. Оно оказалось пленительнее предательских голосов сирен и помогло ему провести безопасно корабль Аргонавтов мимо их острова; играя на лире, он укротил хранителей ада, когда спустился в мрачное жилище Плутона. Лишась – всем известно каким образом – своей супруги Эвридики, Орфей, по словам мифа, удалился во Фракию, где ни одна женщина не могла внушить ему любви, и жил уединенно в лесах, постоянно выражая печаль свою пением, смирявшим не только страсти людей, но и свирепость диких животных. Когда раздавались, всюду возбуждающие восторг, обворожительные звуки его голоса, хищные, равно как и безвредные твари, выходили из своих берлог и, укрощенные, стекались к нему, не страшась друг друга. Бесчисленные птицы летали вокруг его головы, рыбы выпрыгивали из вод, деревья наклоняли к нему свои ветви и качались в такт, скалы следовали за ним, реки приостанавливали свое течение, и бури на море утихали".
(А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XX)
-----
{29}
О книгах, написанных Орфеем.
"[Орфей] написал «Триагмы» (их приписывают трагику Иону), куда входит так называемая «Поэма о священных одеждах»; «Космические эоны»; «Храмострой»; «Священные сказания» в 24 рапсодиях (их приписывают: одни — Теогнету Фессалийскому, другие — Керкопу-пифагорейцу); «Прорицания», которые приписывают Ономакриту;
«Посвящения в таинства» (их также приписывают Ономакриту); <«О камнях»>, куда входит поэма о резьбе по камню, озаглавленная «Восьмидесятикаменник»; «Благодарственные жертвоприношения за спасение» (их приписывают Тимоклу из Сиракуз или Персину из Милета); «Кратеры» (приписывают Зопиру); «Возведения на престол Великой Матери» и «Вакхические обряды» (их приписывают Никию из Элей); «Нисхождение в Аид» (приписывают Геродику из Перинфа); «Покров» и «Сеть» (также Зопиру из Гераклей, а другие — Бротину); «Ономастикон» —-1200 стихов; «Теогонию»— 1200 стихов; «Астрономию», «Гадание на песке», «О жертвоприношениях», «О жертвоприношении яиц» или «Гадание по яйцам» эпическим размером, «О препоясании [священным поясом]», «Гимны», «О Корибантах» и «Физику», которую приписывают Бротину".
(Суда под словом "Орфей", в книге "Фрагменты ранних греческих философов", часть 1, М., "Наука", 1989 год, стр. 36)
-----
{30}
О нравственном смысле смерти Орфея.
"Смерть Орфея представляет очень много трогательного; он погиб жертвою своей чистоты. Фракийские женщины, обожательницы Бахуса, вооруженные им против несчастного певца, растерзали его, в отместку за то, что Орфей, считая Аполлона высшим из бессмертных и провозглашая первенство его культа, отказывался почтить поклонением бога Менад.
...Сцена, убиваемого Вакханками, беззащитного Орфея, заслоняющегося своей лирой, которой он укрощал страсти людей, смягчал их нравы и облагораживал души, развивая в них любовь к прекрасному, – сцена эта, говорю я, заключает в себе глубокий нравственный смысл. Поэт, отказывающийся принять участие в чувственном поклонении Менад Бахусу, провозглашая превосходство культа Аполлона, имевшего более возвышенный характер и, предпочитая скорее умереть, чем уступить требованиям Фракианок, представляет, как нельзя более поэтически, враждебное столкновение грубой силы с моральной идеей, не защищающейся материальным оружием. Смерть фракийского певца выражает погибель – но не бесплодную – того, кто, выступая представителем нравственного начала, кто, стремясь сохранить его ненарушимость в борьбе с неприязненной силой, доставляет ему торжество, жертвуя собою".
(А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XVIII)
-----
{31}
О философии Лина.
"Так, через распрю управляется все всегда.
Из Всего — все [вещи], и из всех [вещей] — Всё,
Все [вещи] — одно, каждая — часть Целого, все в одном:
Ибо все эти-вот [вещи] возникли из некогда единого Целого,
А из всех [вещей] некогда, в предопределенное время, снова будет одно,
Вечно сущее одним и многим, причем [их] невозможно увидеть одновременно.
Много раз будет [повторяться] одно и то же, и никогда не наступит конец.
Жизнь сопряжена с мучительными страданиями и сонмом смертельных напастей.
Так бессмертная смерть осеняет все окрест.
Человек и все тленное умирают, а бытие
Будет неуничтожимым и сущим всегда, поскольку оно таково.
Оно будет изменяться [лишь] всевозможными кажущимися обличьями и очертаниями формы, Скрываясь от взора всех смертных".
(Стобей, I. 10. 5; Лин "О природе космоса)
Комментарий:
Лин в своей поэме "О природе космоса" исповедует кристально чистые орфические взгляды. Сам Орфей подписался бы под каждым словом, сказанным Лином. Изначальное Всё (Целое), содержащее в себе все вещи, бесструктурная структурированность Целого, и его порождающая способность - то, что вытекает из самой сути орфической космогонии, даже не будучи высказанным определённо. Но Лин, становясь "роялистом большим, чем сам король", соединяет орфическую космогонию с апокалиптическим началом, превращая акт творения в истинно хтонический процесс, уподобляя его экзистенциальному палингенезису, и заставляя увидеть обыденность бесконечности в экстраординарности бытия.
Невероятно красивый отрывок из поэмы! Словно каждая буква отпечатана в мраморе.
-----
{32}
О мученичестве во имя Диониса.
У Геродота есть такой рассказ:
"Пожелал он (царь скифов Скил) быть посвященным в таинства Диониса Вакхического. В то время, как он собирался принимать посвящение, ему было величайшее знамение. Был у него в городе борисфенитов дом обширных размеров и богато устроенный, о котором я незадолго перед этим упоминал. Вокруг него стояли сфинксы и грифы из белого камня. В этот дом бог метнул молнию. И дом полностью сгорел. Скил же, несмотря на это, совершил обряд посвящения. А скифы презирают эллинов за вакхическое исступление. Они говорят, что не подобает выдумывать бога, который приводит людей в безумие. Когда же Скил был посвящен Вакху, какой-то борисфенит стал издеваться над скифами, говоря: “Над нами вы смеетесь, скифы, что мы приходим в вакхическое исступление и что в нас вселяется бог. Теперь это божество вселилось и в вашего царя, и он в вакхическом исступлении и безумствует под влиянием божества. Если же вы мне не верите — следуйте за мной, и я вам покажу”. Старейшины скифов следовали за ним, и борисфенит, приведя их, тайно поместил на башне. Когда прошел со священной процессией Скил, и скифы увидели его в вакхическом исступлении, они сочли это очень большим несчастьем. Выйдя из города, они сообщили всему войску то, что видели».
Скифы восстают против Скила, поставив царем его брата Октамасада; Скил бежит во Фракию, но фракийцы выдают беглеца, которому Октамасад без промедления отрубает голову" (весь рассказ - Hdt. IV. 78—80).
Вот комментарий к рассказу Геродота:
"У Геродота есть рассказ о скифском царе Скиле, который тайно от своего народа принял дионисийские посвящения в Борисфене на Днепре, в самой северной греческой колонии, и когда его увидели проходящим с толпой вакхантов в вакхическом исступлении, его подданные скифы пришли в страшное негодование и, в конце концов, его убили. ...Здесь образ самого Диониса и образ мученичества во имя Диониса".
(Андрей Зубов "Курс лекций по истории религий", модуль 6 "Классическая Греция", лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии").
Таким образом, Скил принял мученическую смерть за свои религиозные убеждения.
-----
{33}
Основная ма́ксима орфической религиозной философии, отражённая в надписях на костяной пластинке из Ольвии.
Как известно, несколько костяных пластинок с орфическими надписями были обнаружены в районе теменоса Ольвии в раскопе V века до Р. Х. Эти пластинки имеют непосредственное отношение к орфическим таинствам, хотя несколько иное, чем у золотых табличек из Южной Италии. Надписи на пластинках кратки и символичны. Но смысловое содержание в них огромно.
Мы сейчас прокомментируем надпись только на одной костяной пластинке.
На ней написано: "жизнь — смерть — жизнь — истина", и ниже: "Дионис — орфики".
В кажущейся простоте надписи завуалирована одна из главных ма́ксим орфической религиозной доктрины.
Разобьём надпись на четыре части.
1. "Жизнь — смерть — жизнь". Здесь четко прослеживается мысль, что смерть это лишь один из моментов жизни, причём, это на самом деле преходящий момент, за которым жизнь продолжается. Она продолжается и в течение самой смерти, как на земле, так и в Аиде. Смертно ведь только тело человека, а душа бессмертна и проходит через бесконечный кругооборот возрождений, исходит из тела, поселяется в Аиде, затем входит в новое тело, и так бесконечно. Но является ли вечная смена тел целью жизни человека? На этот вопрос отвечает вторая часть надписи.
2. "Жизнь — Истина". Здесь говорится, что круговорот возрождений должен быть остановлен и человеческая душа должна от земной жизни перейти к лицезрению Истины. Ведь всякая земная жизнь связана со страданиями и мучениями, и даже наслаждение не спасает от бед, мало того, оно с ними связано. Поэтому пребывание своё на земле человек должен воспринимать не иначе, как временное и вынужденное. Неслучайно тело называли "темницей души". Разорвать навязанную человеку бесконечную цепь возрождений можно только, увидев Истину.
3. "Истина — Дионис". Истина заключается в том, что бессмертная душа человека не должна блуждать в потёмках сменяющихся земных жизней. Она должна прийти к вечной жизни, не на земле, а на "Островах блаженных" - так орфики называют отдаленные звёзды, принимающие души, прошедшие очищение. На этих звёздах душа человека поселяется навсегда и живёт в вечном блаженстве, не испытывая несчастий, горя и страданий. "Острова блаженных" можно назвать орфическим Раем. Обретённым Раем.Это не то же, что Элизиум для праведников в Аиде. Там - временное пребывание, здесь - вечная счастливая жизнь. В этом и есть Истина, и она — в руках Диониса. Потому что Дионис, сам пройдя через мученическую смерть (в образе младенца Загрея), возродился к вечной жизни через Зевса и Семелу (выношенный в плоти Зевса - отца), стал тем путём, который ведёт к вечной жизни тех, кто верует в него и посвящает себя ему.
4. "Дионис — орфики". Прийти к Истинному Дионису и получить вечную жизнь на "Островах блаженных" могут души только тех людей, которые посвящены в орфические таинства, соблюдают некоторые культовые ограничения, и научены пути, по которому им (после разлучения с телом) надо будет пройти в мрачной тени Аида и безошибочно выбрать правильную дорогу, зная молитвы и заклинания, которые позволят им "достичь звёзд, преодолев все терния". Души посвящённых достигнут Рая.Души остальных, также будучи бессмертными, неизбежно продолжат "круговорот возрождений" в земной юдоли, оставаясь привязанными к смертным телам.
-----
{34}
Изложение орфической теогонии у Афинагора Афинского.
"Орфей, который первый изобрел имена богов, изложил их генеалогию и рассказал подвиги каждого из них, и который считается у них (у языческих авторов) достовернейшим богословом, так что ему и Гомер следовал во многом, особенно касательно богов, Орфей первое рождение богов производит из воды: "...Океан, от коего родилось".
Вода, по его учению, была началом всего, из воды образовался ил, а из них произошло животное – дракон, к которому приросла голова льва; в средине же двух голов было лицо бога, по имени Геркулеса, или Кроноса. Этот Геркулес родил яйцо необыкновенной величины, которое когда наполнилось, от сильного давления родителя распалось на двое: верхняя часть приняла образ неба, а нижняя земли. Так произошла богиня телесная земля. Небо, смешавшись с землею, произвело женщин Клото, Лахезу и Атропу, и мужчин сторуких Коттиса, Гигиса, Вриарея и циклопов, Вронтиса, Стерописа и Аргоса. Узнав, что эти дети лишат его власти, оно связало их и низвергло в тартар. Поэтому, разгневанная земля произвела Титанов. «Почтенная Гея произвела небесных сынов, которым дали название Титанов, так как они мстили звездоносному небу».
Таково первоначальное происхождение и богов, почитаемых у язычников, и вселенной".
(Афинагор Афинский "Прошение о христианах", 18, 19)
-----
{35}
О рождении Диониса (Загрея).
"Зевс, связав своего отца, низвергнул его в тартар, также как и Уран своих сыновей; воевал с титанами за власть, и преследовал мать свою Рею за то, что она отказалась вступить с ним в брак; когда же она сделалась драконовою самкою, и он превратился в дракона и совокупился с нею, связав ее так называемым Геркулесовым кольцом, какового смешения символом служит жезл Гермеса; потом он сделал кровосмешение с дочерью своею Прозерпиною, и изнасиловал ее в виде дракона и имел от нее сына Диониса".
(Афинагор Афинский "Прошение о христианах", 20)
-----
{36}
О Первородном Фанесе (в интерпретации Афинагора Афинского).
"Орфей говорит: «Фанис родил другое детище страшное из священной утробы, ужасную на вид ехидну, у которой были волосы на голове и лицо приятное, прочие же части начиная с верха шеи похожи были на страшного дракона»? Или кто допустит, что тот же Фанис первородный бог, ибо он вышел из яйца, – имел тело или вид дракона, или, что был пожран Зевсом, чтоб ему быть неприступным? Если они ничем не отличаются от самых низких животных, ибо очевидно, божество должно отличаться от тварей земных и происшедших из вещества: то они – не боги".
(Афинагор Афинский "Прошение о христианах", 20)
Описание мраморного рельефа с изображением Фанеса.
Engraving of a marble relief of Phanes.
This equation is presupposed by a relief, which seems to have come more than a century since from Rome and is now exhibited in the Royal Museum (no. 2676) at Modena. On a thick slab of white marble (0.71m high, 0.49m wide) is an oval band enclosing an egg-shaped recess. The band is decorated with twelve signs of the zodiac, and grouped about it are winged heads representing the four winds of heaven. Within the recess stands a nude youth encumbered with a plethora of attributes. Above his head and beneath his feet are the two halves of an egg, from each of which flames are bursting. A snake coiled round him rears its head on to the upper egg-shell. He has two large wings and a crescent on his back, the head of a lion growing from his front, and the heads of a goat and a ram projecting from his right and left sides. Instead of feet he has cloven hoofs. In his right hand he grasps a thunderbolt, in his left a sceptre. The egg-like recess in which the god is placed, the upper and lower shells from which he has emerged, the strange animal-heads on his flanks, the snake's head appearing above his face, all mark him as Phanes.
-----
{37}
Орфические истины на пластинке из Ольвии.
На костяных пластинках из теменоса Ольвии в кратком изложении преподаются орфические максимы, а сами пластинки могли, предположительно, использоваться непосредственно в орфической мистериальной практике.
На так называемой «второй пластинке» (по А. С. Русяевой) начертана надпись: «Мир – борьба, истина – ложь». Ниже этих слов читается слово: «Дионис».
Разделим цепь этого изречения на звенья.
Первое звено: «Мир – борьба». В орфической религиозной философии Дионис мыслится в качестве Загрея – сына Зевса, которого он посадил на престол в качестве Великого Царя над Космосом и Миром. Загрей был ещё ребёнком, которого обманным путём (привлекши игрушками) заманили Титаны и зверски убили по наущению Геры. Мир (как Вселенная с богами и людьми, демонами и героями, животными и растениями) управлялся законным Царём - Загреем– и в этом мире царили гармония и порядок, которые (в философском смысле) были разрушены тёмным, враждебным началом – Титанами. Титаническая сила вступила в борьбу с Дионисом – младенцем, который не без борьбы же был ею побеждён. Его внешний образ постоянно менялся в процессе схватки, и только когда он принял вид быка, Титанам удалось растерзать бога. Зевс наказал Титанов, испепелив их, и из их копоти появился род человеческий. Мир был достигнут только с помощью борьбы, и он так соотносится с ней, как гармония и истина – с насилием и неблагочестием.
Второе звено: «Борьба – истина». Загрей, растерзанный на семь частей не погиб, но распылился в мире и дионисийское множество временно возобладало над аполлоническим единством. Аполлон, собрав части Загрея и захоронив их, олицетворил этим гармонию единицы и семёрки (не в смысле чисел, а в смысле орфических категорий). Взаимопоглощение и взаимоединение Монады и Гептады выразилось в рождении Диониса, сына Семелы, который был тождествен Дионису Загрею. Этот новый бог (Дионис – Вакх) является высшей истиной, явленной в мир путём борьбы.
Третье звено: «истина – ложь». Во всей истории страстей Диониса нужно учитывать тот факт, что Титаны, будучи олицетворением лжи, после растерзания младенца Загрея, успели вкусить его божественную плоть, попросту съев часть божественного тела. Это съедение имело практический мистериальный смысл, ведь Титаны причастились божественной плоти и крови, впитав с ней и часть божественной дионисийской сущности. На время они стали такими же благими божествами, каким был и сам Загрей, в полном смысле этого слова. Когда Зевс истреблял их, он истреблял уже не просто Титанов, но богов. Только здесь неслучайно он использовал молнию. Он выжег божественную (истинную) составляющую из их титанической (ложной, враждебной) плоти, отделив Истину от Лжи. Но именно из копоти сожжённой плоти Титанов возник человеческий род, вернее его плотская, телесная часть. Проще говоря, тела людей до воссоединения их с божественными душами, являются причастными Злу и Лжи. А по соединении с бессмертной душой, тело человека освящается ею, но всё-равно остаётся смертной оболочкой, «темницей души». Таким образом, как Дионис и душа человека являются причастными Истины, так Титаны и тело человека причастны Лжи.
Четвёртое звено (отдельное): «Дионис». Здесь смысл в том, что навсегда отделить душу от последовательно обретаемых ею тел, то есть избавиться от «круговорота возрождений», можно только через следование Дионису, через участие в дионисийских таинствах, преподаваемых в учении Орфея.
-----
{38}
О рождении Диониса.
"Влюбившись в Семелу, Зевс тайно от Геры разделил с ней ложе. Когда Зевс пообещал ей, что сделает все, о чем она только его ни попросит, Семела, введенная в обман Герой, попросила его прийти к ней в том же самом виде, в каком он пришел свататься к Гере. Не имея возможности уже отказать Семеле, Зевс прибыл в ее брачный чертог на колеснице с молниями и громами и метнул перун. Семела, от страха упав замертво, родила шестимесячное дитя, а Зевс извлек дитя из огня и зашил его в свое бедро. После смерти Семелы остальные дочери Кадма распустили слух, будто Семела разделила ложе с каким-то смертным человеком и стала после этого лгать, будто бы ее любовником был сам Зевс, за что она и была убита перуном. В положенное время Зевс родил Диониса, распустив швы на своем бедре, и отдал дитя Гермесу. Последний отнес ребенка к Ино и Афаманту, попросив их, чтобы они воспитали дитя, как девочку.
(Аполлодон "Мифологическая библиотека", III. IV. 3)
-----
{39}
О Дионисе - козлёнке.
"Диониса же (после того, как Ино и Афамант были поражены безумием) Зевс превратил в козленка, чтобы спасти его от гнева Геры. Гермес, взяв его на руки, отнес к нимфам, которые живут в Нисе, находящейся в Азии: позднее Зевс поместил этих нимф среди звезд, назвав их Гиадами".
(Аполлодон "Мифологическая библиотека", III. IV. 3)
Описание мозаики "Детство Диониса". Кипр, Дом Эона. Середина IV в по Р. Х. Пафос, Археологический парк.
"Мозаика изображает момент, когда младенца Диониса, сидящего на коленях у Гермеса, собираются передать Трофею, его будущему учителю, и нимфам горы Нисы. Три из них готовят ему ванну, а сама Ниса и нянька Анатрофа сидят рядом. Дионис обнажен. Его волосы украшены золотой повязкой и венком из зеленых листьев, а голова окружена серебряно-голубоватым нимбом. Гермес представлен сидящим в величавой позе, подобно императору на троне, до лодыжек укрытым пурпурно-красной мантией. Крылышки на его лбу и ногах облегчают идентификацию, которая затем подтверждается надписью, указывающей его имя. Все остальные фигуры также определяются по именам, написанным греческими буквами. Молодого бога сопровождают три персонификации: Теогония, рождение богов; Нектар и Амброзия, божественная пища, дающая бессмертие. Нимфы в длинных цветных платьях носят на головах зеленые венки, что усиливает дионисическую атмосферу сцены. Две из них украшены ожерельем или браслетами на запястье или плече. Ниса, старшая из них, кроме венка носит широкую золотую диадему. Учитель Трофей одет в короткую тунику и штаны и имеет острые уши силена; на его лысеющей голове венок из зеленых листьев с желтовато-красными цветами. Все участники сцены, кроме одной нимфы, внимательно смотрят на Диониса.
На первый взгляд можно сказать, что эта сцена — одно из многих изображений Гермеса, который по приказу Зевса спасает младенца Диониса после безвременной смерти его матери Семелы и передает его нимфам. Такие сцены встречаются в греческой вазовой живописи в V в. до н. э. и далее, на всевозможных памятниках греческого и римского, а также этрусского и коптского искусства. Однако необычные персонификации, сопровождающие молодого бога, и почтение, с которым Гермес держит божественное дитя, обернув руки тканью, указывают, что эта картина — не просто обычное мифологическое изображение эпизода из детства Диониса" (W. A. Daszewski, D. Michaelidis. “Guide to the Paphos Mosaics”. Bank of Cyprus cultural foundation, 1998. С. 64, 66).
-----
{40}
О единой божественной сущности.
"В VI веке до н. э. в Греции возникло религиозно-философское течение - орфизм, основателем которого считали Орфея. Орфисты утверждали, что многочисленные боги, которым привыкли поклоняться греки, на самом деле являются лишь внешними проявлениями единой божественной сущности. Позже, в первые века христианства, образ Орфея иногда отождествлялся с образом Христа".
(Т. В. Муравьева "Мифы античности и средневековой Европы", М. "Вече", 2006, стр. 72)
-----
{41}
О происхождении мистерий Деметры и Диониса.
"Дионисийские, Панафинейские и Тесмофорийские мистерии Орфей из племени одрисов принёс в Афины, который, в Египет съездив, обряды в честь Изиды и Осириса трансформировал в обряды Деметры и Диониса, как учит Плутарх из Херонеи Беотийской, как учит и Диодор Сицилийский, упоминает также и ритор Демосфен, когда говорит, что Орфей открыл им эти священнейшие таинства".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", I. 21)
-----
{42}
О противопоставлении тела и души.
"Орфики противопоставляли понятие тела и души. Последняя мыслилась как доброе начало, частица божества, как и оно, она бессмертна, причастна истине и является истиной, она старше и первичнее всякого тела, которое является ее тюрьмой. Душа или переселялась в другие живые существа (это мыслилось как наказание), или же освобождалась от цикла рождений, возвышалась до уровня божественного состояния. Орфическое понимание души влекло за собой установление обрядов очищения, различных аскетических воздержаний и предписаний в повседневной жизни".
(А. С. Русяева "Орфизм и культ Диониса в Ольвии")
-----
{43}
Дионис как господин жизни и смерти.
"В понимании орфиков, по свидетельству Олимпиодора, Макробия и Прокла, Дионис, будучи растерзан титанами на семь частей, простирается по всему космосу, овладевает им, проникая во все сферы мироздания, состоящего тоже из семи частей. Дионису, единственному из богов, приписывалась способность проникать в глубины материи вплоть до ее мельчайших частиц, а затем вновь восстанавливаться. Именно Дионис в орфических учениях о мире стал тем богом, который понимался как создатель мира или как имманентный этому миру, как мировой и «материальный» ум, мировая душа, господин жизни, смерти и души, как воплощение единства и множественности. Аполлон соединил его из семи разорванных частей в единое целое — монаду, называемую, согласно Олимпиодору и Проклу, монадой нового бога".
(А. С. Русяева "Орфизм и культ Диониса в Ольвии")
-----
{44}
О границах души.
"Границ души не отыскать. Значит, это не душа моя, твоя, ограниченные нашим телом, ограниченные нашими поступками, даже нашими выборами добра и зла. Для Гераклита и, видимо, для орфиков душа – это божественная сила, бесконечная, безграничная, это – зои, которая вошла в тебя, тобой как-то оформлена, но она выходит из границ человеческой личности в божественный мир".
(Андрей Зубов "Курс лекций по истории религий", модуль 6 "Классическая Греция", лекция 82, часть 8)
-----
{45}
О культе Диониса - дитя.
"Орфей - пророк Диониса и создатель всех посвящений, как говорит Диодор [3.65.6]. Орфей передал суть мистерий содержащих предание о разрывании на части Диониса [Диодор 5.75,4]. Упоминание о пожирании Диониса титанами есть очень у многих греческих авторов – у Пиндара, у Платона, у Ксенократа, у Ономакрита. Это тайное, но не очень тайное знание.
Культ Диониса-дитя - того самого Диониса, который был съеден титанами, известен в Беотии и на Крите с древности, но позднее распространился по всей Элладе. «Исчезновение и явление Диониса, его схождение в Гадес (сравнимое со смертью, за которой следует воскресение из мертвых) и, более всего, культ младенца Диониса с обрядами, в которых празднуется "пробуждение"… указывают на желание и надежду на духовное обновление» (M. Eliade. A History of Religious Ideas. Vol. 1, p. 369).
(Андрей Зубов "Курс лекций по истории религий", модуль 6 "Классическая Греция", лекция 82, часть 7)
-----
{46}
О минойских корнях орфической сотериологии.
"А. Тойнби в «Постижении истории» пишет: «Если мы не ошиблись в определении природы, происхождения и сути орфизма, то он дает свидетельства того, что задолго до надлома эллинской цивилизации, по крайней мере несколько эллинских душ остро осознали недостаточность эллинского духовного наследия. Они стали возрождать церковь, которая существовала когда-то в Минойскую эпоху. Во всяком случае,ясно, что в самом первом поколении после надлома 431 г. до Р.Х. (это после персидских войн) элементы орфизма использовались для утоления жажды душ, уже убежденных в грехе и стремящихся, хотя и слепо, к освобождению от него» (А. Тойнби. Постижение истории. М.: Прогресс, 1990. С. 377). Вот цель орфизма.
(Андрей Зубов "Курс лекций по истории религий", модуль 6 "Классическая Греция", лекция 82, часть 8)
-----
{47}
Боги как "видоизводы" единого божества.
"Что должно было придавать особенное значение песням Орфея, это проявление в них идей монотеистического характера, выраженных иногда очень определенно и поэтически. Аполлон, Плутон, Нептун и другие боги представляются в этих гимнах, как видоизводы одного всемирного божества. Это направление, вероятно, резче обозначалось в орфизме, в последний период существования язычества, под влиянием, преобладавшей тогда в греко-римском мире, наклонности к признанию одного бога. Точно так же, надежда на будущую жизнь, в которой грешные подвергнутся наказанию, а праведные будут вознаграждены, была очень положительно и ясно высказана в мнимых поэмах фракийского песнопевца. Вообще, в орфизме заметны усилия поднять, возвысить политеизм, воскресив в его мифах их символическое значение, затемненное вымыслами поэтов".
(А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XIX)
-----
{48}
О связи орфизма с пифагорейством и поклонением Сабазию.
"Орфизм следует считать прибавкой к политеизму греков, вовсе не сущностью последнего. Он дал натуралистическому поклонению эллинов ту мистическую соль, которой оно само по себе не имело. Но учение Орфея не осталось в своей первоначальной чистоте, а соединилось, прежде всего, с философией Пифагора, имея с нею много общего, и, впоследствии, с поклонением Сабацию и с другими восточными верованиями; последние даже распространялись в Греции под покровом орфизма".
(А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XIX)
-----
{49}
Рука Сабазия.
Главный символ Сабазия - его рука, изображавшаяся в благословляющем жесте: поднятые вверх два пальца означают единицу в двоице, единство божественного (духовного) и материального начала, Жизни и Смерти.
На руке Сабазия встречаются символические изображения:
Сосновая шишка на большом пальце - та же, что венчает тирс Диониса, что доказывает тесную культовую связь этих богов.
На благословляющий пальцах - орёл, держащий добычу. Это символ Зевса.
Безымянный палец венчает голова змеи с петушиным гребнем, либо голова бога Гермеса в крылатом шлеме. На ладони часто изображается сам Сабазий с полумесяцем (символ растущей Луны). Он опирается ногами на алтарь с головой жертвенного барана. На запястье изображается дева с младенцем или птицей. Скорее всего, это Семела, душу которой Дионис вознёс на божественный Олимп. С обратной стороны руки Сабазия часто изображали змею, ящерицу, кадуцей, весы.
-----
{50}
О том, что посвящения в таинства ввёл Орфей.
"[Эллины], перестаньте называть своими изобрѣтеніями то, что переняли отъ другихъ.
Орфей научилъ васъ поэзіи и пѣнію; онъ же ввелъ у васъ посвященіе въ таинства".
(Татиан "Речь против эллинов ", 1)
-----
{51}
О скифском царе Скиле.
Скифский царь Скил, пройдя посвящение в дионисийские таинства, стал участвовать в праздниках и шествиях в честь Диониса. Когда его подданные увидели это, Скил был обезглавлен, став мучеником во имя веры задолго до появления христианства с его развёрнутым мартирологом. В приводимой здесь (в комментарии) статье И. Ю. Шауба известие Геродота о Скиле сравнивается с мифом о Пенфее, и рассказом о Залмоксисе, который мог быть фракийским пра-Дионисом. Статья рассказывает о некоторых особенностях дионисийского культа и проводит определённые параллели между царем Скилом и самим Дионисом.
(И. Ю. Шауб "Черты дионисийского мифа в новелле Геродота о скифском царе Скиле". Текст приводится по изданию: "Античный мир и археология", Вып. 12. Саратов, 2006. С. 345—349).
-----
{52}
О посвящённых.
"Я буду говорить тем, кому это позволено; нечистые же, двери закройте".
(Орфей, фр. 245, цит. по: Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", I. 86).
-----
{53}
О золотой ветви Энея.
"Некоторые заклинательницы духов из некромантических сцен Кумского живописца держат в руках ветви; возможно, ветвь отчасти исполняла функции некромантического жезла. ...Женщины, изображенные на этих сценах, по всей вероятности, связаны с образом Кумской сивиллы. Поэтому не исключено, что схожие функции выполняла и золотая ветвь, подобная омеле, которую Эней у Вергилия срывает в лесу Аверна и с которой Сивилла спускается в подземный мир, как сам Эней — со своим мечом. Эту ветвь она предъявляет Харону, чтобы тот принял их на борт своей ладьи, а затем оставляет ее у врат Персефоны. Происхождение и смысл образа этой ветви издавна вызывало споры в научных кругах, не разрешившиеся и по сей день. Гипотеза Гейне и Кларка о ее функциональном тождестве золотому жезлу Гермеса кажется вполне правдоподобной. Однако известно и множество других версий. Корнут, согласно Макробию, полагал, что золотая ветвь — не более чем вымысел Вергилия. Сервий возводит этот образ к культу близлежащего озера Неми, отмечая, однако, что другие связывают его с ветвями, которые несли посвященные в ходе мистерий. Фрэзер, как известно, принимает первую из двух этих версий, а Норден — вторую. Как бы то ни было, в тот момент, когда Эней срывает эту ветвь, она покрыта золотыми листьями. Значимы ли эти листья сами по себе? Они напоминают — по крайней мере, на первый взгляд, — золотые пластины, с которыми хоронили посвященных в орфические мистерии. На этих пластинах содержались наставления о том, как вести себя в загробном мире и как говорить со стражами, чтобы те не чинили душе препятствий. Именно такая задача и стоит перед Энеем; и примечательно, что на развилке дорог в подземном царстве Эней выбирает правый путь — точь-в-точь, как советуют надписи на этих орфических пластинах. Современные ученые нередко называют орфические пластины «листками»; вероятно, это можно было бы сбросить со счетов, если бы не то немаловажное обстоятельство, что орфические пластины, найденные в Пелинне, вырезаны в форме листьев плюща. Сенека вскользь упоминает о некоей ветви, которой потрясает Тиресий в обряде вызывания Лаия (порода дерева не указана; возможно, Сенека всего лишь следует здесь за Вергилием или опирается на более масштабную традицию использования жезлов в некромантических ритуалах)".
(Дэниэл Огден "Некромантия в Древней Греции и Риме", III)
-----
{54}
О соединении тела с душою.
"Пифагореец Филолай говорил так: "Свидетельствуют и древние, и теологи, и гадатели, что душа с телом соединяется из-за некоторых наказаний и, словно в гробнице, в ней погребается". ...Если [душа существовала] прежде тела, то она жила, разумеется, и поживала, ибо обладает природой бессмертной и разумной".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", V, 14 - 15)
-----
{55}
О происхождении эллинских мистерий.
"Орфей Одрисский научил эллинов мистериям египтян".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", II, 95)
Комментарий:
Как следует из цитаты, Феодорит полагал, что первые мистерии, понятие о которых принёс эллинам Орфей, были заимствованы им из египетских религиозных практик. Вероятнее всего, речь здесь идёт о культовом служении Осирису и Изиде. Растерзание Осириса на части напоминает судьбу Диониса-младенца (Загрея). Последующее соединение частей в единое тело есть в обеих историях, как и основная роль в их поисках Исиды и Афины. Обращает на себя внимание и особая роль фаллоса Осириса и Загрея. Хотя, конечно, в многочисленных подробностях эти мифы сильно различаются, но основная канва слишком сходна, чтобы не принимать это во внимание. Феодорит, будучи самым образованным богословом V века, не случайно подметил египетское влияние на эллинские мистерии.
-----
{56}
В честь какого из Дионисов устраиваются орфические празднества.
"Много у нас и Дионисов. Первый родился от Юпитера и Прозерпины. Второй — от Нила, этот, говорят, убил Низу. Отцом третьего был Кабир, и он, говорят, был царем Азии, это в его честь учреждены празднества Сабазии. Четвертый — сын Юпитера и Луны; в его честь, как считают, устраиваются орфические празднества. Пятый родился от Низа и Тионы, его считают учредителем Триетерид".
(Цицерон"О природе богов", III. XXIII)
-----
{57}
О Дионисийских мистериях.
"Дионисийская мистерия, использующая вино, алкоголь и опьяненных им людей, сохраняет признаки очень древней, выходящей за пределы Греции, традиции. В «Вакханках» Еврипида сказано, что Дионисийские мистерии пришли из Малой Азии - из государства Креза, из Лидии. Трудно сказать, так ли это. Может быть, и так. Но большинство ученых думают, что они пришли из Фракии, из Скифии, из районов индоевропейского расселения. Хотя, впрочем, мы знаем, что Лидия – это центр Хеттского государства во II тысячелетии до Р.Х., и это тоже индоевропейская общность. То есть это какие-то очень древние традиции.
...Суть Вакханалий, как думают сейчас все ученые, это пляски в горах и омофагия - разрывание животных. Не заклание, как это принято во многих традициях, а разрывание животных на куски. ...Возможно, это и сексуальные неистовства, чему есть много косвенных свидетельств. Все это связано, конечно же, не с тем, что людям надо время от времени расковаться. Мир уходит снова в хаос, все законы этого мира исчезают. Тот мир, которого касаются участники Вакхических мистерий, это Инобытие, где совершенно нет законов. Закон есть здесь. Социальные законы есть здесь. А там человек, участник мистерий, обретает невероятную свободу, полную свободу, которая проявляется во всем".
(А. Зубов "Курс лекций по истории религий". Модуль 6 "Классическая Греция". Лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии")
-----
{58}
О приобщении Дионису.
"Разрывание на части животных имеет очень много связей с культом Диониса. Дело в том, что Диониса называли сыном коровы, рожденным коровой (бугенис), славным быком, славным тавром, который бычьей ногой (!) приходит к своим служительницам.
...Плутарх в «Греческих вопросах» говорит, что Элидлянки (коллегия из шести жриц Диониса на Элидском празднике Тии, где вода превращалась в вино, и снимался запрет с молодого вина) в своих гимнах просят Диониса: «Рано приди, Дионис, в священный храм приморский бычьей ногой в сопровождении Харит, принося себя в жертву!» И двукратный припев – «О славный тавр!» [Греческие вопросы. 36:299].
Впавшему в безумие царю Пенфею Дионис открывается как бык: «Ты кажешься быком мне, чужестранец, вон у тебя на голове рога. Так ты был зверь и раньше? Бык,бесспорно!» [Вакханки, 920-922].
Бык – это очень древний образ, известный и в Египте, и в Месопотамии, восходящий к палеолиту. В верхнем палеолите бык был образом верховного Бога. Разрывание быка на части и поедание сырого мяса – это приобщение к Нему, вхождение в Него. Человек при этом становится частью Бога, происходит причастие Богу. А почему это не обычное жертвоприношение? Да потому, что в Дионисиях все отличается не размеренностью порядка, как, скажем, в священнодействиях, связанных с Аполлоном, а связано с порывом "зои", жизненной энергии.
...Климент Александрийский, христианский автор, в «Обращении к эллинам» говорит, что «давление винограда (для приготовления вина) заключает в себе растерзание (спарагмос) Диониса» [1.2.2]. То есть, оказывается, вино – это кровь Диониса, и поэтому она пьянит. И поэтому вкушение вина, как и сырого мяса - это приобщение к Нему.
С этим мясом и с этим вином (а до этого, наверное, с хмельным медом) Дионис входит в каждого вакханта, в каждого участника мистерии. Человек обретает сверхобычную для нашего земного мира, сверхчеловеческую силу. Он становится энтеос - одержимым Богом. Бог присутствует в нем".
(А. Зубов "Курс лекций по истории религий". Модуль 6 "Классическая Греция". Лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии")
-----
{59}
О фаллагогии и взаимосвязи мистерий Осириса и Диониса.
"То, что Приап - сын Диониса и Афродиты, знают некоторые посвящённые в эти таинства, но почему он именуется их сыном и почему ему, малорослому, приделывают напряжённый и огромный член, знает иерофант этих мерзких таинств и также если кто-то другой прочтёт об этом в тех скверных книгах.
Ибо, Афродиту наслаждением называя, Диониса же опьянением называя, Приапом же именуют то, что получилось из обоих них. Ибо наслаждение, прибавляя к себе опьянение, производит напряжение детородного члена. И опять-таки фаллос Диониса — так мужской член называют поэты-комики.
И называется у эллинов праздник фаллоса - фаллагогия, на котором они ему поклоняются и целуют его все участвующие в этой мистерии, хотя и смысла происходящего не знают. А так называемый иерофант знает историю Осириса и Тифона и о том, как Тифон, разрубив Осириса на части, разбросал повсюду его члены, а сестра Осириса Исида их с трудом собрала и только фаллос не нашла и для этого изготовила его изображение и всем повелела ему поклоняться.
И этим мистериям научившись, Одрис Орфей перенёс их в Элладу и устроил Дионисийский праздник.
... [Эллины поклоняются и прославляют] эту малую фигурку, я имею в виду, когда прославляют Приапа с огромным и напряжённым членом, и фаллосу Диониса во время фаллагогий воздают поклонение участники церемонии".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", I. 111-114; III. 82)
-----
{60}
О том, что Первый Бог непосредственно не творил мир.
"Пифагореец Нумений в сочинении "О благе" ...об этом учил, ибо говорит так: "Первый не нуждался в том, чтобы творить мир, но следует считать Первого Бога Отцом Бога Второго".
...И Плотин ...пишет: "Что следует говорить о Са́мом Совершенном? — Что ничего не происходит от Него, кроме величайшего после Него, а величайшее после Него — Ум и Второй, поскольку Ум Его видит".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", II. 81-82)
-----
{61}
Орфей о Сущем.
"Един есть Самосовершенный, которым всё совершается.
Средь них Он вращается, но никто Его
Из смертных не видит, Сам же Он всех зрит.
Его я не вижу, ибо облако Его закрывает;
Ибо у всех смертных смертные зрачки в глазницах
Малые, потому что они суть по природе плоть и кости".
(Орфей, фр. 246 из: Евсевий Кесарийский "Евангельское приуготовление", XIII. 12, 5)
-----
{62}
Орфей в Аиде.
"Некогда деву-фракиянку милый потомок Эагра
Вел Аргиопу на свет, сильный кифарой своей,
Взяв из Аида.
Уплыл он в безжалостный край и суровый,
Где увлекает Харон в общую всем им ладью
Души усопших, и в озере скрыто, гудя протяженно,
Между густых тростников катится шумно поток.
К этим волнам в одиночестве полном явиться с кифарой
Все же решился Орфей, всех умоливши богов:
Чуждый законам и хмурящий брови Кокит улыбнулся,
Также и страшного пса грозный он выдержал взгляд,
Пса, что в огне закалил свой голос и взор беспощадный
И головами тремя страх леденящий внушал.
Там умолил песнопеньем великих владык Аргиопе
Жизни дыханье опять нежное он возвратить".
(Гермесианакт "Каталог влюбленных", 1 - 14)
-----
{63}
О дионисийской и христианской парадигме таинства.
"В Дионисиях присутствует та же основополагающая парадигма, только очень сильно сниженная, что и в христианстве - при всем том, что, конечно, очень многое там совсем несходно с христианством. Но ведь христианин, когда причащается Святых Тайн, также причащается потоку вечной божественной Жизни. Мы уже это никак не выражаем, только, может быть, духовно глубокие люди переживают радость, подъем в момент, когда они подходят к Чаше и после Причастия. Конечно, здесь нет разрывания животного, христиане приносят Жертву бескровную. Но ведь животное – это Дионис. А что такое Агнец на Престоле, которого дробит священник для Причастия? Это же Христос. Его так и называют - Агнцем, и это Его Плоть.
Соответственно, мы вкушаем Плоть Бога, и для грека, в отличие от иудея, это было не вовсе невероятным. Он знал, что в Дионисийских мистериях происходит то же самое. Если в Элевсинских мистериях показывают, то в Дионисийских мистериях участвуют. И отсюда возникает при-частие. А второй элемент, вино, как было в Дионисиях кровью Бога, так и остается в христианской Евхаристии. Да, вином сейчас не напиваются во время священнодействия, но оно является обязательным элементом евхаристического Таинства. И результатом этого Таинства является также энтеос, то есть вхождение в тебя Христа, пребывание в тебе Христа, в Котором «обитает вся полнота Божества телесно» [Кол.2:9]".
(А. Зубов "Курс лекций по истории религий". Модуль 6 "Классическая Греция". Лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии")
-----
{64}
О сообществе посвящённых.
"В Дионисиях обязательно предполагается коллективное действие. Не одна какая-нибудь вакханка бегает на Парнасе, а бегает там множество людей, это большое конгрегационное священнодействие. Это то, что называется фиасос («сообщество»). Сообщество посвященных. Вот, собственно, фиасос – это и есть Экклесия, Церковь".
(А. Зубов "Курс лекций по истории религий". Модуль 6 "Классическая Греция". Лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии")
-----
{65}
О дионисийской форме культового почитания Зевса.
"[Сосуществуют] Зевс-бык и Дионис-бык на Крите, Зевс и Дионис Мейлихии, Зевс и Дионис Лафистии, Арей и Дионис Эниалии; сюда же относятся Зевс-Аристей, Зевс-Герой, Зевс-Сабазий и т. п. Такое религиозное образование, как «Зевс-Вакх» пергамской надписи, конечно, исключение и аномалия; примечательно, однако, что «Зевс-Вакх» чтится рядом с «Зевсом». Правда, надпись, именующая обоих вместе, принадлежит поре позднего синкретизма; но последний лишь облегчил, в данном случае, культовое определение исконного местного верования. Позволительно думать, что сближение некоторых малоазийских ликов Зевса с Дионисом совершилось под влиянием таких искони синкретических религиозных форм, какими были в своих местных особенностях культы Зевса Карийского и Тарсского, Зевса-Хрисаора в Стратоникее и Зевса Стратия в Лабранде или культ фригийского и писидийского «бога спасающего» (theos sözön), отличительным признаком которых служит Зевсов атрибут обоюдоострой секиры (labrys), наследие хеттского Аттиса-Тешуба и хеттского Геракла Диониса - Сандона в Тарсе. Поскольку тотем двойного топора с его оргиастическим обрядовым кругом был всецело усвоен религией Диониса, как это с особенною отчетливостью наблюдается на Тенедосе, постольку названные божества приобретают прадионисийский характер.
Родственное явление наблюдается в Додоне, где изначальному почитанию подземного Зевса придаются черты дионисийского культа: так, ему совершаются возлияния с виноградных листьев. Павсаний, в описании святынь аркадского Мегалополя (VIII, 31, 2), отмечает странность Поликлетовой статуи местного Зевса Филия (Philios): знаменитый художник придал ему черты Диониса и даже дал в руку тирс, но на тирсе изваял орла; так сочетал он атрибуты Диониса и Зевса. Аналогические изображения Зевса, иногда вместе с Дионисом, впрочем, вообще не безызвестны. Что до Зевса Филия, уже его эвфемистическое имя обличает хтоническую его сущность; природа аркадского Зевса вообще хтоническая. Это наглядный пример тяготения прадионисийских культов к дионисийской форме".
(Вячеслав Иванов "Дионис и прадионисийство", I. 1)
-----
{66}
О культе Мейлихия.
"Мейлихий - подземная сила, то мыслимая множественною, как боги-Маны италиков (daimones meilichioi противополагаются богам небесным, uranioi), то раздвояющаяся на мужскую ипостась и женскую, связанная с древопочитанием вообще (endendros, древобог - как Дионис, так и Зевс), в частности же с почитанием смоковницы (sykasios, sykeates, sykites Dionysos), древа очищений, и, по-видимому, с кровавым, семитического происхождения, оргиазмом. Общая всем видам древнейшего религиозного миросозерцания мысль о коррелятивной связи между смертью и половой силой, о зависимости земного плодородия и чадородия от воль подземных, поскольку она раскрывалась и в культовых сношениях с семитами, воплотилась в служении Мейлихию (вероятно, Молоху), подземному Зевсу, другому лику Зевса небесного, и Мейлихии - Афродите (Астарте). С возникновением идеи о тожестве Аида и Диониса, Мейлихием стал и Дионис".
(Вячеслав Иванов "Дионис и прадионисийство", I. 2)
-----
{67}
Змей как знак вакхических мистерий.
"Вакханты чтят оргиями исступленного Диониса, пожирая в священном безумстве сырое мясо, и освящают рассеченные мертвые туши, увенчав себя змеями, крича в ликовании «Эван!» – «Ева!», – имя той, из-за которой началось заблуждение человеческого рода. А знаком вакхических мистерий является посвященный змей. Сразу надо заметить, что имя Хевйа, произнесенное с густым придыханием, по-еврейски означает «змея». Деметра же и Кора стали уже персонажами мистической драмы, а их скитание, похищение и скорбь Элевсин освещает светом факелов".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", XII.
-----
{68}
О символе мистерий Сабазия.
"Символом Сабазийских мистерий для посвящаемых является «бог через лоно». Это змей, влекомый по груди приобщающихся к тайнам, – доказательство невоздержанности Зевса.
Персефона вынашивает быкообразного ребенка. В самом деле, некий поэт-идолопоклонник говорит:
"Бык змея был отцом, и змей – отцом быка.
Стрекало, о пастух, сокрыто на горе",
называя, думаю, пастушеским стрекалом нартековый жезл, который вакханты увенчивают".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", XVI)
-----
{69}
О Дионисе - Загрее.
"Наиболее распространен в античную эпоху был миф, согласно которому Дионис-Вакх был сыном Зевса и Семелы, дочерью Кадма (Hesiod. Theog. 240-243; Eur. Bacchae.14-14; Ovid. Metam. 305-315). Наряду с этим существовала более архаичная версия мифа, по которой Дионис-Загрей родился в результате инцеста между Зевсом и его дочерью Корой - Персефоной. По одной версии Зевс похитил Кору, по другой – просто изнасиловал, но после рождения младенец рос в глубокой тайне. Однако Гера и об этом узнала и послала чудовищных титанов убить Загрея. После долгой борьбы с ними, в ходе которой Загрей многократно менял свой облик, превращаясь, в частности, в дракона, козла и, наконец, в быка, младенец-Загрей был растерзан титанами. Вообще, наиболее архаичные черты дионисийский культ сохранил на Крите, где он слился с культом критского Зевса (последнего иногда считают общеэллинским пра-Дионисом). Этот культ был тесно связан с почитанием Загрея (Великого Охотника / Ловчего) – очень древнего критского божества".
(В. Г. Лазаренко "Ахилл - бог Северного Причерноморья", 5.2)
-----
{70}
О "третьем рождении" Диониса. Сравнение с виноградом.
"Сочинители мифов ...передают рассказ о третьем рождении, при котором, как говорят, сыновья Геи разорвали на куски бога, который был сыном Зевса и Деметры, и сварили, но его члены снова собрала Деметра и он пережил новое рождение как будто в первый раз; таким рассказом как этот они выясняют происхождение определённых причин, заложенных в природу. Так как он считается сыном Зевса и Деметры, полагают, по причине того, что виноградная лоза получает свой рост как от земли, так и от дождей, и потому несёт в своих плодах вино, которое выдавливается из гроздьев винограда; а также утверждают, что в юности он был разорван на части "земнородными", что означает сбор плодов работниками, а варение его членов присутствует в мифе по причине того, что большинство людей кипятит вино, а затем смешивает его, тем самым улучшая его естественный аромат и качество. Опять же, рассказ о его членах, с которыми "земнородные" обращаются с презрением, будучи соединены снова вместе и восстановленные в прежнее естественное состояние, показывает наперёд, что виноградная лоза, которая лишается плодов и обрезается каждый сезон, восстанавливается от земли высоким уровнем плодородия, который она имела прежде. Ибо, в общем, древние поэты и сочинители мифов говорят о Деметре как Gê Meter (Мать-Земля)".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", III, 62: 6 - 7)
-----
{71}
О древнейшем Дионисе.
"Древнейшим Дионисом был индийский, а его страна, по причине прекрасного климата, производила виноградную лозу в изобилии без обработки, он был первым, кто выдавил гроздья винограда и придумал употребление вина, как продукта природы, также дал надлежащий уход за инжиром и другими плодами, которые растут на деревьях, и, вообще говоря, изобрёл все, что относится к заготовке и хранению этих плодов. Тот же Дионис, кроме того, как говорят, носил длинную бороду, причина такого упоминания в том, что так принято у индов - оказывать большой уход бороде, растущей до самой смерти. Итак, этот Дионис посетил с армией весь обитаемый мир и дал наставления как выращивать виноград и давить кисти в винных чанах (lenoi), которые является причиной того, что бог получил имя Леней. Кроме того, он позволил всем народам разделить с ним и другие свои открытия, и, когда он ушёл от людей, то получил бессмертные почести из рук тех, кого он облагодетельствовал. Кроме того, отметим, что инды и по сей день показывают место, где случилось рождение бога, а также есть города, которые носят его имя на языке туземцев, и много других замечательных свидетельств его рождения сохранились у индов, но об этом можно писать ещё очень долго".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", III, 63: 3 - 5)
-----
{72}
О втором Дионисе.
"Второго Диониса, сообщают авторы мифов, родил Зевс от Персефоны, хотя некоторые говорят, что это была Деметра. Его представляют как первого человека, запрягшего волов в плуг, до этого времени люди обрабатывали почву руками. Также многие другие вещи, полезные для сельского хозяйства, были искусно изготовлены им, в результате чего народ освободился от великих страданий; и в ответ на это, те, кого он облагодетельствовал, оказали ему почести и жертвы, подобные тем, что предлагаются богам, поскольку все люди были готовы, из-за величия услуг, оказанных им, предоставить ему бессмертие. И в качестве особого символа и знака художники и скульпторы изображают его с рогами, и в то же самое время, таким образом, обнародуя другую природу Диониса, а также показывая величие услуг, которые он оказал земледельцам изобретением плуга".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", III, 64: 1 - 2)
-----
{73}
О третьем Дионисе.
"Третий Дионис, говорят, родился в Беотийских Фивах от Зевса и Семелы, дочери Кадма. Миф гласит: Зевс был пленён Семелой и часто, очарованный её красотой, сходился с ней, но Гера, ревнуя и стремясь наказать девушку, приняла облик одной из женщин, которая была близка к Семеле, и довела её до гибели; так как она предложила ей, чтобы Зевс возлёг с нею с тем же самым величием и достоинством в своём облике, с каким он овладевает Герой своею властью. Поэтому Зевс, по просьбе Семелы, что бы он оказал ей те же почести что и Гере, явился к ней сопровождаемый громом и молниями, но Семела, не выдержав великолепия его величия, умерла и родила ребёнка до назначенного времени. Зевс, быстро взяв этого младенца, положил его в своё бедро, а потом, когда подошёл срок, предписанный природой для рождения ребёнка, он отправил его в Нису в Аравии. Там мальчик был воспитан нимфами и ему было дано имя Диониса, в честь его отца (Dios) и по месту (Nysa), где он вырос; и поскольку он был необыкновенно красив, сначала он проводил время в танцах с множеством женщин во всевозможной роскоши и в развлечениях, а после этого, собрав из женщин армию, и вооружив их тирсами, он совершил поход по всему обитаемому миру. Он также научил всех людей, которые были благочестивы и следовали праведному образу жизни, познаниям в своих обрядах и посвятил их в свои таинства, и, кроме того, в каждом городе он проводил большие праздничные собрания и прославленные мусические состязания, и, одним словом, он уладил ссоры между нациями и городами и утвердил согласие и глубокий мир, там где раньше существовали междоусобицы и войны".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", III, 64: 3 - 7)
-----
{74}
О том, что Загрей - величайший из богов.
"Говоря о Загрее: «При первом упоминании о нём в греческой литературе он предстаёт как величайший из богов. Это стих из эпоса “Алкмеонида”, сочиненного в VI в. до н.э., если не раньше: “Владычица Гея и Загрей, выше всех богов стоящий!” (fr. 3 Kinkel487). Обращение, в котором Загрей упоминается в связи с богиней земли и ставится выше всех богов, предполагает, что он был одним из величайших богов греческой религии: либо верховным богом, небесным отцом Зевсом (в противоположность матери Земле), либо другим Зевсом – Зевсом подземного мира. Именно последнее засвидетельствовано Эсхилом: один раз в трагедии, другой – в сатировской драме, от которой (как и от трагедии) сохранились лишь немногочисленные фрагменты. Первое свидетельство отождествляет Загрея с Плутоном, или Аидом – подземным Зевсом, второе – с сыном Плутона, также подземным существом. Сыном Зевса и Персефоны, ... Дионис считался на Крите".
(В. Г. Лазаренко "Ахилл - бог Северного Причерноморья", 5.2)
-----
{75}
Орфический миф творения по Роберту Грейвсу.
"Орфики утверждают, что чернокрылая Ночь, богиня, перед которой трепетал даже Зевс, ответила на ухаживания Ветра и снесла в чрево Темноты серебряное яйцо; и что Эрос, которого иногда называют Фанетом, был высижен из этого яйца и привел Вселенную в движение. Эрос был двуполым, за спиной его были золотые крылья, а из четырех голов иногда раздавались бычий рев или львиное рычание, шипение змеи или блеяние барана. Ночь, которая назвала его Эрикепаем и Фаэтоном-Протогоном, поселилась с ним в пещере, проявляясь в виде триады: Ночь, Порядок и Справедливость. Перед пещерой неотвратимо восседала мать Рея и била в бронзовый бубен, приковывая внимание людей к оракулам богини. Фанет создал землю, небо, солнце и луну, но Вселенной продолжала править триада богинь, пока их скипетр не перешел к Урану".
(Роберт Грейвс "Мифы Древней Греции", 2b)
-----
{76}
О Загрее и Титанах.
"Загрея тайно зачала Персефона от Зевса еще до того, как приходившийся ей дядей Гадес унес ее в свое подземное царство. Зевс распорядился, чтобы сыновья Реи - критские куреты или, как утверждают некоторые, корибанты, сторожили колыбель с младенцем в пещере на горе Ида, прыгая вокруг него и бряцая оружием, как делали это раньше, прыгая вокруг самого Зевса на горе Дикта. Однако враги Зевса титаны, чтобы остаться неузнанными, выкрасились белым гипсом и стали ждать, когда куреты заснут. В полночь они выманили Загрея с помощью детских игрушек: шишки, раковины, золотых яблок, зеркала, бабок и клока шерсти. Загрей не выказал слабости перед набросившимися на него титанами и, чтобы обмануть их, начал менять свой облик. Сначала он превратился в Зевса в накидке из козьих шкур, затем - в Крона, творящего дождь, во льва, коня, рогатого змея, тигра и, наконец, в быка. В этот момент титанам удалось крепко схватить его за рога и ноги, разорвать на части и пожрать его сырую плоть.
Афина прервала это ужасное пиршество, когда оно уже подходило к концу. Ей удалось спасти сердце Загрея, вложить его в гипсовую фигуру и вдохнуть в нее жизнь. Так Загрей обрел бессмертие. Кости его были собраны и погребены в Дельфах, а Зевс перунами поразил всех титанов".
(Роберт Грейвс "Мифы Древней Греции", 30а - b)
-----
{77}
О том, что Рея соединила части разорванного Диониса.
"По приказу Геры титаны утащили новорожденного сына Зевса Диониса - рогатого дитя, увенчанного змеями, - и, несмотря на его превращения, разорвали на куски. Куски его тела они сварили в котле, а из пролитой на землю крови выросло гранатовое дерево. Однако его бабка Рея разыскала внука, вновь составила из кусков его тело и вернула к жизни".
(Роберт Грейвс "Мифы Древней Греции", 27а)
-----
{78}
О сходстве Евхаристии с Дионисиями.
"Джэйн Эллен Хэррисон (1850-1928) пишет о Дионисиях, что «экстаз посвященного состоит, в сущности, в следующем – его душа конгрегационализирована», то есть она в конгрегации, в сообществе (J.E. Harrison. Themis, a Study of the Social Origins of Greek Religion. University of Toronto, 1912. P. 48). Это то же самое состояние, что и в церковном, коллективном евхаристическом священнодействии. На универсальное человек реагирует коллективным. Один на один человек может постигать умом глубины духовные, но соучаствовать в Тайне он может только в сообществе - в сообществе подобных ему посвященных, верных и пронизанных единым духом людей. Так что между Дионисиями и Евхаристией, как это ни странно и даже, на первый взгляд, ни кощунственно звучит, есть определенное сходство".
(Андрей Зубов "Новый курс лекций по истории религий. Модуль 6 "Классическая Греция". Лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии", 2)
-----
{79}
О чудесах Диониса.
"Во время священнодействий Диониса, ежегодных или совершавшихся раз в два года, происходят явные чудеса: из сухих скал начинает струиться вода, реки текут молоком и медом. Диодор Сицилийский пишет, что на острове Теос в день праздника Диониса бьёт ключ вина [Диод. Сиц. 3.66.2]. В Элисе три пустых кувшина оставляли в запечатанной комнате, а наутро они были полны вина. Софокл в 234-м фрагменте пишет, что во время Дионисий за один день виноградная косточка давала рост, цвет, гроздья и вино.
...В Дионисиях, все эти явления – это знаки того, что Дионис - хозяин "зои", хозяин жизни. "Зои", этот поток жизни – это Он. Он являет себя в вине, в диких животных, которых разрывают вакханки. Это поток жизни, и поэтому могут твориться чудеса, как-то связанные с культом, с вином, с виноградной лозой".
(Андрей Зубов "Новый курс лекций по истории религий. Модуль 6 "Классическая Греция". Лекция 82 "Вакханалии и орфические мистерии", 3)
-----
{80}
О функциональных обязанностях орфеотелестов.
Для начала приведём отрывок из труда знаменитого автора:
"С течением времени, и при дальнейшем своем распространении, исполнение обрядов постепенно заменило у орфиков мораль учения, подобно тому, как это произошло и во многих других культах. Орфическое очищение не улучшало нравственность человека, а делалось только средством удаления от людей порочных и преступных, из страха наказания в будущей жизни. Так, например, философ Феофраст, живший в IV столетии до Р. X., говорит о суеверных, которые каждый месяц отправляются со всем своим семейством к орфеотелесту, т. е., совершающему орфическое очищение, и исполняют, для успокоения совести, предписанные обряды. В свою очередь, жрецы Орфея, превратились в шарлатанов, в гадателей, в шатающихся жертвоприносителей и сделались в Греции тем, чем, впоследствии, были в Риме священники Великой фригийской богини. Подобно им, продавая разного рода амулеты, заговоры, чтобы освободиться от врагов, исцелиться от болезней, напитки для возбуждения любви, жрецы Орфея осаждали дома богатых людей, показывали им орфические книги и говорили, что, совершая по ним жертвоприношения, властны не только укротить гнев богов, но и заставить их действовать по своему произволу, или уверяли также, что получили от бессмертных, путем заклинаний, власть отпускать грехи живым и мертвым и, потому, могут доставить блаженство в будущей жизни, не только им самим, но даже их умершим родным и близким. Все это уронило орфизм в общественном мнении и, можно сказать, что он имел очень ничтожное влияние на нравы и на культуру греков. (А. Фрикен "Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства", III. XIX)
Комментарий:
Здесь нужно чётко себе представлять, что осуждение и осмеяние деятельности орфеотелестов имеет своим источником произведения враждебно к ним настроенных авторов. Поэтому их оценочные суждения мы оставим в стороне. Перейдём непосредственно к фактам.
Орфеотелесты: 1). совершали орфическое очищение с помощью специальных обрядов. Очищение совершалось над всей семьёй (значит и над детьми) орфика, 2). они сами приходили в дома к людям и предлагали свои услуги, то есть занимались подобием миссионерской деятельности, 3). продавали амулеты, священные предметы, заговоры (от врагов, болезней, для привлечения любимого человека), 4). в их распоряжении были орфические книги, причем такие, по которым можно было совершать даже жертвоприношения, то есть нечто вроде наших молитвословов или, скорее, требников, 5) с помощью специальных заклинаний они могли укротить гнев богов, отпускать грехи живым и даже мёртвым! То есть с помощью жертвоприношений они могли умилостивить как олимпийских, так и хтонических богов, 6), пожалуй, самое главное - орфеотелесты говорили рядовым орфикам о своих возможностях освобождать души людей от палингенезиса (бесконечной череды возрождений). И здесь мы сталкиваемся с таким удивительным явлением, как постмортальное неофитство. А именно, душа умершего непосвящённого (!) человека могла, будучи уже в Аиде, очиститься, получить посвящение (!!!) и достигнуть состояния вечного блаженства, то есть переселиться из Аида на Острова блаженных.
-----
{81}
О Дионисе.
"А что касается Диониса, то Гомер, Еврипид и многие другие сообщают, что он был сыном Семелы, а Семела была дочерью Кадма. Но, однако, и он удостоился божественного почитания, при том, что был женоподобным, изнеженным и даже вовсе андрогином, ибо и обещает дать в качестве награды не золото или серебро, но надругательство над телом, и так он настолько был правдив по поводу того мерзкого обещания любителям истины, что если кто-то из его последователей умирает прежде, чем получает ту треклятую награду, то он придумал иной способ исполнения обещания. И умолчу о мужском члене, сделанном из смоковницы, и о том, что в связи с этим совершается, ибо стыжусь и говорить то, что празднуют эллины".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", VIII. 24)
-----
{82}
О посвящении Орфея в мистерии Кабиров.
"По сообщаемому Диадором мифу о спасении аргонавтов от бури самофракийскими божествами, из числа всех аргонавтов только один Орфей, фракиец, был посвящён в мистерии Кабиров".
(Н. И. Новосадский "Культ Кабиров в Древней Греции", II)
"На море поднялась страшная буря, и герои утратили уж было надежду, но тут Орфей, единственный из участников похода посвящённый в мистерии, взмолился о спасении к Самофракийским богам. Ветер сразу же утих, а к головам Диоскуров опустились две звезды. Все изумились этому чуду, поняв, что от опасности их избавило благоволение богов. Это происшествие сохранилось в памяти последующих поколений, и поэтому попавшие в бурю мореходы всегда молятся Самофракийским богам, а присутствие звезд объясняют явлением Диоскуров".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", IV. 43: 1 - 2)
-----
{83}
О ларце Диониса.
"Когда Илион был взят и эллины делили добычу, Эврипил, сын Эвемона, получил на свою долю ларец; в этом ларце было изображение Диониса, творение, как говорят, Гефеста, данное в качестве дара от Зевса Дардану. Об этом ларце есть еще два других предания — во-первых, что будто бы во время бегства Эней оставил его, и, во-вторых, как рассказывают другие, он был брошен Кассандрой на несчастье тому из эллинов, который его найдет. Так вот Эврипил открыл ларец, увидал изображение и тотчас, как только увидал, сошел с ума. И с тех пор он большую часть времени оставался безумным, редко приходя в себя".
"Павсаний "Описание Эллады", VII. 19: 6 - 7)
-----
{84}
О выборе души.
"Творец предоставил выбор между лучшим или худшим решению души. ...Когда же она, желая добродетели, напечатлевает её образ, то переходит в некоторое другое место - святое, которое намного лучше нынешних, а если же она склонится к порочности и выберет для себя постыдную жизнь, то удостоится другого места - соответствующего".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", V. 33 [в контексте перечисления мнений языческих философов о душе]).
-----
{85}
Об оракуле Феба жителям Мефимнии.
"И мефимнийцам [Аполлон] такой дал оракул:
- Но и для жителей Мефимнии наиболее всего вожделенным будет,
Чтобы они почитали кончик члена Диониса".
(Блаженный Феодорит Кирский "Лечение эллинских недугов", X. 39)
-----
{86}
О двух составных частях человеческого существа.
"Миф о страстях Диониса и его расчленении, о дерзновенном покушении Титанов на него и об их наказании и испепелении молнией после того, как они вкусили мёртвой плоти, в аллегорической форме говорит о новом рождении [палингенезии]. Иррациональную, неупорядоченную и склонную к насилию часть [нашего существа], поскольку она не божественного, а демонического происхождения, древние назвали Титанами; именно эта часть несёт наказание и справедливое возмездие".
(Плутарх "О плотоядении", I, 996 С)
-----
{87}
О Дионисийских мистериях в Микенскую эпоху.
"Дионисийские мистерии были в минойское время. Этого не знали до 1950 - 60-х годов. А теперь найдены и прочтены таблички Пилосского дворца 1300-х годов до Р.Х. Историческая традиция устойчиво говорит, что праздники Дионису были принесены в Афины Писистратом, сыном Гиппократа. Он был тираном с 560-го по 527 год до Р.Х. (с перерывами) и происходил из рода древних афинских царей. И он восстановил, как мы теперь понимаем, культ Диониса, который какое-то время не совершался. Опять же, интересная вещь. Эти экстатические культы с пьянством и даже, может быть, с сексуальной разнузданностью, это не какие-то крестьянские деревенские праздники, чуждые просвещенным людям. Народная религия сохранялась непрерывно с Микенского прошлого, но Дионисий в ней не было. И в какой-то момент люди в культурных Афинах во вполне культурное время, в VI веке, почувствовали, что эти священнодействия важны и нужны. И действительно, как вы помните, в «Вакханках» царь Пенфей говорит о том, что это новая традиция, пришедшая к нему в Фивы. Еврипид, конечно, это более позднее время, но у него ведь описываются события микенского времени. Значит, в микенское время – это новое".
(Андрей Зубов "Новый курс лекций по истории религий", модуль 6, лекция 82, 4)
-----
{88}
О границе жизни и смерти в зеркале Загрея.
Страсти Диониса начинаются с вполне идиллической сцены: младенец Загрей забавляется с зеркалом: «В зеркало детка смотрела, любуясь своим отраженьем», пишет Нонн Панополитанский. Правда, само по себе это зеркало было не простой игрушкой, но важнейшим сакральным предметом, без которого не состоялись бы не только страсти сына Зевса, но и картина мироздания была бы совсем другой. Зеркало было сделано для Диониса богом Гефестом. За зеркальной поверхностью находился некий темный призрак, который был помещён туда по воле Геи, матери зловредных Титанов. Такой вывод (об ответственности Геи) можно сделать, исходя из текста того же Нонна Панополитанского: «Зевс же Отец, …понял, что в зеркале хитром тёмный призрак причина смерти и матерь Титанов предал мстящим зарницам». То есть, Зевс знал, что виновницей вселения темного призрака в зеркало является Гея.
«Посмотрев в него и увидев в нём свое отображение, бог выступил из самого себя и сошёл во всё разделённое на индивидуальные вещи творение», пишет Прокл. А Олимпиодор добавляет: «Когда Дионис напечатлел своё отображение в зеркале, то последовал за ним, и таким образом раздробился на Вселенную». Из сравнения этих цитат мы понимаем, что Тёмный Призрак и собственное отражение Диониса-Загрея - это одно и то же. Это самый важный момент. Ранее мы говорили о том, что таким образом Дионис встретился со своей хтонической сущностью.
Загрей, после того, как увидел своё отражение, погиб, растерзанный Титанами (примем этот факт лишь условно). Совершенно неожиданное объяснение такой последовательности событий (а именно, что за ви́дением себя в зеркале следует смерть) мы находим в достаточно позднем трактате Ватиканского анонима "О невероятном", где автор комментирует классический миф о Наркиссе (Ватиканский аноним "О невероятном", IX).
Этот текст, несмотря на его кажущуюся простоту, можно отнести к вершинам философской мистики: "О нем (Наркиссе ) говорят, что он увидел в воде свою тень и, влюбившись в нее, бросился в воду, желая обнять тень. Так он и задохнулся. Но это неправда. Ибо он не задохнулся в воде, но, увидев в текущей природе материи свою собственную тень, т.е. внутри материи — живое существо, которое является последним образом истинной души, и постаравшись обнять эту душу как свою собственную (то есть, возлюбив живое существо ради него самого), он задохнулся, утонув, как если бы погубил истинную душу, — это то же самое, как если бы сказать, что погубил свою истинную, подобающую ему жизнь".
Здесь всё полно иносказаний: 1) Загрей увидел отражение в зеркале, но оно было тёмным призраком, Наркисс увидел своё отражение в воде, но оно было лишь тенью, 2) Загрей любовался своим отражением, Наркисс влюбился в своё отражение, 3) Загрей последовал за своим образом в зеркало, а Наркисс бросился в воду, 4) Загрей после этого был растерзан Титанами и погиб, а Наркисс задохнулся, утонув, и тоже погиб.
Мы видим, помимо прочего, что границей между жизнью и смертью является зеркальная поверхность вне зависимости от того, является ли она нам в образе отполированного до блеска серебряного зеркала или в образе зеркальной глади воды. Это неважно, ведь зеркало, получается, разделяет жизнь и смерть в качестве физической преграды. И чтобы преодолеть эту преграду, её нужно сломать. Орфики учили, что зеркало, когда в него вошёл Загрей, разбилось на мелкие кусочки, что позволило божественному младенцу распределить, разделить себя по всем пределам вселенной в виде дионисийской множественности, умерев в качестве Монады. Наркисс, бросившись в воду, также разбил её гладь на многочисленные брызги, разделив себя как человека на смертное тело и бессмертную душу, умерев в качестве единого существа.
Умирая, Единое разделяется на Множественное. В этом суть смерти.
И ещё одно важное замечание. Говоря об орфическом "этиопатогенезе" смерти, нельзя не учитывать следующее. Божественная сущность, или бессмертная душа человека несоединима с тварной материей. Это принципиальная позиция орфической религиозной философии. Душа человека может сосуществовать какое-то время с материальным телом, а божественная сущность (мы говорим здесь не о Высшем Боге, а о богах-эманациях) может иметь некий остаток одного или нескольких первоэлементов, например, огня (огненная природа богов). Но сливаться, соединяться они не могут. И потому живут.
В зеркале же Загрея и в отражении в воде Наркисса действует другой принцип, коренным образом отличающийся от "принципа жизни", а потому являющийся "принципом смерти". Ватиканский аноним пишет: "Он не задохнулся в воде, но, увидев в текущей природе материи свою собственную тень, т.е. внутри материи — живое существо, которое является последним образом истинной души, и постаравшись обнять эту душу как свою собственную (то есть, возлюбив живое существо ради него самого), он задохнулся". То есть, с тварной (мёртвой) материей слился живой образ истинной души, став её частью, соединившись с ней настолько, что при разрушении самого́ материального начала разрушился (умер) и сам образ. В зеркале Гефеста и в глади воды Наркисса олицетворилось невозможное, а именно смертоносное соединение (слияние) материи и души (божественной сущности).
Тень или призрак — это "последний образ истинной души", то есть это не другая сущность, а сам смотрящий через зеркальную поверхность. Образ по эту и по ту сторону зеркала - один и тот же, а не два. Значение их разное, но образ один. А "последний" - потому что тот, кто однажды посмотрел на Тёмный Призрак или Тень, уже не останется прежним, но обязательно разобьёт поверхность, преодолеет границу жизни и смерти для того, чтобы умерев и изменившись, жить вечно.
-----
{89}
О взаимосвязи Геи и Тёмного Призрака.
Тёмный Призрак, явившийся Дионису-Загрею в зеркале Гефеста, был отражением самого́ божественного младенца, вернее его хтоническим "двойником". После этой встречи сын Зевса был растерзан Титанами, и принял свою смерть (условно, потому что бог не может быть смертным).
Обратим внимание на одну фразу из Нонна Панополитанского: "Зевс же Отец, …понял, что в зеркале хитром тёмный призрак причина смерти, и матерь Титанов предал мстящим зарницам". В ней много загадочного. Если причина смерти - тёмный призрак (почему - мы об этом уже говорили), то возникает вопрос, отчего Зевс наказал Гею?" Понятно, что будучи матерью Титанов, она в определённой степени несёт ответственность за поступок своих детей, но в приведенном отрывке её наказание связывается именно с присутствием тёмного призрака в зеркале. Почему?
Здесь надо обратить внимание на несколько фактов:
1) Гея, по своей божественной сущности, неотделима от Матери богов и богини Теллус. Она связывает собой мир живых и мир мертвых, находясь одновременно в обоих мирах. Сохранились античные изображения, где она представлена в виде женской фигуры, до пояса находящейся под землёй, а верхняя часть - над поверхностью земли. Таким образом, Гею можно рассматривать как проводника из одного мира в другой, не в смысле проводника (кого-то), который берёт за руку и ведёт, а проводника как то (что-то), через которое происходит переход.
2) В XXXVI орфическом гимне Гея называется: "Матерь блаженных и смертного люда, // О всекормящая, о всецарящая, всепогубитель". Обратите внимание на последнее слово.
3) В XXX Гомеровом гимне говорится так: "Можешь ты жизнь даровать человеку и можешь обратно // Взять её, если захочешь".
4) У римлян Теллус считалась создательницей всего существующего в мире и к ней обращались как к "mater", но она же почиталась и как богиня смерти, поскольку представляла собой как бы общую могилу всего, что утратило жизнь. В этом ключ к пониманию фразы Нонна Панополитанского.
5) Гея входила в число четырёх космогонических потенций, из которых был создан Космос. Она же породила Титанов, растерзавших Загрея.
6) Одним из символов Загрея был змей. Это нашло отражение в мистериальной практике орфиков, когда мисты именно змею разрывали во время таинства, потом заменив её плющом. В помещении, где проводились мистерии, змей располагался в центре срединного углубления, вокруг которого вставали мисты, молившиеся Дионису-Загрею. Именно такая сцена запечатлена на знаменитой орфической каменной чаше, изображение (прорисовку) которой мы уже представляли. В мифе об Эрехтее говорится, что Афина передала его на воспитание дочерям Кекропса в закрытом ящике, потому что Эрехтей лежал в нём, обвитый змеёй. Сам же он был рождён Геей от семени Гефеста.
7) Злополучное зеркало Загрея было сделано именно Гефестом.
Вот теперь всё складывается.
Несмотря на то, что совершить преступление Титанов подговорила супруга Зевса Гера, они бы не смогли ничего добиться, потому что бороться с сыном Зевса им было не по силам. Дионис в качестве Единого (Монады) был недоступен для враждебно настроенных Титанов. Для того, чтобы низвести его с престола, надо было добиться состояния его разделённости на множество, что можно было сделать при контакте его со своим хтоническим двойником (Тёмным призраком). Увидев его (себя) в зеркале, Дионис попытался соединиться с ним, но в результате такого контакта произошло разделение Диониса и распространение его по вселенной. Отныне дионисийской Монады не существовало, осталась только дионисийская Множественность, в частности, Гептада (после расчленения Загрея Титанами).
В упорядоченном космосе соединить несоединимое физически невозможно. Бог не может быть одновременно и в мире и в Аиде. Ибо хтоническая составляющая любого божества проявляется только при видоизменении божественной сущности с посюсторонней на потустороннюю. Это правило. Но с одним исключением - правило не работает, если участие в видоизменении принимает одна из первых космогонических (докосмических) потенций, изначально включавшая в себя всё - и Мир и Аид в смешанном неупорядоченном состоянии, для которой отношение к хтоничности не имеет никакого значения. А такой потенцией и была Гея - дочь Хаоса. Именно с её помощью произошла "встреча" Диониса-Загрея со своим "зазеркальным" двойником - Тёмным призраком, закончившаяся так трагично. Младенец Загрей был сведён с престола насильно, а его место, согласно Платону, занял Аполлон.
-----
{90}
О Совете света.
"Opфей, которого можно почесть первым языческим богословом, признавал Эфир или небеса сотворёнными от некоего существа, называемого им Советом света и Источником жизни, которому он приписывал наименование невидимого , непостижимого, и создателя всех тварей. После сего первого , благородного , высокого и величественного понятия, умаляет он себя, полагая, что из яйца, происшедшего по случаю, произошли все роды".
(Анкетиль "Сокращение всемирной истории", часть 1, СПб, 1802 год, стр. 2)
-----
{91}
О происшедшем из Мирового яйца.
"Гесиод низводит первое [Мировое] яйцо в пространное недро Хаоса, и производит из него благотворительную любовь, с золотыми крыльями, движимую наподобие бурных вихрей. От сей любви и от Хаоса произошли люди и прочие животные".
(Анкетиль "Сокращение всемирной истории", часть 1, СПб, 1802 год, стр. 2)
-----
{92}
Рациональное объяснение некоторых подробностей мифов о Дионисе.
"Харак говорит, что Семела, дочь Кадма, как передают, забеременела до брака. Во время ее родов ударила молния, Семела исчезла, а младенец остался. Сама она, как полагали, вытянула божественную долю (так говорят о пораженных молнией), и ее назвали Фионой, ребенка же Кадм счел божественным поскольку тот был спасен из огня; он нарекает его дедовским именем египетского Диониса. Александр из Афродисиады в «Физических проблемах» говорит: «Не напрасно придумывают, что вакханка следует за Дионисом, так как из вина рождается пляска, сатиры — так как испытывают легкость в душе, лидийцы — так как некоторые из них чувствуют от вина высвобождение, пантера — так как у опьяненных рождаются пестрые, вымышленные образы. Ведь у каждого, одержимого вином, родится разнообразный и пестрый образ мыслей, а шкура животного — вся в пятнах. И только одна вакханка способна убивать в состоянии безумия, многие же совершили убийство в состоянии опьянения. Дионис является обнаженным, потому что у пьющих из-за вина обнаруживается их образ мыслей; к близости же с Афродитой и Ариадной он стремился потому, что напившихся охватывает наибольшая страсть к женщинам. Лысым его называют потому, что обильная выпивка в наибольшей степени лишает разума, а также вредит телу и оскверняет его; оттого и называют Диониса осквернителем… А что Дионис был поражен огненной молнией и заключен в бедро (Зевса), говорят потому, что вино часто, согреваясь на солнце, достигает крепости от смешения, будучи скрыто в бочках. И есть у него четыре сестры, потому что вино имеет четыре образа, сменяющие друг друга»".
(Ватиканский аноним "О невероятном", XVII)
-----
{93}
Каким способом была приготовлена Титанами плоть Диониса?
"Растерзавшие его (Диониса-Загрея) Титаны поставили на треножник
некий котел, положили в него члены Диониса и сначала варили их, а потом нанизали на вертела и поджаривали на Гефестовом огне. ...После появляется Зевс, ...почувствовавший ...запах жареного".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", XVIII)
Комментарий:
Как следует из текста Климента Александрийского, Титаны сначала сварили мясо растерзанного на куски Диониса, а затем зажарили уже варёное мясо.
-----
{94}
Кто похоронил растерзанное тело Загрея.
"Затем появляется Зевс, ...поражает молнией Титанов и поручает сыну Аполлону похоронить члены Диониса. Тот, не смея ослушаться Зевса, относит расчлененный труп на Парнас и погребает его".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", XVIII)
-----
{95}
Греческая мифология и философия: «Дихотомия Аполлона и Диониса» по Фридриху Ницше.
(Перевод небольшой заметки от Aquileana из «La Audacia de Aquiles», опубликованной 10.07.2014. Это образец современного очень упрощённого взгляда на вопрос дихотомии аполлонической и дионисийской составляющей, репрезентирующейся ницшеанством).
Аполлоническое и дионисийское — термины, использованные Ницше в книге «Рождение трагедии» для обозначения двух основных принципов греческой культуры.
Аполлон был сыном Зевса и Лето. Артемида была его сестрой-близнецом. Он был греческим богом пророчеств, музыки, интеллектуальных занятий, врачевания, чумы, а иногда и солнца.
Писатели часто противопоставляют умного, безбородого юного Аполлона его сводному брату, гедонисту Дионису.
Что касается Диониса, то он был сыном Зевса и Семелы. Дионис был греческим богом вина, сельского хозяйства и плодородия природы. Он также был связан с мистериальными религиями, такими как те, что практиковались в Элевсине, с экстазом и посвящением в тайные обряды.
Аполлон как бог солнца, олицетворяет свет, ясность и форму, а Дионис, как бог вина, олицетворяет опьянение и экстаз.
Аполлон, которому соответствует principium individuationis Шопенгауэра («принцип индивидуализации»), является основой всех аналитических различий.
Всё, что является частью уникальной индивидуальности человека или предмета, носит аполлонический характер; все типы форм или структур являются аполлоническими, поскольку форма служит для определения или индивидуализации того, что формируется; таким образом, скульптура является самым аполлоническим из искусств, поскольку её эффект полностью зависит от формы. Рациональное мышление также является аполлоническим, поскольку оно структурировано и определяет различия (makes distinctions).
Дионисийское, соответствующее концепции воли Шопенгауэра, прямо противоположно аполлоническому.
Опьянение и безумие — дионисийские, потому что они разрушают индивидуальный характер человека; все формы энтузиазма и экстаза — дионисийские, потому что в таких состояниях человек отказывается от своей индивидуальности и погружается в более масштабное целое; музыка — самое дионисийское из искусств, потому что она напрямую обращается к инстинктивным, хаотичным эмоциям человека, а не к его рациональному мышлению.
«Дионисийский дух» в философии Ницше определяется как проявление созидательно-интуитивной силы в противовес критически-рациональной силе.
Но и то, и другое — аполлоническое и дионисийское — необходимо для создания произведений искусства. Без аполлонического дионисийскому не хватает формы и структуры, чтобы создать цельное произведение искусства, а без дионисийского аполлоническому не хватает необходимой жизненной силы и страсти. Хотя они диаметрально противоположны, они также тесно взаимосвязаны.
Греческие трагедии Эсхила и Софокла, которые Ницше считает величайшими достижениями человечества, достигают своего возвышенного эффекта благодаря укрощению дионисийских страстей с помощью аполлонических. Греческая трагедия возникла из религиозных ритуалов с участием хора певцов и танцоров и приобрела свою характерную форму, когда два или более актёра отделялись от хора и становились трагическими актёрами. Хор в греческой трагедии — это не «идеальный зритель», как считают некоторые учёные, а скорее воплощение изначального единства, достигаемого через Диониса. Наблюдая за падением трагического героя, мы наблюдаем смерть личности, которая возвращается в изначальное дионисийское единство. Поскольку аполлонические импульсы греческих трагиков придают форму дионисийским ритуалам музыки и танца, смерть героя — это не негативный, разрушительный акт, а скорее позитивное, творческое утверждение жизни посредством искусства.
К сожалению, золотой век греческой трагедии продлился менее ста лет и закончился под совместным влиянием Еврипида и Сократа. Еврипид избегает как изначального единства, присущего дионисийству, так и сказочного состояния, присущего аполлонизму, и вместо этого превращает греческую сцену в площадку для морали и рациональности.
Одна из задач Ницше в «Рождении трагедии» — рассмотреть вопрос о том, как лучше всего относиться к бытию и миру. Он критикует своё время за чрезмерный рационализм, за убеждение, что лучше всего относиться к бытию и миру в первую очередь как к объектам познания, что для него бессмысленно.
Греческая трагедия в понимании Ницше не может существовать в мире сократовской рациональности.
Трагедия обретает силу, обнажая глубины, которые скрываются под нашей рациональной оболочкой, в то время как Сократ настаивает на том, что мы становимся полноценными людьми, только становясь полноценными рациональными существами.
-----
{96}
Об Аполлоне как о Дионисодателе.
"Когда Дионис напечатлел свое отображение в зеркале, то последовал зa ним, и таким образом раздробился на Вселенную, а Аполлон его собирает воедино и восстанавливает, поскольку он очищающий бог и воистину спаситель Диониса, почему его и воспевают как Дионисодателя".
("Орфические сказания в 24 рапсодиях", Олимпиодор, фр. 209)
-----
{97}
Об именах и числе Кабиров.
"В Самофракии существует культ Кабиров, как говорит Mнасея, и их имена, четыре числом, следующие: Аксиерос, Аксиокерса, Аксиокерсос. Aксиерос — Деметра, Аксиокерса — Персефона и Аксиокерсос — Аид. Касмил, который добавлен четвертым, есть Гермес, как сообщает Дионисодор".
(Дионисодор Беотийский "Элленика", фр. 1, цит.: Scholion on Apollonios Rhodios, A 917)
Комментарий:
Следует заметить, что культ Кабиров был чрезвычайно "закрытым", и практически никакой надёжной информации о нём не осталось. Хотя доподлинно известно, что на Самофракии процветали мистерии этих божеств. В их таинства были посвящены Орфей и царь Агамемнон. Именно Орфей спас корабль "Арго", взмолившись в критический момент к Кабирам. Вероятнее всего, некоторая часть мистериальной орфической "литургии" происходила из практики Самофракийских таинств. По крайней мере, её хтоническая часть.
Автор схолий к Аполлонию Родосскому ссылается на Мнасею Патарского и Дионисодора Беотийского в вопросе о числе и именах Кабиров, соотнося мистериальную составляющую этих божеств с богами Подземного мира, либо с богами, связывающими мир живых и мир мёртвых. На самом деле, этот вопрос очень сложный. "Римский ученый Варрон тщательно исследовал тот же самый спорный вопрос и пришел к заключению, что на Самофракии поклонялись только двум божествам, которые могли отождествляться с небом и землей (caelum/terra), или что эта группа была увеличена до божественной триады (De lingua latina 5.10.57 f., Varro F43 = Augustine, De Civitate Dei 7.28)" (Исихаст).
-----
{98}
О двойственной природе Персефоны.
"Кора остаётся непорочной девой, но как Персефона она сочетается с Аидом и рождает преисподних Эвменид: "девять дщерей с мерцающим взглядом".
("Священные сказания в 24 рапсодиях", Прокл, фр. 197)
Комментарий:
Двойственная природа Персефоны в орфическом учении доказывается текстом XXIX Орфического гимна, в котором Персефона называется "девой, рожденной Зевсовым семенем неизречимым", "вседержащей девой", и вместе с тем "супругой Плутона, ...похищаемой для брачного ложа". Существует вполне рациональное объяснение, согласно которому девой Персефона является в весеннюю пору, а женщиной, познавшей мужа - осенью. Но не всё так просто. Если рассматривать эту богиню с позиций орфической религиозной философии, мы увидим принципиальную дихотомию её божественной сущности. А именно, девичество присуще её посюсторонней (земной) ипостаси, а растленность (в физиологическом, а не в морально-оценочном смысле) — потусторонней (хтонической) ипостаси. Двойственная природа для неё - это такая же особенность её бытия, как и особенность бытия Диониса. До брака с Аидом она была изнасилована самим Зевсом и родила Загрея. Растленная её природа - суть природа производящая (в орфических понятиях). Именно Персефона родила Того, чьё мистериальное имя звучит как Эвбулей. Это один из самых загадочных моментов, ведь "Орфические таблички" отождествляют Его с Загреем, надписи, приводимые Павсанием трактуют Его, как Зевса, а у Гесихия Он - это Плутон (Аид). Так что хтоническая Персефона это жена своего сына и одновременно - его же дочь. То есть она от своего сына родила своего собственного отца, родившегося от неё же. Замкнутый круг брачных уз Персефоны - это указание на "технический механизм" круговорота возрождений человеческой души. Из этого круга душа, насколько бы праведной жизнью она не жила, насколько бы святой (и девственной) она ни была, самостоятельно выйти не может. Не может по определению. Потому что Причина рождения души Сама участвует в механизме её удержания в бесконечной череде вселений в последовательные тела. Для деметемпсихоза нужно вмешательство извне. Кто должен вмешаться? В случае с Персефоной - это её мать Деметра, а в случае с душой - это сам Первобог Фанес (посредством своей ипостаси Диониса-Загрея-Лисея "избавителя"). Что же касается девической стороны Персефоны, именуемой Корой, то это, если строго придерживаться орфического пути мышления, "затворённая" её ипостась, посюсторонняя, неплодная. Так как душа пребывает в этом мире лишь пленницей, запечатанной в телесной тюрьме, потому она и не может развить своих производящих сил, и нуждается в "браке с Аидом", посредством которого она перейдёт из этого мира в мир мёртвых. Только умерев для земного мира, душа начинает жить в мире потустороннем, и там у неё появляется возможность навсегда избавиться от круговорота возрождений.
-----
{99}
Об одном из отличий религии Диониса от религии Аполлона.
"Их (дельфийских жрецов) целью была, с одной стороны, духовная гегемония над эллинами и, если возможно, также и над другими народами; с другой стороны, сочетание нравственного элемента с религиозным, чуждое древней дореформенной религии Зевса. Положим, в этом отношении религия Аполлона не стоит особняком — ту же цель поставили себе и обе другие новые религии, религия Деметры (Цереры) и Диониса (Вакха). Разница состоит, однако, в том, что эти две религии старались достигнуть своей цели путем тайных обществ; их адепты должны были дать посвятить себя в элевсинские или орфические таинства. Напротив, религия Аполлона стремилась к своей цели явно, не зная никаких таинств; дельфийский храм был открыт для всех, всех одинаково встречал вырезанный над его дверьми глубокомысленный девиз: "познай самого себя".
...Живущие должны были уделять часть своих забот мертвым; но зато они сами с большим спокойствием могли думать о своей собственной смерти, зная, что и о них не забудут. Этого было для начала достаточно; дальнейшие шаги были сделаны религиями Деметры и Диониса, провозгласившими бессмертие души и вечное блаженство добрых и передавшими эти светлые догматы Платону, а через Платона — нам".
(Ф. Ф. Зелинский "Идея нравственного оправдания. Её происхождение и развитие", IV. "Дельфийская реформа")
-----
{100}
О «дохаотическом» состоянии Вселенной.
Через Апиона (в передаче Климента Римского) мы знакомимся с классическим представлением о начале Мира: «Гесиод в «Теогонии» говорит: «Итак, в самом начале возник Хаос». Слово «возник» очевидным образом означает возникновение в качестве чего-то возникшего, а не вечное бытие в качестве чего-то невозникшего» [1].
Действительно, это слово («возник»), или в переводе Вересаева, «зародился» (ἐξ ἀρχῆς, καὶ εἴπαθ᾽, ὅ τι πρῶτον γένετ᾽ αὐτῶν. ἦ τοι μὲν πρώτιστα Χάος γένετ᾽) [2] указывает на то, что было что-то, что существовало до самого Хаоса. И верно то, что Хаос (по Иерониму и Гелланику) является одним из составляющих Второй Триады, то есть он стоит далеко не в самом начале (как у Гесиода) вещей. По орфическим представлениям [3] отцом Хаоса называется Нестареющий Хронос, или Хронос-Змей, который соединён с Ананке (Адрастеей), «бестелесной [сущностью] (или как у Дамаския, «существом»), распростертой по всему космосу и касающейся его границ». Ананке так связана с Хроносом, что они представляют из себя единое «мужеженское» Начало, некую производящую причину всех вещей. Обращаем ваше внимание, что Ананке существует в связке с Хроносом (то есть, уже во времени) и распростёрта по Космосу, следовательно, она ограничена пространством. Значит, эта сущность, предшествовавшая самому Хаосу, не является достаточно ранней и свободной от времени и пространства. Это уже часть организованного (хотя бы хаотически) Мира. И она же называется частью Первой Триады.
Идём дальше. Кто породил Хроноса? Иероним и Гелланик говорят: «Третье начало (Хронос-Змей), идущее после двух, родилось из них, т. е. из воды и земли». И далее: ««Сначала были вода и ил, который затвердел в землю», — говорит он (Орфей), полагая первыми эти два начала — воду и землю; землю — как рассеивающуюся по своей природе, воду — как склеивающую и связующую её». Самым главным здесь видится слово «были». То есть, не возникли, не родились, но были. Казалось бы, вот и ответ на вопрос: «Что было после того, как ничего не было?» Но простота здесь только кажущаяся. Во-первых, вода и земля – это не совсем те, знакомые нам материальные предметы, к которым мы привыкли за время нашей жизни. Это, безусловно, материя, но это такая материя, которая является первоначальной, по отношению к которой современный нам мир находится в видоизменённом состоянии. В этом же состоянии находятся и его части – земля и вода. Они ограничены, как и весь Космос, временем и пространством. Ведь вместе с Хроносом в Мир пришла смерть. А «вода» и «земля» как Первоначала, были ещё до того момента, в который они породили этого самого Хроноса. То есть, это были такие вода и земля, которые не подчинялись ни времени, ни пространству. Это «довременные» и «допространственные» формы Космоса. Представить это почти невозможно, но это представлять и не надо. Надо просто понимать, что было «Что-То-Названное-Землёй-И-Водой», которое стояло за истоками Мироздания. Сами так называемые истоки и были созданы «Этим-Чем-То». Вместе со Змеем и Ананке эта пара (вода и земля) были частью Первой Триады.
Идём ещё дальше. Первая Триада – это уже некий конструкт, упорядоченная форма существования Мира. Даже, если принять во внимание всё это немыслимое бытие вне времени и пространства, хаотическое более, чем сам Хаос, мы приходим к мысли, что было ещё что-то более раннее (не в смысле более раннего по времени, а в смысле безвременного, даже не вечного, а «до-вечного» существования), далее которого человеческая мысль идти не в силах. Это Нечто не может входить даже в состав Первой Триады, но должно существовать отдельно от неё.
Дамаский говорит: «А предшествующее двум (земле и воде) единое начало [Орфей] опускает как Неизреченное, ибо уже само умолчание о Нём указует на его неизреченную природу» [4]. И далее: «Я полагаю также, что теология, изложенная в «Рапсодиях», опустив два первых начала (вместе с одним, предшествующим двум и переданным посредством молчания), начала с этого третьего (Хроноса)».
Итак, Неизреченное не может быть объяснено ничем, кроме молчания. Это «ВЕЛИЧЕСТВЕННОЕ МОЛЧАНИЕ КОСМОСА» как раз и является тем источником, из которого произошло всё то, что существовало, существует и будет существовать. Окончательно погибнут все миры, уйдёт в небытие сама Вселенная, не останется ничего, кроме ВЕЧНОГО МОЛЧАНИЯ, но именно ОНО породит всё снова – посредством Хроноса и Хаоса, и в этом смысле Космос вечен. Может быть, ОНО порождает его прямо сейчас, на наших глазах, ведь ЕГО не сдержать ни временем, ни пространством. Возможно, процесс создания вечности идёт на наших глазах, или он никогда и не прекращался. Просто мы не можем ощущать этого…
Источники:
[1]. Апион у Климента Римского, «Гомилии», VI, 3
[2]. Гесиод «Теогония», 115 – 116
[3], [4]. Дамаский, «О началах», 123 bis: «[Орфическая теогония]»
-----
{101}
О судьбе праведных и грешных в Аиде.
"Кто безгрешно прожил под лучами Гелиоса,
Тех и по смерти судьба ожидает помягче, [чем прочих],
На красивом лугу, у глубоких вод Ахеронта.
Кто ж беззаконья творил под лучами Гелиоса,
Тех, бесчинных, низводят вниз под равнину Кокита,
Тартар во леденящий..."
(Прокл, фрагмент 222 из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
Комментарий:
Речь здесь идёт о душах людей, не получивших посвящения в орфические мистерии. Их ожидает либо Элизиум, либо Тартар - в зависимости от того, как они жили на земле. После разлучения с телом, душа пребывает в Аиде 300 лет, а после этого вселяется в новое тело и из соединения тела и души рождается человек. Следует заметить, что Элизиум находится не на небе, а тоже в Аиде, глубоко под землёй, только условия существования для душ там благоприятные. Души же посвящённых идут небесной дорогой мистов на Острова блаженных (звёзды, вероятно в области Млечного пути).
-----
{102}
О переселении душ людей в тела животных.
1). "[Орфей учит] о том, что возможно переселение человеческих душ и в других животных, ...когда говорит:
Вот почему по кругу времен душа человеков
Поочередно в животных вселяется иногде в разных:
То родится конем, а то [львом],
То [родится] овцой, то птицею с виду ужасной,
А иногда и с собачьим телом, и с голосом низким,
Хладных породою змей ползет по земле она дивной".
(Прокл, фрагмент 224 b из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
2). "Стало быть, души зверей, равно как и птиц окрыленных,
Лишь отлетят [от тела] и жизнь их покинет святая,
Душу никто их отнюдь не уводит в чертоги Аида,
Но летает на месте без всякого толку, доколе
[Тело] иное захватит ее с дуновеньями ветра".
(Прокл, фрагмент 223. 1 - 5, из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
Комментарий:
На самом деле здесь затрагивается очень болезненная для орфики тема. Исходя из учения Орфея, души некоторых людей за определённые проступки могут вселиться в тела животных. Изначально это происходит по приговору подземных богов - Аида и Персефоны. Таким образом, душа должна нагрешить в жизни очень много, чтобы "удостоиться" чести быть поселённой в тело птицы, змеи или овцы.
Но не это самое страшное. Как следует из второго фрагмента, после смерти животного его душа уже не спускается в Царство мёртвых для того, чтобы с течением времени получить новое тело человека. Душа животного летает "без всякого толку" в воздухе до тех пор, пока ей не позволено будет соединиться с телом какого-либо вновь рождённого животного (не человека)! Исходя из логики текста, такой душе уже никогда не удастся вновь войти в человеческое тело, потому что для этого обязательным условием является нисхождение в Аид. Постоянное пребывание в теле разных животных — это ли не наказание, более страшное, чем смерть души?
Мог ли Дионис Лисей избавить душу от такого "зверского" круговорота возрождений? Наверное, мог, ведь богам должно быть всё под силу. Надежду подаёт далеко не орфический текст, но "Одиссея" Гомера, где указано, что спутникам царя Итаки, превращённым в свиней, Цирцея возвращает прежний людской облик. Эта тема требует обстоятельного разбора.
-----
{103}
О том, что мист защищён обрядом.
"Говорят, что в ходе наисвященнейших таинств мисты на первом шаге встречаются с многообразными и многоформенными богами, пекущимися о становлении, пройдя же неуклонно такое посвящение и найдя себе защиту в виде обрядов, они достигают в чистоте самого божественного сияния и, словно нагие, как могли бы сказать <оракулы>, принимают участие в божественном".
(Прокл "Платоновская теология", I.16: 2 - 7)
-----
{104}
Об отличиях методов рассуждения орфиков, пифагорейцев, теургов и платоников.
"Тот, кто стремится рассуждать о божественном при посредстве символов, — это орфик и вообще некто, близкий к сочиняющим мифы о богах. Тот, кто ведет речь при помощи изображений, — пифагореец, поскольку математические понятия и были изобретены пифагорейцами с целью припоминания божественного: они пытались перейти к нему на основании этих понятий как изображений, поскольку, согласно утверждениям тех, кто стремился исследовать их воззрения, они возводили числа и фигуры к богам. С человеком, который открывает саму по себе истину о богах при посредстве божественного вдохновения в ходе высших посвящений, все совершенно ясно; в самом деле, такие люди, разумеется, не считают достойным описывать своим знакомым божественные чины или присущие тем собственные признаки, окутывая их покровом таинственности, но прямо возвещают об их силах и числах, будучи побуждаемы к этому самими богами. Наконец, тот, кто опирается на науку, — это последователь философии Платона".
(Прокл "Платоновская теология", 1.20: 6 - 21)
Комментарий:
Обращаем ваше внимание на тот факт, что Прокл считает орфическим метод рассуждения о богах, который можно охарактеризовать как мифолого-символический. В одном из своих сочинений академик Лосев (не смогу сейчас привести точную ссылку) учил, что события мифа нужно воспринимать буквально. Потому что миф живёт своей жизнью, которая неподвластна нашему объяснению и должна быть принята такой, какая есть. Это мифологический метод. Символ сам по себе, или символ-в-себе.
Орфический же метод — это описание с помощью мифа как символа (а не иное понятие и объяснение самого символа!!!) таких событий, для которых в мозге человека нет не только мыслей, слов и возможностей, но и сами эти события лежат далеко за гранью понимания. Эти события принципиально непонимаемы, потому что они являются частью жизни таких запредельных сущностей, о которых у людей нет ни малейшего представления. И никогда не будет.
-----
{105}
О вселении душ в человеческие тела.
"После мифического суда над Титанами и рождения от них этих смертных существ (людей), Орфей говорит, ...что души сменяют жизни через определённые периоды времени и многократно вселяются в различные человеческие тела:
«Одни и те же отцами и сыновьями в чертогах, // Лепыми жёнами, и матерями, и дочерями // Снова родятся на свет, меж собой меняясь рожденьем».
В этих стихах он учит о переселении из одних человеческих тел в другие".
(Прокл, фр. 224 из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
-----
{106}
Кто низводит души умерших в Аид.
"Едва человек покинет свет Гелиоса,
Души бессмертные вниз Гермес низводит Килленский
В недра земли огромные".
(Прокл, фр. 223: 6 - 8, из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
Комментарий:
Позволим себе ссылку на сторонний источник: "Hermes is most likely pre‐Hellenic deity and is probably chthonian as Hecate, Demeter and Persephone with whom he shares sanctuaries and who are all primary chthonian deities. The mythical story of Hermes who resolves the fight between two snakes, which are considered typical chthonian attributes and one of Hermes’ as well, corroborates his chthonian characteristics. His chthonian properties are evident in the role that he plays as the mediator between the Upper and the Underworld and in his epithets as Psychopompos, the “transporter of the souls” of the dead: (cf. ῾Ερμῆς and ῾Ερμῆς Χθόνιος). His chthonian characteristics are also underlined by Eitrem, who says that Hermai were usual funeral monuments in the time of Solоn, according to Cicero’s statement that Solon had forbidden luxurious funerals by setting up Hermai on graves. Hermai or Hermes were usually depicted near tombs or deceased ones on Attic lecythi which were generally related to funeral rites".
Перевод:
"Гермес, скорее всего, является доэллинским божеством и, вероятно, хтоническим, как Геката, Деметра и Персефона, с которыми он делит святилища и которые все являются основными хтоническими божествами. Мифическая история о Гермесе, который разрешает битву между двумя змеями (who resolves the fight between two snakes), которые считаются типичными хтоническими атрибутами и одним из атрибутов Гермеса, подтверждает его хтонические характеристики. Его хтонические свойства очевидны в той роли, которую он играет как посредник между Верхним и Нижним мирами, а также в его эпитетах, таких как Психопомп, «перевозчик душ» умерших: (ср. ῾Ερμῆς и ῾Ερμῆς Χθόνιος). Его хтонические черты также подчеркиваются Эйтремом, который говорит, что гермы были обычными погребальными памятниками во времена Солона, согласно утверждению Цицерона о том, что Солон запретил роскошные похороны, устанавливая гермы на могилах. Гермы или Гермес обычно изображались возле могил или покойников на аттических лекифах, которые обычно были связаны с погребальными обрядами".
(Radulovi Ifigenija, Vukadinovi Snežana, Smirnovbrki Aleksandra "Hermes the Transformer", Ágora. Estudos Clássicos em debate, núm. 17, 2015, pp. 45-62, Universidade de Aveiro, Aveiro, Portugal).
-----
{107}
Орфей: к вопросу о том, кем был порождён мир.
"В теогониях древних поэтов-богословов — Орфея, Гесиода, Гомера - мир порождается не его нынешним правителем - Зевсом (благим и прекрасным началом), а аксиологически нейтральными первобытными существами: Ночью, Небом, Хаосом, Океаном. В этом они сходятся с современными философами, утверждающими вторичность и производность блага; впрочем, эти [богословы] приходят к такому утверждению потому, что правители [мира у них]
меняются; тогда как те из них, кто относится к смешанному типу в силу того, что они не все излагают в форме мифа, как, например, Ферекид и некоторые другие, полагают первичное породившее [мир начало] наивысшим благом, равно как и маги".
(Аристотель "Метафизика", N 4. 1091 b 6)
-----
{108}
О смерти Эвридики.
Однажды в жизни Орфея произошло событие, трагические последствия которого трудно переоценить. К этому времени он был уже знаменитым поэтом и музыкантом. Сам «Аполлон подарил ему лиру, а музы научили его играть на ней, да так, что он не только очаровывал диких зверей, но и заставлял деревья и скалы двигаться под звуки его музыки» [1]. «Где теперь за желтым тирсом, // Дионис, твой рой летит? // По лугам ли тучной Нисы, // Иль Парнас тебя взманил, // Или заросли лесные // По ущелиям Олимпа, // Где игру Орфея слушать // Звери дикие стекались, // И сходили с мест деревья?» [2]
После своего путешествия в Египет, где он научился мистериям Исиды и Осириса, и последующего за этим плавания с Аргонавтами, он женился на прекрасной Эвридике. Его жена не принадлежала к человеческому роду, или принадлежала лишь частично. «Супруга [Орфея] Евридика, как некоторые полагают, [была] дочерью Аполлона» [3]. По некоторым данным, она вообще была авлониадой («Это особый тип нимф, подрод дриад, очень похожий на альсеид, которых можно встретить в речных долинах и на горных пастбищах, часто в компании бога Пана, повелителя природы. [...] Эвридика [...] часто упоминается как одна из них) [4].
«Однажды неподалеку от Темпы, в долине реки Пеней, Эвридика повстречала Аристея, который захотел овладеть ею силой. Убегая, она наступила на змею и умерла от ее укуса» [5]. То, что именно Аристей был косвенно виновен в гибели жены Орфея, подтверждает Вергилий, у которого Протей так говорит Аристею: «Некоего божества ты, видно, преследуем гневом. // Важное ты искупаешь: тебе Орфей несчастливец // Беды наслал не в меру вины, — чего боги не терпят, — // Значит, разгневан певец жестоко жены похищеньем, // Ибо, когда от тебя убегала, чтоб кинуться в реку, // Женщина эта, на смерть обреченная, не увидала // В гуще травы, возле ног, огромной змеи прибережной. // Хоры сверстниц дриад огласили тут воплем вершины // Гор, тогда залились твердыни Родопы слезами» [6].
Итак, Эвридика умерла, будучи молодой женщиной (пусть даже не принадлежавшей к роду людскому). Её муж так просил владыку Царства мёртвых: «Кратка жизнь наша, владыка Аид. О, дай Эвридике испытать радости жизни, ведь она сошла в твое царство такой юной!» [7] Но боги дали ей пожить совсем немного.
О её молодости пишет и Овидий: «Жена молодая, // В сопровожденье наяд по зеленому лугу блуждая, — // Мертвою пала, в пяту уязвленная зубом змеиным. // Вещий родопский певец, обращаясь к Всевышним, супругу // Долго оплакивал» [8].
Орфей так и не сумел свыкнуться с утратой своей любимой. Находясь в сильнейшем потрясении, он изменил свою жизнь настолько, что, будучи пророком и жрецом Диониса, принесшим в Элладу Дионисийские мистерии, отказался от почитания своего бога, и по наиболее распространённой версии стал служить Аполлону: «Когда Дионис напал на Фракию, Орфей отказал ему в почестях и проповедовал другие священные таинства, убеждая фракийских мужей в том, что жертвенное убийство - это зло, и находя среди них благодатную почву для своих проповедей. Каждое утро он поднимался на вершину горы Пангей, чтобы приветствовать рассвет, и почитал Гелиоса, которого называл Аполлоном» [9], а что касается безвременно утраченной Эвридики, то ей он «верность хранил» [10] до самой своей гибели. Смерть жены сделала его глубоко несчастным человеком, и создаётся такое впечатление, что в течение всей дальнейшей жизни он только и делал, что искал смерти для себя. «Горем, страданьем души и слезами несчастный питался» [11]. Но малодушием это может назвать только тот, кто сам не проходил по такому скорбному пути и не терял разум, горюя по любимому человеку. Очищается ли душа скорбью и горем? Наверное, нет. Просто рано или поздно, приходит понимание того, что у богов (или у Бога) – свои пути, и им нет никакого дела до страданий смертных людей, независимо от того, кем эти люди являются – никчемными нечестивцами, или великими Пророками. Богам абсолютно безразлично…
Источники:
[1]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 28a
[2] Еврипид «Вакханки», 556 – 564
[3]. «Первый Ватиканский мифограф», 75: 1
[4]. Папахристос, Мария (2019). «Музы — нимфы — другие боги». Издательство R.E.I. Франция
[5]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 28с
[6]. Вергилий «Георгики», IV. 453 – 461
[7]. Н. Кун «Мифы Древней Греции», глава «Орфей в Подземном царстве»
[8]. Овидий «Метаморфозы», X. 8 – 12
[9]. Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 28d
[10]. Овидий «Метаморфозы», X. 81
[11]. Ibid., X. 75
Описание картины «Wounded Eurydice», Jean-Baptiste-Camille Corot (1868-70).
Есть прекрасная картина кисти Жана Коро, и на ней в первую очередь обращает на себя внимание выражение лица Эвридики. Оно неподражаемо замечательно. Ни горя, ни страха, ни предвидения смерти нет и следа на нём. Юная Эвридика просто присела на камень, осматривая свою, укушенную змеёй, ногу, и не понимает, что жить ей осталось совсем немного, лишь несколько мгновений. Возможно, она думает, что боль от укуса пройдёт, и ничто не помешает ей и дальше наслаждаться своей молодостью. Но, к сожалению, всё для неё уже закончено. И темнота, сгущающаяся вокруг неё, оставляет совсем мало света. Вернее, уже почти не оставила ничего. Потому что в Царстве мёртвых света нет в принципе. Он там никому не нужен…
-----
{109}
Лин - брат Орфея?
I). Гай Юлий Гигин в фабуле 161 книги "Мифы" пишет: "Лин - [сын Аполлона] от музы Урании" (Гигин "Мифы", 161).
II). Д. О. Торшилов, комментируя Гигина, выкладывает целый ряд возможных родителей: "Лин от музы Урании: или от Псамафы, до-
чери Кротопа, или от Эфусы, дочери Посейдона, или Амфимара от Урании, или Исмения; или брат Орфея, сын Эагра от дочери Фамириса, сына Филаммона" (Гигин "Мифы", комментарий к фабуле 161, стр. 195).
III). "Не победить бы меня ни фракийцу Орфею, ни Лину, // Если и матерью тот, а этот отцом был обучен — // Каллиопеей Орфей, а Лин Аполлоном прекрасным!" (Вергилий "Буколики", IV. 55 - 57).
IV). "Есть изображение и Лина на небольшой скале, где высечена пещера; здесь каждый год перед жертвоприношением Музам приносятся жертвы и ему как герою. Говорят, что этот Лин был сыном (музы) Урании (Небесной) и Амфимара, сына Посейдона, и заслужил великую славу за свою музыку, превзойдя в ней всех своих современников" (Павсаний "Описание Эллады", IX. 29: 6).
V). "Лин, по преданию, был сыном Гермеса и музы Урании" (Диоген Лаэртский "О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов", I. 4).
VI). Аполлодор прямо указывает, что оба певца были братьями: "От Каллиопы и Ойагра родился Лин (называют его и сыном Аполлона), которого убил Геракл, и певец Орфей, введший в пение сопровождение на кифаре: от его пения приходили в движение деревья и скалы" (Аполлодор "Мифологическая библиотека", I. III. 2).
-----
{110}
Об Орфее и Эвридике.
"Счастлив безмерно, узреть кто
Блага источник сумеет.
Счастлив всегда, кто способен
Освободиться от тяжких
Пут, что земля налагает.
Горько Орфей-песнопевец
С плачем о милой супруге
Сердце терзал. Дивной песней
Жалобной мог он заставить
Двигаться лес и теченье
Рек прекратить. Не боялся
Льва примирить с боязливой
Ланью. К тому же не страшно
Было ему лицезренье
Пса, усыпленного песней.
Грудь его полнилась ею,
Лирные звуки летели,
Только уже господина
Не веселили нисколько.
С жалобой он на Всевышних
В царство Аида спустился.
Здесь, умеряя звучанье
Струн своих сладостным пеньем,
Что почерпнул из ключей он
Матери нашей богини,
Он зарыдал, и всю тяжесть
Скорби безмерной любовью
Соединил, их удвоив.
Он в возбужденье Тенару
Смог привести и мольбою
Милость богов всех подземных
Выпросил. Пес же трехглавый
Оцепенел, новой песней
Завороженный Орфея.
Мести богини, карают
Что за злодейства, ланиты
Все оросили слезами
Горькой печали и грусти.
И колесо, что пытало
Мукою злой Иксиона,
Даже оно перестало,
Грозное, быстро вращаться.
Долгой измученный пыткой,
Средь водопадов бродящий
Вновь обретает надежду
Бедный Тантал. Даже коршун
Музыкой той упоенный,
Больше терзать не желает
Тиция печень. И мощный
Мрачного царства владыка,
Сжалившись, милость дарует
Всю песнопевцу Орфею, —
Песнею куплена милость.
Вновь обретет он супругу,
Да соблюдает условье
Только и не обернется,
Не поглядит на жену он
До возвращенья на землю!
Но ведь любви не прикажешь,
Только она и решает.
Видит свою Эвридику,
Вдруг обернувшись на грани
Света и мрака, и губит
Этим себя и супругу.
Страстно хотите, чтоб разум
К свету вас вывел, но будет
Мраком погублен, кто взглянет
В бездны его, и утратит
Высшее счастье навеки".
(Боэций "Утешение философией", III. 12v)
-----
{111}
О костях Орфея.
"It is told that the city of Libethra had received an oracle concerning the bones of Orpheus, which stated that when the sun should see his bones the city would be destroyed by a boar. Nobody believed a boar able to cause such a huge destruction, but when one day by accident the urn fell and broke exposing the bones, that same night came a heavy rain, and the river Sys (Boar), one of the torrents about Olympus, destroyed the walls of Libethra, overturning sanctuaries and houses, and drowning the inhabitants and all the animals in the city".
Перевод: "Рассказывают, что город Либетра получил предсказание о костях Орфея, в котором говорилось, что, когда солнце увидит его кости, город будет разрушен кабаном. Никто не верил, что кабан мог причинить такие огромные разрушения, но когда однажды урна случайно упала и разбилась, обнажив кости, в ту же ночь пошёл сильный дождь, и река Сиф (Кабан), один из потоков, омывающих Олимп, разрушила стены Либетры, повалив святилища и дома и утопив жителей и всех животных в городе".
(Карлос Парада "Генеалогический справочник по греческой мифологии", "Орфей").
-----
{112}
О дионисизме и орфике.
"На пороге исторической жизни Греции новый культ, резко несовместимый с ее всегдашним чувством меры и предела, проник в нее из страны буйных сил и бурных страстей, из Фракии – культ Диониса. Первоначально это было, вероятно, магическое воздействие на плодородие земли, и в необузданной варварщине половой разгул как симпатическое средство побуждения земли к плодородию не был ему чужд; при переходе, однако, на почву "благозаконной" Эллады, этот элемент должен был отпасть; осталось, как характерная черта новых таинств, исступление (ekstasis), достигаемое при помощи оглушительной музыки тимпанов, кимвалов и флейт (т.е. тамбуринов, медных тарелок и кларнетов) и главным образом – головокружительной "оргиастической" пляски. Особенно подвержены чарам исступления были женщины; вакханки составляли поэтому главную свиту нового бога; в своих "небридах" (т.е. ланьих шкурах), препоясанных живыми змеями, с тирсами в руках и плющевыми венками поверх распущенных волос – они остались незабвенным на все времена символом прекрасной дикости, дремлющей в глубине человеческой души – но прекрасной лишь потому, что красотой наделила ее Эллада.
В исступлении пляски душа положительно "выступала" из пределов телесной жизни, преображалась, вкушала блаженство внетелесного, слиянного с совокупностью и с природой бытия; на собственном непреложном опыте человек убеждался в самобытности своей души, в возможности для нее жить независимо от тела и, следовательно, в ее бессмертии; таково было эсхатологическое значение дионисиазма. Он завоевал всю Грецию в VIII-VII веке в вихре восторженной пляски. Эрвин Роде, лучший исследователь этого явления, убедительно сравнивает с ним "манию пляски" ("Tanzwut"), обуявшую среднюю Европу после великой чумы XIII в. Конечно, умеряющая религия Аполлона постаралась сгладить излишества нового культа: Дионисовы "оргии" были ограничены пределами времени и места, они могли справляться только на Парнассе и притом раз в два года (в так называемых "триетеридах"), В прочей Греции дионисиазм был введен в благочиние гражданского культа; его праздники ...были приурочены к работе винодела, и лишь в играх ряженых и поэтическом преображении Дионисова театра сохранились следы первоначального исступления.
По-видимому, это укрощение первобытного дионисиазма вызвало новую его волну из той же Фракии, отмеченную именем Дионисова пророка Орфея. И эта волна подпала умеряющему воздействию Аполлоновой религии; результатом этого воздействия были Орфические таинства, состоящие из трех частей: космогонической, нравственной и эсхатологической.
Космогоническая часть орфического учения примыкала к более старинному мифу о победе Зевса над Титанами и основанном путем насилия царстве богов. Чтобы иметь возможность передать его из запятнанных насилием рук в чистые, Зевс делает матерью царицу подземных глубин Персефону, и она рождает ему первого Диониса – Загрея. Но мстительные Титаны завлекают младенца Диониса к себе соблазном его отражения в их зеркалах и, завлекши, разрывают на части, которые и поглощают. Сердце спасает Паллада и приносит Зевсу; поглотив его, он вступает в брак с Семелой, дочерью Кадма, и она рождает ему (второго) Диониса. От Титанов же произошел человеческий род.
Здесь к космогонической части, в которой первобытная фракийская дикость так странно преображена греческим глубокомысленным символизмом, примыкает нравственная. Раз мы происходим от поглотивших первого Диониса Титанов, то, значит, наше душевное естество состоит из двух элементов – титанического и дионисического. Первый тянет нас к телесности, к обособлению, ко всему земному и низменному; второй, наоборот, к духовности, к воссоединению в Дионисе, ко всему небесному и возвышенному. Наш нравственный долг – подавить в себе титанизм и содействовать освобождению тлеющей в нас искры Диониса. Средством для этого служит объявленная в Орфических таинствах посвященным "орфическая жизнь". В число ее обязанностей входило и воздержание от убоины; оно было внушено соображением, о котором речь будет тотчас.
Действительно, из нравственного учения вырастает эсхатологическое. Живой Дионис, сердце Загрея, жаждет воссоединения со всеми частями его растерзанного тела. Целью жизни каждого человека должно быть поэтому окончательное освобождение той его частицы, которая в нем живет, и ее упокоение в Великой сути целокупного Диониса. Но путь к этому очень труден. Титанизм является нам постоянной помехой, соблазняя нас к новой индивидуации и новому воплощению. И вот мы рождаемся и умираем, и вновь рождаемся, все снова и снова замыкаем свою душу в "гробу" ее "тела" (soma – sema), все снова и снова воплощаемся – между прочим и в звериных телах (почему Орфей и приказывает воздерживаться от убоины) – и нет конца этому томительному "кругу рождений", пока мы, наконец, не внемлем голосу Диониса, не обратимся к "орфической жизни". И тогда мы спасемся не сразу. Трижды мы должны прожить свой век безупречно. и здесь, на земле, и в царстве Персефоны, пока, наконец, не настанет для нас заря освобождения, воссоединения и упокоения.
Пребывание в царстве Персефоны перед новым воплощением понимается, как время очищения от грехов жизни; ее обитель – для большинства людей чистилище. Кто безгрешно провел земную жизнь, тот и на том свете проводит жизнь в блаженстве, во временном раю – пока голос Необходимости не призовет его обратно на землю для новых испытаний. Но есть и такие, которые запятнали себя "неисцелимыми" злодеяниями; для них нет очищения, они терпят вечную кару в аду. Вот почему каждую душу после смерти ждет загробный суд; строгие и неподкупные судьи должны определить, в которую из трех обителей ей надлежит отправиться.
Орфические таинства, в отличие от Элевсинских, не были прикреплены к какому-нибудь городу: повсюду в Греции, особенно в колониальной на Западе, возникали общины орфиков, жившие и справлявшие свои праздники под руководством своих учителей. Конечно, от личности последних зависели и чистота, и духовный уровень самого учения; и если с этой точки зрения большинство "орфеотелестов", пугавших простой народ ужасом загробных мучений, и вызывало подчас насмешки просвещенных, то с другой стороны серьезные проповедники учения сумели поднять его на такую высоту, что не только поэты, подобно Пиндару, но и философы подчинялись его обаянию. Великий Пифагор сделал орфизм центральным учением своего ордена – настоящей масонии, имевшей в VI в. свою главную ложу в Кротоне, а начиная с V приблизительно до II – в Таренте. И через пифагорейцев, и независимо от них подпал орфизму и Платон; правда, в специально догматической части своего учения он не делает ему уступок, но в тех фантастических "мифах", которыми он украсил своего "Горгия", "Федона" и в особенности последнюю книгу "Государства", сказывается в сильнейшей степени влияние орфической эсхатологии. И оно им не ограничилось: отчасти через широкое русло его философии, но более посредством подземных струй, лишь ныне отчасти раскрываемых, она вливается и в христианство. Церковь иногда старалась воздвигнуть против нее плотину Евангелия, – иногда же и нет, находя, что те или другие частности (напр., учение о чистилище) не противоречат ему и даже, пожалуй, им рекомендуются. Как бы то ни было, орфизм в значительной степени скрасил христианские представления о загробном мире: без Орфея и Данте немыслим".
(Ф. Ф. Зелинский "Древнегреческая религия", V. 28)
-----
{113}
О моменте соединения души и тела.
Вопрос о том, когда конкретно душа человека соединяется с его телом, решался по-разному. Принципиальной значимости для эллинистических времён это, наверное, не имело, и только в наш исторический период данная проблема приняла "общечеловеческое" значение в связи с практикой прерывания некоторого физиологического состояния у женщин (просим прощения за эзопов язык, но действие механизмов пессимизации в этой социальной сети мы уже на себе испытали с избытком).
Итак, когда человек становится человеком?
Иосиф Флавий пишет: "Человек представляет собой соединение огня, земли и воды, а также духа, который называется душой. ...Дух формируется вместе с телом и распространяется по всему телу" (Иосиф Флавий "О вселенной", из: Патриарх Фотий "Библиотека", cod. 48). Таким образом, традиция, близкая к иудейской, постулирует начало симбиоза души и тела с момента зачатия ("дух формируется вместе с телом"). Значит, эмбрион уже можно считать человеком.
Что говорит орфическая традиция?
Обратимся к Веттию Валенту: "А душа у людей корнями растёт из эфира. Воздух вдыхая, мы душу божественную срываем" ("Священные сказания в 24 рапсодиях", фр. 228 a-b). Душа человека божественна, поэтому она состоит из чистого эфира (с некоторыми понятными оговорками, связанными с Титаническим грехом), как и Бог-создатель. В этом фрагменте душа представляется как бы ждущей встречи с телом, что случается при первом вдохе родившегося младенца ("воздух вдыхая, мы душу ...срываем"). Сорвать душу (соединить своё тело с ней) можно только один раз в настоящей жизни, то есть это происходит уже после рождения, при первом вдохе. Из соединения души и тела образуется человек в полном смысле этого слова. До первого вдоха существует неодушевлённое тело и отдельно, независимо от него, душа.
Итак, по орфическим воззрениям, человек становится человеком только после рождения, с первым своим вдохом. Именно в этот момент душа входит в тело (а не формируется вместе с ним). Эмбрион же человеком не является. Таково орфическое учение. И в этом своём виде оно не очень вяжется с гуманистическими идеалами нашего времени.
-----
{114}
Упоминания об Орфее у мифографа Гая Юлия Гигина.
1). Из «Каталога собравшихся аргонавтов»:
«Орфей, сын Эагра и Музы Каллиопы, фракиец, из города Пиерии, который на горе Олимпе у реки Энипея, прорицатель, кифаред» (Fab. 14).
2). Из «Каталога собравшихся аргонавтов»:
«Бут, сын Телеонта, хоть песня и кифара Орфея и звали его назад, все же был побежден сладостью Сирен и бросился в море, чтобы плыть к ним» (Fab. 14).
3). Из «Каталога собравшихся аргонавтов»:
«Команду гребцам пел Орфей, сын Эагра» (Fab. 14).
4). Отрывок из Фульгенция после фабулы 164:
«Орфей полюбил нимфу Эвридику и, очаровав ее звуками кифары, взял в жены. Когда ее преследовал влюбленный пастух Аристей, она, убегая, наступила на змею и умерла. Потом ее супруг спустился в подземное царство, и ему поставили условие, чтобы он не оборачивался и не смотрел на нее. Когда он обернулся и посмотрел на нее, то второй раз утратил» (после Fab. 164).
5). «Кто соизволением Парок вернулся из Подземного царства»:
«Орфей, сын Эагра, ради Эвридики, своей супруги» (Fab. 251).
6). Из фабулы 216: "Эвридика".
[Текст фабулы не сохранился].
7). «Кто устраивал первые игры»:
«Двенадцатые в Аргосе, которые устроил Акаст, сын Пелия. …На этих играх победил …Орфей, сын Эагра, в игре на кифаре» (Fab. 273).
Комментарий:
Всего в сохранившейся версии «Мифов» имеется семь упоминаний об Орфее. Одно из них (упоминание № 4) является отрывком из Фульгенция, добавленным в книгу Гигина, вероятно, более поздним переписчиком. Фабула 216 (упоминание № 6) в имеющихся списках отсутствует, а её название восстановлено по предпосланному перечню фабул в начале книги.
-----
{115}
"Египетская" теория метемпсихоза.
"Владыками подземного мира египтяне считают Деметру и Диониса. Египтяне также первыми стали учить о бессмертии человеческой души. Когда умирает тело, душа переходит в другое существо, как раз рождающееся в тот момент. Пройдя через [тела] всех земных и морских животных и птиц, она снова вселяется в тело новорожденного ребенка. Это круговращение продолжается три тысячи лет. Учение это заимствовали некоторые эллины, как в древнее время, так и недавно. Я знаю их имена, но не называю".
(Геродот "История", II. 123)
Комментарий:
Конечно, надо с известной долей критики отнестись к переданной Геродотом теории метемпсихоза египтян. Возможно, в неискаженном виде она выглядела совсем по-другому. Но суть понятна. Если сравнить её положения (даже в таком виде) с орфическим учением о палингенезисе, становится очевидным, что орфики не заимствовали эти идеи у египтян, как это кажется поначалу, но скорее всего, в обоих случаях мы имеем дело с развитием какого-то более раннего учения, предшествовавшего и орфическим и египетским теоретическим построениям. Его можно назвать "палеопалингенезис" и считать его общим их предшественником. Трудно сказать, но мы вполне допускаем, что это может быть связано с влиянием неких протосемитических или парасемитических религий, мифологическая основа которых легла фундаментом и для страстей Диониса-Загрея и для мистерий Осириса и Исиды.
-----
{116}
Гуробский папирус (III век до Р. Х.)
"[ἕκ]αστα ἔ[χ]ων ἃ εὕρηι
τὰ] ὠμὰ δὲ συνλεγέ[τω
] ..διὰ τὴν τελετήν.
δῶρον δέξ]ατ’ ἐμὸν ποινὰς πατ[έρων ἀθεμίστων.
σῶισόν με Βριμὼ με[γάλη
Δημήτηρ τε Ῥέα [
Κούρητές τ’{ε} ἔνοπλοι [
]ωμεν.
ἳ]να ποιῶμεν ἱερὰ καλά
].νηι κριός τε τράγος τε
] ἀπερ<ε>ίσια δῶρα.
]..ου καὶ ἐπὶ ποταμοῦ νομῶι
λαμβ]άνων τοῦ τράγου
] τὰ δὲ λοιπὰ κρέα ἐσθιέτω
]ος μὴ ἐφοράτω
]χου ἀναθεὶς εἰς τὸ ἀνηιρε[
]αλων εὐχή·
Πρωτόγο]νον καὶ Εὐβουλῆα καλῶ[
]…εὐρήας κικλήσκω[
... τε φίλους· σὺ ἀπαυάνας
Δ]ήμητρος καὶ Παλλάδος ἡμῖν
Εὐβου]λεῦ Ἰρικεπαῖγε
σῶισόν με [Ἀστεροπ]ῆτα
] εἷς Διόνυσος. σύμβολα
]υρα θεὸς διὰ κόλπου
ο]ἶν[ο]ν ἔπιον ὄνος βουκόλος
]..ιας σύνθεμα ἄνω κάτω τοῖς
] καὶ ὅ σοι ἐδόθη ἀνήλωσαι
ε]ἰς τὸν κάλαθον ἐμβαλ<ε>ῖν
κ]ῶνος ῥόμβος ἀστράγαλοι
]η ἔσοπτρος
«. . .Имея то, что найдет . . . пусть он соберет сырые куски. . . через священный обряд [следует молитва] <«Прими> мое <приношение> как плату за <беззакония моих> отцов. Спаси меня, ве<ликая> Бримо. . . и Деметра с Реей .. . и вооруженные Куреты. . . мы совершим хорошие жертвоприношения. . . баран и козел. . . бесчисленные дары» и пастбище у реки. . . <бе>ря [некие части] козла. . . а прочее мясо пусть съест. . . непосвященный пусть не наблюдает. . . посвятив для сожжения. . . Молитва: «<Протого>на и Эвбулея зову я. . . и <царицу> широкой <3емли> призываю. . . и любезных. . . Ты, иссушив. . . <даруй> нам < благодеяния> Деметры и Паллады. . . <О Эвбул>ей, Эрикепей, спаси меня, <Громоверж>ец!». Един Дионис. Условные знаки: . . .Бог через лоно .. . Я выпил. Осел. Волопас. . . .Пароль: вверх-вниз. И то, что тебе было дано, съешь. . . положи в корзину. . . шишка, трещотка, астрагалы [бабки] зеркало».
Комментарий:
Папирус, принадлежавший, вероятно, одному из орфеотелестов, был найден в городе Гуроб близ Фаюма. Он содержит ритуальные предписания и тексты двух молитв. Несмотря на то, что он сильно повреждён, ясно, что здесь описывается обряд инициации во время мистерии. На это указывает предписание съесть мясо козла (козлёнка), что могло быть только при посвящении в таинства. Съев мясо козлёнка, сваренное в молоке, и таким образом, причастившись божественной плоти Диониса-Загрея, мист обожествлял свою плоть, внося в неё дионисийское начало и смягчая последствия титанического греха. Душа миста, будучи божественного происхождения, не нуждалась в дополнительном освящении, но (и это важно!) она соприкасалась с греховным (в титаническом смысле) телом, и ей необходимо было некое очищение, как будто от прилипшей грязи - загрязняющей, но не проникающей в суть. Став мистом, человек идентифицировал себя с тем самым "козлёнком, упавшим в молоко", и именно так себя и называла его душа, когда проходила мимо Стражей воды Мнемосины в Аиде. Мистериальным выражением раздробления Единого Диониса на Дионисийскую множественность - Божественную Гептаду, служит разделение мяса козлёнка на семь частей, от каждой из которых, вероятно, и вкушал посвящаемый в орфические таинства; а образом воссоединения частей Гептады в Божественную Монаду (возможно, Аполлонисийскую) служила корзина, в которую собирались оставшиеся куски. Ведь посвящённые в таинства, присутствовавшие при инициации, не могли вновь есть это мясо, но оно переносилось в корзине на алтарь, где и сожигалось в божественном огне, и из копоти горящей плоти созидался "новый человек" - мист.
-----
{117}
Об орфической жизни.
"Пережитки того, что люди приносили друг друга в жертву, мы и сейчас видим у многих народов. И наоборот, по слухам, в иных местах не осмеливаются вкушать говядины, не приносят богам в жертву живых существ, но лишь лепешки, плоды, увлажненные медом, и тому подобные чистые приношения. Там воздерживаются от мяса, точно нечестиво есть его и осквернять жертвенники богов кровью. Тогдашние люди жили некоей так называемой орфической жизнью; всего неодушевленного они придерживались в пище, а от всего одушевленного, напротив, воздерживались".
(Платон "Законы", VI. 782с)
-----
{118}
О явлении Фанеса.
"Более мудрые среди язычников говорят, что прежде всего был Хаос. В течение долгого времени сплачивая свои внешние части, он сотворил себе границы и некое основание, собравшись воедино и приняв образ и форму как бы огромного яйца, внутри которого в течение столь же большого времени, словно внутри яичной скорлупы, находилось согретое животворным теплом животное. Затем, когда этот огромный шар треснул, из него произошел некий человеческий образ с двойным обликом, который они называют мужеженским. Кроме того, его называют также Фанесом от слова «являться», поскольку, когда он явился, тогда, по их словам, просиял свет. От него, говорят они, произошли вещество, разум, движение, соитие, а из них сотворены Небо и Земля".
(Руфин, Rec., X. 17. - ист. А. В. Лебедев "Фрагменты ранних греческих философов", часть I. "Наука", М., 1989, стр. 64)
-----
{119}
Об источнике Мнемосины.
"Влево от входа в подземное царство найдешь ты источник;
Недалеко от него кипарис возвышается белый.
Остерегись и пройди стороной; приближаться опасно.
Дальше другой ты встретишь источник: холодные воды
Катит из озера Памяти он, и хранит его стража.
Молви ей так: «Дитя я земли и звездного неба;
Род мой начало ведет от неба. Знайте же это.
Жаждой томлюсь я и гибну. Но дайте скорее напиться
Мне холодной воды, что из озера Памяти льется».
И немедля испить подадут тебе влаги священной.
И тогда ты там воцаришься меж прочих героев".
(Орфей, фрагмент в переводе Згадай-Северского. Голосовкер Я. Э. Антология античной лирики в русских переводах. Лирика Эллады. Т. 1. М., 2006).
-----
{120}
Об орфическом понимании Зевса.
"Хотя Бог один, он носит много имен, соответствующих явлениям, которые порождает. Мы зовем его и Зевсом, и Дием, используя эти имена как равнозначные, как бы говоря: "Тот, благодаря кому мы живем". Говорят, что он сын Кроноса и времени, потому что, не зная границ, он стремится из вечности в вечность. Зовут его и молнийным, громовым, ясным и эфирным, а также перунным и дождевым — по причине дождей, молний и прочего. Зовут его также плодоносным, городским, родительским, домашним, семейным, отчим — из-за его близости к этим понятиям. Зовут товарищеским, дружеским, гостеприимным, военным, победным, очищающим, мстящим за убийства, а также внемлющим и милостивым, как говорят поэты, а еще истинным спасителем и освободителем. А вообще говоря, зовут его небесным и земным, носящим имя от всякой природы и удела, потому что он — причина всего. Поэтому хорошо сказано в орфическом гимне:
Первое — это Зевес, и последнее — Зевс-молневержец,
Зевс — и глава, и средина, ведь все родилось от Зевеса.
Зевс — опора земли и звездами полного неба,
Зевс — это муж, и Зевес — это также бессмертная нимфа,
Зевс — дыханье всего и огня порыв неустанный,
Зевс — это корень морей, и Зевес — это Солнце с Луною.
Зевс — это царь и начальник всего изначальнорожденный.
Все сокрывая в себе, он вновь из священного сердца
Все выводит на свет и всем попечительно правит".
(Псевдо-Аристотель "О мире", VII)
Комментарий:
Убеждённые политеисты не зря критикуют орфизм за то, что он (вместе с неоплатонизмом) подготовил, в духовном смысле, триумфальный приход христианства. Понятие о Едином Боге, включающем в себя всё множество богов и демонов не могло не стать той основой, встав на которую, верующий язычник в определённый момент воспринял идеи Христа как нечто давно уже ему знакомое, или, по крайней мере, как то, что занимало какое-то определённое место в системе его религиозных ценностей. Наверное, это и было одной из причин "победного шествия" нового вероучения по, казалось бы, абсолютно языческому миру. Мы можем сколько угодно рассуждать о том, что некоторые орфические максимы могли и не быть исконно орфическими. Не в этом дело. Но даже не подвергаемое никаким сомнениям понятие о Фанесе (а это основа орфической теогонии) абсолютно монотеистично. "Бог о тысяче имён" — это всё равно Единый Бог - Вседержитель. И персистенция этого БОГА в "Изначальном Неизреченном", затем (если можно здесь использовать временные формы) в Божественных Триадах, затем в Первородном Фанесе, затем в Зевсе, в Двух Дионисах, затем в Совокупных-Тысячах-Богов только доказывает универсальность орфической теологии. Недаром первые христиане рисовали в своих катакомбах именно Орфея, соотнося его с самим Христом. Для язычников это был привычный, свой, "родной" образ; для христиан - образ, не нёсший в собственной сути ничего отторгающего(!!!) и ничего чужого; для власти - доказательство приемлемости нового культа. А представление об "Орфее в Раю" - это вообще из ряда вон выходящее симбиотическое слияние кажущихся противоположностей. Рецепция же христианским богословием многих положений классической орфики - это тема для отдельного разговора, который может занять очень много времени.
Посмотрите на орфический гимн, приводимый в качестве цитаты у Псевдо-Аристотеля. Здесь до чистого монотеизма остался один шаг...
-----
{121}
О начале мистерий.
"У эллинов известны были Инах, и дочь его Ио, называемая и Атфисою, от которой получила название и Аттика. От Ио Боспор, которому соименен так называемый город Боспор на Евксинском понте. Сию Ио египтяне называют Изидою, и поклоняются ей, как богине. А Инаху есть соименная река, называемая также Инахом. С сего времени у эллинов возымели начало таинства и священные обряды, сперва не к добру выдуманные у египтян, фригиян, финикиян и вавилонян, из египетской же страны перенесенные к эллинам Кадмом и самим Инахом, который именовался сперва Аписом, и построил Мемфис. А из таинств, получивших начало от Орфея и от некоторых иных, в последствии составлены ереси [разными философами]: Эпикуром, стоиком Зеноном, Пифагором и Платоном. С этого времени начали они усиливаться до времен македонских, до Ксеркса, царя персидского".
(Епифаний Кипрский "На восемьдесят ересей Панарий, или Ковчег ", I, 9)
-----
{122}
О том, что в таинства могут быть посвящены даже умершие.
"У жрецов под рукой куча книг Мусея и Орфея, потомков, как говорят, Селены и Муз, и по этим книгам они совершают свои обряды, уверяя не только отдельных лиц, но даже целые народы, будто и для тех, кто еще в живых, и для тех, кто уже скончался, есть избавление и очищение от зла: оно состоит в жертвоприношениях и в приятных забавах, которые они называют посвящением в таинства; это будто бы избавляет нас от загробных мучений, а кто не совершал жертвоприношений, тех ожидают ужасы".
(Платон "Государство", II. 365 а)
-----
{123}
О том, что боги даруют блага потомкам праведников.
"Мусей и его сын предлагают праведникам от богов блага пороскошнее этих [предлагаемых Гомером и Гесиодом]. В своих
обещаниях они приводят их в Аид, укладывают на пиршественные ложа, устраивают пир святых и позволяют им отныне с венками на голове проводить целую вечность в пьянстве, полагая, что высшая награда за добродетель - вечное опьянение. А другие простирают награды от богов еще дальше: по их словам, они остаются в силе для
внуков и последующих потомков благочестивого и верного клятвам человека. Вот почему, и по другим причинам того же рода, они славословят справедливость, а нечестивых и неправедных зарывают в какую-то грязь в Аиде и заставляют носить воду решетом; мало того, еще при жизни навлекают на них дурную славу".
(Платон "Государство", II. 363 с - е)
-----
{124}
О моменте соединения души с телом.
"Учение [о душе], изложенное в так называемых орфических
стихах, гласит, что носимая ветром душа проникает внутрь [живого существа] из мирового пространства при вдохе".
(Аристотель "О душе", A 5, 410 b)
-----
{125}
О "самомнении" Орфея.
"Насколько сохранилась память, самым древним видом состязания (в Дельфах), и при этом таким, за который стали давать награды, было пение гимна в честь бога (Аполлона). Первым пел и одержал победу в пении Хрисофемид из Крита, отец которого, Карманор, как говорят, очистил Аполлона от убийства. ...Орфей, написавший столько торжественных гимнов для мистерий, вследствие своего самомнения в других отношениях, равно как и Мусей, во всем подражавший Орфею, говорят, не пожелали выступать на этом музыкальном состязании".
(Павсаний "Описание Эллады", X. VII: 2)
-----
{126}
Орфей о Едином Боге.
"Я буду говорить тем, кому прилично, а вы, профаны, затворите двери. Послушай же, Мусей, сын светоносной Луны! Скажу истину, чтобы прежние внушения мои не лишили тебя блаженной жизни. Взирай на божественное Слово, к нему стремись, направляя своё сердце и ум; иди путём правых и знай одного Царя мира. Он един самобытный; единым всё сотворено; во всём Он живёт и никто из смертных не видит Его, а Сам Он всех видит. Он после добра посылает смертным зло - и войну, приводящую в ужас, и скорби, причиняющие слёзы. Нет другого кроме великого Царя. Но Его не вижу я: ибо облако скрывает Его от взора смертных. У всех них очи слабы, чтобы видеть правителя всего Зевса. Он утвердился на вершине железного неба, на золотом престоле и попирает землю ногами; десницу Свою Он простирает до пределов Океана; вокруг его трясутся огромные горы, реки и глубина ясного лазуревого моря".
(Св. Иустин Философ "Увещание к эллинам", 15)
-----
{127}
Орфей о Едином Боге (2).
"Фракийский иерофант и вместе с тем поэт, Орфей, сын Эагра, после составления канона оргических таинств и теологии идолов слагает палинодию в пользу истины и поет действительно священную, хотя и запоздалую песню:
«Тем, кому можно, скажу, а кто таинства чужд, пусть закроет
Дверь за собой; ты же слушай, Мусей, сын Луны светоносной!
Истину я изреку, чтобы жизнь у тебя не отняло
Милую то, что тебе показал я когда-то напрасно.
Слово познав Божества, рядом с ним пребывай неотлучно,
Сердце духовное прямо направив, ступи на путь славный
И созерцай одного Властелина вселенной бескрайней,
Чуждого смерти».
Затем ниже прибавляет:
«Есть лишь один, породивший Себя; от Него – все творенья.
В них Он вращается, но лицезреть Его люди не могут,
Сам же Он всех созерцает, ничто от Него не сокрыто».
Так говорит Орфей: со временем он понял, что ошибался раньше.
«Ты же, о смертный, умом наделенный великим, не мешкай!
Вспять повернув, принеси Богу жертву умилостивления».
Ведь если эллины, приняв в себя некие искры божественного Слова, мало сказали об истине, то они свидетельствуют этим, что сила ее не сокрыта, самих же себя обличают как немощных, не дошедших в своих поисках до конца".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", LXXIV)
-----
{128}
Орфей о Едином Боге (3).
"Я скажу всё, что является верным, а вы, нечестивцы, закройте ваши уши все вместе, однако ты послушай, чадо светоносной Памяти, Мусей, поскольку я скажу истинные слова: не те, что были явлены тобой, прежде чем в твоей груди они лишатся милой жизни. Поскольку он прозрел в божественном слове и только ему [Богу] придавал великое значение, управляя разумной частью своего сердца, прекрасно путешествовал с Атропитом и смотрел только на Владыку мира. Он — единственный Саморождённый, все есть творение Одного, в этом Он преобладает, и никакой смертный не видит Его, тогда как Он, напротив, видит всех. Он на бронзовом небе покоится, на золотом престоле и земля находится в ногах Его. Десница Его простёрта до краёв Океана кругом, вокруг Него трясутся высокие горы, и реки, и глубины пепельно-серого пенящегося моря".
(Cyrillus Alexandrinus. Contra Julianum I, 35)
Комментарий из книги: Липатов А. И., свящ.; Ларионов А. В., свящ. Апологетическая аргументация свт. Кирилла Александрийского в первой книге «Против Юлиана Отступника» // Богословский
вестник. 2022. № 1 (44). С. 110–130. DOI: 10.31802/GB.2022.44.1.006:
"Одной из первых цитат из древних авторов в апологии свт. Кирилла ...является отрывок со словами Орфея, которого святитель называет «самым благочестивым (δεισιδαιμονέστατον) по сравнению с другими». Именно его древние греки считали «теологом» по преимуществу за его учреждение мистерий для спасения людей, истолкование воли богов, их воспевание и за последующий отказ от многобожия. Орфей, по словам свт. Кирилла, «осудил своё учение, поняв, что только что оставил проторенную дорогу, свернув с прямого пути, переместился к лучшему, предпочтя истину лжи».
...Для свт. Кирилла слова Орфея, как древнейшего персонажа греческой мифологии и современника Моисея, представляют огромную ценность, поскольку Орфей первым называет Бога Единым (ἕνα), Саморождённым (αὐτογέννητον) и Творцом мира.
Традицию цитировать этот отрывок для иллюстрации обращения язычника и теолога Орфея к вере Моисея завёл ещё Климент Александрийский в «Увещании к язычникам». Свт. Кирилл в данном случае воспользовался наработкой своего предшественника по полемике с язычниками, углубив мысль о значении Орфея и поместив его в начало своей хронологии языческих авторов, обратившихся к почитанию единого Бога-Творца".
-----
{129}
О Дионисе-Избавителе.
"Дионис - источник избавления, поэтому его зовут Лисеем [Избавителем], и Орфей говорит:
...совершенные жертвы стобычьи
Люди тебе станут слать ежегодно во всякую пору
И обряды свершать, искупленья за предков преступных
Алча, а ты, власть имущий над ними, кого пожелаешь,
Освободишь от тяжких трудов, нескончаемой боли".
(Олимпиодор, из: "Священные сказания в 24 рапсодиях", фр. 232)
-----
{130}
О четырёх царствах.
"У Орфея рассказано о четырех царствах; первое — Урана, которое наследовал Крон, оскопивший своего отца, после Крона царствовал Зевс, который низверг отца в Тартар, преемником Зевса был Дионис, которого, как говорят, по наущению Геры растерзали Титаны и вкусили его плоти".
(Олимпиодор, из: "Священные сказания в 24 рапсодиях", фр. 220)
-----
{131}
О Дионисе-Ойносе.
"Господа нашего Диониса богословы часто называют Ойносом [Вином]
по последним его дарам. Так, например, Орфей:
(a) Ойноса корень единый трояким они сотворили. . . .
(b) Ойноса члены все чинно возьми и ко мне принеси-ка.
(c) Гера к Ойносу злобу питая, Зевесову сыну..."
(Прокл, из: "Священные сказания в 24 рапсодиях", фр. 216)
-----
{132}
Об "Одном Зевсе" Орфея - комментарий Иустина Философа.
"Он (Орфей) так говорит:
- Один Зевс, один Аид, один Гелиос, один Дионис, один Бог во всех. Что сказать тебе больше этого?
И в своих Заклинаниях он так говорит:
- Заклинаю тебя небом, премудрым делом великого Бога; заклинаю тебя первым Словом Отца, которое произнес Он, когда утвердил вселенную своими законами.
Что значат слова:
- Заклинаю тебя первым словом Отца, которое произнес Он?
Под словом здесь разумеется Слово Божие, чрез которое получили бытие небо и земля и всякая тварь, как научают божественные пророчества святых мужей: с ними то отчасти познакомился Орфей во время путешествия в Египет и познал, что все сотворено Словом Божиим. Поэтому после слов:
- Заклинаю тебя первым Словом Отца, которое произнес Он,
тотчас прибавляет:
- Когда Он утвердил вселенную своими законами
Здесь Орфей употребил собственно выражение: голос (άδγή) вместо слова (λογος) ради меры стиха. Что это так, видно из того, что немного прежде, когда позволила ему стихотворная мера, называет Его Словом:
- Взирай на божественное Слово и к нему стремись".
(Св. Иустин Философ "Увещание к эллинам", 15)
-----
{133}
О рождении Титанов.
"От Неба родились шесть мужских существ, которых называют Титанами, и сходным образом от Земли - шесть женских, которых нарекли Титанидами. Имена тех, кто родился от Неба, таковы: Океан, Кей, Крий, Гиперион, Иапет, Крон; имена тех, кто родился от Земли, таковы: Тейя, Рея, Фемида, Мнемосина, Тефия, Феба. Тот из них, кто был рожден от Неба первым, взял в жены первую дочь Земли, кто вторым - вторую и т. д. по порядку. Первый [Титан], взявший в жены первую [Титаниду], чрез нее был низведен вниз; вторая [Титанида] чрез того, за кого она вышла замуж, поднялась наверх, и, поступая таким образом по порядку, остальные [Титаны и Титаниды] остались на тех местах, которые достались им по брачному жребию. От брачных союзов этих [Титанов и Титанид], как они утверждают, произошли бесчисленные другие [боги]".
(Руфин, фр. 56 из: "Орфическая теогония по Иерониму и Гелланику")
-----
{134}
О том, каким был Хаос.
"Орфей говорит, что сначала был вечный, беспредельный, нерожденный Хаос, из которого возникло все. Этот Хаос, по его словам, не тьма и не свет, не влажное и не сухое, не теплое и не холодное, но все вместе смешанное; он был вечно, единый и бесформенный".
(Руфин, фр. 55 из:"Орфическая теогония по Иерониму и Гелланику")
-----
{135}
Григорий Богослов об Орфее.
"Теперь пусть предстанет со своей цитрой и всё увлекающей песнью Орфей; пусть прозвучат в честь Зевеса те великие и чудные слова и мысли, в коих выражается его богословие.
«О Зевес, славнейший, величайший из богов, скрывающийся под пометом овец, коней и лошаков!» Верно, хотел он сим изобразить животворную и живоносную силу сего бога; и можно ли было иначе это выразить?
Но он не скуп и на другие столь же высокие речи. Например: «Сказавши сие, богиня δοιοὺς ἀνεσύρατο μυρούς», дабы ввести своих любимцев в непотребные свои тайны, что еще и ныне изображается наружными телодвижениями. Пусть присоединятся ко всему этому еще Фанес, Ерикапей и тот, который пожрал всех прочих богов, а потом их извергнул из себя и таким образом стал отцом людей и богов. Пусть все это предложат чудным слушателям богословия; потом пусть придумают на это аллегории и чудовищные толкования, – и поучение, удаляясь от своего предмета, понесется в пучины или на стремнины умозрения, не имеющего никакой опоры".
"Let Orpheus come forward with his harp and all-attractive song; let him thunder out in honour of Jove the Great, supernatural words and ideas of his theogony:
‘Jove, greatest of the Gods, rolled up in dung---’
“of sheep, that is, and of horses, as well as of mules, in order that from hence may be exhibited the life-giving and life-maintaining power of the Deity: for in no other way could it be done. Nor should he spare the rest of his magniloquence: ——
‘The Goddess spoke, and both her thighs exposed:’
“----in order to initiate her lovers, a thing she still does by means of figures: and after all, Phanes, and Ericapaeus, and he that swallows up all the other Gods, and throws them up again, so that he may become father both of Gods and men. Let these things be brought on the stage for the benefit of the wonderful audience of this theology, and over and above all this, let there be contrived allegories and exhibitions of miracles: and let the sermon, running wild from these premises, advance into pits and precipices of speculation that has no solid foundation.”
(Св. Григорий Богослов "Слово 4. Первое обличительное на царя Юлиана", 115). Английский перевод: ORPHIC FRAGMENT 52 OTTO KERN, HellenicGods.
-----
{136}
Диоген Лаэртский об Орфее.
"Те, кто приписывают открытие философии варварам, указывают еще и на фракийца Орфея, называя его философом, и притом древнейшим. Но я не уверен, можно ли называть философом человека, который говорил о богах так, как он; да и вообще не знаю, как назвать человека, который бесстыдно приписывает богам все людские страсти, в том числе такие мерзкие дела, которые редкому человеку и на язык придут. Сказание гласит, что Орфей был растерзан женщинами; но в македонском городе Дие есть надпись о том, что он погиб от молнии:
«Музами здесь погребен Орфей, златолирный фракиец,
Зевса, владыки небес, дымным перуном сражен»".
(Диоген Лаэртский "О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов", I Вступление, 5)
-----
{137}
О "первом влиянии" Зевса на душу Диониса.
"Согласно орфическому гимну XXIX и многим другим источникам, Дионис рождён Персефоной от Зевса, и Нонн Панополитанский называет его именем "Загрей" (Ζαγρεὐς). Это рождение является первым влиянием Зевса на душу Диониса.
Могущественный Зевс совокупился с Персефоной в образе змея. От этого союза родился Загрей. Зевс был в восторге от своего сына и возвел его на престол, подарив ему свои молнии и представив его Богам в качестве их Царя.
Семь пар (the seven pairs of Titánæs) Титанов (τιτᾶνες) выкрасили свои лица гипсом и заманили младенца Загрея, отложившего свои молнии в сторону, подарив ему семь игрушек, называемых Игрушками Диониса (Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XVIII):
1. зеркало
2. астрагалы (бабки)
3. мяч
4. бубен
5. золотые яблоки
6. волчок
7. клок шерсти
Загрей, как зачарованный, стал смотреть в зеркало. Титаны схватили его и приготовили к великому жертвоприношению. Они разрезали (they cut him) его на куски, тщательно сохранив сердце и фаллос (в тексте: heart and limbs). Затем они взяли оставшиеся части, сварили их и нанизали на вертела. Их они поджарили и съели каждый по куску. Зевс почувствовал аромат мяса, и осознав, что произошло несчастье, послал Афину, которая взяла все еще бьющееся сердце Диониса и принесла его своему отцу в серебряной шкатулке. Оставшиеся части тела Загрея были доверены Зевсом Аполлону, и он похоронил их на горе Парнас.
Могучий Зевс поразил Титанов ударом молнии, и из сажи их сожженных тел, он создал новое поколение существ «титанического века» (Titanic Age). У них бессмертные души, но они прикованы к печальному кругу рождений и смертей, иногда рождаясь мужчинами, иногда женщинами, а иногда становясь крошечными существами, такими как насекомые и черви, или крупными животными, а также людьми. Это творение было наилучшим из возможного во Вселенной, ограниченной законами природы. Наш Космос обладает непревзойденной красотой, но при этом наполнен бесконечной болью и страданиями. Учитывая это печальное положение дел, Зевс, испытывая бесконечное сострадание к своим созданиям, нашел выход из ситуации, приняв чудесное решение".
(Обзор орфических источников с: "HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ", перевод с английского)
-----
{138}
О «втором влиянии» Зевса на душу Диониса.
«Известно из мифов, что Дионис произошел от союза Зевса и Семелы, дочери Кадма и Гармонии. Это рождение называется вторым влиянием Зевса на душу Диониса.
Афродита соединилась с Аресом и родила Гармонию. Гармония была выдана замуж за Кадма, и у них родилось несколько детей, но самой красивой была дочь, которую они назвали Семелой. Могущественный Зевс влюбился в Семелу, напоил её напитком, содержащим измельчённое сердце Загрея (в тексте: impregnated her with the heart of Zagréfs, что можно перевести как «оплодотворил её сердцем Загрея») и пообещал ей всё, что она пожелает. Гера, обнаружив любовную связь между своим мужем и Семелой, нанялась к ней служанкой. Она завоевала доверие Семелы, и девушка рассказала ей об обещании Зевса. Тогда Гера обманом заставила Семелу попросить Зевса явиться ей в том же обличье, в каком он являлся своей божественной жене, когда ухаживал за богиней. Семела последовала её совету и обратилась с этой просьбой к Зевсу. Не имея возможности отказать ей из-за своей клятвы, Зевс прибыл на своей колеснице, с молниями и громами. Ошеломлённая величием Зевса, Семела погибла в пламени огня.
Но Зевс спас плод своей любви к Семеле – младенца Диониса, и зашил его в собственном бедре. Когда беременность закончилась и подошёл положенный срок родов, Зевс разорвал швы и родил Диониса. Таким образом, из спасённого сердца Загрея родился новый Дионис, который вместе с Персефоной научил людей таинствам, обрядам и жертвоприношениям, чтобы освободить их от бесконечного круга рождений.
Зевс доверил родившегося ребенка могущественному Гермесу, а тот отдал мальчика Афаманту и Ино (сестре Семелы). Для того, чтобы спасти Диониса от гнева Геры, они переодели его девочкой, но Гера разгадала их уловку и наслала безумие на Афаманта и Ино. Поэтому Зевс превратил Диониса в козлёнка, а Гермес забрал годовалого детёныша и оставил его на попечение нисейских нимф, у которых он и получил своё воспитание».
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ», перевод с английского)
-----
{139}
Иоанн Малала об Орфее и его учении.
Предварительное замечание:
Представляем вашему вниманию текст Иоанна Малалы об Орфее и его учении, переведённый Болговым Н.Н., и Болговой А.М. с австралийского издания на английском языке (Мельбурн, 1986). Мы сохранили язык перевода, лишь в нескольких местах отредактировав совсем уж явные стилистические погрешности.
Перевод:
«В то время жил Орфей из Фракии, одрисский игрок на лире, мудрец и известный поэт. Он писал о генеалогии богов, создании мира и становлении человечества. Он сказал в начале своего сочинения, что он ничего не писал о Боге или сотворении мира из своего собственного вдохновения, но он сказал, что, помолившись, узнал от Феба Титана, Солнца, о генеалогии богов, создании мира, и о том, кто всё это сотворил. Об этом записано в строках стихов, которые в его изложении выглядят следующим образом:
«О владыка, сын Лето, далеко стреляющий, могучий Феб, // Всевидящий, владычествующий над смертными и бессмертными, // Солнцем рождённый, несущийся ввысь на золотых крыльях, // Двенадцать раз я ныне слушал это божественное слово от тебя; // Когда твоя речь совершится, смогу ли я что-то сделать для тебя, о далеко стреляющий, мой свидетель»;
что есть:
«О господин, сын дня, ты, кто поражает всё издалека, // Твои лучи, чистые и мощные; ты, кто наблюдает за всем, // Правитель смертных и бессмертных; Солнце поднялось в воздух на почетных крыльях. // Двенадцать раз я слышал этот богоподобный голос от тебя; // Как ты велел мне, я свидетельствую о тебе – о том, кто сияет издалека».
Орфей читал и многие другие стихи на эту тему, и он говорил также, что он записал строки, упомянутые выше, хотя это кажется невозможным, чтобы было возможным записать столь большое количество стихов.
Это то, что сказал Орфей. Он сказал, что в самом начале Эфир был раскрыт Времени, сотворённому Богом, и был Хаос на этой стороне Эфира, и на той, что, в то время как тёмная Ночь утвердила всё и покрыла то, что было под Эфиром, и это означает, что Ночь пришла первой. Орфей сказал в своём слове, что существует определённое Сущее, которое непостижимо, оно превосходит всё, и прежде всего, создателя всех вещей, в том числе самого Эфира и Ночь, и всё творение, что было скрыто, и было до Эфира. Он сказал, что Земля была невидима под темнотой. Он заявил, что Свет прорвал Эфир и осветил Землю и всё творение, говоря о том, что свет, который прорвал Эфир, был тем, что уже упоминалось выше, это было Сущее над всеми вещами, чье имя Орфей услышал от оракула и объявил: «Метис, Фанес, Эрикепей». Это на общем языке означает «Защитник, Свет и Жизнедатель». Орфей также отметил в своей поэме, что три божественные силы были одной силой и мощью единого Бога, которого никто не может увидеть; форму и характер этой власти никто не может знать. От этой власти все пришли в бытие, бестелесные первые принципы, солнце и луна, власти и все звезды, земля и море, все видимые в них и невидимые.
Он сказал, что племя людей было создано из земли Богом, и взяло разумную душу от Него, как сказал премудрый Моисей. Орфей написал в своей книге, что все пришли в бытие через эти три имени одной Божественности, и что сам Бог есть всё.
Орфей также написал много поэтических строк о жалком племени людей, некоторые из которых таковы:
«Звери и птицы, и бесплодные племена смертных, // Под бременем земли создали образы, не познав ничего, // Не понимая того, как воспринимать приближающееся зло, // Также, как отвернуть в сторону от зла заранее, // Также, как озаботиться и понять настоящее благо. // Но тщетно это для невольных и недальновидных»;
что есть:
«Дикие животные и птицы, человеческие племена, смертные, // Под тяжестью земли создали формы, не зная, ни почему они родились // Ни почему они умирают; люди не воспринимают приходящее зло // Против них и не в состоянии ни защитить себя, ни отвратиться // От зла на расстоянии, и не могут, когда добро приближается, // Отвратиться от зла, и держаться за добро; но они увлекаются // В полном невежестве, по возможности, без предусмотрительности».
Сам учёнейший Орфей также написал много других строк. Учёнейший летописец Тимофей установил всё это, сказав, что Орфей утверждал много лет назад, что Троица Единосущная создала все вещи".
Иоанн Малала «Хроника», IV: 7 – 10 (перевод Болгов Н.Н., Болгова А.М., ред.)
-----
{140}
О Фанесе Протогоне.
Фанес - божество в орфической религиозной философии, представляющее первый принцип жизни (the first principle of life), хотя и важное в орфической теогонии, это божество даже не упоминается Гесиодом. Он имеет много имён: Перворождённый, Протогон (Prôtogonus, πρωτογόνος), Метис (Mêtis, μῆτις), сын Эфира и многие другие. Он – первый (главный) Бог сотворения всего живого в орфической теогонии. Фанес - это безличное божество, великая сила Эфира, которая одновременно скрывает и раскрывает все формы, существующие в природе, которая включает в себя всё сущее. Таким образом, Фанес является одним из важнейших божеств всей древнегреческой религии.
Этимология названия происходит от глагола ϕαίνω, который определяется как: приносящий свет, причина появления (всего), раскрывающий, открывающий, выявляющий, входящий в свет.
Изначальное состояние Космоса называется Неизреченным, состоящим из невыраженных материальных субстанций: Земли и Воды. «Вода существует, так он (Орфей) говорит, с самого начала, и грязь, из которой земля стала твердой: эти два источника возникновения он считает первоосновами, воду и землю, причем вода производит растворение, а земля – склеивание и удерживание» (Orphic frag. 54. (36) ἀπορίαι καὶ λύσεις περὶ τῶν πρώτων ἀρχῶν Δαμασκίου (First Princ.) 123 bis (I 317, 15 Rue.).
В этом первобытии, Время (Χρόνος) объединилось с Необходимостью (Ἀνάγκη). Затем Время породило безграничный Хаос (Χάος), влажный Эфир и туманный Эреб (Ἔρεβος) . В Эфире Хронос (Время) создал серебристое яйцо, из которого выпрыгнул (leapt forth) Фанес, и при рождении Фанеса Протогона, туманная пропасть внизу и безветренный Эфир были разорваны на части (Прокл «Орфический фрагмент 72» - κάσμα δ' ὑπ' ἠέριον καὶ νήνεμος ἐρράγη αἰθὴρ ὀρνυμένοιο Φάνητος).
Фанес имеет много имен; его также называют Метис, Эрикепей, Протогон, Эрос, Дионис, Зевс и Пан.
Фанес создал нетленный дом Бессмертных Богов, солнце, землю и луну. Он передал свой скипетр, Кирикейон (Кадуцей), объединяющий три мира и пророчествующий, богине Ночи, которая родила Гею и Урана.
"Тройственного Бога, рожденного из Яйца, звали Фанес, а также Метис и Эрикепей, трое были аспектами одной Силы" (Orpheus by G.R.S. Mead, 1895-6).
"Из трех аспектов этого Бога Фанес называется "отцом", Эрикепей - "силой", а Метис - "умом", в терминах Платона (see Δαμάσκιος Quæst. p. 380).
Орфический гимн Фанесу называет его Протогоном, Перворожденным, и утверждает, что Фанес является источником как Богов, так и смертных. В поэме "Тот, кто отражает Свет" его называют Ἀνταυγής.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ», редактированный перевод с английского)
-----
{141}
О Богине Ночи.
Ночь (Νύξ) - одно из величайших божеств мистического орфизма и эллинизма. Ночь — это область реальности (field of reality), область в Космосе, которую невозможно понять. Поэтому в мифологии Νύξ называется Ночью. «Темнота» Ночи не имеет ничего общего с чем-либо зловещим, а, скорее, относится к её характеру, неизвестному или скрытному. Обычно о божественном говорят, что в Богах «нет ничего тёмного, ...они великие светлые существа», и мы не используем понятие тьмы, чтобы символизировать их, но Ночь - исключение. В данном случае темнота не символизирует «зло» или заблуждение, но здесь темнота просто означает «неизвестное». Точно так же богиня Геката ассоциируется с тьмой, и это часто неправильно понимается как нечто, принадлежащее злу, но Геката, как и все Боги, является существом великого света. Её родители - звёзды, которые на самом деле являются «солнцами», великими телами света. Она изобилует добродетелью, и её тьма, как и у Ночи, относится к области реальности, которая неизвестна или скрыта, а не ко злу. Точно так же Ночь известна под эпитетом ἀστεροόμματος, «со звёздными глазами», поскольку в её темноте есть свет, так же как вечернее небо наполнено светом звёзд.
Как и Фанес, Ночь не является личным божеством; другими словами, у нее нет сознания. Мифология описывает её жилище в тёмной пещере. Вы не можете видеть в темноте. Тьма пещеры Ночи символизирует область реальности, в которой заключён потенциал всего сущего, но ещё не проявился.
Ночь называют кормилицей (τροφός) Богов, поскольку она занимает важное положение в генеалогии Шести Царей Богов, из которых она Вторая. Хотя существует не так уж много мифов о её правлении в качестве одного из этих Царей, Ночь играет ключевую роль в мифологии тех, кто следует за ней.
Перворожденный Бог Фанес творит Космос, пребывая в пещере Ночи, которая (Царица Ночь) называется в Орфической Теогонии его дочерью. Фанес - это «тот, кто открывает», «подобный свету». Фанес входит в Пещеру Ночи и раскрывает то, что существовало ранее, таким образом «создавая» или раскрывая вселенную, делая возможным развитие того, что раскрыто, в соответствии с потенциалом того, что раскрывается.
Фанес создал могущественный скипетр, который он подарил Ночи, и он даровал ей дар пророчества. Этот скипетр власти передавался затем следующим за Ночью четырём Царям Богов.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ», редактированный перевод с английского)
-----
{142}
Уран – Третий Царь Богов.
Ночь передала скипетр Фанеса своему сыну Урану. Уран женился на Гее и это был первый брак (the first marriage). От Урана Гея рождает Циклопов и Гекатонхейров. Но отец ненавидел своих детей, и загнал их глубоко в недра земли. Этот поступок разозлил Гею, которая затем тайно родила Титанов (τιτᾶνες). Величайший из Титанов, Кронос, был взлелеян и воспитан Ночью. Кронос стал Князем Титанов. Гея умоляла своих сыновей устроить заговор против Урана, и когда Уран пришел возлечь с ней, Кронос и его братья связали и кастрировали его. Так закончилось царствование Урана.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ», редактированный перевод с английского)
-----
{143}
Об Орфее и Эвридике.
Тилемах рассуждает об Орфее, спускавшемся в Аид за Эвридикой:
"А Орфей и-смягчил, злоключений Сказанием жалким,
Сердце Бога того, кой-слывет непреклонен всемерно:
И получил от-него, Евридике б к Живым возвратиться.
Я сожаления есмь достойнее, нежель Орфей тот:
Ибо трата моя весьма Орфеевы больше,
Кто сравнит младолетну Дщерь, подобну премногим,
С мудрым Одиссом, которому вся дивится Еллада!"
(Василий Тредиаковский "Тилемахида", книга XVIII. Издание А. Смирдина, СПб, 1849 год, стр. 555 - 556)
-----
{144}
Орфическая форма религиозности.
"Гомеровский пантеон богов можно условно назвать общественным. Но у греков была и другая форма религиозности - орфические мистерии. Обе эти формы роднит политеизм, хотя понимание смысла жизни, судьбы, природы человека в мистериях решительное иное. С самого начала орфическая литература была апокрифической. Уже в VI в. до н.э. существовали версии пребывания Орфея в преисподней. Не родословная богов, а своего рода богословская система отличает орфизм. Для Гомера конечность человеческого пути была неоспоримым постулатом. Орфики обосновывали тезис бессмертия души в рамках дуалистической оппозиции души и тела. В начале всего был Хронос (Время), светлый Эфир и беспредельный Хаос. Время породило серебряное яйцо, из которого вылупился двуполый змий со множеством имен: Эрос, Эрикапей, Приап, Протагон, Мэтис, Фанес, Фаэтон. Он рождает Ночь, от нее – Небо и Землю, людей и животных. Зевс, по совету Ночи, побеждает Кроноса, поглощает первородного Змия Фанеса и все прочее, чтобы сотворить мир заново. Главное божество орфиков — Дионис, символ судьбы мира, порожден Зевсом Змием и Персефоной. Гера из ревности подослала титанов, которые растерзали Диониса. Афина принесла Зевсу сердце Диониса Загревса, и Зевс возродил его, а титанов поразил молнией. Из пепла титанов и крови Диониса произошел весь род человеческий, наполовину божественный, наполовину запятнанный кровью. Из такой космогонии понятна суть жертвенных ритуалов, кровавых обрядов, дававших возможность очищения и искупления. Ядро орфических верований можно суммировать так.
Человеческое тело есть гробница бессмертного духа, души, демона. В силу изначального греха дух оказался в теле, которому он предсуществует, но не погибает вместе в ним. Путем серии перерождений дух призван искупить изначальный грех. Чтобы освободить душу от тела и положить конец циклу реинкарнаций, орфики приобщались к таинствам, дабы помочь Дионису и Персефоне избавить их от скорби. Этому служили заговоры, заклинания, целебные и очистительные средства, гадания и прорицания. Трудно отделить историческое зерно от оболочки мифов и легенд, но в их основании проступает облик ясновидящего волхва, подвижника, гностика. Потребность устранить из жизни наиболее кричащие проявления абсурда, когда благами жизни пользуются негодяи, а праведники и невинные терпят лишения, вела к идее загробных наград и воздаяний. Лишь по ту сторону мирского, по меркам космического времени, полагали орфики, возможна полная справедливость. Так очищение божественного элемента от всего телесного становилось целью жизни человека. Без орфизма, как мы увидим, трудно понять суть взглядов Пифагора, Гераклита, Эмпедокла и даже Платона".
(Дарио Антисери и Джованни Реале, «Западная философия от истоков до наших дней». В переводе и под редакцией С. А. Мальцевой - «Издательство Пневма», C-Петербург, 2003, стр. 9 – 10)
-----
{145}
О Кроносе – предформе Зевса.
Уран заточил своих первых детей – Циклопов и Гекатонхейров глубоко в недрах земли, потому что он был очень недоволен ими. Гея, в надежде на спасение своих детей, родила могучих Титанов. Кронос - один из Титанов. Его лелеяла и воспитывала Никс (Ночь, νύξ). Гея умоляла Титанов выступить против Урана, и Кронос подчинился её воле. Его братья согласились на заговор, за исключением Океана. Когда Уран подошел к ложу Геи, Титаны схватили и связали его. Затем Кронос кастрировал Урана с помощью адамантинового серпа, подаренного ему матерью. Когда гениталии Урана были брошены в море, поднялась огромная пена, из которой родилась Афродита. Теперь Кронос обладал воспроизводящей силой и мог править безраздельно. Поскольку Фанес был царём Золотого века, Кронос и Рея правили Серебряным веком. В те времена люди были долгожителями.
У Кроноса и Реи были дети: Гестия, Гера, Плутон и Посейдон. Но Кроноса предупредили, что один из его собственных отпрысков свергнет его, точно так же как он победил своего собственного отца. Чтобы предотвратить это, он проглатывал каждого из своих детей по мере их рождения. Это сильно огорчало Рею, и она задумала заговор. Когда родился Зевс, следующий ребенок, Рея стала Деметрой (Rǽa became Dîmítîr {Dêmêtêr, Δημήτηρ}), она завернула в детскую одежду камень и скормила его Кроносу, который проглотил его. Это заставило его извергнуть из себя других, проглоченных прежде, детей. Зевса срочно доставили в пещеру Ночи и передали под опеку Иды и ее сестры Адрастеи, которая играла на тамбурине, чтобы отвлечь слух Кроноса от плача младенца. Набравшись сил, Зевс посоветовался с Ночью о том, как действовать дальше. Богиня велела ему напоить своего отца медом, объяснив, что это даст ему желаемую возможность. Зевс поделился этим со своей матерью, которая позвала Кроноса на обед, и угостила его медом. Кронос опьянел и забрел в дубовый лес, где и упал. Заговорщики связали его, и Зевс кастрировал его, как некогда сам Кронос кастрировал Урана. Совершив это, Зевс получил власть над Космосом на все времена.
Кронос является предшественником Зевса, так же как Уран является предшественником Кроноса. Таким образом, мифология о победе Зевса над Кроносом символична. Кронос является составной частью последовательного развития Эфира (Krónos is a constituent of the evolutionary progression of Aithír), и одним из династии Шести Царей: Фанеса, Никс (Ночи), Урана, Кроноса, Зевса и Диониса.
Таким образом, Кронос является предформой Зевса (Krónos is, therefore, a pre-form of Zefs) и одним из важнейших божеств древнегреческой религии.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ», редактированный перевод с английского)
-----
{146}
О том, что в Зевсе Космос сотворён заново.
«Перворожденного мощь вместив тогда Эрикепея,
Тело всего он имел во чреве своем во глубоком.
К членам своим примешал он божию силу и храбрость,
Вот почему с ним все вещи внутри Зевса вновь сотворились.
И просторы эфира, и неба блестящие выси,
И беспредельного моря, земли велеславной основа,
И Океан великий, и Тартар земли преисподний,
Также и реки, и Понт безграничный, и все остальное,
Все бессмертные боги блаженные, да и богини,
Все, что было тогда, и все, чему быть предстояло,
Стало одно, во чреве Зевеса слилось воедино».
(Прокл, фр. 167 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях»)
«Услышав от богини (Ночи) неизреченные пророчества, Зевс
Проникся отвагой и бога славного,
Почтенного проглотил, который первым произошел на свет.
Тот родил Гею и широкопространного Урана,
А Урану огромная Гея родила Крона, который великое содеял
Урану, Сыну Ночи, тому, что царствовал самым первым;
От него [произошел] Крон, а затем — мудрый Зевс,
Обладающий Мудростью (Метис) и царскою честью среди блаженных богов.
Вот тогда-то и проглотил он, как было положено, мощь бога
Перворожденного (Протогона), почтенного царя, и с ним
Срослись воедино все бессмертные блаженные боги и богини,
Прелестные реки и источники, и все прочее,
Что тогда существовало — [всем этим], стало быть, стал он один.
Ныне — он царь) всех, и будет засим.
…Ибо сокрывши всех, снова на многорадостный свет
Из священного чрева он произвел, творя чудеса».
(«Папирус из Дервени», 10 – 23, 28 – 29)
Комментарий:
Зевс проглотил Фанеса вместе со всем ранее созданным Космосом непосредственно перед тем, как принять скипетр власти у своего отца Кроноса. Проглотив, Зевс затем произвёл Космос «снова». Младенцу Дионису Загрею Зевс передал власть и скипетр по своей воле, а после убийства Титанами его сына, власть над богами и людьми навсегда осталась в руках Зевса.
-----
{147}
Орфика и индийские религиозные представления: есть ли что-то общее?
"Учение о человеке — наиболее оригинальная часть орфической доктрины. Миф повествует, что однажды титаны ополчились против Диониса, который пытался ускользнуть от них, принимая различные облики. Когда он обернулся быком, враги настигли его, растерзали и пожрали. Нетронутым осталось лишь сердце — носитель Дионисовой сущности. Принятое в лоно Зевса, оно возродилось в новом Дионисе, а небесные громы спалили мятежников.
Из оставшегося пепла, в котором божеская природа была перемешана с титанической, возник человеческий род. Это означает, что человек искони был существом двойственным.
Здесь, несомненно, отразился опыт религии Диониса. В момент священного безумия человека подстерегало дремавшее в нем «титаново» начало. Именно оно приводило людей к озверению, и оно же безжалостно ввергало их в темницу тела. Трагическая дисгармония есть «многострадальных людей начало и первоисточник». Блаженство человека — в крылатом парении духа, его несчастье — в подчиненности плоти.
Так в греческом сознании совершается переворот, и взгляд на природу человека приближается к индийским воззрениям. Если в гомеровские времена важнейшим считалось тело, а душу мыслили чем-то ущербным, нетвердым и слабым, то теперь именно она провозглашается высшим началом в людях, причастных Дионису.
А тело? «Сома — сема», тело — это гробница,— отвечали орфики. Душа подавлена им и влачит в его тесных границах жалкое существование. Даже и в смерти не освобождается она от тисков титановой природы. Эта низменная природа заставляет душу вновь возвращаться на землю, и нет конца страданиям духа — дионисовой искры.
Перед нами редчайшая среди мировых религий параллель индийской «сансаре». В орфическом метемпсихозе, учении о переселении душ, есть даже нечто сходное с концепцией Кармы. Говорили, что перевоплощениями людей руководит Дике, высшая Справедливость. Философ Эмпедокл, живший в V в. и испытавший на себе влияние орфизма, называл даже сроки, в течение которых душа несет то или иное наказание, странствуя из тела в тело. Сам о себе он писал:
Был уже некогда отроком я, был и девой когда-то,
Был и кустом, был и птицей, я рыбой морской бессловесной.
Таков «тяжкий горестный круг», о котором учили орфики. Он предопределен Судьбой, ибо без нее ничего не может совершиться в мире".
(Алекс Боу "Орфическая теософия")
-----
{148}
О "списке мудрецов" Цельса.
"Посмотри, разве не со злым умыслом он (Цельс) исключил Моисея из списка мудрецов, коль скоро про Лина, Музея, Орфея, Ферекида, Зороастра-перса и Пифагора говорит, что они рассуждали о тех или иных вопросах и изложили в книгах положения своего учения, что эти положения сохранились даже доселе. Он умышленно забыл только басню о так называемых богах, которые одержимы человеческими страстями, и особенно басню, приукрашенную Орфеем".
(Ориген "Против Цельса", I. XVI)
-----
{149}
О распределении мировых субстанций.
Прокомментируем обширный текст «Гомилий» Климента Римского (Гомилии VI: 5 – 12), кажущийся одним из наиболее загадочных рассказов о самом начале творения Космоса.
I. Надо понимать, что Первоначальный (Первобытный) Хаос – это не пассивная, но чрезвычайно динамичная, активно самодвижущаяся структура, содержащая в себе ВСЁ (даже божественную пневму), а не только материю. Это ВСЁ он содержит потенциально, не явно. В нём имеется потенциальная земля, потенциальная вода, потенциальный огонь и потенциальный воздух с божественной пневмой и горячим эфиром, то есть все первоэлементы.
II. Хаос – структура вневременная, поэтому говорить о том, что он существовал вечно, можно только условно, в дидактических целях. На самом деле его существование лежит вне времени, а потому понимание этого явления невозможно человеческому рассудку, ограниченному временными категориями.
III. Первый момент упорядочивания Хаоса связан с тем, что движущаяся материя Хаоса порождает, словно яйцо, объемлющее все вещи шарообразное небо. Можно ли это рассматривать как ограничение космогонического пространства? Ответ: Нет, так как вне шарообразного неба не существует ничего, даже пустоты. Оно объемлет в себе ВСЁ то, что потенциально находится в Хаосе и составляет его структуру. Порождение неба – это процесс самоорганизации Хаоса. Но за пределами шарообразного неба есть чёрная беспредельная вечность. Но это понятие совершенно иной категории, пространственно необусловленной. А внутри шара с этого момента (с момента образования шарообразного неба), скорее всего, начинается отсчёт времени. Хотя, есть точка зрения, что время начинается только с момента рождения Фанеса.
IV. Промышлением божественной пневмы, находящейся «внутри шара», из мирового яйца рождается Фанес, освещающий Вселенную светом огня. Этот божественный огонь, конечно, взят из структуры Хаоса, в результате чего произошло нарушение равновесия первоэлементов, и были запущены процессы, приведшие к упорядочиванию Космоса.
От запредельной энергии (силы), исшедшей в процессе рождения Фанеса, часть небосвода треснула, и Фанес вышел наружу, сев на вершине Космоса, словно на престоле. Весь Космос оказался расположенным ниже Фанеса. Своим светом (огнём-первоэлементом) Первобог осветил беспредельную вечность. Здесь чётко показано, что Фанес вышел за пределы Космоса, хотя пространственно это невозможно. Но Фанес – внепространственное существо. Мало того, освещая внекосмическую беспредельную вечность (а не внутренний Космос) его свет проник сквозь кристально-прозрачную поверхность неба, создавая тепло в близко расположенных к его внекосмическому престолу областях и светя в них.
V. После того, как Фанес покинул Космос, внутри небосвода осталась плодоносная нерасчленённая материя. За счёт её движения, внутри неё стала действовать естественно подогревающая её теплота. Нарушив устойчивую конструкцию изъятием части божественного огненного первоэлемента, Фанес запустил целый каскад физических процессов, приведших в будущем к формированию организованного Космоса.
VI. Земля, как наиболее тяжёлый элемент стала оседать книзу. В теогонии это Плутон.
VII. Вода всплыла над землёй. В теогонии это Посейдон.
VIII. Эфир поднялся на самый верх, будучи наилегчайшим элементом, к самой вершине небосвода, туда, где подножие престола Фанеса.
IX. Не сдерживаемый более другими первоэлементами кипящий огонь стал подниматься вверх – к самому эфиру и сделал его горячим. Огонь располагается на одном уровне с эфиром. Огонь в теогонии называют Зевсом. Будучи чистейшим огнём, Зевс, однако, имеет эфирную природу – соединяясь, эти два элемента образуют «горячий эфир».
X. Ниже эфира и огня расположился слой воздуха. В теогонии это Гера. Подчёркивается, что Гера родилась из той же субстанции, что и Зевс, поэтому она равна ему, но пространственно Гера (воздух) лежит ниже Зевса (горячего огненного эфира).
XI. Соприкасаясь с нижележащей влагой, кипящий огонь извлёк из неё тончайшую и божественную пневму (Метиду), которая поднялась вверх, достигнув высот божественного эфира и смешалась с ним. Из этого смешения родился ум (мировой разум), который в теогонии называется Палладой.
XII. С этого момента все первоэлементы в Космосе оказались упорядоченными. Но ни планет, ни звёзд, ни богов, ни людей ещё не было.
XIII. Всё, что есть в современном Космосе было в дальнейшем создано «Эфирным Мастером» – Зевсом, посредством Паллады – Мирового Ума.
-----
{150}
Гераклит Парадоксограф об Орфее.
"Говорят, что он может сдвигать скалы и деревья и увлекать зверей и птиц. Однако справедливо будет сказать, что людям, находившимся в звероподобном состоянии и не знавшим ни нравственности, ни законов, он внушил богобоязнь и призвал их, подобных камням и деревьям, к благочестию, — очаровав их словами, он заслужил такую славу".
(Гераклит "Опровержение или исцеление от мифов, переданных вопреки природе", XXIII)
-----
{151}
О Трёх Царицах.
I. Три Царицы (βασίλειαι) – великие богини эллинской религии. О преемственности Трех Цариц рассказывается в «Орфической рапсодической теогонии».
Орфей, великий богослов, описывает изначальное состояние Космоса как хаотическое (unknowable mixture). В этом Хаосе существуют две фундаментальные субстанции, Земля и Вода. Три Царицы - это развитие воспринимающей изначальной субстанции Земли. Шесть Царей - это развитие активной изначальной субстанции Воды. Согласно мифологии, в результате взаимодействия Земли и Воды появился змей, который породил огромное яйцо; это яйцо и есть наша вселенная. Яйцо раскололось надвое, и верхняя часть стала Ураном, а нижняя часть стала Геей.
Последовательность Трёх Цариц:
1. Гея
2. Рея
3. Гера
Последовательность Шести Царей:
1. Фанес
2. Ночь
3. Уран
4. Кронос
5. Зевс
6. Дионис
II. Фанес и Ночь.
В «Орфической рапсодической теогонии» первыми двумя божествами в последовательности Царей и Цариц являются Фанес и Ночь. Эти два божества являются частью династии Царей. Они – безличные Боги; они представляют собой великие силы, но они не могут, так сказать, "услышать ваши молитвы". Фанес — это изначальное божество или божественная сила, которая в мифологии входит в пещеру Ночи и раскрывает то, что существовало ранее, но не было выражено, тем самым "создавая" Космос.
III. Пары Царей и Цариц
Уран – первое личное божество в череде Царей; следующие два, Кронос и Зевс, также являются личными Богами. В отличие от Фанеса и Ночи, все три этих божества являются сознательными сущностями (conscious entities). Эти три мужских божества соединяются в пары с Тремя Царицами, которые также являются личными божествами. Это соединение описывается теологами как брак.
Пары Царей и Цариц следующие:
1. Гея и Уран,
2. Рея и Кронос
3. Гера и Зевс.
IV. Дионис - шестой Царь, и в этой роли он известен как Клирономос (κληρονόμος), наследник или преемник. Как описано в «Орфической рапсодической теогонии», Фанес правил Золотым веком; Кронос правил Серебряным веком (мы видим здесь отличие от рассказа Гесиода, в «Трудах и днях» которого указывается, что Кронос правил Золотым веком, а Зевс – Серебряным и остальными веками). Когда Зевс стал Царём, он создал новое поколение существ: наше поколение. У этого поколения существ есть бессмертные души, но, хотя наша жизнь и прекрасна, у нас есть ещё и тела, подверженные болезням, насилию, старости и смерти. После смерти и сошествия в Аид, наши души возвращаются в мир в новых телах, иногда мужских, иногда женских, иногда в виде крошечных насекомых и в телах рыб и животных, а также в виде людей, в скорбном круговороте рождений (κύκλος γενέσεως).
Ограниченная законами природы, которые не могут нарушить даже Боги, это наилучшая из возможных вселенных.
Но Зевс в своей великой мудрости и сострадании к роду человеческому изобрел средство освобождения от наших страданий; он зачал сына, Диониса, рожденного, чтобы высвободить нас из печального круга рождений через посвящения в таинства. Непосредственное участие в плане Зевса принимает прославленная Богиня Персефона, которая занимает положение, равное положению Трёх Цариц.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ», редактированный перевод с английского)
-----
{152}
О Титанах и Титанидах.
Титаны τιτᾶνες (множественное число). Τιτάν - единственное число, τιτανίς – единственное число женского рода, τιτανίδες - множественное число женского рода. Этимология: происходит от глагола τιταίνω "растягивать", "напрягать" (Θεογονία Ἡσιόδου 207); Титаны растягивают душу (the Titánæs stretch the soul).*
* У Гесиода: «Детям, на свет порожденным Землею, названье Титанов // Дал в поношенье отец их, великий Уран-повелитель. // Руку, сказал он, простерли они к нечестивому делу // И совершили злодейство, и будет им кара за это» (Гесиод «Теогония» 207 – 210).
Титаны - великие боги древнегреческой религии. Они - прародители всего сущего. Они - силы природного мира. Крайне важно иметь некоторое представление об их функциях, поскольку они занимают центральное место в космологии и функционировании Вселенной. Они играют значительную роль в орфической мифологии (учении Орфея Теолога) и в орфических таинствах, несущих глубочайший смысл для всей религиозно-философской картины мира орфиков.
Старшие Титаны (Οὐρανίδαι) – это сыновья и дочери Геи и Урана. Они называются Уранидами. Именно старшие Титаны господствовали над Космосом в эпоху Серебряного века (согласно орфической теологии), и находились в подчинении только у Кроноса и Реи (had as their rulers majestic Rǽa and Krónos), и всё это было до того момента, как Зевс вместе с олимпийскими богами пришёл к власти. Титаны связаны с семью центрами души и с «игрушками Диониса», имеющими непосредственное отношение к его мистериям. В мистериях представлены семь пар Титанов, но в трудах различных мифографов можно найти иногда шесть Титанов вместе с их Богинями-супругами.
Прометей – Младший Титан; его привыкли считать великим благодетелем человечества, поскольку он дал людям огонь и другие «чудесные» вещи, не заботясь о собственной выгоде. Но на самом деле не только Прометей, но все Титаны дали человечеству великие дары, как указано в «Исторической библиотеке» Диодора Сицилийского 5.66.3: «ὧν ἕκαστόν τινων εὑρετὴν γενέσθαι τοῖς ἀνθρώποις, καὶ διὰ τὴν εἰς ἅπαντας εὐεργεσίαν τυχεῖν τιμῶν καὶ μνήμης ἀενάου» - «Каждый из них изобрел для людей то или иное благо, и за эти общечеловеческие благодеяния они и удостоились почестей и вечной памяти». Поэтому, когда мифология изображает Титанов в неблагоприятном свете, нужно всегда помнить, что греки склонны к поэтическим вольностям и очень далеко переходят иногда границы дозволенного, наслаждаясь своими приукрашиваниями, получая удовольствие от того эффекта, который их истории производят на читателей.
У Титанов и Титанид есть свои индивидуальные мифологические истории, повествующие об их рождении и деяниях, но только в двух повествованиях Титаны действуют не каждый в отдельности, а все (или почти все) вместе. Сюда относятся два мифа: «Оскопление Урана» и «Жертвоприношение Загрея». Что касается Титаномахии, нужно отметить, что события, к ней относящиеся, не описаны ни в одном из орфических фрагментов, поэтому Титаномахия лежит за пределами нашей темы.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: ΔΙΟΝΥΣΟΣ», редактированный перевод с английского)
-----
{153}
О тихом зове Диониса.
"There is very important aspect in the cycle of the myths and rites around Dionysus. There were Bacchae groups of women, followers of Dionysus. There was a moment when the Bacchea heard the call of Dionysus. That was a kind of silent voice that only initiated Bacchae women could hear. And that was a kind of call to go to the mountains. And the Bacchae, hearing the call of Dionysus, became mad and crazy and went through the fields and forests as crazy, tearing apart everything they encountered on their way, in order to get to the cave of Dionysus because that was the call that Dionysus is alive. And this crazy state of mind was very similar to the matriarchal orgy but with a very important difference. That was the appearance of the transcendental male figure. That was the profound feeling of the existence or the arrival of the savior (male savior). That was not autonomous creation of female androgyne (Agyditis) as in the cycle of Cybele. That was a kind of appearance of transcendental seed that was not a part of the great mother. That was female madness encountering with the real transcendental male figure, completely different from the previous orgiastic tradition. And that encounter with this transcendental vertical aspect was the essence of this call of Dionysus".
(Alexander Dugin, from "Logos of Dionysus).
Перевод:
В цикле мифов и обрядов, связанных с Дионисом, есть очень важный аспект. Существовали группы женщин-вакханок, последовательниц Диониса. Был момент, когда Вакхея услышала зов Диониса. Это был своего рода тихий голос, который могли слышать только посвященные женщины-вакханки. И это был своего рода призыв отправиться в горы. И вакханки, услышав зов Диониса, обезумели и пошли по полям и лесам как безумные, разрывая на части все, что встречалось им на пути, чтобы добраться до пещеры Диониса, потому что это был зов о том, что Дионис жив. И это безумное состояние ума было очень похоже на матриархальную оргию, но с очень важным отличием. Это было появление трансцендентной мужской фигуры. Это было глубокое ощущение существования или прибытия спасителя (спасителя мужского пола). Это не было автономным созданием женского андрогина (Агидиты), как в цикле Кибелы. Это было своего рода проявление трансцендентного семени, которое не было частью великой матери. Это было женское безумие, столкнувшееся с реальной трансцендентной мужской фигурой, полностью отличной от предыдущей оргиастической традиции. И эта встреча с этим трансцендентным вертикальным аспектом была сутью этого зова Диониса.
Комментарий:
В этом тексте мы видим смешение понятий классического дионисийства с юнгианскими философско-психологическими воззрениями. Термины "спаситель мужского пола", "автономное создание женского андрогина" - не орфические. Трансцендентная мужская фигура не характерна для дионисийства, ведь Первобог Фанес сам является андрогином, а у Диониса, в детстве воспитывавшегося одетым в женское платье, достаточно гиноидных черт для того, чтобы даже при наличии фаллической составляющей его культа, не приписывать ему исключительно маскулинный оттенок.
Оргиастическая часть дионисийства не ведёт к спасению сама по себе, но к освобождению души от уз тела, лишь временному, через экстаз. Смешивать эти понятия неправильно с орфической точки зрения.
-----
{154}
Об освобождении через таинства.
"В орфизме признавалось, что при первом, исходном воплощении (ἐνσωμάτοσις) человек появляется на свет как некий комплекс составляющих его телесных элементов, в связи с пронизывающей их душой. Из тела, сходного с темницей (δεστιοτηρίου εἰκόνα), душа может выделиться, освободиться лишь постепенно, через метемпсихоз, но путь к этому открывается чрез таинства Орфея. Только чрез них можно избежать рокового «круговорота рождений» (κύκλος τῆς γενέσειος), только чрез посвящение в орфические таинства и чрез требуемое ими подражание богу (ἀκολουθεῖν τῷ Θεῷ) возможно получить надежду на восхождение в мир «свободной святости». Это именно чисто орфическая идея, что тело есть могила (σῆμα, sepulcrum) откуда душа, освобождаясь смертью как бы воскресает... до следующего метемпсихического воплощения. Понятие о σῶμα – σῆμα очень прочно усваивается, затем, греко-римскою мыслию, и отзвуки её встречаются на самых поздних, конечных стадиях языческой философии".
(П. С. Страхов "Идея воскресения в дохристианском философском сознании", II)
-----
{155}
О циклическом возрождении сынов земли.
"Евсевий выводит ... заключение (о метемпсихозе) из другого, пожалуй, со внешней стороны, более подходящего для этого мифа, именно из рассказа о циклическом возрождении «сынов земли» (τὸ γηγενές γένος), приводимого Платоном в его диалоге «Политик» (XV, 271). И действительно, здесь есть такая фраза: «Из умерших и положенных в землю вновь восстают и оживают, свершая цикл, обратный рождению». Но дальнейший контекст совершенно ясно указывает, что речь идёт, здесь, с одной стороны об излюбленной ещё орфизмом аналогии человеческой жизни с циклом жизни растений (272), а затем о «круговороте» (κυκλησις) жизни, в свою очередь, очень сходном с упоминавшимся выше, орфическим же κύκλος ἀνάγκις, чем разве лишь ещё раз подтверждается влияние орфизма на идеи Платона". (П. С. Страхов "Идея воскресения в дохристианском философском сознании", III)
"Сократ мл.
Но как же происходило тогда, чужеземец, возникновение новых существ? И как рождались они друг от друга?
Чужеземец.
Ясно, Сократ, что в тогдашней природе не существовало рождения живых от живых; уделом тогдашнего поколения было снова рождаться из земли, как и встарь, люди были земнорожденными. Воспоминание же об этом сохранили наши ранние предки, время которых соприкоснулось со временем, последовавшим за окончанием первой перемены круговращения: они родились в начале нынешнего круговорота. Именно они стали для нас глашатаями, возвестившими те сказания, в которых многие теперь несправедливо сомневаются. Мы же, я полагаю, должны на них основываться. Ведь из того, что старческая природа переходит в природу младенческую, следует, что и мертвые, лежащие в земле, снова восстанут из нее и оживут, следуя перемене пошедшего вспять рождения и возникая по необходимости как землерожденное племя – в соответствии со сказанным: отсюда их имя и объяснение их появления – разве что только бог определил некоторым из них иной жребий.
Сократ мл.
Да, это непременно вытекает из сказанного раньше. Но жизнь, о которой ты говорил, что она протекала под властью Кроноса, – совпадала ли она с тем, прежним круговоротом или с нынешним? Ведь ясно, что каждая перемена в движении Солнца и звезд совпадает с первым круговращением.
Чужеземец.
Ты хорошо следил за моим рассуждением. А то, что ты спросил – о самопроизвольном возникновении человеческой природы, – так это относится вовсе не к нынешнему движению [Вселенной], но к тому, что происходило раньше. Тогда, вначале, самим круговращением целиком и полностью ведал [верховный] бог, но местами, как и теперь, части космоса были поделены между правящими богами. Да и живые существа были поделены между собой по родам и стадам божественными пастухами – даймонами; при этом каждый из них владел той группой, к которой он был приставлен, так что не было тогда ни диких животных, ни взаимного пожирания, как не было ни войн, ни раздоров, зато можно назвать тысячи хороших вещей, сопутствовавших такому устройству. А то, что было сказано об их жизни, согласной с природой, имеет вот какую причину. Бог сам пестовал их и ими руководил, подобно тому как сейчас люди, будучи существами, более прочих причастными божественному началу, пасут другие, низшие породы. Под управлением бога не существовало государств; не было также в собственности женщин и детей, ведь все эти люди появлялись прямо из земли, лишенные памяти о прошлых поколениях. Такого рода вещи для них не существовали; зато они в изобилии получали плоды фруктовых и любых других деревьев, произраставших не от руки земледельца, но как добровольный дар земли. Не имея одежды и не заботясь о ложе, бродили они большей частью под открытым небом. Ведь погода была уготована им благоприятная и ложе их было мягко благодаря траве, обильно произрастающей из земли. ...Впрочем, оставим это, пока не явится сведущий вестник и не объявит нам, была ли у тогдашних людей жажда познания и владения словом. Однако ради чего разбудили мы спящий миф, это надо бы сказать, чтобы затем устремиться вперед. Когда всему этому исполнился срок, и должна была наступить перемена, и все земнорожденное племя потерпело уничтожение, после того как каждая душа проделала все назначенные ей порождения и все они семенами упали на землю, кормчий Вселенной, словно бы отпустив кормило, отошел на свой наблюдательный пост".
(Платон "Политик", 271, 272)
-----
{156}
Святой Аристид Афинский о Дионисе.
"Называют богом также и Диониса, того, который устраивал ночные оргии, был учителем пьянства, соблазнял окружающих его женщин, бесновался. Позднее он был съеден Титанами. Итак, если Дионис, снедаемый Титанами, не был в состоянии помочь самому себе, но был беснующимся, пьяницей и беглецом, то какой же он был бог?"
(Св. Аристид Афинский "Апология. О почитании Бога Всемогущего", X. 8)
Комментарий:
Св. Аристид, философ Афинский либо искренне заблуждается, либо имеет какие-то иные источники истории Диониса. По орфическим представлениям "старший" Дионис, растерзанный Титанами (Загрей) был на момент своего убийства ещё младенцем, и не мог устраивать ночных оргий. А "младший" Дионис не подвергался такой пытке. Возможно, здесь чувствуются отголоски истории о том, что Дионис, сын Семелы, был убит Персеем и погребён.
-----
{157}
О начале мира.
"История о начале мира была передана в священных писаниях, сохранённых учениками и почитателями певца Орфея. Но в последнее время её можно встретить только в произведениях какого-нибудь автора комедий или в упоминаниях философов. Поначалу её чаще рассказывали среди охотников и лесных жителей, чем среди нашего приморского народа. В начале была Ночь - так гласит история - или, на нашем языке, Никс. Гомер тоже считал её одной из величайших богинь, богиней, перед которой даже Зевс испытывает священный трепет. Согласно этой истории, она была птицей с чёрными крыльями. Древняя Ночь зачала от Ветра и снесла своё серебряное Яйцо в гигантских недрах Тьмы. Из Яйца появился сын стремительного ветра, бог с золотыми крыльями. Его называют Эротом, богом любви; но это только одно имя, самое любимое из всех, какие носил этот бог.
Другие имена бога, из тех, что нам известны, звучат очень учёно, но даже они указывают только на отдельные детали старой истории. Его имя Протогон означает только, что он был "первенцем" среди богов. Его имя Фанес точно объясняет, что он сделал, когда вылупился из яйца: он раскрыл и извлёк на божий свет всё, что прежде было скрыто в серебряном яйце - иными словами, весь мир. Наверху была пустота, небо. Далеко внизу всё остальное.
В нашем древнем языке есть слово для обозначения пустоты, "хаос", что просто означает "зияющий". Изначально слова для беспорядка или путаницы не было: "хаос" приобрёл второй смысл только позже, после введения учения о четырёх элементах. Так что всё остальное, далеко ниже яйца, было не в беспорядке. Согласно другой версии этой истории, ниже яйца лежала земля, а небо и земля сочетались браком. Это было делом рук бога Эрота, выведшего их на свет и затем заставившего их слиться. Они породили брата и сестру, Океана и Тефию.
Старая легенда, как говорят в наших, окружённых морями землях, вероятно, рассказывала, что изначально Океан был внизу в яйце, и не один, а в сопровождении Тефии, и они были первыми, кто действовал по побуждению Эрота. Как гласит стих Орфея: "Океан прекраснотекущий первым вступил в брак: он взял в жёны Тефию, свою сестру от одной матери". Матерью их обоих была та, что снесла серебряное яйцо: то была Ночь".
(Карл Кереньи "Боги греков", 1. 2)
-----
{158}
О двадцать четвёром орфическом фрагменте Отто Керна.
Карл Кереньи именно на этот фрагмент обращает особое внимание, когда в своей версии орфической теогонии говорит о том, что "в начале была Ночь - так гласит история - или, на нашем языке, Никс" (К. Кереньи "Боги греков, 1. 2).
Сам фрагмент 24 состоит из двух коротких высказываний Аристотеля. Приведём их полностью.
1. καίτοι εἰ ὡς λέγουσιν οἱ θεολόγοι οἱ ἐκ νυκτὸς γεννῶντες, ἢ ὡς οἱ φυσικοὶ ‘ἦν ὁμοῦ πάντα χρήματα’ φασί, τὸ αὐτὸ ἀδύνατον.
2. οἱ δὲ ποιηταὶ οἱ ἀρχαῖοι ταύτηι ὁμοίως, ἧι βασιλεύειν καὶ ἄρχειν φασὶν οὐ τοὺς πρώτους, οἷον Νύκτα καὶ Οὐρανὸν ἢ Χάος ἢ Ὠκεανόν, ἀλλὰ τὸν Δία.
Перевод:
1. И все же, если мы последуем за теологами, которые создали мир из ночи, или за натурфилософами, которые говорят, что "все вещи были вместе", то получим тот же самый невозможный результат.
2. Древние поэты согласны с этим, поскольку они говорят, что царят не те, кто первый во времени, например, Ночь и Небеса, Хаос или Океан, а Зевс.
Комментарий:
Итак, этот фрагмент состоит из двух цитат Аристотеля: в первой говорится, что богословы утверждают, что мир произошел от Ночи; во второй цитате говорится, что поэты рассказывают, что Зевс царствует и правит, несмотря на то, что Никс, Уран, Хаос и Океан предшествуют ему по времени.
Источник: HellenicGods. The Orphic Fragments of Otto Kern.
-----
{159}
Свержение Урана и правление Реи и Кроноса.
Согласно орфической Теогонии, две группы детей были рождены Геей и Ураном; это были Циклопы, каждый из которых имел только по одному глазу, и Гекатонхейры, каждый из которых имел по сто рук и по пятьдесят голов. Они были своенравны, и их ненавидел отец, который прятал их в глубоких тайниках Земли. Это сильно сердило их мать, замышлявшую против него заговор. В тайне она зачала семерых могучих сыновей и прекрасных дочерей, великих Титанов. Гея сделала адамантиновый серп (adamantine sickle) и вступила в сговор с сыновьями, чтобы осуществить свой план; Кронос возглавлял их. Когда Уран пришел возлечь с Геей и вытянул свое огромное тело, Титаны связали его, в то время как Кронос взял серп и отсек гениталии своего отца, бросив их в море; образовалась пена, из которой появилась прекрасная Афродита.
Титаны теперь взяли на себя власть над Космосом, и этот период известен как Серебряный век, с Реей и Кроносом в качестве правителей. Гесиод называет это Золотым веком, но в орфической литературе все по-другому.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: TITANS», редактированный перевод с английского)
-----
{160}
Жертвоприношение младенца Загрея.
Второе повествование, в котором Титаны действуют не в одиночку, а сообща, касается жизни Загрея (Ζαγρεύς). Эта история рассказана в наиболее полной форме в «Деяниях Диониса» Нонна Панополитанского и то, чего не хватает в этой истории, может быть восстановлено по орфическим фрагментам, собранным Отто Керном.
Зевс произвел на свет сына от Персефоны. Он назвал этого сына Загреем и представил его Титанам и всем Богам. Затем он дал Загрею свои молнии и провозгласил его Царём над Богами. Титаны (по прямому указанию Геры) вымазали свои лица мелом и заманили Бога Загрея корзиной с игрушками, ведь он был ещё совсем ребёнком. Загрей взял из этой корзины зеркало, которое загипнотизировало его (a mirror, which mesmerized him), дав Титанам их шанс. Они схватили маленького Загрея и ножами расчленили его. Они разделили его на семь частей, но Афина была послана забрать всё ещё бьющееся сердце младенца, которое она передала своему отцу в серебряном ларце. Конечности его были доставлены на гору Парнас Аполлоном). Зевс поразил Титанов ударом молнии, и от этого взрыва появилась сажа, из которой он создал новое поколение людей, в котором их души бессмертны, ибо эти души рождены от эфира Бога-младенца (are born from the aithír of the child-God). И из сердца Загрея вскоре должен был родиться Дионис, освободитель мира.
Эта мифология таит в себе глубокий смысл. Титанов знакомят с Загреем. Он представлен им как их Царь. Они приглашают маленького Бога символическими игрушками, начиная с зеркала. Они "растягивают" центры его души, подготавливая его к великой метаморфозе – влиянию Зевса на его душу (это так называемое «Первое Влияние Зевса» на душу Загрея).
Далее следует великий священный ритуал. Когда смертные приносят жертвы, это священный акт, но когда Боги приносят жертвы, это монументально. Жертва - не животное. Жертва - не человек. Титаны собираются принести в жертву Загрея, который является Богом! Они готовят жертву, разрезая ее на куски, оставляя в стороне конечности и сердце. Затем они насаживают мясо на вертела, поджаривают его и причащаются его плотью (съедая по небольшому кусочку).
Подношение (жертву) принимает Царь Богов и людей. Затем Зевс поражает Титанов своими молниями, что указывает на огромную метаморфозу. Из пепла Титанов Зевс создает новое поколение людей, наделённых божественностью Загрея, наделенных божественным эфиром, но и наделенных сущностью Титанов, силами мира природы. Маленькое бьющееся сердце Загрея позже было помещено в Семелу, а затем - вшито в ногу Зевса и трансформировано в Диониса.
Жертвоприношение Загрея и поедание его мяса находит отражение в нашем ритуале, когда мы совершаем жертвоприношение. Подношения отдаются Богам, они становятся собственностью Богов. Когда мы участвуем в подношениях, например, принимаем часть возлияния, мы разделяем с Богами их собственность и принимаем участие в том, что принадлежит им. Это форма общения. Мы пьем ихор – кровь Диониса (вино). Когда мы съедаем свою порцию жертвенных подношений, мы съедаем тело Диониса.
(Обзор орфических источников с: «HellenicGods: TITANS», авторизованный и редактированный перевод с английского)
-----
{161}
О религии и оргиях Диониса.
«Пробудившаяся религиозность ищет и находит себе удовлетворение либо в старинных деревенских культах, сохранивших черты первобытной грубости, либо в культах иноземного происхождения, обряды которых носили характер дикого оргастического исступления, каковы были культы некоторых малоазиатских божеств и в особенности Диониса, — бога фракийского происхождения. В сравнении со светлыми олимпийцами эти боги представляются несравненно более древними и дикими, и обряды их культа указывают на ступень развития более раннюю, нежели та, которой соответствует гомеровский эпос. Но в этом-то и заключалось их обаяние. Дикие ночные пляски вакхантов, участников оргий Диониса, их исступленные крики, их кровавые жертвы, которые растерзывались живьем, одуряющая музыка, опьянение (сначала брагой; впоследствии Дионис, пришедший с севера, сделался богом вина) — все это возбуждало “энтузиазм”, давало непосредственное ощущение наития, одержимости, общения с божеством. Эти оргии были не обрядами, а радениями своего рода: участвовавшие в них, переряженные в звериные шкуры, в масках, изображавших лесных духов, спутников Диониса, предавались всевозможным неистовствам, чтобы привести себя в состояние экстаза, чтобы стать вакхами, приобщиться богу, его страсти, его жизни. И такое приобщение обеспечивало человеку всевозможные блага в земной жизни и блаженство за гробом. Вакхическое исступление было заразительно: оргии, пляски Диониса распространялись с силой какой-то религиозной эпидемии. То было настоящее нашествие Вакха, каким оно изображается в предании: к его хороводу присоединялись новые и новые толпы, увлеченные силою бога, общим неистовством. Бог восторжествовал над своими врагами, которые не в силах были ему противиться. Оргии Диониса были введены повсеместно, и в самом религиозном средоточии Греции, в Дельфах, Дионис утвердился наряду с Аполлоном. Правда, сама победа Диониса, доставившая ему место среди Олимпийцев, отняла у него дикую силу, эллинизировала и укротила его. Согласно преданию, официальное признание, введение оргий Диониса в круг государственного богослужения послужило к исцелению от поголовного неистовства, которое Дионис наводил на своих противников. И, по-видимому, так оно было на самом деле. Оргии Диониса утратили постепенно свой первоначальный характер, и тот же светлый гений греков, который очеловечил и одухотворил их богов, претворил и эти оргии силою искусства: в Аттике они преобразовались в драму, которая родилась среди них».
(С. Н. Трубецкой «Курс истории древней философии», I. 2)
-----
{162}
Орфика: история и догматические основы (в изложении С. Н. Трубецкого).
"Орфическая литература слагалась в течение тысячелетнего периода, причем с самого начала она была апокрифической и псевдонимной. Первые подделки, по свидетельству Геродота, относятся к VI веку до Р.Х., а позднейшие — ко временам христианским. Уже в VI веке влияние орфиков заметно на ранних греческих философах — Ферекиде, Ксенофане, Пифагоре, Гераклите и их преемниках. Ивик говорит о великой славе Орфея и при Писистратидах группировался кружок орфиков, много потрудившийся как для организации орфических таинств в Аттике, так и для развития орфической литературы. Древнейшие произведения ее могут быть относимы уже к VI веку, а следы орфических идей и влияний указывают уже в позднейших частях гомеровского эпоса. В VI веке, повидимому, уже существовали теогония и эсхатология в описании “хождения Орфея в Преисподнюю”, затем ряд других дидактических поэм, гимнов и оракулов Орфея и его ученика Мусея, — оракулов, которые уже тогда собирались в особые сборники и множились под руками собирателей. Афины были главным, но далеко не единственным центром этого духовного и вместе литературного движения, и для характеристики культурной и умственной жизни Греции той отдаленной эпохи чрезвычайно важно отметить, что указанное движение развивалось одновременно в нескольких различных местностях, между которыми существовал невидимый духовный обмен, поддерживались деятельные сношения. В числе орфиков, близких к Писистратидам, предание указывает, наряду с Ономакритом, некоего Зопира из Гераклеи (Ю. Италии) и некоего Орфея из Кротона. Впоследствии в Кротоне мы находим место зарождения Пифагорейского союза, религиозное учение которого сливалось с орфическим настолько, что между ними уже в древности трудно было провести границу. Далее, археологические находки показывают, что орфические верования держались близ Кротона еще в конце VI века (орфический гимн Деметре на золотой табличке, найденной в Петелии). Влияние орфических верований сказывается не на одних пифагорейцах, но через их посредство и на элейской школе, и на Эмпедокле. Орфическая литература и орфическое богословие суть, по-видимому, продукты целой эпохи и служат удовлетворению новой потребности в религиозном гнозисе или откровении. Древним носителем, пророком такого откровения является мифический певец Орфей, а предметом откровения служит вопрос о божестве в его отношении к миру и человеческой душе, о судьбе этой души, о средствах ее спасения, искупления и о пути ее к божеству. Орфическая теогония представляет значительное сходство с “Теогонией” Гесиода, являясь как бы ее развитием, но это уже не простое родословие богов, объединяющее внешним образом различные предания и божественные образы, чтимые в отдельных местных культах. Это своего рода богословская система, в основании которой лежит представление о едином и всеобъемлющем божественном начале, поглощающем в себе различные божества — греческие, фракийские, фригийские, новые и старые, мужские и женские, — представление, несомненно получающее пантеистический характер.
Орфическая теогония дошла до нас в нескольких редакциях, как бы последовательно удаляющихся от схемы Гесиода. В древнейшей редакции, как и в “Илиаде”, первой четой богов являются Океан и Тефида. Та редакция, которая впоследствии признавалась “обычной”, возникла позже других, но все же предания, сохранившиеся в ней, носят следы старинного происхождения; основные черты этой теогонии сложились, может быть уже в VI веке. В начале всего существовало Время (Хронос), Эфир и беспредельный Хаос. Под Эфиром разумелась светлая небесная стихия, под Хаосом — темная, туманная бездна. Время образует из них серебряное яйцо, из которого выходит двуполый змий, носящий множество имен: Протагон, Эрос, Эрикапей, Приап, Мэтис, Фаэтон, Фанес. От него происходит все: он рождает Ночь, а от нее Небо и Землю; он создает людей и животных и сияет в солнце на небесах. Родословие богов приближается к Гесиодову сказанию, с той существенной разницею, что Зевс, по совету Ночи, победивши Кроноса, поглощает в себя первородного Змия Фанеса, а с ним и всю Вселенную, чтобы затем вновь произвести из себя все существующее и всех богов. Все происходит от Зевса, и, следовательно, он содержится во всем. Зевс содержит начало, середину и конец всего. «Зевс первый и последний, Зевс глава, Зевс середина, из Зевса же все создано; Зевс основание земли и звездного неба, Зевс царь, Зевс родоначальник всего сущего», он «сила огня», «корень моря», «солнце и луна, дыхание всего»; в его очах живут бессмертные боги и смертные люди — все, что было, и все, что будет. Кронос, Геракл, Эрос, Зевс, Дионис— это, в сущности, лишь одно божество под различными именами и в различных формах, то соединяющее в себе полноту своего естества, то раздробленное на части, как бы разлившееся в природе, то вновь возвращающееся к своему источнику, — мистическая идея, получившая выражение в образе главного божества орфиков, Диониса, таинства которого олицетворяют судьбу мира и человеческой души. Дионис Загревс произошел от сочетания Зевса Змия с Персефоной, владычицей загробного мира. Ревнивая Гера подослала титанов, которые растерзали Диониса, — так объясняли неистовые кровавые обряды причастников его культа (первоначально священная жертва, олицетворявшая бога, растерзывалась живьем). Афина принесла Зевсу сердце Загревса, который возродил растерзанного бога в новом Дионисе, сыне Семелы, а титанов поразил молнией. Из пепла титанов и крови Диониса, которой они вкусили, произошел человеческий род, имеющий в себе часть титанического, часть божественного естества. Отсюда вытекает возможность очищения, искупления, которая состоит в том, что божественные части должны вернуться к своему источнику, — мысль, которую мы находим впоследствии у гностиков. У орфиков она является результатом богословской переработки старинных представлений, связанных с жертвенным ритуалом, — общий источник множества античных теософских учений, например, в Индии или в парсизме. В связи с религией Диониса стоит орфическое верование в бессмертие и душепереселение. Человеческое тело — гробница бессмертного духа, но смерть сама по себе еще не означает освобождения и искупления; роковая необходимость заставляет душу вновь воплощаться в том или другом животном или человеческом теле по истечении определенного времени, в продолжение которого она получает воздаяние за свои дела в загробном царстве. Судьба души зависит от ее дел и определяется судом над нею. Но Дионису и Персефоне дано освобождать души от их рокового “колеса рождения” и избавлять их от скорби. В их таинствах — путь к вечному блаженству и упоению на трапезе богов.
Богословское учение орфиков есть лишь теоретическое обоснование их практической религиозно-мистической деятельности, тех таинств и очищений, которые они несут из города в город, образуя общины или союзы верующих. Подобно позднейшим гностикам, они приписывают себе знание особенных заговоров, заклинаний, таинств, спасительных как в этой, так и в загробной жизни, обладание особенно целебными очистительными средствами, дар гаданий и прорицаний. Они проповедуют воздержание от всякого убийства, а, следовательно, и от мясной пищи в связи с учением о душепереселении, и совершают особые искупительные жертвы не только за живых, но и за умерших. Повсюду появляются бродячие прорицатели, волхвы, знахари и кудесники, обладающие знанием тайных жертв, очищений, заклинаний. Они отвечают новой возникшей религиозной потребности и вместе служат ее пробуждению и распространению. Орфики являются лишь наиболее заметным и крупным явлением этого раннего религиозно-мистического движения. Но они не исчерпывают его собою: его зачатки можно проследить уже в VII в., а может быть, и ранее".
(С. Н. Трубецкой "Курс истории древней философии", I. 2 "Орфики", "Мистическое движение")
-----
{163}
Об Афродите Урании.
"Зевс - царь, Зевс - владыка всех яркоперунный.
Ибо сокрывши всех, снова на многорадостный свет
Из священного чрева он произвёл, творя чудеса,
Первой из богов - златую Афродиту
Уранию прелестную из своего смастерил он семени,
Вместе с ней родились прелестная Гармония и Убеждение".
("Орфическая теогония папируса из Дервени", 27 - 32)
Комментарий:
В этом фрагменте речь идёт о тех событиях, которые произошли после того, как Зевс по совету Триипостасной Ночи проглотил мощь Перворождённого Бога (Протогона), а вместе с ним и весь бывший на тот момент Космос. "С ним срослись воедино все бессмертные блаженные боги и богини, прелестные реки и источники, и всё прочее, что тогда существовало - ВСЕМ ЭТИМ, стало быть, СТАЛ ОН ОДИН" (Ibid., 19 - 22) [caps lok - наш]. Это был очень важный выбор со стороны Зевса, ведь и его отец Кронос и сам он получили власть в результате насилия. Не случайно Зевс не принимал скипетр Амброзиальной Ночи от Кроноса до тех пор, пока не проглотил Фанеса (в его ипостаси Протогона). Этим он прекратил все любые попытки кого бы то ни было посягать на свою власть, "ведь всё-что-было-вовне", стало "всем-имеющимся-внутри". Что касается Диониса-Загрея, то ему Зевс сам, по своей отеческой воле и величайшей любви передал власть над Богами, которую тот, к сожалению, не смог удержать в своих младенческих руках.
Сейчас мы разбираем как раз вопрос о власти, и нам важно понять, кого Зевс родил (произвёл) первым из богов после объединения в себе самом Космоса? Теогония из Дервени утверждает, что первой была Афродита Урания. Он её "смастерил из своего семени", но она всё равно осталась Уранией. То есть Афродита Пенорождённая, произошедшая из гениталий Урана была поглощена (вместе со всем Космосом) Зевсом, претерпела превращение в его семени и снова (полностью заново) рождена без участия какой-либо богини, только от семени самого Зевса. Но это оставалась прежняя Афродита Анадиомена, или, в соответствии с другим эпиклесом, Урания, то есть рождённая от гениталий Урана. Именно она в качестве Урании является Старшей Мойрой. И один из орфических эпитетов самого Зевса - Могучая Мойра. Почему именно Афродита стала Перворождённой Богиней, становится понятным, учитывая её иноязычный эпитет "Meleket Aschamain" - Царица Небес (и это - прозвище Астарты у Иезекииля), ведь именно Иштар - богиня не только любви, но в первую очередь, власти. Дал ли Зевс при рождении Старшей Мойре (безличностной необходимости) личностные качества, сотворив её Афродитой Уранией? Вероятнее всего, да. Тем более, что символом законности власти Зевса была как раз та самая Афродита, рождённая ранее от Урана, и теперь рождённая его царственным внуком. Одна и та же богиня, следовательно, одна и та же власть. И эта власть - не от захватчика Кроноса, а от самого Урана, которому царский скипетр добровольно (законно) передала Триипостасная Богиня Ночь! Зевс, будучи Могучей Мойрой и отцом Старшей Мойры (и Мойрагетом) укрепил свою власть над Богами и Космосом настолько, что отныне "он - Царь, и так будет вечно"(Ibid., 23).
-----
{164}
О вакхической инициации?
Диомед, встретившись в поединке с Главком, говорит такие слова:
"Я никогда не дерзал с божествами Олимпа сражаться.
Нет, и могучий Ликург, знаменитая отрасль Дриаса,
Долго не жил, на богов, небожителей, руки поднявший.
Некогда, дерзкий, напав на питательниц буйного Вакха,
Их по божественной Ниссе преследовал: нимфы вакханки
Фирсы зеленые бросили в прах, от убийцы Ликурга
Сулицей острой свирепо разимые; Вакх устрашенный
Бросился в волны морские и принят Фетидой на лоно,
Трепетный, в ужас введенный неистовством буйного мужа.
Все на Ликурга прогневались мирно живущие боги;
Кронов же сын ослепил Дриатида; и после не долгой
Жизнию он наслаждался, бессмертным всем ненавистный.
Нет, с богами блаженными я не желаю сражаться!"
(Гомер "Илиада", VI. 129 - 141)
"В "Илиаде" (VI, 128-140) сообщается знаменитая история: фракийский герой Ликург преследует кормилиц Диониса, "и они все разом роняют предметы своего культа на землю", в то время как бог, "исполненный ужаса, бросился в волны морские", и Фетида прижала его, дрожащего, к своей груди, потому что дрожь охватила его, когда он услышал воинский крик. Но Ликург "вызвал на себя гнев богов", и Зевс ослепил его, и он жил недолго, потому что "все бессмертные боги его ненавидели".
В этой истории, где есть бегство от "человека-волка" и прыжок в море, можно различить следы древнего инициатического сценария".
Комментарий:
Имеющий уши, да слышит.
Если в данном фрагменте Гомер и имеет в виду один из инициатических сценариев, нам нужно понимать, что это - вариант посвящения в таинства Диониса. Любой уход Диониса из мира (независимо от того, под воду или под землю он уходит), трансформирует его в Диониса Хтония (Хтонического), а возвращение его на землю (на берег) - в Диониса Лиэя. Посвящаемый в таинства должен был вначале уподобиться Дионису Хтонию, а потом стать Лиэем (через Диониса Ойноса). Впустить в себя Бога, пережить то же, что переживал и он - самому стать Богом, пусть и на время, отведённое для мистерий.
Ночной обряд погони жестокого волка-оборотня (Лика - Ликурга) за посвящаемым, в сопровождении громко ревущей необузданной толпы обезумевших от оргии вакханок, спасительный прыжок в море (смерть) и радостная встреча ими его же, выплывшего на берег (воскресение), превращал посвящаемого в полноценного миста, который теперь мог участвовать в таинствах значительно более высокого порядка. Нужно понимать, что здесь речь идёт о дионисийских таинствах, а не об орфических, где обряд инициации значительно отличался от только что описанного.
-----
{165}
Ἀμφιετοῦς.
"Я Диониса подземного кличу, зову Амфиета,
Бодрствует он с прекраснокудрявыми нимфами вместе,
Спит же близ Ферсефонеи в ее священном чертоге,
Время трехлетнее Вакхово, время святое покоя.
Минут три года — и вновь поднимаешь веселые толпы,
Ты возвращаешься в гимнах — кормилицы вместе с тобою,
Дивно они подпоясаны, кружат, «эвой» выкликая,
В круговороте времен годовых. Теперь же, блаженный,
Зеленью пышный, плодами обильный, о Вакх рогоносный,
К нашим всебожьим обрядам явись с сияющим ликом,
В пышном богатстве плодов изобильных и благосвященных!"
(Орфический гимн Амфиету LIII)
Комментарий:
С орфической позиции, Амфиет - это не Дионис Хтоний, как позиционируют его на некоторых уважаемых эллинистических интернет-ресурсах, называя его даже хтонической ипостасью Загрея. Это не так. Амфиетом Дионис является в случае почитания его как "сущего в обоих мирах" (даже, наверное, как "Сущего-в-обоих-мирах") - и на земле, и в Подземном царстве. Двойственная природа Амфиета — это основа понимания данной эпиклесы. Три года Дионис находится у Персефоны в Аиде, а затем выходит на землю, и этот выход совпадает с большим праздником. О том, что этот праздник совершается один раз в три года, говорит и LII орфический гимн: "Божий и сын, и отец, скиптродержец, толпы предводитель, // В плясках и песнях неистовый, шествий веселых вожатый, // Празднуешь ты средь пестуний вакхический праздник трехлетний". Но и в трёхлетний период "отсутствия", когда Дионис находится в Аиде, он всё равно, как и все олимпийские боги, пребывает на Олимпе. С этим связана его эпиклеса Бассарей (XLV орфический гимн). "Ты на Олимпе почиешь, о Вакх вдохновенный, гремящий" (там же). То есть с земли он никуда не исчезает, но соединяется в разделении своей земной и хтонической сущности в единое божество. Поэтому ежегодность празднования Дионисий никак не противоречит его наименованию "Триэтерик", и его трехлетнее празднование может совершаться ежегодно. Под какой эпиклесой происходит празднование Вакху в тот или иной год - знает только сам Вакх. Это всё равно Дионисии.
Размышления об эпиклесах Диониса не должно было смущать человека, исповедовавшего "общеэллинскую" религию, ведь орфизм - учение апокрифическое (относительно традиционных эллинских верований), и их термины и понятия могут значительно отличаться. Орфики же, почитая Диониса под разными эпиклесами, прекрасно понимали какой праздник они справляют ему в этот или иной год. Обилие орфических гимнов Дионису подтверждает это.
-----
{166}
Самое раннее упоминание о Загрее.
«Этот фрагмент взят из книги «Etymologicum Gudianum». Это крошечная цитата, которая, как полагают, является самым ранним в истории упоминанием имени Загрея, из утраченного греческого эпоса «Ἀλκμαιωνίς», входящего в фиванский цикл. Цитата (а также введение этимолога) были переведены М.Л. Уэстом в 2003 году. Ее можно найти на стр. 61 книги "Фрагменты греческого эпоса".
Цитата: "3 Etymologicum Gudianum:
Загрей: тот, кто страстно охотится, как сказал автор "Алкмеониды":
"Владычица Земли и Загрей, высочайший из всех Богов".
Профессор Уэст не согласен с авторской этимологией имени Загрей, заявляя в примечании 17 на стр. 61: «Этимолог ложно объясняет имя Загрея от «za» - очень и «agreuein» - охота. У Эсхила (фр. 5, 228) он – Бог подземного мира. Возможно, эта строка взята из молитвы, в которой Алкмеон взывал к силам земли, чтобы они вывели из Преисподней его отца Амфиарая."
Перевод из: HellenicGods: Miscellaneous Citations. ZAGREUS - ZAGRÉFS- ΖΑΓΡΕΥΣ.
Комментарий:
О поэме «Алкмеонида» упоминает Аполлодор: «Тидей, став отважным воителем, был изгнан, как говорят некоторые, за то, что убил брата Ойнея Алкатоя. Но, как полагает автор поэмы «Алкмеонида», он был изгнан за то, что убил детей Мелана, злоумышлявших против Ойнея (Аполлодор «Мифологическая библиотека», I. VIII. 5).
-----
{167}
О двух Дионисах у Диодора Сицилийского.
"Некоторые сообщают миф, что был и другой, значительно более древний Дионис. Этот Дионис, которого некоторые называют Сабазием, был сыном Зевса и Персефоны. По причине почтительного благоговения, последовавшего за этим соитием, рождение его отмечают в тайне, в тайне приносят ему и жертвы, и все почести воздают ночью. Он якобы отличался изобретательностью, первым запряг в ярмо быков и с их помощью произвел посев. Поэтому его представляют рогатым.
Сын же Семелы, родившийся в более поздние времена, был нежен телом и изящен и отличался редкой красотой, словно созданный для любовных утех, а в походах за ним следовала толпа женщин, которые были вооружены копьями, имевшими вид тирсов".
(Диодор Сицилийский "Историческая библиотека", IV. IV. 1 - 2)
-----
{168}
О рождении Фанеса.
"Более мудрые среди язычников говорят, что прежде всего был Хаос. В течение долгого времени сплачивая свои внешние части, он сотворил себе границы и некое основание, собравшись воедино и приняв образ и форму как бы огромного яйца, внутри которого в течение столь же большого времени, словно внутри яичной скорлупы, находилось согретое животворным теплом животное. Затем, когда этот огромный шар треснул, из него произошел некий человеческий образ с двойным обликом, который они называют мужеженским. Кроме того, его называют также Фанесом от слова «являться», поскольку, когда он явился, тогда, по их словам, просиял свет. От него, говорят они, произошли вещество, разум, движение, соитие, а из них сотворены Небо и Земля".
(Руфин. Rec. , X, 17-20 из: "Орфическая теогония по Иерониму и Гелланику", фр. 56 Kern)
-----
{169}
О Персефоне.
"Орфей ...называет Кору, ткущую небесный мирострой, невестой как непорочную, несмотря на то что она сочетается с Зевсом. Она пребывает в своих покоях, а когда выходит из своего дома и оставляет ткань незаконченной, то похищается, похищенная берется в жены, и взятая в жены рожает".
(Прокл, фр. 192 из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
-----
{170}
Об озере Мнемосины.
"Эта могила принадлежит Мнемосине. Когда тебе суждено будет умереть,
Ты пойдешь в хорошо сделанный дом Аида. Справа - источник.
Рядом с ним стоит белый кипарис.
Здесь охлаждаются опускающиеся души мертвых.
K этому источнику даже близко не подходи.
Дальше ты найдешь текущую из озера Мнемосины
Холодную воду. Над ней - стражи,
Которые спросят тебя проницательно:
«Что ищешь ты во мраке губительного Аида?».
Скажи: «Я сын Тяжелой и звездного Неба.
Я иссох от жажды и погибаю. Так дайте же быстро
Холодной воды, текущей из озера Мнемосины».
И они сжалятся над тобой, повинуясь Подземному Царю,
И дадут тебе пить из озера Мнемосины.
И ты пойдешь по многолюдной священной дороге,
По которой идут и другие славные вакханты и мисты".
(Текст на золотой орфической табличке "В 10" - Гиппонион (Южн. Италия), конец V-нач. IV в. до Р. Х.)
-----
{171}
Фрагмент № 8 Отто Керна.
Душа заключена в теле до тех пор, пока не отбудет своё наказание.
«Ибо некоторые говорят, что тело (σῶμα) - это могила (σῆμα) души, которая, как можно думать, похоронена в нём на время нашей нынешней жизни; или, опять же, указатель (знак) души, потому что душа указывает на тело (gives indications to the body) (либо: душа через тело выражает свои состояния). Вероятно, орфические поэты были изобретателями этого названия, и у них сложилось впечатление, что душа страдает от наказания за грех, и что тело - это ограждение (enclosure) или тюрьма, в которой заключена душа, и там она должна находиться, как следует из названия «σῶμα», до тех пор, пока не отбудет своё наказание полностью (until the penalty is paid); согласно этой точке зрения, даже букву в этом слове невозможно поменять”.
Это фрагмент диалога Платона «Кратил», 400с, перевод на английский выполнен Benjamin Jowett, 1892.
Филолай (Philolai fr. 14 (Diels I3 p. 315) так же говорит об этом: «Древние богословы и провидцы свидетельствуют, что душа соединяется с телом, чтобы понести определенные наказания, и как бы погребена в этой гробнице». Перевод на английский выполнен Alexander Roberts, 1885.
Цицерон (Cicero Hortensius fr. 88 Bait. (fr. 85 Or.) пишет: «Принимая во внимание ошибки и несчастья человеческой жизни, те древние прорицатели или толкователи, передавая божественное понимание посвящений (в мистерии), говорили, что мы рождены для искупления любых грехов, совершенных в прошлой жизни, и они постигли нечто подлинное, то самое, что есть у Аристотеля. Мы переживаем это наказание как те, кто, попав в руки этрусских грабителей, были убиты варварским способом, а именно, их живые тела и тела мертвецов были связаны вместе, лицом к лицу. Таким образом, наши собственные души соединяются с нашими телами точно так же, как те, кто заживо были впряжены в ярмо вместе с мертвыми».
Προτρεπτικός τοῦ Ἰαμβλίχου VIII 134 K p. 47, 21 Pistelli: «Конечно, кто, понимая всё это, ожидая быть удачливым и счастливым, но будучи с самого начала, как и все, связан нашим общим происхождением, вынужден точно так же, как сказано в (мистических) обрядах, стоять в очереди за наказанием? По этому поводу древние говорили нечто божественное; они говорили, что душа несёт наказание (soul pays penalties), и мы живем наказанными, расплачиваясь за великие грехи».
(Перевод с английского из: HellenicGods. The Orphic Fragments of Otto Kern. ORPHIC FRAGMENT 8)
-----
{172}
Дополнение к восьмому орфическому фрагменту Отто Керна.
"В «Кратиле» Платон влагает в уста Орфею слово, что «в облечении ее телом душа несет наказание». Вот слова Платона: «Некоторые утверждают, что тело (σῶμα) есть могила (σῆμα) души, потому что в настоящей жизни она как бы погребается. А так как душа чрез тело выражает свои состояния, то тело может быть считаемо и знаком (σῆμα) души».
Кажется, это Орфей назвал так тело, потому что душа в нем терпит наказания за прежние проступки".
(Климент Александрийский "Строматы", III. 3)
-----
{173}
О теле как могиле для души.
"Кстати здесь припомнить слова и Филолая. Этот Пифагореец говорит нам: «Богословы и древние гадатели свидетельствуют, что душа была присоединена к телу для омытия прежних преступлений и чтобы она оставалась погребенною в теле как в могиле»".
(Климент Александрийский "Строматы", III. 3)
-----
{174}
О рождении Диониса.
"Кадм отдал свою дочь Агаву замуж за синклитика по имени Эхион, который имел от нее сына по имени Пенфей, умного человека как в практической мудрости, так и во всем остальном. Муж по имени Полимедонт влюбился в Семелу, другую дочь Кадма, которая была чрезвычайно красива. Полимедонт был сыном сенатора Эфериона, который происходил из семьи Пика Зевса. Полимедонт склонил к себе и соблазнил Семелу, и имел от нее сына. В то время как Семела носила ребенка в своем чреве, произошла буря с могучими вспышками молний и раскатами грома. Девушка Семела была в ужасе и сразу же родила семимесячного ребенка, но она не могла стерпеть боли и умерла. Кадм послал ребенка в страну Нисею (Nysia), где он был воспитан. Так как ребенок родился преждевременно, он получил (от богов) часть жизни в дополнение ко времени его рождения, и по этой причине было записано, что Зевс приютил ребенка на его собственной груди на остальное время, которое он должен был быть в утробе матери, как написал ученейший Палефат. Дед ребенка, Кадм, назвал его Нисий (Nysios) но другие люди, так как он творил чудеса своей молитвой к солнцу, изменили его имя на Диониса, так как семья его отца происходила от Зевса. Они обожествили Диониса за обнаружение пищи для людей через лозу. Он рассуждал о лозе и сельском хозяйстве. Дионис также изучил некоторые мистические практики и стал экспертом в мистериях и творил некоторые чудесные проявления. Он ходил к персам и индийцам, и во многие другие страны; он взял с собой большую армию и показал некоторые чудесные проявления в том, как он сражался".
(Иоанн Малала "Хронография", II. 24)
-----
{175}
Орфический фрагмент 22 Отто Керна.
"Гераклит и пифагорейцы утверждали, что каждая звезда является миром в бесконечном эфире и включает в себя (encompasseth) воздух, землю и эфир; это мнение распространено среди учеников Орфея, поскольку они предполагают, что каждая из звезд действительно образует мир”.
("The Orphic Fragments of Otto Kern" - HellenicGods), перевод с английского)
-----
{176}
Орфический фрагмент 25 Отто Керна.
"Некоторые думают, что даже древние, жившие задолго до нынешнего поколения и впервые обратившие внимание на Богов, имели схожий взгляд на природу; ибо они считали Океан и Тетис родителями творения (источниками возникновения) и описали клятву Богов как клятву водой, которой они дали имя Стикс; ибо то, что древнее, наиболее почетно, а самое почетное - это то, чем человек клянется. Является ли это мнение о природе первоначальным и древним, это, возможно, и недостоверно”.
Комментарий HellenicGods: "В этом фрагменте утверждается, что древние (орфические?) писатели называли Океан и Тетис родителями творения, и говорится о клятве Богов водами реки Стикс".
(The Orphic Fragments of Otto Kern - HellenicGods, перевод с английского)
-----
{177}
Орфический фрагмент 37 Отто Керна.
"Но Гесиод считает, что Эрот (Ἔρως) порождается Хаосом, а Орфей - что Временем (Χρόνος): "и все же Время породило Эрота и все души".
Комментарий HellenicGods: "Фрагмент 37 утверждает, что согласно орфической теогонии, Время (Χρόνος) произвело Эрота и все души, что противоречит Теогонии Гесиода.
(The Orphic Fragments of Otto Kern - HellenicGods, перевод с английского)
-----
{178}
Из "Орфической аргонавтики".
"Хаос я древний тогда воспевал и Закон непреложный,
Крона, которым рожден из его беспредельного лона
Светлый Эфир и Эрот двуприродный, всесильный и славный,
Ночи извечной отец: стал позже зваться "Фанэтом"
Он меж людей потому, что некогда первым явился".
("Орфическая аргонавтика", I. 12 - 16)
-----
{179}
Об именах Диониса.
"Древние обозначали глаголом φλύειν способность приносить богатый урожай, поэтому они называли Диониса Флионом, Протригионом, Стафилитом, Омфакитом и другими подобного рода именами".
Phléon — «изобилующий», Protrýgaios — «урожайный», Staphylítes — «исполненный гроздьев», Omphakítes — «виноградный».
(Клавдий Элиан "Пёстрые рассказы", 3: 41)
-----
{180}
Упоминание о метемпсихозе в "Хронографии" Иоанна Малалы.
"Ученейший Еврипид написал поэтичную пьесу, говоря, что Зевс в виде сатира соблазнил Антиопу, и что от этого родились Зет и Амфион, музыканты. Он имел в виду, что их отец Феобоос (Theoboos) происходил от Пика Зевса в процессе метемпсихоза, когда он заявил, что Зевс соблазнил Антиопу после того, как превратился в сатира, который на беотийском языке означает - в другое, более низменное тело".
(Иоанн Малала "Хронография", II. 16. 35)
-----
{181}
О тайне священной традиции.
«Сама же (Деметра), поднявшись, пошла и владыкам державным, // С хитрым умом Триптолему, смирителю коней Диоклу, // Силе Евмолпа, а также владыке народов Келею, // Жертвенный чин показала священный и всех посвятила // В таинства. Святы они и велики. Об них ни расспросов // Делать не должен никто, ни ответа давать на расспросы: // В благоговенье великом к бессмертным уста замолкают. // Счастливы те из людей земнородных, кто таинство видел. // Тот же, кто им непричастен, по смерти не будет вовеки // Доли подобной иметь в многосумрачном царстве подземном» (Гомер «Гимн к Деметре» 473 – 482).
SECRECY IN ORPHISMÓS
1. Древнегреческие писатели были очень поэтичны; им очень нравилось использовать метафоры, символы и аллегории. Иногда красота стиля была самоцелью, но когда затрагивается религиозная тематика, она скорее служит для сокрытия чего-то ценного. Это верно для мифологии в целом, но для религиозных текстов, касающихся мистерий, это правило. Суть орфизма скрыта в его тайных традициях, а орфические тексты закрыты и требуют лингвистических ключей и инструкций, которые недоступны тем, кто не знаком с их образностью.
2. И истинная природа слов не может быть передана, даже если они произнесены. Стихотворения, состоящие из, казалось бы, обычных слов, чужды и загадочны для простых людей. Но Орфей не намеревался говорить загадками, а скорее он хотел великие вещи донести до людей с помощью загадок. Действительно (в «Теогонии Папируса из Дервени», например), Орфей произносит священную речь от первой до последней строфы, как он ясно дает понять это в хорошо подобранных словах: ибо, повелев заткнуть двери своих ушей, он говорит, что он издает законы не для многих, но для тех, кто чист слухом: «Я буду петь для понимающих – затворите двери, непосвящённые!»
3. Дело не только в том, что стихи написаны загадочным языком, но и в том, что вся традиция, фактическое содержание самого учения является тайной. Намек на тайну можно увидеть в условностях, известных с древности. Например, существовали великие мистические культы, от небольших групп учеников, окружавших одного учителя, до знаменитых святилищ, где происходили Великие мистерии. Наиболее знаменитыми были Элевсинские таинства, рассказывавшие о поисках Деметрой своей дочери Персефоны. Но имена ни той, ни другой богини не произносились. Деметра называлась Матерью, а Персефона – Дочерью. Это так называемая эвфемистическая практика (εὐφημία), разновидность религиозного молчания. В Орфическом гимне к Эросу Деметра называется “богиней, которая производит зеленые плоды” (θεὰ βόσκει χλοόκαρπος), сохраняя ее имя скрытым. Такая практика была верна для всех богов; считается, что в очень древние времена люди никогда не произносили имен богов...они даже не были известны ... но позже имена были даны им Орфеем и Гесиодом, хотя и позже благочестивые избегали использовать эти имена; это своего рода тайна.
4. Элевсинские мистерии существовали по меньшей мере две тысячи лет, но некоторые ученые полагают, что они родились гораздо раньше, уходя в глубокую древность. Интересно отметить, что, хотя бесчисленное множество людей участвовало в них на протяжении всех этих веков, мы очень мало знаем об их содержании; мы знаем много имен и подробностей о зданиях храмового комплекса, титулах различных священников и т.д., но посвящения, ритуалы и литургии, которые проводились за закрытыми дверями, в значительной степени утеряны. Подробности таинств содержались в глубочайшей секретности, и люди, участвовавшие в них, считали этот опыт настолько ценным, что чтили эту секретность. И секретность ценилась так высоко, что была защищена афинским законодательством; Афины получили политический контроль над святилищем после войны Эрехтея, архаического царя Афин, против Элевсина. Трудно себе представить, что что-то могло существовать столько лет, оставив так мало сведений о своем содержании, но это правда. Когда служение древней религии было запрещено римским императором Феодосием I в 379 году н.э., обряды пришли в упадок, а окончательно святилище было разрушено в 395 году н. э. Аларихом и его христианами. Все обряды и тексты были утеряны навсегда, если, конечно, какая-нибудь неизвестная семья не скрыла священные реликвии в своём доме.
5. Характерная для обсуждаемой нами темы цитата: «Около этой дороги выстроен небольшой храм, так называемый храм Киамита (Бобового). Я не могу точно объяснить, стал ли этот человек первым сеять бобы или это прозвище приписано какому-либо герою, как их родоначальнику, так как открытие бобов нельзя приписать Деметре: тот, кто уже знаком с Элевсинскими таинствами или читал так называемые орфические гимны, знает, о чем я говорю» (Павсаний, 1. 37. 4).
Не случайно, что автор приведенной выше цитаты, географ Павсаний, похоже, что-то скрывает от нас, поскольку разглашать тайны мистерий запрещено, но, с другой стороны, основные концепции таинств известны. Многое скрыто в работах Платона и тех, кто последовал за ним. У нас есть орфические гимны, фрагменты орфических теогоний и другие вещи. Но зачем нам вообще что-либо знать? Причина в том, что в древности были известны случаи, когда раскрывались религиозные секреты, и, несомненно, некоторые из этих «открытий» не были зафиксированы в исторических текстах. Как только что-то раскрывается, это больше не секрет. В некотором смысле, все тайны, которые когда-либо стали известны, были связаны с тем, что люди раскрывали что-то запрещенное.
6. По словам Павсания, самого Орфея можно рассматривать как первого, кто нарушил секретность: «Есть, которые говорят, что Орфей нашел себе кончину, пораженный по воле бога молнией. А поражен он был молнией за те речи и откровения, которым, неслыханным прежде людьми, он учил в таинствах и обрядах» (Павсаний, 9. 30. 5).
7. Великий трагик Эсхил раскрыл кое-что из тайнств в своих произведениях, за что был предан суду. Хотя он сам был из Элевсина, Эсхил утверждал, что он никогда не был посвящен в обряды и что он не мог раскрыть то, чего на самом деле никогда не знал, и, учитывая это, его в конце концов оправдали. Тем не менее, что-то в его пьесах отражало секреты мистерий, которые были идентифицированы как таковые теми, кто обвинял его, и Эсхил либо раскрыл эти секреты намеренно, либо каким-то образом обнаружил их, не будучи посвященным, и включил их в свои пьесы, не подозревая, что они были секретными. И говорят, что в его пьесах содержится много намеков на сокровенные тайны.
8. «Вот какие мифы рассказывают критяне о богах, которые якобы родились на их земле. Самым же значительным доказательством того, что почести, жертвоприношения и обряды мистерий были заимствованы другими народами с Крита, считают следующее. Обряд, совершаемый афинянами в Элевсине, который, пожалуй, является самым торжественным, а также обряд на Самофракии и во Фракии в области киконов, откуда был и обучивший [этому обряду] Орфей, передаются как мистерии, тогда как в Кноссе на Крите эти обряды передаются в соответствии с установленным обычаем открыто с древних времен, причем то, что в других местах передается как таинство, здесь совершенно не утаивают от желающих ознакомиться с ним» (Диодор Сицилийский, 5. 77. 3).
Это важно еще и потому, что остров Крит в древние времена был тесно связан с таинствами рождения Зевса и с культом Куретов.
9. Эти различные примеры объясняют, почему Платон и другие чувствовали себя в безопасности, говоря о вещах, которые, очевидно, относятся к таинствам, то есть должны по определению считаться секретными, и действительно, такие вещи по своей природе являются секретными (albeit that such things are of their own nature self-secret). И о Платоне говорят, что он рассказывал о тайных обрядах в своих диалогах, которые в них скрыты, но каким-то образом находятся “на виду” (“in plain sight”).
10. Очень много секретных сведений сообщили впоследствии христианские писатели – апологеты, такие как Климент Александрийский, Арнобий Старший и другие.
11. В древние времена только те, кто получил посвящение от мистагога (μυσταγωγός), учителя мистерий, были допущены к ритуалам орфизма. Все эти посвящения были утрачены. Насколько известно автору, любой, кто проводит церемонию посвящения в наше время, занимается реконструкцией. Современный подход в традиции, переданный этому автору его учителем в Греции, заключается в том, что, принимая ритуалы и беря на себя обязательство вести добродетельную жизнь, мы становимся достойными, и нам доверяют стать сосудом передачи знаний; этот процесс обучения и сопровождающие его обязанности представляют собой самое настоящее посвящение, которое является полностью достаточным и подлинным; мы сами себя инициируем (μυέω) и становимся мистом (μὐστης), посвященным в мистерии. Это то, чем мы сейчас обладаем, и мы должны уважать это. Идея реконструкции посвящения обсуждалась и была отвергнута в первую очередь из-за страха, что эго (слово "эго" употребляется не во фрейдистском смысле, а, скорее, в обычном смысле преувеличенного самомнения), мастер самообмана, будет использовать всю свою энергию, чтобы заманить в ловушку тех, кто получает такое посвящение, и создаст ложное и развращающее чувство превосходства в душах тех, кто его получает. Поэтому мы смело идем по пути отказа от фальшивых знаков отличия в пользу подлинного достоинства и характера. То, что решают делать другие — это их дело, и мы не можем их судить, но таково указание нашего учителя.
(«SECRECY IN ORPHISMÓS», адаптированный перевод с английского, источник: HellenicGods)
Комментарий:
По одному из основных вопросов мы расходимся во мнениях с автором данной статьи. Мы считаем, что методически правильный обряд посвящения (инициация) – это обязательная составляющая для того, кто считает себя достойным стать орфиком. Без посвящения в орфические таинства душа человека не сможет избавиться от порочного круговорота возрождений и уйти по дороге мистов к звёздам, где она будет в бесконечном блаженстве пребывать в вечности. Душу, очистившуюся посредством орфических таинств, встретит сам Дионис Лисей. Но без правильно проведённой инициации, человек не сможет стать орфиком и мистом. Для этого нужны священные тексты, полный набор мистериальных предметов, подходящие условия и канонически правильно рукоположенный мистагог (или орфеотелест). Ни того, ни другого, ни третьего, ни четвёртого в современных условиях нет. Ни «добродетельная жизнь, ни процесс обучения и сопровождающие его обязанности» не заменят посвятительного действа. Следовательно, вопрос о вхождении в мистериальный «орфический круг» (по терминологии HellenicGods) не может рассматриваться в наше время с практической точки зрения. Сам себя никто инициировать не в состоянии. Мы только лишь изучаем древние тексты и пытаемся постичь навсегда утраченную мудрость.
-----
{182}
О "переработке" основных проблем орфической мистики.
"Мистика VII и VI веков несомненно внесла новый элемент в духовную жизнь греков, вызвала новые глубокие нравственные запросы и идеалы, дала могущественный толчок развитию философской мысли. С самого зарождения греческой философии мистическая струя не оскудевает в ней: Анаксимандр, Пифагор, Гераклит, Ксенофан, Парменид, Эмпедокл, позднейшие пифагорейцы и наконец Платон - все эти мыслители частью независимо друг от друга, частью в прямой зависимости от предшественников перерабатывают основные проблемы орфической мистики, - вопросы о природе божественного начала, о судьбе мира и конечного духа в его отношении к божественному началу. На Платоне развитие греческого мистицизма не кончается; он постепенно усиливается и растёт и под конец придаёт философии характер религиозного учения, приводя к требованию религиозной реформы. Древнейшая мистическая литература, насколько мы можем судить о ней, находится под сильным влиянием орфических идей".
(Кн. С. Н. Трубецкой "Курс истории древней философии", глава 2 "Мистическое движение")
-----
{183}
Сказание об Орфее и Эвридике (из книги: Фульгенций «Мифологии», 3: 10).
Орфей любил нимфу Эвридику. Он успокаивал свою жену звуками кифары. Однажды она убегала от преследовавшего её пастуха Аристея, наступила на змею, и умерла, укушенная ею. После чего муж спустился за ней в Аид и [в качестве условия её возвращения] получил предписание не оборачиваться назад, чтобы не видеть её. Но он обернулся и снова потерял её.
Теперь эта легенда является аллегорией (обозначением) музыкального искусства. Ибо Орфей означает ореафон (oreafone), то есть непревзойдённый звук, а Эвридика - глубокое суждение. Во всех искусствах есть первая и вторая ступени: для мальчиков, изучающих буквы, на первом месте стоит алфавит, на втором - обучение письму; на уровне грамматики - на первом чтение, на втором четкая речь; на риторическом уровне - на первом риторика, на втором диалектика; в геометрии - на первом чистая геометрия, на втором арифметика; в астрономии - на первом изучение естественных наук, на втором прикладная астрология; в медицине - на первом диагностика, на втором терапия; в гадании - на первом умение распознать предзнаменования, на втором их применение; и в музыке - на первом мелодия, на втором эффект (влияние).
Одно дело для учителя знать различные стороны своих предметов, другое – [уметь] применять их на практике; одно дело для преподавателя риторики обладать обильной, необузданной и безудержно беглой речью, другое – уметь точно и строго исследовать истину; одно дело для астролога знать направления и движения звезд и созвездий, другое - объяснять их значение (aliut significata traducere); одно дело в медицине распознавать причину болезней, другое - избавлять от натиска болезни; одно дело в геометрии чертить линии и [записывать] формулы, другое дело приспосабливать числа к формулам; одно дело в гадании исследовать органы и части тела, другое, согласно Баттиадесу (secundum Battiadem), читать по ним грядущие события; и в музыке одно дело быть знакомым с нотами (ptongorum), композициями (sistematum) и записями (diastematum), другое дело объяснять действие гамм и силу слов, ибо красота голоса, поскольку он обращается к внутренним тайнам искусства (the inner secrets of the art), также имеет отношение к таинственной силе слов.
Опять же, Эвридика была желаема лучшим, то есть Аристеем – ибо "ariston" по–гречески означает "лучший", - поскольку само искусство избегает среднего человеческого уровня. Она умерла от укуса змеи, так сказать, будучи захваченной искусством; и она была переселена в тайные места нижнего мира. Ибо после того, как искусство найдено (sought out) и вознесено к свету, голос мелодии стихает, потому что он одновременно способствует высшей привлекательности звука (ultimate appeal of the sound) и тайной силы, придающей ему эффект восторга: ибо мы можем чувствовать, что дорийский лад или фригийский подобен Сатурну, успокаивающему диких зверей, или Юпитеру, очаровывающему птиц; но если начать искать рациональное объяснение, почему это происходит, поиски разума умертвят искусство (uestigandae rationis captus inmoritur). Поэтому Орфею запрещено смотреть на Эвридику, и он теряет её, когда все-таки смотрит на неё; поэтому опытнейший Пифагор, когда он пытался объяснить мелодии числами и постичь глубины музыкальной композиции через арифметические термины для мелодий, ритмов и напевов, всё же не смог объяснить причину их эффекта (effectus uero rationem reddere non potuit / yet could not explain the reason for their effect).
(Перевод с английского языка и сверка с латинским источником)
-----
{184}
О разновидностях секретного (таинственного) в орфических знаниях.
1. Изначально (по природе) секретное.
Некоторые явления космоса являются секретными изначально по своей природе. Отличный термин для этого - ἄρρητος, что означает "невыразимый". Примерами этого могут быть непостижимая природа Триипостасной ночи, "тьма" Гекаты и Неизреченное (Ἄρρητος Ἀρχή) – Невыразимое Начало или изначальная природа вселенной.
2. «Внутренне» секретное.
Вещи, которые являются «внутренне» секретными (не по природе), иногда могут быть рассказаны непосвящённым, потому что они не могут быть ими поняты, если тот, кто их слышит, не имеет необходимой подготовки для понимания их значения (unless the one who hears them has the necessary background in their meaning); понять значение таких знаний будет невозможно, несмотря на то, что они находятся в общем доступе (in plain sight). Мифология является примером «внутренней» секретности. Это относится не только к специфически орфической мифологии, но и к мифологии в целом. Считается, что в глубокой древности Орфей открыл Космогонию и тем самым дал нам имена Богов. С этой точки зрения, вся мифология может рассматриваться как выражение орфизма (ορφισμός) и, как правило, является «внутренне» секретной.
3. Запретное.
Наконец, есть вещи, о которых запрещено рассказывать слушателям, кроме тех, кто входит в орфический круг. Греческое слово для этого - ἀπόρρητος, что означает "не подлежит разглашению". Существуют учения, которыми запрещено делиться публично, и это происходит по разным причинам, основная из которых заключается в том, что открывать священные вещи тем, кто может их осквернить, является миазмой (μίασμα), осквернением. Реальным примером того, что происходит, когда профаны получают доступ к священному, является свастика (σβάστικα), которая была великим символом в нашей религии (автор, вероятно, имеет в виду тетраскелион? хотя о широком использовании этого символа в орфизме мы не осведомлены), но была осквернена нацистами и больше не может использоваться.
(«SECRECY IN ORPHISMÓS», адаптированный перевод с английского, источник: HellenicGods)
-----
{185}
О том, что Орфей ввёл посвящения в таинства у эллинов.
"Перестаньте называть своими изобретениями то, что переняли от других. Орфей научил вас поэзии и пению; он же ввел у вас посвящение в таинства".
(Татиан "Речь против эллинов", 1)
-----
{186}
О времени жизни Орфея.
"Орфей был современником Геркулеса; ибо сочинения, которые выдают под его именем, говорят, принадлежат Ономакриту афинянину, жившему в царствование писистратитов около пятидесятой олимпиады. Учеником же Орфея был Мусей".
(Татиан "Речь против эллинов", 41)
-----
{187}
О Ночи и Мировом яйце.
"Комик Аристофан в комедии «Птицы», касаясь сотворения мира, говорит, что мир получил первоначальное происхождение из яйца: "Чернокрылая ночь прежде всего родила яйцо".
(Феофил Антиохийский "Послание к Автолику", 2. 7)
-----
{188}
О лире Орфея.
“Говорят, что после того, как Орфей был разорван на куски фракийскими женщинами, его голова и лира были унесены вниз по Гебру в море; голова, кажется, плыла на лире, распевая панихиду Орфею, в то время как ветер дул в аккомпанемент на струнах. Таким образом, они (голова и лира) достигли побережья Лесбоса; затем голова была выловлена и захоронена на месте нынешнего храма Вакха, а лира долгое время хранилась как реликвия в храме Аполлона. Однако позже Неант, сын тирана Питтака, услышав, что лира зачаровывала зверей, деревья и камни и что после гибели Орфея она играла сама по себе, воспылал неистовой страстью к этому инструменту и с помощью значительной взятки убедил жреца отдать ему настоящую лиру и заменить ее другой, похожей по внешнему виду. Не сочтя целесообразным выставлять свое приобретение напоказ в городе средь бела дня, он дождался ночи, а затем, спрятав его под плащ, вышел на окраину; и там этот юноша, у которого совсем не было музыкального слуха (who had not a note of music in him), достал свой инструмент и начал перебирать струны, ожидая, что из него вырвутся такие божественные звуки, которые покорят все души и докажут, что он счастливый наследник власти Орфея. Он шел до тех пор, пока на звук не сбежалось множество собак и не разорвало его на части; по крайней мере, до сих пор его судьба напоминала судьбу Орфея, хотя его талант притягивал только враждебных ему собак. Было убедительно доказано, что очарование заключалось не в лире, а исключительно в тех особых дарах пения и музыкального исполнения, которыми наградила Орфея его мать; что же касается лиры, то она была такой же, как другие лиры”.
(Источник: Πρὸς τὸν ἀπαίδευτον καὶ πολλὰ βιβλία ὠνούμενον (Adversus Indoctum) Λουκιανοὺ 109-111, ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 118, Otto Kern, from HellenicGods)
-----
{189}
О драконе и собаках Орфея.
«Орфей, сын Мениппы и Эагра, будучи ещё мальчиком и желая поохотиться на птиц, пришёл на горный хребет, где обитал огромный дракон. Пока Орфей был занят охотой на птиц, дракон понёсся на него, пытаясь обвить его своим огромным загнутым хвостом. Но прирученные Орфеем собаки тем временем быстро прибежали на его крик, и, сразившись со зверем, убили его; они спасли Орфея из-за своей привязанности к нему, как и сам Орфей пишет где-то в «Литике» (Λιθικὰ)».
(Источник: Χιλιάδες τοῦ Ἰωάννου Τζέτζου IV 279 (130 K.), ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 118, OTTO KERN, from HellenicGods)
-----
{190}
«О драконе и собаках Орфея», дополнение.
«Две крепкие гончие, которые следили за стадами моего отца, // Бегали по равнине, рядом с которой поднимаются вон те высокие скалы: // Слыша мой голос, они приходят мне на помощь // Потому что я часто был ласков с ними у себя дома».
(«Λιθικὰ» 142)
Источник: ORPHIC CRITICAL TESTIMONY, 118, OTTO KERN, from HellenicGods.
Комментарий:
В Средние века «Литика» традиционно атрибутировалась Орфею или Мусею, но современные исследователи сомневаются в правильности такого взгляда на том основании, что в известных в настоящее время фрагментах поэмы ни разу не упоминаются имена ни того, ни другого.
-----
{191}
О страстях Диониса Загрея (понятие о "первой орфической метке").
"Мистерии Диониса совершенно бесчеловечны. Когда вокруг него, ещё ребёнка, носились в пляске куреты, потрясая оружием, Титаны, подкравшись с помощью хитрости и обманув детскими игрушками, растерзали неразумного младенца, как говорит фракиец Орфей. ...Титаны, поставив некий котёл на треножник и побросав в него члены растерзанного ими мальчика, сначала варили их, затем, проткнув вертелами, стали держать над Гефестом, т.е. огнём. После появляется Зевс [и] ...поражает перуном Титанов".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", 17 - 18)
Комментарий:
В системе "орфических меток" этот отрывок из Климента - самая основная "метка". Это событие (хотя, на самом деле, здесь целая череда событий, длящаяся до сих пор) - бесспорно, наиглавнейшее во всей орфической сотериологии. Потому что не случись его, возможно не было бы и рода человеческого, или он был бы совсем другим, а жизнь была бы основана на иных физических и этических принципах. "Титанический грех" — это та отрывная линия, за которой располагается всё орфическое учение о палингенезисе и где кроется условный метаобраз персонализованного и материализованного Зла, во всём его поражающем воображение величии. Потому что, не было бы котла на треножнике, не было бы и Диониса Лисея. Мировому Злу противостоит Свет Эрикепея, защищённый тьмой Триипостасной Ночи. Пламя огня, обжаривающего куски разорванного на части младенца Загрея - это отблеск божественного света самого Фанеса Протогона - Предвечного Владыки Зевса и Величайшей Его Ипостаси - Царя над богами ДИОНИСА ОСВОБОДИТЕЛЯ. Один мир - один Бог. И всё в этом Боге. И ничего нет, кроме Него.
Вообще ничего...
...Это и есть орфика.
-----
{192}
Орфей о "жалком племени людей".
"Орфей также написал много поэтических строк о жалком племени людей, некоторые из которых таковы:
Дикие животные и птицы, человеческие племена, которые погибли, // Под тяжестью земли создали формы, не зная, ни почему они родились, // Ни почему они умирают; люди не воспринимают приходящее зло // Против них и не в состоянии ни защитить себя, ни отвратиться // От зла на расстоянии, и не могут, когда добро приближается, // Отвратиться от зла, и держаться за добро; но они увлекаются // В полном невежестве, по возможности, без предусмотрительности".
(Иоанн Малала "Хронография", IV, 9)
-----
{193}
О трёх именах Бога (вторая "орфическая метка").
"Орфей сказал, что в начале Эфира было открыто Время, будучи сотворено Богом, и был Хаос на этой стороне Эфира, и на той, что, в то время как темная Ночь утвердила все и покрыла то, что было под Эфиром, означая, что Ночь пришла первой. Орфей сказал в своем слове, что существует определенное Сущее, которое было непостижимо, превосходит все, прежде всего, и создателя всех вещей, в том числе самого Эфира и Ночь, и все творение, что было скрыто, и было до Эфира. Он сказал, что Земля была невидима под темнотой. Он заявил, что Свет прорвал Эфир и осветил Землю и все творение, говоря о том, что свет, который прорвал Эфир, был тем, что уже упоминалось выше, это было Сущее над всеми вещами, чье имя Орфей услышал от оракула и объявил: «Метис, Фанес, Эрикепайос». Это на общем языке означает «Защитник, Свет и Жизнедатель». Орфей также отметил в своем сообщении, что три божественные силы с этими именами были одна сила и мощь единого Бога, которого никто не может увидеть; форму и характер этой власти никто не может знать. От этой власти все пришли в бытие, бестелесные первые принципы, солнце и луна, власти и все звезды, земля и море, все видимые в них и невидимые. ...Орфей написал в своей книге, что все пришли в бытие через эти три имени одной Божественности, и что сам Бог есть всё".
(Иоанн Малала "Хронография", IV, 9, 10)
Комментарий:
В списке "орфических меток", это - вторая. О первой мы говорили чуть ранее. Вообще, орфика очень хорошо прочитывается именно у христианских писателей, хоть они и позиционировали себя по другую сторону баррикад. Они не боялись затрагивать мистериальные темы и образы, не были связаны путами таинства. У Иоанна Ритора эта "вторая метка" раскрывает два образа. Первый - "Непостижимое Сущее, превосходящее всё, даже создателя всех вещей", собственно Неизреченное, которое и само-то не может быть познано, и уж тем более не могут быть познаны способы его действий. Хотя, как сказать? Познаны они, конечно, быть не могут, но описаны по аналогии - могут быть вполне. Это, конечно, будет примерно то же, как если бы человек, не знакомый с современной техникой, описал бы самолёт как большую пчелу, и переносил бы особенности её анатомо-функционального строения на устройство самолёта. Второй образ - это Триимённый Бог. Метис, Фанес и Эрикепей - это не три ипостаси в обычном смысле, но это три имени (то есть, три бытия) одной божественной сущности. Первозданную вселенную светом освещает Фанес, через растрескавшуюся скорлупу яйца он же выходит в виде Эрикепея, а разумом своим он пользуется как Метис. А на престол Космоса он садится снова как Фанес. Но самое главное в этом то, что и Непостижимое Сущее и Триимённый Бог - это одно и то же "Единое Бытие Единого Бога". "Вторая метка" именно так и должна пониматься.
-----
{194}
О культе Диониса-Загрея.
"Со времени Диониса-Загрея [орфический] культ определенно приобретает мистериальные черты. Миф о расчленении младенца Диониса-Загрея известен нам в основном по трудам христианских авторов, которым, как и следует ожидать, он не импонировал, а потому был представлен ими фрагментарно и тенденциозно. Однако благодаря своей свободе от запрета говорить о сакральных и тайных вещах, христианские писатели донесли до нас ряд ценных деталей. Гера посылает к маленькому Дионису-Загрею титанов, которые сначала завлекают его игрушками (погремушками, crepundia, зеркальцем, бабками, шариком, волчком, трещоткой), а потом убивают, разрезают на части, варят в котле и, по некоторым версиям, съедают. Сердце Диониса-Загрея получает (или ей удается его сохранить) богиня – Афина, Рея или Деметра, – и она прячет его в ларец. Узнав о преступлении, Зевс поражает титанов ударом молнии. Христианские авторы не говорят о воскресении Диониса, но античные авторы о нем знали. Эпикуреец Филодем, современник Цицерона, пишет о трех рождениях Диониса: первом – от своей матери, втором – из бедра Зевса, и третьем, состоявшемся, когда Рея сложила куски его растерзанного титанами тела, после чего он вновь вернулся к жизни. Фирмик Матерн заключает свое сочинение рассказом о том, что на Крите (где, в его толковании, происходит действие) это убийство отмечается ежегодными ритуалами, воспроизводящими все, что "делало и испытывало дитя в момент смерти": "в глубине лесов они страшно кричат, изображая яростные метания души" – как бы давая понять, что преступление было совершено в момент безумия, – "и зубами разрывают на части живого быка".
(М. Элиаде "История веры и религиозных идей". Том 1, глава 15, параграф 125)
-----
{195}
Загрей и Титаны в литературных источниках.
"Мифо-ритуальная тема страданий и воскресения младенца Диониса-Загрея породила бесчисленные споры, особенно в связи с ее орфическими интерпретациями. ...Сведения, сообщенные христианскими авторами, находят подтверждение в более ранних документах. Впервые имя Загрея встречается в эпической поэме фиванского цикла "Alcmaeonis" (VI в. до н.э.); оно означает "великий охотник", что соответствует необузданной, оргиастической природе Диониса. Что касается злодеяния титанов, то о нем кое-что рассказывает Павсаний (VIII, 37,5), и это свидетельство остается для нас ценным, несмотря на скептицизм Виламовица и других исследователей. Павсаний сообщает, что некто Ономакрит, живший в Афинах в VI веке до н.э., при Писистратидах, написал поэму на эту тему: "Взяв имя титанов у Гомера, он учредил дионисийские оргии, сделав титанов злодеями и мучителями божества".
(М. Элиаде "История веры и религиозных идей". Том 1, глава 15, параграф 125)
-----
{196}
Устойчивые черты мифа об Орфее.
"Как считают исследователи А.Ф. Лосев, А.А. Тахо-Годи, В.К. Гатри, И. Линфорт, Г. Фреден, к V веку до н. э. миф об Орфее сложился в своих главных, устойчивых чертах, или основных мотивах, среди которых можно выделить следующие:
1. Орфей - поэт-музыкант;
2. Орфей и Эвридика;
3. Орфей в царстве Аида;
4. смерть Орфея от рук вакханок;
5. поющая и пророчествующая голова растерзанного Орфея, уносимая водами реки Гебр к острову Лесбос".
(Гнездилова Елена Валерьевна "Миф об Орфее в литературе первой половины XX века", 12)
-----
{197}
О пленительном пении Орфея.
"И эта речь слезами отомстится, жди!
Орфей ты, старец, - только в превращении:
Тот пеньем всех, пленитель, за собой водил;
Тебя же в плен, гляди, сведут за глупый лай.
В тюрьме согласней гимн споёшь, приятнее".
(Эсхил "Агамемнон", 1628 - 1632)
-----
{198}
Кто из богов выкрал сердце Диониса Загрея.
"Афина, тайно выкравшая Дионисово сердце, называется Палладой (πάλλειν) по его пульсированию".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", XVIII)
-----
{199}
О том, что Орфей был пророком.
1. «Филохор также рассказывает в первой книге своего труда «О гадании», что Орфей был провидцем (a seer)».
(Источник: Λόγος Στρώματα Κλήμεντος του Ἀλεξανδρέως I 21, 134, 4; II 83, 22 Staeh.)
2. «Говорят, что Орфей (Ὀρφεύς) тоже был пророком (a prophet).
(Источник: σχολιαστὴς επὶ Ἀπολλωνίου τοῦ Ῥοδίου II 684)
Из: ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 87: From HellenicGods.
-----
{200}
Упоминание Орфея Публием Папирием Стацием.
«Вот вся отрада его. И пусть облегчить его стоны // Сам бы явился Орфей, ожививший рощи и реки, // Пусть бы с собой он привел всех теток своих совокупно, // Пусть бы его окружали жрецы Аполлона и Вакха: // Ни песнопенья, ни струны, каким внимает Аверна // Бледного рать, и змеи, власы Эвменид — не помогут: // Столь велика эта боль, что царит в душе потрясенной».
(Публий Папирий Стациий «Сильвы», V. 23 – 29)
Комментарий:
Тётки Орфея, о которых говорит Стаций – Музы (upon their sister Calliope's son).
-----
{201}
Об атрибутах таинств Диониса Бассарея.
«Надо разоблачить их святое и сокровенное предать огласке. Разве это не сесама, не пирамидки ли и колобки, пузырчатые лепёшки и крупинки соли и змея – атрибут таинства Диониса Бассарского? Кроме того, не гранаты ли, не ветки ли фигового дерева, и нартековые жезлы и плющ, а также хлебцы из пшеничной муки и сыра, и мак? Это и есть их святыни».
(Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XXII)
Комментарий:
В этом месте своей апологии Климент перечисляет мистериальные предметы, относящиеся к таинствам Диониса Бассарея. Если бы он знал больше, он бы непременно открыл «мерзость языческих мистерий», но это, вероятнее всего, весь объём знаний, который был у Климента о Дионисе, почитавшемся у орфиков под эпиклесой «Бассарей». Сама эта эпиклеса происходит от βασσαρίς, «лисица», накидки из чьих шкур служили ритуальными одеяниями. Под этим именем почиталась олимпийская ипостась Диониса, торжествующая и победоносная. Но (и это основное), будучи по своей культовой сути, Триэтериком (трёхлетним), Олимпийский Дионис соединялся со своей царственной «тронной» ипостасью – «быколиким» Дионисом, то есть младенцем Загреем в самый момент его гибели, явленным затем миру через огненное рождение. Погибший Загрей возродился, пройдя через огонь, но не потерял связи со своей предыдущей царственной сущностью, слившись с нею, но существуя раздельно. Об огненном возрождении как раз и напоминают рыжие лисьи шкуры.
Сесам, клубки шерсти, хлебные лепёшки, соль, змея, плющ, сыр и мак – все эти, так называемые, мистериальные предметы, непосредственно использовались во время таинства. Значение их не может быть объяснено только с помощью житейской логики. Роберт Грейвс предпринимал, впрочем, довольно неуклюжую попытку трактовать значение некоторых предметов в соответствии со своим представлением о мистериях.
Но, прямого соответствия быть и не может. Например, ветви фигового дерева (по другому прочтению, καρδιά) позволяют вспомнить о сердце Диониса, выкраденном у Титанов богиней Афиной. Это так называемый «предмет-заместитель», или эвфемистический символ, часть того таинственного языка, который свободно могли «читать» посвящённые в мистерии, но остававшегося непонятным для профанов. Посвящённые, участвовавшие в таинстве, осознавали, что женщина-мист, держащая в своих руках зелёную ветвь смоковницы – это сама богиня Афина, несущая окровавленное сердце Царя богов своему отцу Зевсу. Тот же плющ был предметом-заместителем, или эвфемизмом змея, которого мисты раздирали руками на части.
Но не всё подлежит раскрытию. Недаром, сам Климент Александрийский произнёс прекрасные, как нельзя лучше подходящие к нашей теме слова: «О, иерофант, потуши огонь! …Позволь ночи покрыть мистерии. Пусть она почтит оргии мраком!»
-----
{202}
О дионисийской Гептаде и аполлонической Монаде.
1. «Разве Платон не перепевает здесь орфические сказания о том, что Дионис разрывается на части Титанами, а соединяется Аполлоном? Поэтому он сводится воедино и собирается, т. е. возрождается от Титанической жизни к единовидной».
(Олимпиодор «К Федону», 67с)
2. «Это число [седмица] привходит в душу. . . чтобы она обладала разделением на семь долей как символом Дионисийского ряда и выраженного в мифической форме расчленения. . . а гармонией между этими семью долями она должна обладать как символом Аполлонического ряда».
(Прокл «К Тимею» 35b)
3. «Подобно тому как Орфей ставит над царем Дионисом аполлогическую монаду, отвращающую его от выступления (эманации) в титаническое множество и сошествия с царского престола и блюдущую его непорочную чистоту в единении».
(Прокл «К Алкивиаду I», 103а)
(«Священные сказания в 24 рапсодиях», фр. 211 – из «Фрагменты ранних греческих философов», часть 1, (А. В. Лебедев), М., издательство «Наука», 1989 год, стр. 58 – 59)
-----
{203}
О родителях Орфея.
1. «Но некоторые говорят, что Орфей родился от Эагра (Οἴαγρος) и Полигимнии (Πολύμνια)».
(источник: σχολιαστὴς επὶ Ἀπολλωνίου τοῦ Ῥοδίου I 23 nr.5)
2. «На самом деле, Орфей [сын] Каллиопы (Καλλιόπη) или Клио (Κλειώ)».
(источник: σχόλιον Εὐσταθίου επὶ Ἰλιάδος του Ὁμήρου K 442 p. 817, 31)
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 25» from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{204}
О родителях Орфея – 2.
«Орфей был фракиец, из Бисалтии (Βισαλτία), отечества одрисов, он был сыном Мениппы (Μεννίππη), дочери Тамирис (Θάμυρις), и Эагра (Οἴαγρος), хотя, аллегорически говорят, что [он был] сыном Каллиопы (Καλλιόπη)».
(источник: Χιλιάδες τοῦ Ἰωάννου Τζέτζου I 12, 305)
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 26» from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{205}
О братьях Орфея.
«Потому что [Афродита] послала им любовное желание и убедила их сойтись с мужчинами (persuaded them to become mingled with men) и родить [от них] детей; например, Каллиопа родила Орфея и Кимотона (Κύμοθων) от Эагра, Терпсихора родила Реса (Ῥῆσος) от Стримона, и Клио родила Лина (Λίνος) от Магниса (from Mágnîs (Μάγνης))».
(источник: Σχολιαστὴς επὶ Λυκόφρονος 831 p. 266, 5 Scheer)
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 27» from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{206}
О взаимовлиянии орфиков и пифагорейцев.
«Трудно даже отвести пифагорейцам подобающее место в изложении истории философии. Пифагор - полумифический мудрец, современник Анаксимандра и Ферекида. …Иные отделяют Пифагора от пифагорейцев, причисляют его к мистикам и видят в нем религиозного учителя, близкого к орфикам и чуждого научного духа.
… Пифагорейские мистерии уже в древности сближались с орфическими настолько, что уже Геродот не различал между ними (II, 81); как уже сказано, есть основание предполагать, что орфики частью заимствовали у пифагорейцев некоторые свои учения, частью же могли и сами оказать на них некоторое влияние. Переселение Пифагора (в Кротон) могло быть вызвано его связью с местными орфиками.
…То немногое, что мы знаем о его религиозном учении, заставляет сближать его с орфиками, хотя, по-видимому, главным божеством союза был Аполлон и хотя возможно, что учение о душепереселении было заимствовано орфиками от Пифагора. Во всяком случае, и здесь, и там религиозною целью служит спасение души. Эта последняя есть бессмертное демоническое существо, падшее в земной мир и, в наказание, заключенное "под стражу", в "темницу" тела. Душа не имеет необходимого отношения к телу, в котором она живет; она может переселяться и в другие тела. По смерти, разлучившись с телом, душа получает возмездие в загробном мире; а по истечении определенного срока воплощается вновь в каком-нибудь человеческом или даже животном теле, - воззрение, которое осмеивает уже Ксенофан (fr. 7). Старинные легенды повествуют о том, что Пифагор обладает памятью своих предшествовавших воплощений и, по-видимому, представления о таком чудесном анамнезе (воспоминании) были распространены в пифагорейских кругах V в. (ср. Эмпедокла, fr. 117). С этими верованиями, как и у орфиков, связывался особый культ, состоявший из таинственных обрядов и очищений, особенный "пифагорейский образ жизни", налагавший на членов союза ряд обрядовых предписаний - воздержание от мясной пищи, от бобов, от некоторых рыб и шерстяной одежды и вообще соблюдение особого рода ритуальной "чистоты". Правда, нет основания приписывать самому Пифагору всю совокупность аскетических правил и ритуальных суеверий, соблюдавшихся впоследствии его школой: по-видимому, здесь влияние орфиков было очень значительно и впоследствии, когда научная и политическая жизнь союза заглохла. Но, с другой стороны, известные "символы" связывались со всеми тайными культами. Спасение души посредством таинственного очищения и посвящения, очевидно, играло первенствующую роль и в ранних пифагорейских мистериях: освобождение от душескитания, приобщение бессмертию богов было главной целью, а средством служило не одно нравственное, но прежде всего ритуальное очищение. В какой мере требовал Пифагор воздержания от мясной пищи, которое строго соблюдалось его последователями, - сказать трудно, но, по-видимому, уже он требовал жалости к животным, обосновывая это требование учением о душепереселении».
(С. Н. Трубецкой «Курс истории древней философии», IV)
-----
{207}
О шерстяных одеждах.
"В шерстяных одеждах они (египтяне) не вступают в храм и в них не погребают покойников. Это считается нечестивым. В этом у египтян сходство с учениями так называемых орфиков, с вакхическими таинствами, происходящими из Египта, и с учениями пифагорейцев. Ведь посвященных в эти таинства не дозволено погребать в шерстяных одеждах".
(Геродот "История", II. 81)
-----
{208}
Страбон об Орфее.
"У подошвы Олимпа лежит город Дион; неподалеку находится селение Пимплея. Здесь, как говорят, жил Орфей, киконец и колдун, который впервые стал зарабатывать деньги, занимаясь музыкой, предсказаниями и справляя тайные обряды, связанные с посвящением в мистерии; потом, считая себя уже достойным большего, он собрал толпу приверженцев и приобрел большое значение. Некоторые предавались ему добровольно, другие же, заподозрив заговор и насилие, объединились для восстания и погубили его. Неподалеку здесь находятся также Либефры. В прежнее время прорицатели занимались также и музыкой".
(Страбон "География", VII. фр. 18 - 19)
-----
{209}
О фригийском начале орфических обрядов.
"Для звуков флейты, шума трещоток, звона кимвалов, грома тимпанов, криков одобрения и ликования и топота ног они (поэты) изобрели особые имена, а также применяли и некоторые другие имена, которыми они называли служителей богов, участников хоров и исполнителей священных обрядов: кабиры, корибанты, паны, сатиры и титиры; бога они называли Вакхом, Рею — Кибелой или Кибебой и Диндименой по местам их почитания. Сабазий также принадлежит к числу фригийских божеств и, некоторым образом, он дитя Матери [богов], так как он тоже передал таинства Диониса.
С этими обрядами схожи Котитии и Бендидии у фракийцев, у которых возникли и орфические обряды. Эсхил упоминает о Котисе, почитаемой у эдонийцев, а также о музыкальных инструментах, применявшихся на ее празднествах.
...Ведь эти обряды похожи на фригийские, и весьма вероятно, что, поскольку сами фригийцы являлись переселенцами из Фракии, эти обряды были перенесены сюда из Фракии. Сопоставлением Диониса с эдонийским Ликургом поэты намекают на одинаковый характер этих священных обрядов.
Исходя из мелодии ритма и музыкальных инструментов, всю фракийскую музыку считают азиатской. Это видно из названия местностей, где существовал культ Муз. Действительно, Пиерия, Олимп, Пимпла и Либефрон в древности были фракийскими местностями и горами, хотя теперь они принадлежат македонянам; Геликон посвятили Музам фракийцы, поселившиеся в Беотии, которые посвятили им также пещеру нимф-либефриад. Равным образом тех, кто в древние времена занимались музыкой, называют фракийцами — Орфея, Мусея, Фамириса; Евмолп также получил свое имя отсюда".
(Страбон "География", X. III. 15 - 17)
-----
{210}
Об орфеевых святынях на Лесбосе.
"Затем Аполлоний направился на Лесбос, посетив по пути святилище Орфея. Говорят, что именно там некогда услаждался Орфей прорицанием, покуда не воспрепятствовал тому Аполлон. В ту пору не ходили люди за оракулом ни в Гриней, ни в Кларос, ни к треножнику Аполлонову, но пророчествовал один Орфей, чья голова лишь недавно явилась из Фракии. Тогда-то предстал пред вещим певцом бог и молвил: «Перестань вязаться в мои дела, ибо довольно я терпел и песни твои!»".
(Флавий Филострат "Жизнь Аполлония Тианского", IV. 14)
-----
{211}
О том, что у Орфея были сёстры.
"Но скажи еще раз дочерям Эагра, скажи всем нимфам Бистонии: "Дорийский Орфей мёртв!"
(источник: [Theocr.] Ἐπιτάφιος Βίωνος Μόσχου (Mosch. III) 17)
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 28» from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{212}
Были ли у Орфея сыновья?
Среди опубликованных Отто Керном т. н. "Орфических свидетельств" есть одно, под номером 29, в котором упоминаются имена сыновей Орфея (по крайней мере, одного из них) от нимфы Идоменеи Исмарики (Idomenea Ismarica). Пояснение компилятора звучит так: "Это свидетельство представляет нам шестерых сыновей Орфея: Мусея, Леоса, Дориона, Дриса, Ортиса и Ритмония (six sons of Orpheus: Musaeus, Leos, Dorion, Dres, Ortes, and Rythmonius)".
Указывая источники, Керн использует достаточно сложную систему их атрибуции к таким текстам, как Scholiast of Demosthenes LIV 7 (II 125 Bait.-Sauppe), "Генеалогии" Фанодемоса, Maaß Orph. 153 и другим.
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 29» from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{213}
О значении Орфея для греческой теологии.
"По словам комментатора Платона Прокла, ἅπασα γὰρ ἡ παρ 'Ἕλλησι θεολογία τῆς Ὀρφικῆς ἐστὶ μυσταγωγίας ἔκγονος / «вся теология у греков является порождением орфической мистагогии» (Theologia Platonica 1.25.26–7). Затем Прокл приписывает знания Платона непосредственно Пифагору и Орфею. Но даже если мы не желаем придавать поздним показаниям Прокла большого авторитета, отметим следующее: Аристофан (Лягушки 1030–1036) называет Орфея основателем τελεταί / «мистерий» до Гомера и Гесиода в своем каноне греческих богословов, в «Протагоре» (316d) Платон специально связывает Орфея с τελεταί / «мистериями» и представляет Орфея как богослова, маскирующего свою мудрость".
(Обидина Ю. С. "Орфический миф о посмертной судьбе души в философии Платона", 2022)
-----
{214}
О том, что Фракия и фракийцы упоминаются в связи с именем Орфея.
I.
"Ничто не может превозмочь Судьбу,
Даже фракийские таблички,
Помеченные орфическими символами”.
(источник: Ἄλκηστις Εὐριπίδου 965 nr. 82)
II.
"И эти темные тайны с их факельными шествиями были раскрыты Орфеем, двоюродным братом того мертвеца (под мертвецом имеется в виду царь фракийцев Рес)".
(источник: Ῥῆσος Εὐριπίδου anonymous (authorship debated) 943-4)
III.
“Орфей, царь фракийцев, во времена которого амазонки взимали дань с фригийцев".
(источник: Souda, Ὀρφεύς)
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 30» from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{215}
О том, что Орфей жил во Фракии, очаровывая диких зверей своим пением, и что он завоевывал сердца людей не с помощью насилия, а, скорее, своим ежедневным общением с ними.
«Я говорил тогда, что давным-давно во Фракии природная сила музыки значила больше, чем сила оружия, и теперь уже не стоит сомневаться в том, что дикие кабаны, несомненно, следовали за Орфеем, а деревья и скалы тоже следовали за ним, куда бы он ни пожелал повести их своими песнями. Но Орфей, как кажется, хоть и был способен очаровывать диких зверей, но у него не было способности очаровывать жестоких людей, потому что действительно, фракийские женщины упрекали его за музыку и не пленялись его песнями, но, слушая их, они становились еще более дикими, когда, наконец, сделали то, что они сделали с певцом.
Он был готов петь им свои песни, сладкие как мёд, чтобы очаровать и увещевать их, предлагая им надежды на светлое будущее, избавляя от чувства вины тех, кто поступал несправедливо; он как будто размахивал оливковой ветвью мира, взывая к милосердию царя, ведя их к добрым поступкам; он был человеком великого мужества и силы, но ему как будто связали руки за спиной (сделав его беззащитным); следовательно, спорно, убеждал ли он людей аргументами или примирял их, общаясь постоянно с ними».
(источник: λόγος Θεμιστίου 16.209 c. d p. 255, 5 Dind.)
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 35» from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{216}
О том, что Орфей был одним из создателей музыки.
“Говорят, что создатели древней музыки были фракийцами, такими как Орфей, Мусей, Тамирис; отсюда и имя Эвмолпа. Те, кто считает всю Азию вплоть до Индии, посвященной Бахусу, говорят об этой стране как об источнике значительной части современной музыки”.
Источник: Γεωγραφικὰ Στράβωνος X 471
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 30, part 1» from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{217}
О том, что Орфей жил в Бистонии.
“И что под этим небом Орфей, возможно, был не единственным певцом, твоим талантом гордится Бистонская (ред. Фракийская) земля”.
Комментарий: Овидий адресует своё письмо царю Котису, и именно о нём, а не об Орфее он говорит, что его талантом гордится Бистония.
Источник: Publius Ovidius Naso Epistulae ex Ponto II 9, 53 – 54
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 30, part 2» from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{218}
О том, что, возможно, миф о фракийском происхождении Орфея – вымысел. (This testimony seems to be saying that the idea of Orpheus being Thracian is just a fiction).
“По этой причине я обвиняю и осуждаю фракийский миф, ведь, изгоняя Орфея из этого города (Θεσσαλονίκη), он отправляет сына Каллиопы во Фракийские горы. Позвольте мне также сказать вам вот что: поскольку его никто (из людей) не хочет слушать, он и выступает перед собранием (the assembly) зверей”.
Источник: Ἱμερίου λόγος· V 6 p. 482 Gottleib Wernsdorf (57, 15 Dübn.).
(«ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 36» from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{219}
О единстве и множестве.
«Когда Дионис напечатлел свое отображение в зеркале, то последовал за ним, и таким образом раздробился на Вселенную, а Аполлон его собирает воедино и восстанавливает, поскольку он очищающий бог и воистину спаситель Диониса, почему его и воспевают как Дионисодателя».
(Олимпиодор, фр. 209 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях)
Комментарий:
Речь в этом орфическом фрагменте идёт о событиях, непосредственно предшествовавших растерзанию Диониса-Загрея Титанами. Божественный младенец был пленён своим отражением в зеркале, подаренном ему Гефестом. Увидев в зеркале образ («ложный» по слову Нонна Панополитанского), он «выступил из самого себя и изошел во всё разделенное на индивидуальные вещи творение» (Прокл, там же). Но Олимпиодор говорит проще: «раздробился на Вселенную». Хотя такая простота, как говорится, «хуже воровства», потому что она производит явную путаницу.
Надо понимать, что умопостигаемое единство Космоса видится состоящим из двух начал – одно «сообразно бытию», другое – «сообразно небытию». Небытие мыслится в качестве ложной видимости, но именно эта ложная видимость преломляет единое бытие на множество изменяющихся и движущихся вещей. Единый мир – это мир «по-истине», а разделённый мир – это мир «по-видимому» (подробнее у С. Н. Трубецкого). Дуалистический характер бытия здесь проявляется ярче всего. Светлым началом (отсылка к Первобогу Фанесу) здесь будет мыслиться единая сфера истинного бытия, а тёмным началом (отсылка к Триипостасной Ночи) – раздробленная на «индивидуальные вещи» сфера небытия. Несмотря на их противоположение, именно из смешения этих двух сфер и сотворён весь Космос (в Пещере Ночи). Темнота тёмного начала не несёт в себе никакой отрицательной, с этической точки зрения, составляющей. И свет, и темнота нагружены только физическим смыслом. Присутствие Бога есть как в первом, так и во второй. Когда мы говорим о дуализме, мы понимаем этот дуализм в физическом смысле (как в химии противопоставляются кислота и щёлочь, и ни одна из них не описывается ни как Зло, ни как Добро).
Царственный младенец Дионис-Загрей, являясь абсолютной полнотой всего Мироздания (и как сын Зевса, и как сам Зевс, и как Фанес, поглощённый Зевсом) увидел в зеркале ложный образ, то есть, НЕБЫТИЕ, которое есть его собственная сущность и его собственное отображение (то есть мир «по-видимому»), соединившись с которым («последовав за своим отображением), он раздробился, или, если следовать Проклу, изошёл в разделённое творение. Ничего сверхъестественного в данном случае не произошло. Мир «по-истине» так и остался, но Вселенная (мы пишем её с прописной буквы в данном случае) из первобытного единого состояния перешла в последующее разделённое состояние, будучи освящена присутствием Бога, тоже разделённого, но только «по-видимому». Никакой катастрофы во Вселенной не произошло. Наоборот, каждая её часть обогатилась присутствием Единого Божественного Начала. Раздробившегося на всю Вселенную Бога нужно понимать буквально (и в этом состоит трудность уяснения определения Олимпиодора), но через его ипостась «ложного образа», потому что «Единое – вечно, неизменно, однородно, неделимо, всесовершенно и всегда тожественно себе» (С. Н. Трубецкой).
Соединяющим раздробленную, но обожествлённую присутствием Загрея Вселенную элементом служит эфирный огонь (Дионисодатель), который «собирает воедино и восстанавливает» её и приводит «ложную видимость» к состоянию «истинного бытия», только такого бытия, которое уже прошло через раздробленность, пусть даже и в своём «ложном образе». Не единство мира (собственно, никогда и не подвергавшегося разделению "по-истине") было восстановлено Аполлоном, а Дионис собран воедино. Тот Дионис, который через свою Зевсову ипостась был и есть единственным Богом в Космосе, а Аполлон является частью Его божественной сущности.
Раздробление Бога на Вселенную через зеркало, которым играл божественный младенец, означает факт обожествления самой Вселенной (и в бытии, и в небытии). Но есть в этом некая особенность, связанная с «ипостасным статусом» Бога. Потому что, согласно орфическому учению, «всё …в теле великом покоится ныне Зевеса» (Евсевий, фр. 168 из: «Священные сказания в 24 рапсодиях), но это касается только ипостаси Зевса, поглотившего Фанеса и мир. Всё стало Зевсом в момент поглощения, но Зевс заново родил мир («из нутра произвёл»). А обожествление заново произведённой Зевсом Вселенной произошло через ипостась Диониса-Загрея как раз в момент Его раздробления на «всё разделенное на индивидуальные вещи творение». Потому что Зевс, Сам будучи Единым, произвёл на свет единую Вселенную во всей полноте бытия, а разделил её на всё видимое множество явлений Дионис-Загрей, что и произошло в момент его лицезрения себя в зеркале.
-----
{220}
О том, что Орфей первым учредил мистерии.
"Орфей первым учредил Мистерии богов; по этой причине мистический обряд также называется θρησκεία (то есть религия, религиозное поклонение), возникший у фракийских орфиков".
Источник: σχολιαστὴς επὶ Ἀλκήστιδος Εὐριπίδου περί Ἀλκήστιδος 968 (II 239, 10 Schw.)
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 37", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{221}
Об инициатической символике мистерий.
"Морфологию эсхатологической надежды не следует сводить к выражениям, ставшим известными благодаря орфизму или мистериям эллинского периода. Исчезновения и эпифании Диониса, его схождения в Аид (сравнимые со смертью и последующим воскресением), а главное – культ Младенца Диониса с празднованием его "пробуждения" – даже если оставить в стороне мифо-ритуальную тему Диониса-Загрея, ... – все это указывает на стремление к духовному обновлению и надежду на него. Повсюду в мире дитя божественной природы наделяется инициатической символикой, за которой стоит тайна мистического "нового рождения" (с точки зрения религиозного опыта неважно, существует рациональное понимание этой символики или нет). Вспомним, что уже культ Сабазия, отождествляемого с Дионисом, имел строй таинства ("Я избежал зла!"). Конечно, в "Вакханках" не упоминается бессмертие; однако единение, даже временное, с божеством не остается без последствий для посмертного состояния вакхантов".
(М. Элиаде "История веры и религиозных идей". Том 1, глава 15, параграф 125)
-----
{222}
О походе Диониса в Индию.
Для правильного понимания некоторых аспектов Диониса-Ойноса и Диониса-Меротрафеса, полезно будет знать подробности его, так называемого, «индийского» похода. Мы хотим обратить ваше внимание на два источника, один из которых – неопифагореец Аполлоний Тианский (в изложении Флавия Филострата), а второй – римский географ Страбон.
I.
«Касательно Диониса эллины несогласны с индусами, да и сами индусы расходятся во мнениях. По-нашему, он из Фив пошел на Индию военным и вакхическим походом, о чем свидетельствует, в числе прочего, и пожертвование его в Пифийское святилище, хранящееся в тамошней сокровищнице, — это индийское серебряное блюдо с надписью: «Дионис, сын Семелы и Зевса, от индусов — Аполлону Дельфийскому». А вот индусы, живущие в окрестностях Кавказа и на берегах Кофена, утверждают, будто Дионис явился к ним ассирийским гостем, хотя и знавшим фиванские обряды. Однако индусы, населяющие междуречье Инда и Гидраота, а также обитающие на пространствах вплоть до Ганга, говорят, что Дионис — сын реки Инда, а уж к нему-де явился фиванец, позаимствовал у него тирс и перенял тайные священнодействия — он-то и назвал себя сыном Зевса, объявляя, будто до самого рождения жил в отцовском бедре и по этой причине получил от него гору Мер (Бедро, μηρός), что по соседству с Нисой, а на Нисе якобы он во славу индийского Диониса взрастил виноградные лозы от побегов, принесенных из Фив. По их словам, на Нисе свершал дионисийские священнодействия также и Александр» (Флавий Филострат «Жизнь Аполлония Тианского», II. 9).
II.
«Никогда [войско] из-за рубежа не нападало и не покоряло их (индийцев), за исключением военной силы под предводительством Геракла и Диониса, а в последнее время — македонян.
… Что касается рассказов о Геракле и Дионисе, то Мегасфен с немногими другими писателями признает их достоверность, но большинство — и среди них Эратосфен — считает их лживыми и баснословными, как сказания, распространенные у греков; например, в «Вакханках» Еврипида Дионис по-юношески похваляется, что:
«Покинув пашни Лидии златой // И Фригии и Персии поля, // Сожженные полдневными лучами, // И стены Бактрии и мидян, // Изведав холод зимний, я арабов посетил, // И всю страну асийцев». (Вакханки 13 сл.)
У Софокла кто-то воспевает Нису как гору, посвященную Дионису:
«Отсель безумным смертных исступлением // Увидел Нису славную охваченной. // Иакх рогатый взял ее себе в кормилицы, // Не слышно там и птиц крикливых гомона». (Фрг. 874. Наук)
И так дальше. И его тоже называют «Меротрафес». Так же и Гомер говорит об эдонийце Ликурге:
«Некогда, дерзкий, напав на питательниц буйного Вакха, // Их по божественной Нисе преследовал». (Ил. VI, 132)
Таковы сказания о Дионисе. …Взяв из таких сказаний какое-то племя, писатели назвали его нисеями, а город их Нисой, основанной Дионисом; горе же, что над городом, они дали имя Мерос, выставив причиной такого названия произрастающие там плющ и виноградную лозу, хотя плоды последней в этой стране не созревают. Действительно, из-за сильных дождей виноградные гроздья опадают, не успев почернеть при созревании. Сидраков они считают потомками Диониса из-за того, что в их стране произрастает виноградная лоза и существуют пышные процессии, так как их цари не только выступают в зарубежный поход наподобие вакхической процессии, но и другие шествия совершаются у них под звуки тимпанов и в цветных одеждах — обычай, впрочем, свойственный и прочим мидийцам» (Страбон «География», XV. I: 6 – 8).
-----
{223}
О том, что Орфей играл на лире на Олимпе (ср. This testimony links Orpheus to Mount Olympus).
«Возможно, в логовищах густых лесов Олимпа, где Орфей, играя на лире, когда-то сдвигал деревья своими песнями, собирал вместе полевых зверей».
Источник: Βάκχαι Εὐριπίδου 560.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 38, part 1", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{224}
О том, что Орфей был правителем Бистонской Пиерии.
«Таким был Орфей, которого сын Эсона пригласил разделить его труды, повинуясь воле Хирона, Орфей, правитель Бистонской Пиерии (ruler of Bistonian Pieria)» (trans. R. C. Seaton, 1912).
Источник: Ἀργοναυτικὰ Ἀπολλωνίου Ῥοδίου I 32.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 38, part 2", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Для сравнения даём перевод Н. Чистяковой:
«Вот такого Орфея в помощь деяньям грядущим // Принял к себе Эсонид, послушный советам Хирона. // Был же владыкой Орфей в краю Пиерии Бистонской» (Ibid., I. 32 – 34).
-----
{225}
О том, что религиозные учения греков принесены из Финикии и Египта Кадмом и Орфеем.
"Для тех древних [людей] некоторые учения, пришедшие из Финикии, были изложены Кадмом, сыном Агенора, а другие, касающиеся богов Египта или других народов, мистерий и обрядов, создания статуй, гимнов, од и эподов, были написаны фракийцем Орфеем или какими-либо другими греками или варварами, которые стали учителями их заблуждений (their leaders in error), ибо сами греки могут признать, что не ведают людей более древних, чем эти (т.е, чем Кадм и Орфей).
По крайней мере, они говорят, что Орфей был прежде всех, затем Лин, а после них Мусей, примерно во времена Троянской войны или немного раньше. Но, безусловно, в те годы у греков не было ничего, кроме теологии финикийцев и египтян, перенесённой с многочисленными ошибками в Грецию.
…Действительно, сами греки признают, что только после Орфея, Лина и Мусея, самых древних из всех их теологов, и первых, кто направил их на ложный путь политеизма, прославились своей мудростью семь человек, которых они прозвали мудрецами. И это было уже во времена Кира, царя Персии".
(Eusebius of Caesarea: Praeparatio Evangelica (Preparation for the Gospel). Tr. E.H. Gifford (1903) — Book 10, chapter IV)
(Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{226}
О рождении Вакха.
"Пой же, богиня, посланца огнистого ложа Кронида,
Молнии сполох, что родам помог, став светочем брачным,
Гром, у лона Семелы сверкавший; пой же явленье
Дважды рождённого Вакха! Из молнии влажного вынул
Зевс недоноска-младенца от девы ещё не родившей,
Бережной дланью разрезал бедро и туда-то, в ложницу
Мужескую упокоил, отец и владычная матерь!"
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", I. 1 - 7)
-----
{227}
О воцарении Зевса-Тельца.
"...Так, у изножья Возничего в небе,
Звёздным блеском лучась, Телец олимпийский явился:
Влажный хребет подставляет весенним лучам Фаэтона.
Ноги согнув, чело поднимает, полупогружен
В море, он к Ориону копыто правое тянет;
Мнится, с закатом по своду небесному в путь поспешая,
Он Возничего быстро, спутника утра, обходит.
Так воцарился на небе Телец".
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", I. 356 - 363)
Комментарий:
Речь в этом отрывке из "Деяний Диониса" идёт о том, что Зевс, после похищения Европы и соития с ней, воцаряется на небе в образе Тельца (в материализованном виде как созвездие среди созвездий), а сам в своём обычном облике спускается на землю и рассказывает Кадму как завлечь Тифона, захватившего обманом перун (молнию) и гром Зевса. Дело в том, что накануне, когда Зевс совокуплялся с фригийской царицей Плуто, чтобы зачать Тантала, он спрятал своё смертоносное оружие в тёмной пещере, из которой его выкрал Гигант Тифоей (Тифон). В результате чего Тифон стал обладать невероятной силой, достиг небесных созвездий, омрачил солнце и стал крушить вершины Олимпа, пытаясь свергнуть Зевса. Воюя с Козерогом, Стрельцом, Драконом, Змееносцем, Волопасом, Тифон привёл в беспорядок находящиеся на небе созвездия, что грозило расстройством космического мироустроения. Вот почему первым шагом вернувшегося из Финикии Зевса было восстановление порядка путём восшествия Кронида в образе Божественного Тельца на Небесный трон Царя Богов. Нонн говорит предельно чётко: "Воцарился на небе Телец" - и это очень важно для орфической традиции. Восстановив свою власть на небе (де-юре), Зевсу остаётся суметь вернуть себе похищенное оружие, чтобы вновь стать владыкой (де-факто). С орфической точки зрения (в отличие от традиционного общего эллинизма) несомненным является тот факт, что властные полномочия Зевса становятся легитимизированными посредством божественного образа Тельца, т.е. его космической составляющей. В дальнейшем знак божественной власти (небольшие бычьи рога) унаследует и его сын Дионис. Змей же, как второй божественный образ Зевса, соответствует его хтонической составляющей, так же, как и Диониса, который и сам мог принимать "змея обличье" (Ibid., I. 16).
-----
{228}
О соединении Зевса и Метис.
«Зевс, т. е. кипящая субстанция, своим жаром втягивает наверх оставшуюся в лежащей снизу влаге тончайшую и божественную пневму, которую назвали Метис. Достигнув вершины эфира, будучи им проглочена (словно влага смешалась с теплом) и вызвав вечное дрожательное движение, она рождает ум, который также называют Палладой вследствие биения – наихудожественнейший разум, благодаря которому эфирный Мастер смастерил весь космос».
(«Орфическая теогония» по Иерониму и Гелланику, фр. 56)
Комментарий:
Здесь речь идёт об одном из космогонических моментов расчленения плодоносной материи Космоса, произошедшем после того, как Фанес осветил беспредельную вечность. Вследствие этого (выхода Протогона Эрикепея за пределы Космоса) началось разделение субстанций всех элементов. Огненная субстанция, соединившись с божественной пневмой, породила Ум, что стало началом рождения видимого нами мира.
-----
{229}
О том, что Орфей сошел в Аид живым.
"Орфея, сына Эагра, боги отослали из Аида ни с чем: они показали ему призрак жены, за которой тот пришел, а саму ее не дали, ибо он производил впечатление неженки, этот кифаред, и не отважился умереть ради любви, как Алкестида, но исхитрился войти в Аид живым. За это они наложили на него наказание и устроили так, чтобы он принял смерть от рук женщин".
(Платон, "Пир", 179d)
-----
{230}
О том, что Орфей был учеником идейских Дактилей.
"Некоторые, в том числе Эфор, сообщают, что идейские Дактили родились на Иде Фригийской и вместе с Мигдоном перешли в Европу. Они были колдунами, подвизались в заклинаниях, обрядах посвящения и мистериях, и во время своего пребывания в Самофракии приводили этим в немалое изумление местных жителей. В это самое время Орфей, одаренный замечательными природными способностями к поэзии и пению, сделался их учеником и впервые ввел у эллинов посвящения и мистерии".
(Диодор Сицилийский, "Историческая библиотека", V, 64, 4)
-----
{231}
О сомнениях в грамотности Орфея.
"Говорят, что ни один древний фракиец не знал грамоты, поэтому осмеливаются утверждать, что и Орфей не был мудр, раз он фракиец, и что россказни о нем вздорны и лживы. Так говорит Андротион".
(Элиан "Пестрые истории", VIII, 6)
-----
{232}
О том, что Орфей "одомашнил всю природу".
"Посвящения в таинства и обряды [оргии] Орфея также отнюдь не чужды земледелия. Миф, по которому он околдовывал и завораживал все, аллегорически намекает на то, что благодаря одомашненным плодам, которые доставляет земледелие, он одомашнил всю природу и образ жизни диких дверей, а также укротил и искоренил заключенное в душах звериное начало. Так, верили, что он завораживал диких зверей пением и совершал все жертвоприношения и обряды, используя [в качестве жертвенных даров] плоды земледелия. Слава о нем обошла всех людей, и все восприняли земледелие".
(Фемистий, "Речи", 30)
-----
{233}
Из текстов на "Орфических золотых табличках".
"Как только душа покинет свет Солнца,
Иди направо, тщательно остерегаясь всего.
Радуйся, испытав испытанное, прежде ты не испытывал этого никогда.
Ты стал богом из человека. Ты — козленок — упал в молоко.
Радуйся, радуйся! Ступай направо
По священным лугам и рощам Ферсефонейи».
(Текст на "Золотой табличке" А 4 Ζ. (В 20 DK; 32f К.) Фурии, ок. 300 г. до Р. Х.)
-----
{234}
О том, что Орфей властвовал над македонцами и одрисами.
“Как Орфей, сын Эагра и Каллиопы, одной из Муз, властвовал (was ruling) над македонцами и землями одрисов, и он посвятил себя музыке и очень много пел, играя на кифаре (κιθάρα); и поэтому (ведь жители Фракии и Македонии – любители музыки) он был особенно приятен народу (he was especially pleasing to the multitude)”.
Источник: Διηγήσεις Κόνωνος; f. 45.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 39", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{235}
О том, что у Орфея было много последователей.
«У подножия Олимпа находится город Дион (Δῖον, Dium). А рядом с ним есть селение Пимплейя (Pimpleia). Говорят, что здесь жил Орфей, кикониец, волшебник, который сначала зарабатывал деньги на своей музыке, а также на предсказаниях и оргиях, связанных с мистическими обрядами посвящения (with the mystic initiatory rites), но вскоре после этого счел себя достойным еще большего и приобрел себе множество последователей и власть. Некоторые, конечно, приняли его добровольно, но другие, заподозрив заговор и насилие, объединились против него и убили его».
Источник: Γεωγραφικὰ Στράβωνος VII 330 fr. 18.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 40", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{236}
Об архаичности посвятительных ритуалов.
"Согласно ...мифу (о Загрее), титаны, прежде чем приблизиться к младенцу, вымазались алебастром, чтобы их не узнали. Так вот, в проводившихся в Афинах сабазийских мистериях один из посвятительных обрядов состоял в том, что лица инициатов покрывали мелом или алебастром. Эти факты связывались вместе со времен античности (ср.: Nonnus. Dionys, 27, 228 sq.). Но на самом деле мы имеем здесь одну из форм архаического посвятительного ритуала, хорошо известного в первобытных обществах: инициаты натирают лица мелом или золой, чтобы походить на призраков, т.е. они проходят через ритуальную смерть. "Мистические игрушки" тоже давно известны: в папирусе III века до н.э., найденном в Файюме и, к сожалению, испорченном, упоминаются волчок, трещотка, кости и зеркало (Orphicorum, fr.31)".
(М. Элиаде "История веры и религиозных идей". Том 1, глава 15, параграф 125)
-----
{237}
Об Адрастее и пещере Ночи.
"[Адрастея] звенит кимвалами у входа в пещеру Ночи, чтобы все подчинялись ее законам. Внутри, в заповедном святилище Ночи, сидит Фанес, посредине - Ночь, прорицающая богам, а Адрастея - у входа, она законодательствует и дает всем божественные установления. От тамошней Дикэ она отличается как законодательная [власть] от судебной. О тамошней Дикэ говорится, что она дочь Номоса [Закона] и Эвсебии [Благочестия]. . . вот они-то и вскармливают Зевса в пещере Ночи. . . Закон дается от Адрастеи и богам. . . и вообще всем".
(Гермий, фр. 105, из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
-----
{238}
О Первой Триаде.
"В этих имеющих хождение Орфических рапсодиях теология умопостигаемого такова. Истолковывая её, философы [неоплатоники] принимают Хронос [Время] за единое начало всех вещей, Эфир и Хаос - за двоицу, яйцо объясняют как абсолютное бытие и полагают эту триаду первой".
(Дамаский "О началах", 123)
-----
{239}
О том, что Орфей родился близ македонского Олимпа.
«Олимп (Ὄλυμπος), на самом деле, - это гора в Македонии, где, как говорят, также обитают Боги, и Орфей, который учил ритуалам и культам богов, тоже был родом из этих мест».
Источник: ἐξήγησις ἐπὶ Ἰλιὰς Ὁμήρου τοῦ Ἰωάννου Τζέτζου 80, 2 Herm.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 41, part 1", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{240}
О том, что Орфей жил в Либетре.
«А Либетра (Λείβηθρα) - это гора, но также и город в стране фракийских одриссов, где жил Орфей. Ибо этот человек пишет в своих книгах: “А теперь, девочка, спой мне, Муза из Либетры!”».
Источник: Χιλιάδες τοῦ Ἰωάννου Τζέτζου VI 91, 945.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 41, part 2", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{241}
О том, что Орфей был учеником идейских Дактилей.
«Но некоторые историки, и Эфор - один из них, утверждают, что идейские Дактили на самом деле родились на горе Иде, которая находится во Фригии и перешли в Европу вместе с Мигдоном (Μυγδώνος); и поскольку они были колдунами, они практиковали заклинания, обряды посвящения и мистерии, и во время пребывания на Самофракии они немало поразили жителей этого острова своим мастерством в таких делах. И именно в это время, как нам далее рассказывают, Орфей, который был наделен исключительным поэтическим и певческим даром (who was endowed with an exceptional gift of poesy and song), также стал их учеником, и впоследствии он был первым, кто познакомил греков с обрядами посвящения и мистериями».
(trans. Charles Henry Oldfather, 1939 but in the Public Domain)
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου V 64, 4 (Diels II3 167 n. 15)
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 42", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{242}
О Второй Триаде.
"Ко второй Триаде относятся либо вынашиваемое и вынашивающее бога яйцо, либо "сияющее одеяние (хитон)", либо облако, из которых "выскакивает" Фанес".
(Дамаский "О началах", 123)
Комментарий:
Читающему надо понимать, что сейчас мы рассматриваем Вторую Триаду с точки зрения т. н. "Рапсодической теогонии", которая отличается от теогонии Иеронима и Гелланика.
Вторая Триада — это не яйцо, хитон и облако (ведь это всё разные названия одного и того же, то есть, условной "оболочки"), но сама Триада находится внутри. Эту Триаду можно ещё назвать "средней", такой термин мы видим у Дамаския. Но суть здесь в том, что Трёхликий Бог (находящийся в яйце) пребывает в настоящий момент в процессе разделения (или "расчленения"). Мы видим этот процесс в динамике, и это самое важное для понимания Второй Триады. Бог уже разделяется ("расчленяется"), но пока Он ещё Единый, и эту единённость олицетворяет яйцо, а расчленённость олицетворяется трёхликостью Фанеса.
Яйцо вынашивается Космосом, и оно же вынашивает Фанеса, и как раз в момент существования Второй Триады Фанес готов "выскочить", одновременно расчленяясь, но пока он ещё в яйце, и потому являет собой Единую Триаду. Процесс выскакивания Фанеса уже начался (это изодинамический на данный момент, процесс), но яйцо ещё целое, ибо давление изнутри в том месте, где начал выскакивать Фанес, только что стало расти, но не привело пока ещё к вскрытию оболочки яйца. Поэтому Фанес на этот момент - Триединый Бог в прямом понимании этого слова.
-----
{243}
О том, что Орфей был учеником Лина.
I.
"У Лина, которым восхищались из-за его поэзии и пения, также было много учеников и трое самых известных - Геракл, Фамирис и Орфей”.
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου III 67, 2.
II.
"Говорят, что Лин, пользуясь пеласгическими буквами, рассказал о деяниях первого Диониса (the first Dionysus; τοῦ πρώτου Διονύσου), а также передал другие мифические легенды, и оставил их в своих мемуарах. И таким же образом эти пеласгические письмена были использованы Орфеем и Пронапидом, который был учителем Гомера и талантливым автором песен (a gifted writer of songs); а также Тиметом, сыном Тимета, сына Лаомедонта, который жил в то же время, что и Орфей, и странствовал по многим регионах обитаемого мира.”
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου III 67, 4.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 43", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Обращаем внимание читателей на невнятный текст классического перевода Т. А. Миллер (второй фрагмент). Он опубликован и в печатных изданиях, и в интернете. Общепринятый перевод звучит как "о деяниях молодого Диониса", но в источнике ясно читается "πρώτου Διονύσου", т.е. первого Диониса, что существенно меняет смысл фразы - ведь Лин рассказывал не о молодом Дионисе-Вакхе, а о Дионисе-Загрее (первом Дионисе). Исходя из текста Диодора можно предположить, что именно Лин был тем человеком, который впервые обучил Орфея началам того, что впоследствии стало называться орфикой.
-----
{244}
Об Агеноре и о том, что Дионис – это Осирис.
Приведём небольшой отрывок из «Деяний Диониса» Нонна Панополитанского. Речь здесь идёт о Кадме, который прибыл в Элладу вместе со своей юной женой Гармонией и принёс эллинам в подарок письмо (алфавит) – способ записи речи.
«Но в Элладу… // Кадм с подношеньем идёт, порождением мудрости с речью, // Ибо придумал нечто, годное для разуменья - // Там и гласный звук и согласный ладят друг с другом // В нарисованных знаках – безмолвные, но не немые! // Научившись в отчизне тайным дивным искусствам, // Мудрости божьей египтян, когда родитель Агенор // В Мемфисе побывав, основал стовратные Фивы, // Он напитался млеком бессмертным свитков священных, // Справа налево рукою письма округлые знаки // Вырисовывал, там египетского Диониса, // Он же странник Осирис, зрел святые обряды, // В коих действам тайным и бденью ночному учился… // Втайне он песнопенье творил сокровенное гласом, // Жалоб исполненным слёзных. В храмах с толпами статуй // Он изучал на скальных стенах вязи рисунков, будучи юношей только…»
(Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», IV. 259 – 275)
Комментарий:
1) В этом тексте мы находим ясное и определённое подтверждение того, что Дионис – это Осирис.
Нонн Панополитанский называет «странника Осириса» египетским Дионисом, а этому писателю можно доверять, ведь он умел работать с источниками и передавал их стихами с буквальной точностью. Это подтверждается тем, что, когда он перешёл в христианство и стал епископом Хмимским, он очень близко к тексту передал стихами Евангелие от Иоанна, назвав его «Деяниями Иисуса», породив новый жанр евангельских стихотворных парафраз. Поэтому мы можем быть уверены в точности его пересказа того, неизвестного нам, дионисийского (орфического) источника, которым он пользовался для написания «Деяний Диониса». Так что, вопрос о гомологии (и даже гомогении) Осириса Дионису должен быть закрытым.
2) В этом тексте говорится и о том, что Агенор, отец Кадма, будучи в Египте (в Мемфисе, как и Орфей), научился письменности у храмовых жрецов, читая священные свитки и надписи на стенах святилищ. Он и создал финикийский алфавит, будучи вдохновлённым магической силой египетских иероглифов. А Кадм перенёс этот алфавит в Элладу, адаптировав под местные реалии.
3) По словам Нонна, Агенор был посвящён в таинства Осириса и даже исполнял слёзные жалобные песнопения во время ночных мистерий. Так что священная дорога в Мемфис была проложена Орфею ещё Агенором.
-----
{245}
О символических образах.
"Наибольшую популярность в кружковой жизни Греции приобрели Дионис, Гермес, Геракл, Орфей, Асклепий. Поначалу эти герои были покровителями определенных профессий: Дионис — виноградарей, Асклепий — врачей, Орфей — певцов и музыкантов, но с течением времени они получили более широкую популярность; в то же время первоначальному мифу, грубому и чувственному, стали придавать более возвышенное, морализирующее истолкование. Так, Дионис, растерзанный менадами и воскрешенный Зевсом, становится символическим образом страдальца, возрождающегося для новой блаженной жизни; Орфей, нисходивший в ад и очаровавший самого царя подземного мира, становится гением побеждающего смерть вдохновения, вырывающейся из мрака к свету бессмертной души; Гермес становится хранителем человеческого стада, спасителем заблудших овец. Пройдет некоторое время — и статуя Гермеса, несущего на плечах ягненка, совершенно определенно станет прообразом Христа, доброго пастыря".
(Р. Ю. Виппер «Рим и раннее христианство», I. 1. 2)
-----
{246}
О том, что Орфей учился у Моисея.
"Но греки, когда он (Моисей, Μώϋσον) стал взрослым, называли его Мусеем (Μουσαῖον). И этот Моисей, по их словам, был учителем Орфея; и когда он вырос, он научил человечество многим полезным вещам”.
Источник: Ἀλέξανδρος ὁ Πολυΐστωρ ἐξ Ἀρταπάνου Ἰουδαίου (Christ Abhdlgn. bayer. Akad. XXI 1901, 464) as summarized in Εὑαγγελικὴ προπαρασκευὴ Εὐσεβίου IX 27 p. 432 a (I 499, 8 Dind.)
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 44", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Комментарий:
Вряд ли, конечно, Моисей мог непосредственно учить Орфея богословию - концепции слишком разные. Но если принять во внимание то, что иудеи жили в среде, которую называют перисемитической и учесть влияние этой среды на бытие путешествующего по Палестине народа, оторванного от своих корней и пока ещё не привившегося на новой почве, становится вполне возможным представить себе некоторые взаимовлияния иудейских и орфических максим.
Вопрос о том, насколько преорфические палестинские автохтонные представления и религия иудеев влияли друг на друга, остаётся открытым. В Пятикнижии есть очень тёмные места, которые невозможно понять, не объясняя их контаминацией со стороны местных языческих верований. Но это вопрос особого рассмотрения.
-----
{247}
О том, что Орфей поклонялся Аполлону.
"Бассары"(Βασσάραι), иногда называемые "Бассаридами" - утраченная трагедия Эсхила, но общий сюжет её известен из "Катастеризмов" Псевдо-Эратосфена: Орфей спускается в Царство мёртвых, чтобы вернуть свою любимую жену, но не справляется с этой задачей. Он возвращается в мир живых, но теперь начинает поклоняться Аполлону как величайшему из богов и называет его Солнцем. Каждый день Орфей вставал до рассвета и отправлялся на гору Пангей (Παγγαίον), чтобы дождаться восхода Гелиоса. Из-за этого Дионис разгневался на него и заставил менад (βασσαρίδες, тех, кто носил лисьи шкуры) восстать против него, и они разорвали его тело на части, разбросав их повсюду. Но Музы (Μούσαι) вновь собрали останки Орфея и похоронили их в Лебитрах (Λείβηθρα), у подножия горы Олимп (Όλυμπος) в Македонии".
Источник: Βασσάραι Αἰσχύλου* (Jessen RE2 III 104) the second play of the Lycurgian tetralogy Nauck FTG2 p. 9; G. Haupt Comment. archaeol. on Aeschylus (Diss. Hal. XIII 1896) 146; Kern Orpheus 6; Robert Heldens. I 402; v. nr. 113.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 45", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{248}
Палефат об Орфее.
"Лживая история и то, что рассказывают про Орфея, будто [звери, и пресмыкающиеся, и птицы, и] деревья следовали за ним, когда он играл на кифаре. Я думаю, дело обстоит следующим образом.
В Пиерии безумствующие вакханки разрывали на части мелкий скот и творили много всяких насилий, а потом направлялись на гору и там проводили дни. Пока они там оставались, граждане, боясь за жен и дочерей, послали за Орфеем и просили его придумать какой-нибудь способ, чтобы увести вакханок с горы. Принеся Дионису священную жертву, он игрой на кифаре совлек вакханок вниз. Только тогда они стали спускаться с горы, неся в руках нартеки и ветви от различных деревьев. Когда люди смотрели на это, им показалось удивительным, что движутся деревья, и стали говорить: "Орфей игрой на кифаре и лес с горы ведет". Из этого и сочинили миф".
(Палефат "О невероятном", XXXIII)
-----
{249}
О зеркале Персефоны.
"Тут-то юная дева взяла блестящую бронзу
Зеркала, чье отраженье судит смотрящего, облик
Вверила вестнику, правду безмолвно рекущему, дабы
Мнимый образ во мраке зеркала явно увидеть -
И своему отраженью смеялась. Так Персефона
Облик свой отраженный пред зеркалом созерцала,
Призрачное подобье призрачной Персефонейи!"
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", V. 594 - 600)
Комментарий:
Речь здесь идёт о моменте, непосредственно предшествовавшем совокуплению Персефоны с Зевсом. Персефона (ещё дева) смотрится в бронзовое зеркало точно так же, как смотрелся в зеркало и её сын Загрей перед тем, как был растерзан на части. Это два разных зеркала (ведь Загрею его подарил Гефест), но связь между ними несомненна. Отражение Персефоны Нонн называет "мнимым образом во мраке (темноте) зеркала", и характеризует его как "призрачное подобье" богини. А говоря о Дионисе-Загрее, он пишет, что "Зевс же Отец, как яденье свершилося Диониса, понял, что в зеркале хитром тёмный призрак причина смерти" (Ibid., VI. 206 - 207). Сам факт смотрения в зеркало стал причиной разделения Диониса на себя и свой темный призрак, а далее разделение стало повторяться и повторялось до тех пор, пока Загрей не "изошёл во всё разделённое на индивидуальные вещи творение" (Олимпиодор, fr. 209 из Священных сказаний в 24 рапсодиях). На сколько частей разделился Дионис? На бесконечное множество, то есть на столько, сколько "вещей" есть в Космосе. За этим призрачным разделением последовало и физическое разделение его тела - растерзание Титанами. Оба эти разделения связаны в одно, и вместе они обозначают смерть младенца-Диониса. Но это не уничтожение, а новая жизнь в тех "вещах", в которые этот Бог изошёл. Что касается Персефоны, то зеркало разделило и её на "образ во мраке" и саму себя, но разделение на этом остановилось, и в дальнейшем Персефона стала иметь две сущности - потустороннюю (хтоническую) и посюстороннюю (земную). И её хтоническая ипостась в Аиде стала таким же аналогом смерти, как и её земная ипостась - аналогом жизни.
Зеркало разделяет своей отражающей поверхностью два мира - мир мёртвых и мир живых. Граница контакта этих двух миров наделена летальной составляющей, но не через себя, а посредством тёмного призрака, который, по догадке Зевса, сам по себе является причиной смерти.
-----
{250}
О том, что Орфей был полубогом.
“И в целом древняя философия греков, по-видимому, была очень привязана к музыке; и по этой причине они считали Аполлона самым музыкальным и мудрым из богов, а Орфея - самым мудрым из полубогов (ἡμιθέων, the demigods)”.
Источник: Δειπνοσοφισταί Ἀθηναίον Ναυκρατίου XIV p. 632 c (14.32).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 46", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{251}
О влиянии песен Орфея на животных.
“И бесчисленные птицы порхали над его головой, и рыбы выпрыгивали прямо из темно-синей воды, привлечённые его прекрасной песней”.
Источник: τμῆμα 40 Σιμωνῖδου (PLG III4 p. 408).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 47", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{252}
О том, что у Орфея был очаровывающий голос.
“Воистину, язык у тебя не лучше, чем у Орфея, ибо он (Орфей) управлял всем (led all things) благодаря очарованию своего голоса”.
Источник: Ὀρέστεια Ἀγαμέμνων Αἰσχύλου 1629.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 48", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{253}
О пророчестве Астрея.
Деметра пришла к Астрею, чтобы тот составил астрологический прогноз, и рассказал ей о том, кто будет женихом Персефоны. От Астрея он получает такой оракул:
"Чадолюбивая матерь Деметра! Конусом мрака
Только затмятся Селены лучи, от сего и померкшей,
Защити Персефону от полюбовника-вора,
Умыкнувшего втайне неприкосновенную дочерь,
Ежели пряжа Мойр дозволит... Ибо внезапно
Перед свадьбой законной ты соблазнителя узришь
Злоковарного в облике зверя, ибо Арея
В точке заката с Пафийкой, изменника, я замечаю;
Вижу созвездие Змея, что там, над ними, восходит!
Но тебе я блаженство реку. Прекрасноплодной
Во вселенной пребудешь, ты изнуренную землю
Колосом осчастливишь, ибо в "Участке Родимых"
Дочери Звездная Дева стоит со снопом колосистым".
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", VI. 90 - 102)
Комментарий:
Астрей говорит Деметре, что именно Змей станет супругом её дочери Персефоны. Он указывает на то, что Персефона будет выкрадена своим женихом, и что избежать этого вряд ли возможно, ведь судьба девицы уже выткана Мойрами. Чуть ниже по тексту (строки 105 - 106) Деметра представлена ясно понимающей тот факт, что будущий муж грубо похитит дочерь "вопреки всем обрядам, по собственному хотенью". Но по тому, что Деметра, услышав пророчество, улыбалась, плача, можно сделать вывод, что судьба дочери ей не представлялась несчастной.
-----
{254}
Упоминание страстей Диониса у Гигина.
"Сыновья Юпитера: Либер от Прозерпины, которого разорвали Титаны".
(Гигин "Мифы", 155)
-----
{255}
О песнях Орфея.
"Возможно, в густых логовищах лесного Олимпа, где Орфей когда-то, играя на лире, сдвигал с мест деревья своими песнями, и собирал вместе полевых зверей".
Источник: Βάκχαι Εὐριπίδου 560.
"("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 49", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Перевод Иннокентия Анненского:
"Или заросли лесные
По ущелиям Олимпа,
Где игру Орфея слушать
Звери дикие стекались,
И сходили с мест деревья?"
(Еврипид "Вакханки", 560 - 564)
-----
{256}
Рождение Загрея.
"Зевс, волнуясь змеиным телом, в облике гада,
Страстной любовью пылая, кольцом извиваясь в желанье,
Доберется до самых темных покоев девичьих,
Помавая брадатой пастью драконам у входа.
Обликом схож со змеем, сомкнет им дремотою очи,
Полный томленьем страстным, лижет он нежное тело
Девы, от жарких змеиных объятий небесного змея
Плодное семя раздуло чрево Персефонейи:
Так Загрей и родился, отпрыск рогатый, он Зевсов
Трон занимал единый на небе и трогал ручонкой
Детской зарницу Зевеса, в ладонях слабых младенца
Неразумного эти зарницы казались игрушкой!"
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", VI. 157 - 168)
-----
{257}
О том, что Персефона ткала перед зачатием Диониса.
"У Орфея Кора - а она попечительница всякого посеянного плода - представлена работающей за ткацким станком, поскольку древние называли небо пеплосом (покровом), т. е. как бы облачением небесных богов".
(Прокл, фр. 192 из: "Священные сказания в 24 рапсодиях")
Комментарий:
Нонн Панополитанский тоже говорит о том, что Персефонейя ткала в пещере, где она была спрятана своей матерью от посягательств Зевса (Деяния Диониса, VI. 140 - 155).
-----
{258}
О пеплосе Коры.
Продолжим тему вытканного пеплоса Коры. Приведём канонический текст Нонна Панополитанского:
"Каллигенейю приводит, чадолюбивую няньку
С пряжей и всем, что потребно для рукоделья Паллады
Женскому роду в тяжкой и кропотливой работе;
Нимфам доверив хранить живущим в скалах потайных
Гнутую колесницу, Део в небеса удалилась.
Взявши изогнутозубый гребень железный изострый,
Стала вычесывать пряжу дева Персефонейя,
После взялась и за прялку: от движенья ладоней
Колесо завращалось, свершая круги равномерно -
А веретенцо мотает кольца прядущихся нитей!
Равномерно стопами вращению помогая
Колеса́, выпрядает основу, ткани начало,
После кладет ее рядом. Затем к тканью приступает
Дева, челнок прогоняя по нитям, в работе склоняясь,
Первой ткачихе, Афине, хвалебную песнь запевает.
Юная Персефонейя!".
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", VI. 140 - 155)
Комментарий:
Кора находится в пещере "соседних нимф" (Ibid. 133) вместе с Каллигенейей. Никого больше вокруг нет. Два дракона стерегут вход в пещеру (Ibid. 136 - 138). Нонн не сообщает нам ни того, какова была цель Персефоны, ни того, каков был рисунок на пеплосе, ни результата её работы. Но у философов встречаются уточнения, которые позволяют нам приблизиться к ответам на эти вопросы.
Прокл (Священные сказания в 24 рапсодиях, фр. 191) указывает, что "Корибанты ...сторожат Кору со всех сторон"; что ткёт она "небесный мирострой" (фр. 192), рисунок на пеплосе - "изображение космической войны" (там же), и ткёт она его вместе с отцом (Зевсом). Мало того, в конце концов она "оставляет ткань незаконченной" (там же). Ещё Прокл рассказывает, как бы уточняя, что Кора "изображена ткущей скорпиона" (фр. 196). В то время, как Цец говорит несколько иначе: "Ткавшую ткань, незаконченный труд, что вышит цветами" (фр. 193).
Итак, Кора, во-первых, охраняется не только драконами, но и Корибантами; во-вторых, пеплос - это не просто ткань, но небесный мирострой (то есть, Кора вместе со своим отцом творит обитаемый Космос), тогда становится понятным присутствие Зевса рядом с дочерью; в-третьих, на самом пеплосе изображена космическая война (как вариант, война богов с Тифоном), одними из деталей которой служат скорпион и цветы; в-четвёртых, ткань остаётся незаконченной.
Орфический смысл сказания состоит в том, что Протогон творит окружающий нас мир не самостоятельно, но опосредованно через эманацию Третьего Лица Третьей Триады, которая мистически называется Афилой (не путать с Афиной), а в доступных чтению мифах - Корой и Персефоной. Афила относится не к творениям, но к порождениям Протогона. Она не равна ни плодоносной материи, ни божественной пневме, ни тем более, Уму (Палладе). Это отдельная творящая эманация, физически составившаяся из смеси воздуха (Геры - Деметры) и огненного Эфира (Зевса). Она является Творцом Космоса. Её Космос — это не место тихого мира, это всегда борьба и война (космическая война, изображённая на пеплосе). Изначально Космос не был создан для комфортной жизни человека, ведь создавшая вселенную Афила (Персефона) - чудовище с четырьмя глазами на лице, с дополнительным лицом на затылке и с рогами на голове. Потому для спасённых душ выделяется особое место тихой святости - Острова Блаженных, лежащее за пределами Вселенной. Счастье и мир - только там, а здесь - горе, страдания и жестокость (скорпион). Но надежда есть (цветы на пеплосе), и эта надежда - в Дионисе, спасающем человеческие души и выводящем их за пределы Космоса, туда, где радость бесконечна, а жизнь - вечна. Не следует забывать и того, что Космос до сих пор находится в процессе творения (незаконченная ткань Коры).
-----
{259}
О красноречии Орфея.
"Если бы у меня было красноречие Орфея, мой отец, способное с помощью заклинаний заставить камни следовать за мной или очаровать своей речью любого, кого я пожелаю, я бы прибегла к нему. Но сейчас я буду плакать— это единственное искусство, которым я владею". [В этом отрывке Ифигения обращается к своему отцу Агамемнону с просьбой не приносить её в жертву].
Источник: Ἰφιγένεια ἐν Αὐλίδι Εὐριπίδου 1211.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 50 (1)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{260}
О красноречии Орфея (2).
"Ах! Если бы я владел языком и пел как Орфей, чтобы очаровать дочь Деметры или ее Господина и вырвать тебя из Аида, я бы спустился туда; и ни пес Плутона, ни Харон, перевозчик мёртвых, не помешали бы мне вернуть тебя живой на белый свет!” [В этом отрывке Адмет обращается к Алкесте, своей жене, согласившейся умереть вместо него].
Источник: v. Ἄλκηστις Εὐριπίδου 357 nr. 59.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 50 (2)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{261}
Куда пришли лесные дубы, следуя за песней Орфея.
"Сначала назовем Орфея, которого, как говорят, когда-то родила Каллиопа, жена фракийца Эагра, недалеко от Пимплейских высот (near the Pimpleian height). Люди говорят, что он музыкой своих песен очаровывал упрямые горные скалы и речные потоки. И дикие дубы, по сей день являющиеся символами этого волшебного вида, растущие в Зоне (Zone) на фракийском побережье, стоят ровными рядами, тесно прижавшись друг к другу, те самые, которые под звуки своей лиры он привел из Пиерии (he led down from Pieria). Таким был Орфей, которого сын Эсона пригласил разделить с ним его труды, повинуясь воле Хирона, Орфей, правитель Бистонской Пиерии”.
Источник: Ἀργοναυτικὰ Ἀπολλωνίου Ῥοδίου I 26.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 51", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Комментарий:
Таким образом, Орфей привёл за собой лесные деревья (дубы) из горной Пиерии, где он был правителем, на фракийское побережье - в район мыса Зоне (Зони, Zone, Ζώνη).
Этот мыс упоминается у Плиния Старшего: "Гора Серрий, Зоне, затем следует Дориск" (Плиний Старший "Естественная история", IV. 43).
Чуть подробнее о нём говорит Помпоний Мела: "Затем следует мыс Серрион и Зона, где, как рассказывают, даже деревья следовали за поющим Орфеем" (Помпоний Мела "Хорография", II. 28).
Мы заострили ваше внимание на описании этого географического места в связи с тем, что в классическом переводе "Аргонавтики" Н. Чистяковой Ζώνη не упоминается вовсе.
-----
{262}
Из какого племени происходил Орфей.
"У (фракийских) берегов Понта осели морисены и ситоны - племя, из которого произошёл песнопевец Орфей".
(Плиний Старший "Естественная история", IV. 41)
-----
{263}
Об Орфее и менадах.
"Срединная Фракия вздымает горы Гем, Родопу и Орбел, известные культом Отца Либера и сборищем менад, начало которому положил Орфей".
(Помпоний Мела "Хорография", II. 17)
-----
{264}
О тождестве Осириса и Диониса.
"Осирис просвещал и наставлял свой народ и вывел его из нищеты и варварства. Он научил людей обрабатывать землю и улучшать её плоды, дал им свод законов, управлявших жизнью, обучил почтительности к богам и культовому служению. Позднее с той же благородной целью он странствовал по всему миру, призывая людей принять установленный им порядок, но не принуждая их к этому силой оружия, а убеждая своими доводами, выраженными в гимнах и песнях, под звуки музыкальных инструментов. Именно поэтому греки отождествляют его со своим Дионисом или Бахусом".
(Плутарх "Исида и Осирис", XIII)
-----
{265}
О разбросанных частях и фаллосе Осириса.
"[Исида] отправилась на поиски разбросанных частей своего мужа и, ...где бы Исида не находила разбросанные части своего мужа, там она их и хоронила. ...Кроме того, нам говорят, что Исиде так и не удалось отыскать фаллос Осириса, который Тифон, как только оторвал, сразу же бросил в Нил. ...Однако, чтобы как-то возместить потерю, Исида освятила фаллос, выполненный в качестве копии настоящего, и учредила торжественный праздник в память о нём, который отмечается египтянами даже в наши дни. После всего этого Осирис вернулся из мира иного".
(Плутарх "Исида и Осирис", XVIII - XIX)
-----
{266}
О том, куда был спрятан фаллос Диониса.
"А те, кто называет корибантов кабирами, именуют такого рода мистерии кабирскими. Оба эти братоубийцы, взяв корзину ("кисту"), в которой был спрятан фаллос Диониса, доставили её в Этрурию - купцы, торгующие славным товаром, - и там, будучи изгнанниками, поселились, даровав этрускам в качестве религии замечательное благочестивое учение о поклонении детородному члену и корзине".
(Климент Александрийский "Увещевание к язычникам", XIX. 4)
-----
{267}
1). О том, что Луна остановилась, слушая песни Орфея.
"Реки быстрый свой бег прекращали и ближе к Орфею
Стаи теснились зверей, за пеньем следуя сладким,
Дуб из влажной земли глубинный вытаскивал корень,
Чтоб устремиться к певцу, и ответно рощи звучали,
Жадной впивая корой напев Орфея отрадный.
Даже Луна, между звезд скользя в колеснице двуконной,
Остановилась".
Источник: Publius Vergilius Maro: Culex (“The Gnat”) 278 - 284
2). О том, что Орфей удерживал течение Гебра.
"С меньшею силой Орфей удержал течение Гебра
Меж берегов и леса покорял сладкозвучною песней,
Чем удержало тебя, богиня, быстрая в беге,
Пляски веселье".
Источник: Publius Vergilius Maro: Culex (“The Gnat”) 117 - 120
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 52", from HellenicGods. Перевод С. В. Шервинского)
-----
{268}
Страсти Диониса в изложении Нонна Панополитанского.
"Так Загрей и родился, отпрыск рогатый, он Зевсов
Трон занимал единый на небе и трогал ручонкой
Детской зарницу Зевеса, в ладонях слабых младенца
Неразумного эти зарницы казались игрушкой!
Только недолгое время Дия трон занимал он -
Белым медом измазав лик злоковарный, Титаны,
Подстрекаемы гневом Геры тяжкоразящим,
Тартарийским ножом младенца в куски истерзали:
В зеркало детка смотрела, любуясь своим отраженьем!
Так, разделенный на части железом изострым Титанов,
Кончил жизнь Дионис, дав новое жизни начало:
Стал он тогда превращаться, часто меняя свой облик!
То он Кронид хитроумный, юный, с грозным эгидом,
То он немощный старец Крон, изливающий ливень,
То он с ликом младенца является, то он предстанет
Юношей исступленным с первым пушком на ланитах,
Темным, что вдруг подчеркнет округлость нежную лика.
То вдруг львом обернется, в ярости грозным и страшным,
Львом, что с рыком могучим огромную пасть отверзает,
Гривою осененный густою, тянет он выю
Вдоль хребтовины косматой, хлещет хвостом непрестанно,
Шкуру мелькающим быстро будто бичом раздирая.
То вдруг прикинется, львиную бросив тут же личину,
С ржанием неуемным, высокогривым и диким
Жеребцом, что стремится жалящие удила
Перегрызть, их кромсая, белою пеной исходит.
То из уст испуская свистящее громко шипенье,
Извивается в кольцах змеем чешуйчаторогим,
Из глубокого зева мечет язык копьевидный
И бросается он на испуганного Титана,
Шею его окружая воротником ядовитым.
То вдруг, покинув тело ползущего кольцами гада,
Тигром становится с пестрою шкурой... То примет он бычий
Облик, и ревом исходит, зубы ощеря свирепо,
И пронзает Титанов рогами, бросаясь внезапно.
Так он за жизнь свою бился, пока из ревнивой глотки
Мачехи-Геры гневом тяжкоразящей не вырвал
Вопля, сотрясшего неба. Сама повелительность гласа
Грохотом поднебесным ударила в створы Олимпа,
На колени повергнув могучего зверя - убийцы
Тут же в куски истерзали ножом быколикого бога".
(Нонн Панополитанский "Деяния Диониса", VI. 165 - 205)
-----
{269}
О том, что в триумфальном шествии Диониса участвовали слоны.
"В Риме слоны впервые шли в упряжке во время Африканского триумфа Помпея Великого, когда везли его колесницу: ведь сохранились записи о том, что ранее таким образом их использовали в триумфе отца Либера после покорения им Индии".
(Плиний Старший "Естественная история", VIII. 4)
-----
{270}
О том, что леса покорно следовали за Орфеем.
«Какого человека, какого героя, о Клио, ты собираешься прославлять на арфе или пронзительной свирели? Какого бога? Чье имя будет звучать веселым эхом в тенистых пределах Геликона, или на вершине Пинда, или на холодном Геме? Откуда леса покорно следовали за мелодией Орфея».
Источник: Quintus Horatius Flaccus Carmina I 12, 6.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 53 (1)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{271}
О том, что Цербер уступил дорогу Орфею.
«И лес, и тигр последовали за тобой по твоему зову, ты заставил реки остановиться: чудовищный страж чертога Плутона уступил тебе дорогу».
Источник: Quintus Horatius Flaccus Carmina III 11, 12.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 53 (2)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка.
-----
{272}
О том, что даже камни следовали за Орфеем.
«И вот, он был искусен в очаровании своими песнями настолько, что дикие звери, птицы, деревья и даже камни с удовольствием следовали за ним».
Источник: Διηγήσεις Κόνωνος f. 45.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 54 (1)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{273}
О том, что Орфей своим пением сдвигал камни и деревья.
«И еще один сын, Орфей, будучи певцом, своими песнями двигал камни и деревья».
Источник: Βιβλιοθήκη Ἀπολλοδώρου I 14 (Frazer numbering 1.3.2).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 54 (2)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{274}
О том, что Орфея считали волшебником.
«Этот египтянин думал, что Амфион и фракиец Орфей были искусными волшебниками, и что именно благодаря их чарам звери пришли к Орфею, а камни – к Амфиону для строительства стены».
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου, Book 6.20.18 Ἦλις.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 54 (3)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{275}
Упоминание об Орфее у св. Димитрия Ростовского.
«Ваш стихотворец Орфей повествует, что Дий убил своего родного отца Сатурна, мать же свою родную Рею взял себе в жены и родил от нее дочь Персефорону; но он не остановился на этом; он прелюбодействовал и со своею дочерью и кроме того имел своею женою сестру Юнону; точно так же и Аполлон осквернил свою сестру Диану пред жертвенником на острове Делосе. Равным образом и Марс, вознеистовствовал плотскою страстью к Венере, Вулкан к Минерве, – родные братья на родных сестер».
(Святитель Димитрий Ростовский «Страдание святого мученика Феодота и с ним семи дев: Фаины, Клавдии, Матроны, Текусы, Иулии, Александры и Евфрасии», под 18.05, житие 433)
-----
{276}
Об Орфее и Эвридике.
«Мог однажды владык тронуть безжалостных // Слезной песней Орфей, просьбой смиренною // Евридику свою вновь возвратить моля. // Та, что следом влекла скалы, леса и птиц, // Чей удерживал звук реки бегучие // И проворных зверей, сладкая музыка // Раздается слышней в царстве безмолвия, // И смягчает сердца струн небывалый звон. // По усопшей жене плачут фракиянки, // Плачут боги, слезам горестным чуждые, // И с угрюмым челом судьи, что призваны // Все вины разбирать древних преступников, // Слезы вместе с певцом по Евридике льют. // Смерти сам властелин «Ты победил, сказал, // К свету вновь возвратись, но под условием: // Ты за мужем вослед сзади иди одна, // Ты взглянуть на жену вправе не прежде, чем // Явит блещущий день вам небожителей // И спартанский Тенар дверь распахнет вблизи; // Ненавидит любовь медлить, не может ждать: // Дар увидеть спеша, дар потерял Орфей. // Если Дита чертог песня сломить могла, // Значит, Дита чертог сможет и мощь сломить» (Сенека «Геркулес в безумии», 569 – 591).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 55 (1)", перевод С. А. Ошерова)
Комментарий: У Отто Керна, приводится, собственно, только небольшой фрагмент этого текста, состоящий из трёх строк: «quae silvas et aves saxaque traxerat // ars, quae praebuerat fluminibus moras, // ad cuius sonitum constiterant ferae». Помещаем здесь очень интересный английский перевод: “The art which had drawn the trees and birds and rocks, which had stayed the course of rivers, at whose sound the beasts had stopped to listen, soothes the underworld with unaccustomed strains, and rings out clearer in those unhearing realms" (trans. Frank Justus Miller, 1917).
Несмотря ни на что, мы решили показать здесь русский перевод более объёмного отрывка, подробнее передающего историю схождения Орфея в Аид. Думаем, что Отто Керн нас простит.
-----
{277}
О растерзанном Орфее.
«Тот сын сладкогласной Музы, под сладкие напевы которого замирал стремительный поток и утихали ветры, когда птица, прекратив свое пение, подлетала к нему, и весь лес следовал за ней, – он лежал, разбросанный по фракийским полям (he lay scattered over the Thracian fields) , но его голова плыла по скорбному Гебру; он пришёл к знакомому Стиксу и Тартару, чтобы никогда не вернуться».
Источник: Lucius Annaeus Seneca – Medea, 626 (trans. Frank Justus Miller, 1917)
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 55 (2)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{278}
О голове, крови и лире Орфея.
"На горе Пангей растет трава, которая называется «кифарой» по следующей причине. Женщины, разорвавшие Орфея, бросили его члены в реку Гебр. Голова смертного по воле богов превратилась в дракона, лира по желанию Аполлона стала созвездием, а из пролившейся крови появилась трава, которая называется «кифара». Когда справляются Дионисии, эта трава издает звуки кифары; местные же жители, одевшись в небриды и взяв тирсы, поют гимн: "Не размышляй, когда напрасны размышления..."
Об этом рассказывает Клитоним в третьей книге сочинения «О Фракии»".
(Плутарх (Лжеплутарх) "О том, чьими именами названы реки и горы и что там родится", 3. 4)
-----
{279}
О том, что Орфей и Амфион объединили варварские народы.
«Я пришел к выводу, что происхождение басен об Орфее или Амфионе, в которых говорится, что один из них привлекал неразумных животных песнями, а другой двигал камни (and the other also attracted the rocks), связано с тем, что они (Орфей и Амфион) первыми объединили варварские народы с помощью музыки для получения удовольствия; объединили тех, которые были либо лишены рассудка [как звери], либо подобно камням, не поддавались эмоциям».
Источник: Macrobii Ambrosii Theodosii In somnium Scipionis II 3, 8 (~myth. Vat. III 8, 20 v. Raschke De Alberico mythologo 86).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 55 (3)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского)
-----
{280}
О том, что боги обманули Орфея.
«Но Орфея, сына Эагра, арфиста (the harper), они отослали с пустыми руками, а ему показали только призрак той, которую он искал, но саму её они бы не отдали (but herself they would not give up), потому что он не проявил присутствия духа; он был всего лишь игроком на арфе (κιθαρωιδός), и не осмелился, подобно Алкестиде, умереть из-за любви, но придумывал, как бы ему живым попасть в Аид; более того, впоследствии они обрекли его на смерть от рук женщин в наказание за его трусость».
Источник: Συμπόσιον Πλάτωνος 179 d, (trans. Benjamin Jowett, 1892).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 56", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{281}
О лире Орфея.
«Она (λύρα) впервые была сделана Гермесом из панциря черепахи и сухожилий быков Аполлона, и у неё было семь струн, по числу дочерей Атланта. Но позже Аполлон настроил её для пения и подарил Орфею, сыну Каллиопы, одной из Муз. Орфей сделал лиру девятиструнной по числу Муз (ἀπὸ τοῦ τῶν Μουσῶν ἀριθμοῦ). Так он и прославился, благодаря людскому мнению. И поэтому о нем рассказывали, что он очаровывает даже скалы и диких животных своей песней».
Источник: Καταστερισμοί ψευδούς Ἐρατοσθένους 24 p. 138 Rob., 28 Ol.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 57 (1)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{282}
Редчайшее свидетельство вознесения Орфея на небо.
«Когда прекрасный Аполлон снова наполнил эту лиру небесной гармонией, он научил Орфея в пещере Пангеи, как ею пользоваться. Он, сын Музы, обученный мелодиям, ударял по струнам, которых теперь было девять, по числу Муз; этот изобретатель (that inventor) черпал свои песни из гармонии Плеяд. Но позже нечестивая рука Бассарид растерзала поэта, а благоговейная Либетра, завладев его телом, похоронила героя. Юпитер вознес его на небеса (Juppiter carried him to heaven), проникнутый состраданием к высокому искусству юноши, поэта, умиротворявшего [своей музыкой] зверей и полноводные реки».
Источник: Rufi Festi Avieni Aratea 621.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 57 (2)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Комментарий:
Представленный здесь фрагмент – одно из редчайших свидетельств вознесения Орфея. Предлагаем латинский текст, где указывается на смерть и вознесение героя: «at cum // inpia Bassaridum carpsisset dextera vatem // et devota virum tegerent Libethra peremptum, // intulit hanc caelo miseratus Iuppiter artem // praestantis iuvenis, pecudes qui et flumina vates //flexerat». Без учёта английского перевода, это можно переложить на русский язык так: «Но, когда нечестивая рука Бассарид растерзала пророка, и Либетра скрыла убитого мужа, Юпитер, сжалившись над искусством выдающегося юноши, который мог укрощать скот и реки, вознес его на небо».
Сам факт апофеоза выражен словами: «intulit» - форма глагола infero (вносить, приносить, возносить, помещать) в 3-ем лице единственного числа, перфект (законченное действие в прошлом), «hanc» - указательное местоимение hic, haec, hoc (этот, эта, это) в винительном падеже означает "эту" (вещь, предмет, и т.д.), а «caelo» - существительное caelum (небо) в дательном или аблативном падеже. В данном контексте, дательный падеж, указывающий направление действия: "на небо".
Эта версия не противоречит классическому мнению, в соответствии с которым, после растерзания вакханками, душа Орфея должна была спуститься в Аид и встретить там Эвридику, так как вознесение героя на небо могло произойти уже после его повторного катабасиса.
-----
{283}
О том, что Орфей был жрецом.
«Орфей был сыном музы Каллиопы и потока Эагра (Oeagri fluminis filius fuit), первым, кто положил начало мистериям, а также первым, кто постиг гармонию, то есть звучание мировых сфер, которых, как мы знаем, всего девять. Из них самая верхняя не имеет звезд и свободна от звука, а самая нижняя – земная. Звучание остальных семи постиг Орфей с помощью семи струн [лиры] (septem fingitur chordis) ... [который был] жрецом (sacerdos) и теологом, потому что он был первым, кто положил начало мистериям (orgia primus instituit; англ.: to establish the Mysteries)».
Источник: Servii Grammatici in Vergilii Aeneidem commentarii VI 645 (nec non Threicius longa cum veste sacerdos “And in fact, the Thracian priest in a long garment”) (~myth. Vat. II 44; III 19. 20; v. Robert Raschke De Alberico mythologo, Breslauer philologische Abhandlungen 45, 86).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 58", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{284}
Об орфическом и пифагорейском метемпсихозе.
«Хотя старый обычай писать об «орфико-пифагорейцах» (ни в каких источниках не засвидетельствованных) все еще не исчез, чем больше мы узнаем об орфизме, тем яснее становятся его принципиальные отличия от пифагореизма, — даже в том, что является для них общим. Греческая религия — это, прежде всего, культ; орфизм, помимо культа, включал в себя еще и религиозное учение, в пифагореизме же никакого собственного культа не было. Согласно часто цитируемому определению [Burkert. Greek Religion, 298], «Bacchic, Orphic, and Pythagorean are circles each of which has its own centre, and while these circles have areas that coincide, each preserves its own special sphere». Это нуждается в уточнении. Новые находки указывают на совпадение, нередко на идентичность орфического и вакхического (дионисийского), тогда как пифагорейский круг с вакхическим нигде не пересекается. Пифагор был, вероятно, первым, но не единственным греческим философом, который воспринял из орфизма учение о перевоплощении; позже этот же путь проделали Эмпедокл и Платон, за которыми шли многие их известные и неизвестные последователи. Пифагорейский метемпсихоз уже потому выглядит заимствованной доктриной, что, в отличие от орфического, он лишен своего первоначального контекста, отсечен от той антропогонии и эсхатологии, которые и придавали ему смысл в рамках религии спасения. Согласно орфической антропогонии, изложенной в мифе об убийстве Диониса титанами, человек создан из божественного и титанического начал и с самого своего рождения несет в себе то, что (может быть, не совсем удачно) называют первородным грехом. Представления о родовой вине человечества, наказании за нее в виде заточения души в тело, воспринимавшееся как тюрьма или даже как могила, и — самое главное — о возможности избегнуть этого наказания и обрести вечное блаженство играли центральную роль в орфизме. Не исключено, что миф о растерзании Диониса титанами и вытекающая из него идея наследственной вины, с одной стороны, и представления о переселении душ — с другой, имеют разное происхождение. Для нас, однако, они с самого начала исторического пути орфизма выступают вместе. Идея вины, наследственной нечистоты и причастности к преступлению служила в орфизме обоснованием того, почему же, собственно, душа обречена на многочисленные воплощения. Для посвященных орфизм открывал возможность избавиться от этой вины путем ритуального очищения и следования βίος Ορφικός и вновь слиться с богами.
Ничего подобного этой антропогонии в пифагореизме нет, равно как и нет связанной с ней эсхатологии. Ни в одном из ранних свидетельств о Пифагоре или пифагорейцах мы не находим того, чтобы переселение душ воспринималось как наказание за какие-то предшествующие грехи. Отождествление тела с темницей (σώμα-φρουρά), которое некоторые исследователи приписывают пифагорейцам, на деле принадлежит орфикам, как это и следует из слов Платона. Еще более пессимистическое отождествление тела с могилой (σώμα-σημα), в которой душа погребена за свои прежние грехи, Платон связывает в «Горгии» с неким «мифологом» из Италии или Сицилии; Аристотель в «Протрептике» относит сходный взгляд к Орфею и орфикам».
(Л. Я. Жмудь «Пифагор и ранние пифагорейцы», Университет Дмитрия Пожарского, М. 2012, стр. 199 – 200)
-----
{285}
Орфическая (II-я Олимпийская) ода Пиндара.
Несмотря на кажущуюся сложность текста, мы решили представить здесь перевод полного варианта Второй Олимпийской оды Пиндара (476 г до Р. Х.), орфическое содержание которой не оспаривается никем. В принципе, ничего сложного в тексте оды нет, но открыться он может не каждому. Сам поэт говорил, что в его "колчане" спрятано много "стрел", которые говорят людям, понимающим (тайну), а остальным - нужны толкователи.
(Опубликовано в журнале "Иностранная литература", номер 7, 2011. Перевод - Максим Амелин)
Пиндар.
Ферону из Акраганты, на победу в колесничном ристании.
Струнницеправные песни,
кто из бессмертных, — богоравных, — людей нами
восславится? —
Коль Писа — Зевсом; — Олимпиада же Гераклом
установлена,
по завершении битв; —
Ферона достойно ныне за победоносную
четверку провозгласить; —
сей — праведный друг,
оплот Акраганты,
и прáотцев знатных от лика, градодержцев благих; —
премного кои труждались
духом, священный строя дом при реке, — око Сикелии
открылось, время пришло сужденное, за подлинные
доблести
дав им богатств и довольств. —
О Кронов и Реин сыне, главные борения,
престол Олимпа и брод
Альфейский кого,
напевами тронут,
и впредь сохраняй благосклонно пашни отчие их
потомкам грядущим. — Содеянный
подвиг, праведно или неправедно, несвершенным
даже не властно представить Время, все породившее; —
пред благополучной лишь судьбою тускнеет. —
Ибо радости лютую скорбь собою,
смиряя, умерщвляют,
егда ж от бога блаженство
высшее Мойрой сниспошлется. — Рекý благопрестольного
про дщерей Кадма, стерпевших многое; — но зло
неизмеримое
бóльшим затмилось добром. —
Среди Олимпийцев, грозной молнией убитая,
живет Семела струистовласая; — столь
Палладой любима,
и Зевсом отцом, и плющом увитым сыном она. —
Вещают, будто и в море,
между пучинных дев Нерея, дана жизнь бескончинная
Инó во веки веков. — Поистине предел существования
смертным проведать нельзя,
ни день, Гелиóса чадо, прочными щедротами
исполнить призванный нас. —
Один за другим
стремятся потоки,
с собой то веселие людям, то печаль принося. —
Подобно и Мойра, ко жребиям
предков быв благосклонной, по щастии богоданном
в оное время беду вослед, напротив, направила; —
с тех пор, как сразил при встрече сын злополучный
Лая, древлереченное чем в Пифоне
пророчество исполнил. —
Сие ж Эринния видя
зоркая, бранный истребила его род в межусобицах. —
Ферсандр остался по сокрушенном Полинике,
возновлением
славный борений и битв,
Адрастова дома отпрыск оному спасительный. —
От семени же сего
возросший побег
нам Энесидама
хвальбой поразить и орудий струнных звоном пора. —
Ведь он в Олимпии чести
был удостоен сам, в Пифоне ж и близ Истма Харитами
на равных с братом повит цветочным за
двенадцатиристание
четвероконки венцом. —
Удачей, во пре добытой, гóре заглушается. —
Богатство, доблестей блеск
приявшее, столь
различные пользы
приносит, великих и малых добавляя забот, —
звезда лучезарная, истинный
свет — оно для людей; — обладающий им да знает
будущее, — как умéрших души там нечестивые
казнятся; — сколь строгим судия приговором
в преисподней злодействам грозит, свершенным
в пределах Зевса здешних. —
Однако денно и нощно
праведных солнце освещает, — они жизнь безмятежную
препровождают, для пропитания убогого поверхности
не бороздят ни земной,
ни водной, не покладая дланей; — но меж чтимыми
богами вечность ведут
бесслезную те,
кто в клятвах им верен
остался. — Ужасные муки прочим претерпевать. —
Свою ж возмогшие твердо,
трижды в обоих быв мирах, удержать от беззакония
любого душу, — все в крепость Кронову
путем восходят Зевсовым; —
там Океана ветрá
лелеют Остров Блаженных; — пышут золотые где
цветы, на суше — одни,
с блестящих дерев,
в воде же — другие; —
чтоб дланями тем плетеницы вить из них и венцы
по воле благой Радамантовой; —
сделал оного первым подручным отец великий,
Реи супруг, на престоле выше всех восседающей. —
Приближены к ним Пелей и Кадм; — преселила
матерь, Зевсово сердце мольбами тронув,
туда же и Ахилла; —
кем Гектор неодолимый,
столп неприступный Трои, свален и кем в прах
ниспровержены
Кикн с Эфиопом, рожденным Эос. — Много быстрых
в туле спрятано
стрел у меня под рукой,
понятливым говорящих; — прочим — толкователи
нужны. — Премудрый рожден
со множеством ведств. —
Наставленным в оных
вотще, пред божественной птицей Зевса как воронью,
вещать в разгласии буйном. —
Ныне ж из лука, сердце, выстрели в цель. — Снова
направивши,
кого настигнем души смиренной остриями
достославными? —
Их в Акраганту пустив,
словами честными чувства истинные выскажу:
за сотню лет ни один
град не произвел
любезного мужа
и дланью щедрее, и нравом добродетельней, чем
Ферон. — Справедливости чуждая,
против хвал ополчается наглость людей ничтожных,
кои хотят оговором благородных прекрасные
дела извратить. — Пески сочесть невозможно; —
сколько радостей оный другим доставил,
кто смог бы перечислить?
-----
{286}
О том, что можно только желать петь лучше, чем пел Орфей.
«Не нужно мне ни золота в моих чертогах, ни умения петь лучше, чем даже пел сам Орфей, если только судьба не станет ко мне благосклонной (my fame be spread abroad.- англ; εἰ μὴ ‘πίσημος ἡ τύχη γένοιτό μοι.-др.гр. )», (trans. Edward Philip Coleridge, 1910).
Источник: Μήδεια Εὐριπίδου (performed in 431 BCE) 543.
В этом фрагменте Ясон отвечает на упрёки Медеи.
Английский перевод Кольриджа немного не точен (в оригинале – τύχη); и мы не можем также принять перевод Иннокентия Анненского, несмотря на искреннее уважение к этому великому человеку и преклонение перед его талантом, потому что в оригинале звучит: γένοιτό (genoito) - сослагательное наклонение аорист от γίγνομαι (становиться), здесь "станет", а не «славою, которая меня // Так дивно увенчала» (прошедшее время глагола совершенного вида). Прошу прощения за представление вам таких тонкостей переложения текста, но это может служить ответом некоторым людям, которые упрекают нас за то, что мы не пользуемся «уже готовыми классическими переводами, а делаем работу, которая уже была сделана» (это точная цитата).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 59", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{287}
О культовой омофагии.
"[Культовый образ Диониса] составился из элементов двух различных культовых традиций. К первой из них, которая может быть выведена из Фракии, принадлежат справлявшиеся раз в два года оргии, где бог бывал разрываем на части и — в виде некоего животного — съедаем. Ко второй культовой традиции, происходившей, видимо, с минойского Крита, относятся новорожденный младенец в веялке — Дионис Ликнит — и смерть бога. Здесь он явно — божество произрастания и как таковой должен ежегодно умирать и рождаться вновь.
Ныне можно сослаться на два свидетельства, подтверждающие, что тот фракийский по своему происхождению ритуал, те «неясные, но устойчивые традиции поедания и разрывания сырого мяса — человека ли, козы ли, или теленка — в честь некоей ипостаси Диониса» тоже берут начало на Крите. Позднейшее из этих свидетельств дает Фирмик Матерн, который описал справлявшееся каждые два года в честь Диониса празднество, на котором совершалось растерзание живого быка. Другое, более раннее свидетельство — это археологическая находка, сделанная П. Уорреном в 1979 г. в позднеминойском городе Кноссе. В южной части некоего здания П. Уоррен натолкнулся (в разведочном раскопе G) на архитектурные остатки восточного и западного помещений. В западном помещении вместе с 28 полностью сохранившимися сосудами (конические чаши, небольшой кувшин и расписанная в морском стиле амфора) были найдены 218 человеческих костей и черепов от трех-шести лиц. Остатки скелетов принадлежат детям в возрасте примерно 10-15 лет. На многих костях есть следы скобления («примерно на 11% ясно различимы резаные метки»), что служит несомненным признаком антропофагии. Никаких следов воздействия огня на костях не замечено («явно имеют вид необожженных»), поэтому археолог и пришел к заключению, что эта находка свидетельствует о культовой омофагии (пожирании сырого мяса).
Культовая омофагия относится к богу — поглотителю сырого, Дионису Оместу или Омадию, т.е. Дионису Сыроядцу.
Дионис Омест перед битвой при Саламине потребовал от греков, чтобы ему принесли в жертву трех красивых знатных персов, племянников великого царя. На Хиосе некий человек был разорван на части как жертва Дионису Омадию. То же самое случалось на Тенедосе и Лесбосе. В «Вакханках» Еврипида (ст. 1114, 1125-1143) слуга царя Пенфея рассказывает, как юный фиванский царь был растерзан в качестве культовой человеческой жертвы (Ιερέα φόνου) своей матерью Агавой, которая стала жрицей Вакха. В той же трагедии (ст. 142-143) Дионис требовал для съедания сырым и убитого козла (αιμα τραγοκτόνον, ωμοφάγον χάριν). Ο заменимости человеческой жертвы жертвой козла свидетельствует также предание из Потний. Согласно Павсанию (IX.8.2), жители города Потний, расположенного в 10 стадиях от Фив, в опьянении убили жреца Диониса Эгобола в святилище. В наказание разгневанный бог потребовал принести в жертву мальчика и лишь позднее дозволено было заменить это жертвоприношение жертвой козла. Итак, в Потниях бог назывался Эгобол — «Разящий козла». Из этого следует, что бог сам умерщвляет принесенное ему в жертву животное. Традиционное на Тенедосе культовое имя бога — Антропоррест, — «Растерзыватель людей» — указывает на то же самое".
(Отто Б. "Приносимый в жертву бог")
-----
{288}
О том, что Эвридику звали Агриопой.
«Ты также знаешь, как горячо любимый сын Эагра, // Искусно игравший на фракийской арфе, // Вернул из ада свою дорогую Агриопу, // И проплыл через негостеприимные земли, // Где Харон перевозит в своей общей ладье (his common boat) // Души всех умерших; и далеко разносится его голос там, // Где болотистый ручей медленно пробирается сквозь тростник, // Окаймляющий смертоносные берега. Но Орфей осмелился // С бесстрашной душой в одиночку пересечь эту волну, // Ударяя по струнам своей арфы привычной рукой. // И своей песней он тронул безжалостных богов, // И различных чудовищ бесчувственного Аида. // Он вызвал безмятежную улыбку на лице // Мрачного Коцита; он выдержал безжалостный взгляд свирепого, неумолимого пса, // В страшном лае которого сверкало пламя, // Чьи глаза горели огнем, наводящим страх на всех, кто их видел. // Он запел и, тронутые его пением, могущественные владыки // Дали Агриопе новое дыхание, дыхание жизни».
(trans. C. D. Yonge, 1854)
Источник: Ἑρμησιάναξ Λεοντίωι as quoted in Δειπνοσοφισταί Ἀθηναίον Ναυκρατίου XIII 597 b (alternate numbering 13.71).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 61", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{289}
О культовой омофагии (2).
----------------------------------—
I. «Мы опустим также неистовые вакханалии, которые носят греческое имя омофагии и во время которых вы, выставляя себя исступлёнными и лишёнными здравомыслия, обвиваете себя змеями и, чтобы показать себя исполненными божественной силы и величия, терзаете окровавленными челюстями внутренности блеющих козлов» (Арнобий Старший «Против язычников», V. 19: 1).
II. «Вакханты чтят оргиями исступлённого Диониса, пожирая в священнном безумстве сырое мясо, и освящают рассечённые мёртвые туши, увенчав себя змеями, крича в ликовании «Эван!», …а знаком вакхических мистерий является посвящённый змей» (Климент Александрийский «Увещевание к язычникам», XII).
III. «Критяне …назначили ежегодные священнодействия с посвящением. В процессе обряда они …рвали зубами живого быка, включив этот символ ужасного пира в ежегодные празднования» (Фирмик Матерн «Об ошибочности языческих верований», 6).
-----
{290}
О том, что песня помогла Орфею вернуть Эвридику.
“Твоя песня не оставит тебя без награды, точно так же, как она ранее вернула Эвридику Орфею, который сладко пел под звуки лиры”.
Источник: Ἐπιτάφιος Βίωνος Θεοκρίτου (Mosch. III) 122 (v. nr. 58).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 62", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{291}
Об условии возвращения Эвридики.
«Каллиопа родила Эагру, или, как ещё полагают, Аполлону (or nominally, to Apollo), сына Лина, которого убил Геракл, и ещё одного сына, Орфея, который был певцом (who practised minstrelsy) и своими песнями сдвигал камни и деревья. И когда его жена Эвридика умерла, укушенная змеёй, он спустился в Аид, чтобы забрать её оттуда, и убедил Плутона отпустить её наверх. Бог пообещал сделать это, если Орфей по дороге не будет оглядываться назад, пока не придёт в свой дом (until he should be come to his own house). Но он ослушался и, обернувшись, посмотрел на свою жену, и она вернулась обратно. Орфей также положил начало мистериям Диониса и, будучи разорван на куски менадами, похоронен в Пиерии».
Источник: Βιβλιοθήκη Ἀπολλοδώρου I 14-15 (Frazer numbering 1.3.2).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 63", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Комментарий:
Обращаем ваше внимание на условие возвращения Эвридики из Аида, которое поставили боги Орфею. Он не имел права оглядываться на свою жену не просто до выхода на поверхность земли, но до самого возвращения к себе домой (ἂν μὴ πορευόμενος Ὀρφεὺς ἐπιστραφῆι πρὶν εἰς τὴν οἰκίαν αὑτοῦ), а это, практически, невыполнимое условие, учитывая, что дом Орфея был далеко от входа в Аид!!! Так что, возможно, и прав Платон, говоря об отсутствии у Отца Дита желания вернуть Эвридику певцу.
-----
{292}
О том, что Эвридика была нимфой.
«Аристей был сыном Аполлона и Кирены, дочери Пенея, речного бога Фессалии. Он хотел изнасиловать нимфу Эвридику, жену Орфея, и во время бегства ее укусила змея».
Источник: Maurus Servius Honoratus, In Vergilii Georgicon Libros 317 (myth. Vat. II 44).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 64 (2)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{293}
О том, что Эвридика, которую преследовал Аристей, убегая от него, наступила на змею и погибла.
«Так он сказал. И пророк, наконец, с необычною силой // Стал очами вращать, горящими светом лазурным, // Страшно проскрежетал и уста разверз, прорицая: // «Некоего божества ты, видно, преследуем гневом. // Важное ты искупаешь: тебе Орфей несчастливец // Беды наслал не в меру вины, — чего боги не терпят, — // Значит, разгневан певец жестоко жены похищеньем, // Ибо, когда от тебя убегала, чтоб кинуться в реку, // Женщина эта, на смерть обреченная, не увидала // В гуще травы, возле ног, огромной змеи прибережной. // Хоры сверстниц дриад огласили тут воплем вершины // Гор, тогда залились твердыни Родопы слезами».
Источник: Publii Vergilii Maronis Georgica IV 450 - 461.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 64 (1)", from HellenicGods, в переводе С. В. Шервинского)
-----
{294}
О том, что Эвридика была дриадой.
«Следовательно, и Эвридика – дриада (ergo et Eurydice dryas)».
Источник: Maurus Servius Honoratus, In Vergilii Georgicon Libros 4.459.1
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 64 (3)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{295}
Минойский Крит: человеческие жертвоприношения.
«Следует отметить, что сравнительно недавно устоявшееся представление о минойцах как носителях чрезвычайно высокой, в чем-то даже рафинированной гуманистической культуры, как людях цивилизованных почти в современном значении этого слова было серьезно поколеблено новыми сенсационными открытиями греческих и английских археологов. Как показали сделанные ими находки, этим сибаритам и утонченным эстетам, жизнерадостным «любителям цветов», как иронически назвал их Ч. Старр, были отнюдь не чужды такие чудовищные обычаи, как кровавые человеческие жертвоприношения и, может быть, даже ритуальный каннибализм. Следы человеческого жертвоприношения были обнаружены супругами Сакелларакис среди развалин минойского святилища в Арханесе неподалеку от Кносса в 1979 г. Спустя год ученые из Британской археологической школы в Афинах под руководством П. Уоррена уже в самом Кноссе в одном из домов неподалеку от так называемого малого дворца нашли большое скопление детских костей, многие из которых сохранили на себе ясно различимые следы надрезов, сделанных ножом. Очевидно, тела убитых здесь детей были расчленены на части, а мясо отделено от костей и скорее всего съедено участниками некой ритуальной трапезы. Обнаруживший следы этого каннибальского пиршества П. Уоррен предположил, что оно может быть связано с культом Диониса-Загрея, в мифе о котором сохранились косвенные указания на существование на Крите обычая ритуального людоедства, несомненно восходящего к очень ранним, еще догреческим временам. Эти неожиданные и поначалу многих шокировавшие находки позволили заглянуть в самые глубокие тайники сознания или скорее подсознания минойцев, приоткрыв перед исследователями до сих пор остававшуюся скрытой «ночную сторону» их мироощущения и их культуры. Теперь стало ясно, что под покровом беззаботного, почти детского упоения жизнью в их душе таился слепой, безотчетный ужас перед окружающим миром, иногда толкавший их на проявления крайней жестокости. Стал более понятен и тот странный отпечаток почти истерической взвинченности, который лежит на многих произведениях критского искусства и особенно заметен в сценах на печатях. Изображенные на них фигуры людей и животных нередко как бы вибрируют от страшного внутреннего напряжения, совершают резкие конвульсивные движения и вытягиваются, как в эпилептическом припадке. Сцены такого рода выдают скрытый невротизм психического склада минойцев, очевидно, присущую ему раздвоенность, довлеющее над ним ощущение пограничности и крайней непрочности своего положения в мире на стыке добра и зла, жизни и смерти».
(Ю. В. Андреев «От Евразии к Европе. Крит и Эгейский мир в эпоху бронзы и раннего железа (III— начало I тыс. до н. э.)». СПб, «Дмитрий Буланин», 2002)
-----
{296}
О том, что Орфей обернулся потому, что не поверил Диту.
"Орфей, сын Эагра и музы Каллиопы, но, как полагают некоторые, сын Аполлона, был женат на Эвридике. Когда Аристей, сын Кирены, похотливый пастух, погнался за ней, намереваясь осквернить ее, она убежала от него, пытаясь избегнуть изнасилования, но не смогла увернуться от змеи, и это стало причиной ее смерти. Орфей, движимый скорбью по своей жене, предпринял попытку сладостью песни и игрой на кифаре смягчить (lenire) Дита и Прозерпину, чтобы если возможно, вернуть Эвридику в мир живых. Тогда он спустился в подземный мир и своей песней вызвал у них жалость (in miserationem eos cantu suo conpulit). Получив согласие, он добился возвращения Эвридики лишь при условии, что [он] не обернется, пока не достигнет мира живых. Затем, как это свойственно упорству (deinde ut est dura amantium perseverantia – лат., since constancy is enduring for those in love – англ.) (нетерпению?) влюбленных, Орфей, опасаясь, что Дит не сдержит своего обещания, обернулся и сделал свой труд напрасным. Вернувшись затем в мир живых, в котором его брак оказался не слишком удачным, он, возненавидев весь женский род, стал проводить жизнь в уединении (досл.: "solitudinibus se dedit" – посвятил себя уединению)".
Источник: De mythographi Vaticani secundi fontibus I: 76.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 65", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{297}
«Христианизированная» интерпретация мифа об Орфее и Эвридике.
«Однако Ремигий (комментатор Марциана Капеллы?) по-другому трактует эту басню. Он говорит, что Эвридика названа женой Орфея потому, что красноречию должна сопутствовать рассудительность. Воистину, она, уязвленная змеем, спускается в Подземный мир; страстно стремясь к земным возможностям, она склоняется ядом беззакония на сторону заблуждения (veneno iniquitatis ad sinistram partem inflectitur – лат., she is bent by the poison of iniquity to the side of perversion – англ.). Но если Орфей оглядывается назад, его снова тянет к земным вещам, и его молитва не возвращает ему Эвридику. Ибо, когда душа слишком сильно стремится к земным благам, молитва едва ли когда-нибудь возвышает ее до уровня праведности, потому что ее сдерживает Прозерпина, то есть величайшее искушение пороками (id est maxima vitiorum tenetur illecebra)».
Источник: Albericus Londoniensis mytholog. = Vatican Mythographer III 8, 21 (Raschke De Alberico myth. 87).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 66", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
James Van Kollenburg (Kallimakhos) сопровождает этот фрагмент таким комментарием: «This testimony, from the third Vatican mythographer, is an impious and ever-so-Christian interpretation of the fable of Orpheus and Euridice». Мы не можем полностью согласиться с этим мнением, потому что обсуждение выбора между праведностью и порочностью – это предмет не только христианской этики и морали, но и вполне языческой (достаточно вспомнить рассказ о «выборе» Геракла, например).
-----
{298}
О том, что даже фавны слушали мелодии Орфея.
«Лесные фавны... которых воспел поэт Лукан, согласно мнению греков (secundum opinionem Graecorum), вышли на звуки лиры Орфея вместе с бесчисленными (innumerosis) видами диких животных».
Источник: Hosius ascribed Lucanus p. 329 fr. 6 to Lucanus, because in Liber Monstrorum the words precede [см. 67 (1)].
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 67 (2)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{299}
О том, что Орфей чуть не сошел с ума.
«Орфей играл на кифаре в Энее и был пятым кифаредом в Греции (quintus citharista in Graecia); впоследствии Эвридика, его жена, была укушена змеей и умерла, а он чуть не сошел с ума; и когда он играл в лесу на лире, к нему приближались звери, слушая его лиру».
Источник: Liber Monstrorum I 6 Codex Pithoeanus, about the 8th century (M. Haupt Opusc. II 224)
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 67 (1)", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{300}
О том, что Орфею и Эвридике приносятся жертвы.
«Позже, когда девятый рассвет озарит тебя своими лучами, ты должен принести Орфею в жертву летейские маки (Lethaea papavera), заколоть черную овцу и вернуться в рощу. Затем, умиротворенную Эвридику ты почтишь зарезанной телицей».
Источник: Publii Vergilii Maronis Georgica IV 544.
Комментарий H. R. Fairclough, (1916): Аристей, потеряв своих любимых пчел, обратился к провидцу Протею за решением, которое могло бы положить конец его страданиям. Протей сказал ему, что его беды были результатом его ответственности за смерть Эвридики (the result of his responsibility in the death of Euridice). Когда Протей уплыл обратно в море, Кирена, мать Аристея, объяснила ему, как успокоить Эвридику и Орфея, [принеся им жертвы].
Вообще же, некоторые учёные (напр., Maaß и Carl Robert) считали, что Вергилий смешал мифы об Орфее с мифами об Аристее и отрицали, что культ Орфея когда-либо был связан с религией Аристея (rightly denied that cult of Orpheus had at any time been yoked with the religion of Aristaeus).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 68", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
Комментарий:
Обращаем ваше внимание на слово «умиротворенную». Placatam: причастие прошедшего времени от глагола placo (умиротворять, успокаивать). Здесь в винительном падеже женского рода, согласуется с Eurydicen. То есть, жертва приносится не для того, чтобы умиротворить Эвридику, ведь она уже находится в умиротворенном состоянии, но для того, чтобы почтить ее. Вероятно, недаром Роберт Грейвс считал, что в архаическую эпоху Персефоне поклонялись под именем Эвридики. Её, конечно, нельзя назвать эпиклесой дочери Деметры, но «иноименной Персефоной» вполне можно.
-----
{301}
О роли огня в перерождении Диониса.
"Хотелось бы обратить особое внимание на роль огня в перерождении Диониса. Согласно мифологической традиции, чтобы стать богом, необходимо было пламя. Ярким примером этого становится смерть Геракла, который, чтобы вознестись на Олимп и стать богом, не только совершает свои двенадцать подвигов, но и сжигает себя. Заслуживает внимания и рассказ о Деметре. Во время поисков своей дочери Коры богиня под видом странницы оказалась в Элевсине у царя Келея и так привязалась к его сыну Демофонту, что захотела даровать ему бессмертие. Она не только натирала его амврозией, но и ночью помещала ребенка в раскаленную печь. Однако ритуал не удался, так как мать Демофонта Метанейра увидела сына в огне и испугалась. Богиня разгневалась и прервала прокаливание. Исходя из сказанного, становится понятным, что Семеле с самого начала суждено умереть, чтобы из бедра отца вышел сильный могучий бог, будущий правитель мира людей".
(А. А. Лысенкова "Рождение и смерть в судьбе бога Диониса", Вестник МГПУ, Серия "Исторические науки", 2021, № 1 (41), стр. 55 - 56)
-----
{302}
О социальном статусе орфиков.
«Функция орфического братства состояла в обслуживании сакральных состояний (сон, смерть) через воспроизводство ритуальных действий (жертвоприношений, снотолкований, посвящений) фиксированных в традиции, восходившей к божественной фигуре Орфея Самофракийского. И. А. Макаров на основании анализа орфических захоронений (пластинки из золота, обширность самих захоронений), антропогонии, космогонии, учении о метемпсихозе и реинкарнации, связях с пифагорейской традицией, относительно социального статуса орфиков делает вывод о том, что «влияние орфизма в VI – IV вв. до н.э. обнаруживается не столько в широких слоях греческого общества, сколько среди представителей полисной аристократии». Мы присоединяемся к этому мнению исследователя, выступающего против распространенных представлений об орфизме как религии простого народа (поскольку в орфизме центральное место занимал миф о Дионисе, а Дионис – божество, почитавшееся по преимуществу простонародьем). Тайный, инициатический аспект культа Диониса, связанный с изменением онтологического статуса [человека], посвящением в божественные состояния мог быть доступным лишь избранным, лучшим. Не случайно такой аристократ как Гераклит Эфесский (конец VI – начало V вв. до н.э.) относительно общенародных празднеств и воздвижений фаллосов в честь Диониса скептически замечал: «Но тождествен Аид... с Дионисом, одержимые коим они беснуются и предаются вакхованию». Действительно, то, что для простого смертного было праздником жизни, для посвященного выступало символом смерти и инициатического перерождения в божественное существо».
(Безверхин А. С. «Генезис и структура орфического мистериального культа»)
-----
{303}
Об освобождении «высшей духовной субстанции». Всё ли правильно во взглядах современных исследователей?
«[Дионис-Загрей], по мнению А.Ф. Лосева «выходит далеко за пределы Греции, имея свой ближайший прототип в Загрее Критском и, вероятно, во многих других догреческих культах, где идея вечного возвращения достигла мистериальной разработки». Миф о растерзании Загрея-Диониса некоторые ученые были склонны относить к более позднему времени и связывать только с орфиками. Дело в том, что древнейшее упоминание о растерзании Диониса относится только к VI в. до н.э. В действительности, орфики и неоплатоники дали философское истолкование этого мифа. Орфический миф, делающий Диониса сыном Зевса и Персефоны, называет его Загреем и связан с его страданиями по вине Геры, которая натравила на него титанов, разорвавших ребенка на части и сожравших его тело. Загрей был воскрешен под именем Диониса. Зевс спалил титанов своими молниями. Согласно учению орфиков, из пепла титанов были созданы люди, которые несут в себе как низшее, «титаново», так и высшее, «Загреево» начала. Кстати, это послужило запретом наложения на себя рук, т.е. самоубийства. Орфики называли тело темницей души, которая вынуждена вечно блуждать в пространстве космоса, перевоплощаясь из одного тела в другое, постепенно очищаясь и совершенствуясь. В промежутках между рождениями душа нисходит в Аид и подвергается там загробному суду, решающему ее дальнейшую участь в соответствии с земными поступками. Мистерии и тайные культы в честь Диониса были призваны освободить высшую духовную субстанцию (частицу Диониса) и соединить человека с Богом».
(Ю. С. Обидина «Культ Диониса в социокультурном пространстве античного полиса. Воображаемое, символическое и реальное»)
Комментарий:
При оценке взглядов современных исследователей нам важно определить, насколько классическая орфическая парадигма сохранилась в умах наших образованных современников, в том числе, специалистов - историков. И в приводимом сегодня тексте мы можем увидеть некоторые отклонения от «ортодоксального» орфического учения, которые считаем нужным указать. В первую очередь надо понять, что Титаны разорвали на части и съели не простого ребёнка, ведь Загрей к тому времени, по воле Зевса восседал на царском троне, то есть он был Истинным Царём Богов, который, к тому же, (по аналогии с преорфическим Осирисом) был носителем божественной субстанции самого Первобога Фанеса, а значит, являлся видимым воплощением Эрикепея (как творящей ипостаси Фанеса). Ранее мы уже разбирали разницу между его тремя ипостасями, и потому останавливаться на этом здесь не станем. Мало того, Титаны не в припадке бесцельной ярости «сожрали» тело Загрея. Они исполнили очень сложный мистериальный акт – разделили тело Бога на части, отделив от него несколько неиспользуемых частей (сердце и фаллос), затем сварили разделённые части в котле, а после обжарили на огне и только после этого съели. Здесь налицо – одна из важнейших тайн орфических мистерий, резко отличающая их от дионисийских таинств. Смысл её нужно разбирать отдельно. Сейчас мы только скажем, что Титаны съели куски тела Загрея не как пищу, а совершили акт причастия божественной плоти, вкусив Бога, и став сами Богами, причём Богами высшего ранга – имеющими в себе божественную субстанцию Фанеса. Зевс завершил обоготворение Титанов, испепелив их своим огнём, и спаял с телом человека, рождённого из пепла Титанов, дионисийскую составляющую. Трагичность ситуации состоит в том, что грех Титанов никуда не исчез. Он перешёл на титаническое плотское начало в людях, а дионисийское начало не освобождено, но сопутствует титаническому (в телесной плоти). Эта дионисийская часть (в узком, «причастном» смысле) не нуждается в освобождении от тела. Она в нём есть от рождения до смерти. И она есть в любом, даже в самом малом творении, независимо от того, одушевлено оно или нет. Потому что Дионис, разделив Своё Единство (Монаду) на Своё же Бесчисленное Множество (условно называемое Гептадой по количеству растерзанных кусков его божественной плоти), вошёл во все вещи творения. Он оживотворил Вселенную.
Автор процитированного текста пишет, что «мистерии и тайные культы в честь Диониса были призваны освободить высшую духовную субстанцию (частицу Диониса) и соединить человека с Богом», но это – основная ошибка, ведь «частица Диониса» не нуждается в отделении и освобождении. В дионисийских оргиях, в вакховании, человек познаёт Диониса в себе, а не отделяет его от себя. Но орфические таинства говорят совсем о другом. Здесь речь идёт об освобождении души от уз тела, и от бесконечной череды возрождений. А душа – это ни в коем случае не частица Диониса, какого бы мнения не придерживались современные исследователи орфизма. Души людей сотворены не Дионисом. Их в самом начале времён родила величайшая из богинь – Триипостасная Ночь, а отцом их был Первобог Фанес, космическая сущность (Абсолют) Внекосмического Неизреченного. Таким образом, душа каждого человека – уже Бог, и «соединяться» с ним у неё нет необходимости. Как раз об этом говорят тексты орфических золотых пластинок. А главная необходимость души – сойти с этого порочного круга повторных возрождений, забыть о Земле – юдоли печали, болезней и греха, и поселиться на Островах Блаженных, то есть, дальних звёздах, на своей Родине, откуда она (душа) и была по воле Зевса сведена первый раз на Землю и соединена с первым телом. Повторимся в сотый раз: душа самостоятельно не может, насколько бы она не была праведной, освободиться от своей земной Судьбы, но к счастью, у людей есть Великий Бог Дионис Лисей (Избавитель), который сам встречает души посвящённых в орфические мистерии, и ведёт их по дороге мистов к Островам Блаженных. Пройти этот путь может только орфик, а души непосвящённых бесконечно будут вселяться в смертные тела людей и животных, до тех пор, пока не усвоят основное положение орфизма: «Без Диониса нет спасения».
-----
{304}
Об Орфее в роще Персефоны.
«Снова обратив свой взор к нижней части картины, мы видим, что рядом с Патроклом Орфей сидит на чем-то вроде холма; левой рукой он сжимает арфу, а правой касается ивы. Он прикасается к ветвям и прислоняется к дереву. Кажется, что это роща Персефоны, где растут, как думал Гомер, черные тополя и ивы. Внешность Орфея - греческая, но ни его одежда, ни головной убор не являются фракийскими. С другой стороны ивы, прислонившись к ней, стоит Промедон (Προμέδων)».
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου, Book 10.30.6 Φωκίς The Descent to the Underworld of (the painter) Polygnotus.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 69", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка).
-----
{305}
О том, что Орфей научил Евнея игре на кифаре.
«Евней: Арго доставил нас с ним (т. е Евнея с его братом Фоантом) в колхидский город.
Гипсипила: Воистину, ты вскормлен мною.
Евней: И когда мой отец Ясон умер, мама—
Гипсипила: Увы мне! Твой рассказ ужасен, и слёзы льются из моих глаз, сынок!
Евней: Орфей увёз нас с собой во Фракию.
…
Евней: Он научил меня играть на азиатской кифаре (με κιθάρας Ἀσιάδος) и приготовил для него (для Фоанта?) боевое оружие Ареса».
Источник: Ὑψιπύλη Εὐριπίδου τμῆμα 64 col. 2 v. 35 ss. (de Arnim 66).
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 79", from HellenicGods. Адаптированный перевод с английского языка)
-----
{306}
О том, как Орфей вошёл в Аид.
«В Тенара устье вошел, в преддверье глубокое Дита,
В рощу отважно проник, омраченную теменью жуткой,
К сонму теней подошел и к царю, наводящему трепет, —
К жестким сердцам, которых мольбы не смягчают людские.
Тронуты пеньем его, из жилищ подземных Эреба
Души бесплотные шли и тени лишившихся света,
Словно тысячи птиц, что в деревьях скрываются, если
Веспер сгонит их с гор иль зимний ливень грозовый.
Матери шли и отцы, разобщенные с жизнью герои
Храбрые, отроки шли и в брак не вступившие девы,
Дети, которых костер на глазах у родителей принял,
Все, кто охвачен кольцом тростников безотрадных Коцита,
Черною тиной его, отвратительной топью болотной,
Те, кто навечно пленен девятью оборотами Стикса.
Боле того, — поражен и чертог, и Смерти обитель,
Та́ртар, и с кольцами змей голубых над челом Эвмениды.
Пасть тройную свою удержал, раскрыв было, Цербер,
Ветер внезапно затих, колесо Иксионово стало».
Источник: Publii Vergilii Maronis Georgica IV 467 - 484.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 70", from HellenicGods. Перевод с латинского С. В. Шервинского)
-----
{307}
О силе орфеевой лиры.
«Даже Иксион и Титий невольно (invito) улыбнулись; амфора высохла, пока ты (1) убаюкивала дочерей Даная».
(1). Здесь речь идёт о лире Орфея. В то время, когда Орфей играл на ней в Аиде, прекратились даже мучения наказанных грешников.
Источник: Carmina Quinti Horatii Flacci III 11, 21 on the lyre of Orpheus.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 71", from HellenicGods. Перевод с латинского языка)
-----
{308}
О радости теней в Аиде.
«Тени словно радовались возвращению [на свет] Эвридики. Лукан в "Орфее" говорит, что шум возник при возвращении Эвридики по той причине, что тени умерших радовались её возвращению на свет, надеясь, что Орфей снова вернётся за [другими] тенями».
Источник: Servii Grammatici qui feruntur in Vergilii Bucolica et Georgica Commentarii IV 492. Мы принимаем вариант ("reductam" Burm.)
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 73", from HellenicGods. Перевод с латинского языка)
-----
{309}
О ритуальной дионисийской омофагии (3).
«Переосмысление и интерпретация археологических материалов микенского и минойского периодов дала возможность по-новому рассмотреть проблему происхождения некоторых обрядов дионисийского культа, в частности омофагии, которая традиционно связывалась с более поздними фракийскими религиозными традициями. В частности, П. Уоррен, Б. Отто предполагают, что устойчивые традиции разрывания и поедания сырого мяса человека, козы или телёнка в честь оргиастической ипостаси Диониса тоже берут начало в микенско-минойской эпохе. …В качестве символического выражения омофагии Б. Отто предлагает рассматривать сцены терзания львом или демоническими существами травоядных животных: быка, козла, оленя. Так, во льве минойско-микенских печатей исследователь склонен видеть воплощение Диониса Омадия или Оместа, разрывающего для сыроядения свою добычу, которая равным образом представляет собой эпифанию бога».
(Источник: Н. В. Кузина «К вопросу о происхождении культа Диониса», Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского, 2013, № 4 (1), стр. 257)
Комментарий:
Орфика сохранила именно этот архаический мистериальный конструкт (вне зависимости от того, откуда он пришёл – с Крита, из Фракии, или он был взят из религиозных практик пра- и парасемитических племён), так как ранний орфический сценарий инициации включал в себя обязательное причастие сырым кровавым мясом животного, которое рассматривалось как «эпифания Бога Загрея». Это был единственный раз в жизни орфика (с данного момента посвящения), когда он ел мясо. Вряд ли Орфей причащал новоначальных человеческим мясом. Это если и было, то в дионисийские доорфические времена. Позже уже золотые таблички рассматривают козлёнка в качестве божественной эпифании: «Я – козлёнок, упал в молоко». В орфических фиасах причащали мясом козлёнка. Сырым ли и кровавым? Нам думается, что во время таинства повторялась история причастия Титанов мясом Загрея, то есть куски козлёнка варились, затем обжаривались на огне, и только после этого давались причастникам как плоть Бога. Позже ограничивались разрыванием и жеванием листьев хмеля, но может быть, это не касалось непосредственно обряда инициации, а совершалось всеми мистами. В любом случае, омофагия – это вполне орфическая практика, насколько бы дикой она не казалась современному человеку. Мы понимаем, что любая религия – это продукт своего времени, и она должна быть надёжно заперта в своих временны́х границах.
-----
{310}
О Геракле как эпиклесе Третьего Субстанционального Начала Первой Триады.
«По Орфею началом всех вещей была вода, из воды возник ил, а из того и другого родилось животное Змей с приросшей головой льва и быка, а посредине между ними – лик Бога по имени Геракл или Хронос. Этот Геракл родил сверхвеликое яйцо, которое – переполняемое силой своего родителя – от трения раскололось надвое. Верхняя его половина стала Небом, нижняя – Землёй. Произошел и некий двутелый Бог».
(Афинагор «В защиту христиан», 18)
Комментарий:
Кажущаяся сложность этого текста Афинагора проясняется некоторыми положениями «Орфической теогонии» Иеронима и Гелланика. По своей сути, здесь – краткое и чёткое описание Первой Триады, то есть событий космогонии, происходивших до начала времён (это довременно́й космогонический континуум). До начала всех Трёх Триад было только Неизреченнное, которое не может быть познано ни с помощью мысли, ни с помощью слов. Только абсолютное молчание может дать о нём представление. Так как времени ещё не было, то и последовательность событий не существовала. Но была Первая Триада. Она состояла из трёх Субстанциональных Начал. Первое Начало – Вода. Второе Начало – произошедший из Воды Ил, затвердевший в Землю. Это Начало можно назвать Землёю. Третьим Субстанциональным Началом был трёхголовый Дракон (Змей). Он же и Хронос, он же и Геракл. Именно Он породил Мировое яйцо, из которого впоследствии явился Протобог Фанес, тот, которого Афинагор называет «неким двутелым Богом». С началом первого космогонического действия Хроноса (рождением Второй умопостигаемой Триады) появляется время. Хронос сам и есть «Нестареющее Время».
У Змея-Хроноса есть три головы. Первая – голова льва, вторая – Бога Геракла, третья – быка. Гераклом же называется и всё Третье Субстанциональное Начало Первой Триады. Каждая голова – это протоформный эйдос божественного бытия (эйдос – в доплатоновом понимании).
1. Голова льва связана с эйдосом богопорождения, и связь эта простирается от Первобога Фанеса до самой Матери Богов Кибелы (как обоеполого Божества).
2. Голова Геракла связана с эйдосом миропорождения (Протозевса) и представляет собой иноименную божественную сущность Зевса как Царя Богов и Владыку Космоса в объёме той абсолютной власти, которую он получил после того, как пожрал Протобога Фанеса.
3. Голова быка связана с эйдосом вечности Космоса через Протодиониса Загрея к собственно Дионису (с его посюсторонней и потусторонней ипостасями).
Дракон (Геракл) как Третье Субстанциональное Начало Первой Триады охватывает собой весь мир (и космический и внекосмический) в его статике и динамике, а потому может быть назван «Организующим Началом мироздания». На это указывает и рождение им Мирового яйца.
-----
{311}
Дионис - мужской коррелят Великой Богини?
"Элементы культового образа Диониса – бога произрастания, а также некоторые дионисийские обряды, ... можно проследить в минойском и микенском культе верховного мужского божества, оргиастического коррелята Великой богини. ...Мужское божество первоначально представляло собой довольно невыразительную и во многом вторичную фигуру вблизи Великой минойской богини. Он не был ни её сыном, ни мужем, ни возлюбленным. Его положение при ней определялось как статус дублёра, мужской ипостаси, своего рода эманации богини, помогающей ей в выполнении некоторых ее функций или стимулирующей ее деятельность. В некоторых культовых сценах юный бог предстает как божество в известной степени самостоятельное, имевшее свою персональную эпифанию и культ. Он мог выступать в антропоморфном облике, как воин, вооруженный копьем или луком в окружении львов, в некоторых сценах его могло заменять специально посвященное и, очевидно, считавшееся его воплощением дерево".
(Н. В. Кузина "К вопросу о происхождении культа Диониса")
Комментарий:
Здесь мы видим отсылку к Аттису, Кибеле и священному дереву. Все эти персонажи относятся к криптодионисийскому циклу мифов, так же как кабиры, корибанты и Дактили. Но с орфической позиции мы можем различить очень архаичные коннотации, указывающие на транслокационное бытие первых богов, вплоть до времени существования их неличных божественных сущностей.
Верховное мужское божество, приставленное к Великой Богине в качестве "дублера" с неясными функциями, может пониматься как Дионис, через него - Загрей, а далее - Фанес. А Великая Богиня (эпиклеса Триипостасной Ночи) понимается как омотипия Персефоны, и через нее - Семелы. Исходя из логики омотипии, фраза "ни сыном, ни мужем, ни возлюбленным" никак не противоречит бытию названных богов. Потому что, например, Фанес не был возлюбленным Семелы, а Загрей не был сыном Великой Богини, также как и Дионис не был мужем Персефоны. Но по принципу транслокации, все они были и первым и вторым и третьим.
В орфической религиозной философии мы понимаем их как Фанеса и Триипостасную Ночь, в мистериологии - как Загрея и Персефону, во "внешней" мифологии - как Диониса и Семелу. Ведь Триипостасная Ночь - это дочь Фанеса, Загрей - сын Персефоны, а Дионис - сын Семелы. Но в каждом из них - все, а во всех них - каждый, и все они эманируют между собой. В этом заключается орфический принцип понимания божественности. Поэтому, говорить о вторичности и невыразительности фигуры Диониса с орфических позиций было бы неправильно. В культовом смысле, может и да, но в сущностном - конечно, нет.
-----
{312}
Об убийстве Орфея бистонидами.
«Бистонийские женщины (Βιστονίδες) убили его, заточив свои острые мечи, …и отсекли ему голову бронзой, и тут же бросили ее в море фракийское вместе с его лирой, соединив их (голову и лиру) гвоздем, чтобы они вместе унесены были в море, погруженные в сверкающие волны. И серое море принесло их к берегу на священный Лесбос. Так сладкий звук лиры распространился по морю, островам и соленым берегам, где люди похоронили поющую голову Орфея. И в гробнице они поместили лиру, которая убеждала даже немые скалы и ненавистные воды Форка (Φόρκος). С тех пор песни и прекрасная игра на кифаре поддерживают остров, и он самый мелодичный из всех мест. И когда воинственные фракийцы узнали о диких деяниях женщин, и страх и скорбь охватили всех, они стали татуировать своих жен, чтобы темные знаки на их коже не дали забыть их ненавистное убийство; и за убийство Орфея женщины до сих пор татуируют себя и поныне ради наказания за свои грехи».
Источник: Ἔρωτες ἢ Καλοί Φανοκλέους as found in Ἐκλογαὶ φυσικαὶ καὶ ἠθικαί Ἰωάννου Στοβαῖο IV 20, 47 (IV 461, 3 Hense) Anthol. lyr. ed. Theodor Bergk p. 165 fr. 1.
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 77", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{313}
Орфей и Эвридика.
«Орфей, знаменитейший певец мифической древности, родом из Фракии, был сыном речного бога Эагра и музы Каллиопы. Женой его была прелестная дриада Эвридика, нимфа Пенейской долины. Едва лишь совершилась свадьба Орфея с нежно-любимой Эвридикой, как смерть уже похитила у него милую. Однажды весной рвала она с подругами цветы на лугу; увидел ее полубог Аристей и стал ее преследовать. Убегая от него, наступила она на ядовитую змею, скрывавшуюся в высокой траве, и умерла от ее укуса. Спутницы Эвридики, нимфы, громко оплакивали ее, и воплями своими оглашали долы и горы фракийской земли. Сам Орфей со своей лирой сидел на пустынном берегу реки, с утра до позднего вечера и с вечера до утра и изливал глубокую скорбь свою в таких дивных, грустных песнях, что вся природа с сочувствием внимала ему – деревья и скалы, птицы и звери, Наконец, решился он снизойти в царство теней. «Не сжалится ли, – думал он, надо мною властитель мертвых, – не возвратит ли мне милую?» Тенарской пропастью спускался Орфей в подземный мир и безбоязненно проходил мимо толпящихся теней. Подойдя к трону подземного властителя, заиграл он на своей лире и молвил: – Боги подземного царства! Пришел я сюда не за тем, чтоб осмотреть мрачный Тартар, не для того, чтобы сковать змееобвитое чудовище Цербера, – пришел я ради супруги, лишенной жизни жалом змеи. Я пытался перенести это горе, но не могу. Не в силах я превозмочь любви моей: вас самих, если старинное преданье не ложно, соединила любовь. Так говорил он и в то же время ударял по струнам лиры, – и бескровные тени, полные сострадания к нему, заливались горькими слезами. Тантал забыл о своей жгучей жажде; как очарованное, остановилось колесо Иксилна, и Сизиф, забыв о своих страданиях, стал прислушиваться к сладким звукам и остановился, опершись на свой роковой камень. Тронуты были даже – и это в первый раз – богини мщения Эвмениды: и они прослезились; Персефона с мрачным своим супругом не могла отказать певцу в его просьбе. Призвали они Эвридику и позволили ей возвратиться с супругом на землю, но лишь с условием, чтобы Орфей во все время пути в область света не оглядывался назад, не обращался к Эвридика, – иначе милость подземных богов ни к чему для него не послужит. Любящие супруги отправились в длинный путь по крутой пустынной тропинке. Молча шел Орфей, в глубоком молчании следовала за ним Эвридика. Уже приближались они к царству света, как Орфей вздумал обернуться назад, – любовь и забота о милой пересилили его; но Эвридика тот же час удалилась, напрасно простирая к милому руки, и, умирая во второй раз, едва внятным голосом сказала она ему свое последнее «прости». Безутешный, поспешил Орфей за исчезающей во мраке супругой; но Харон, не взирая на его просьбы и жалобы, не перевез его на другой берег. Семь дней без пищи и питья сидел Орфей на берегу Ахеронта и лишь в слезах находил отраду. Наконец, сетуя на жестокость Эреба, возвратился он в безлюдные долины Фракийских гор. Здесь прожил он еще три года, далекий от мира, в печали и скорби. Единственным утешением ему была песнь. Ей чаровал он леса, скалы и зверей пустыни».
(Генрих Вильгельм Штоль «Классические мифы Греции и Рима», II. 27)
-----
{314}
Об Ариадне-Персефоне.
«Единственной супругой Диониса мифы называют дочь Миноса Ариадну, с которой он по одной наиболее известной версии предания впервые соединился на Наксосе, где ее оставил похитивший ее Тесей (Hes. Theog. 348; Eur. Hipp. 339; Ovid. Met. 152; Diod. IV, 61; Plut. Thes. 19), хотя, согласно другой, не столь распространенной версии, бог познал Ариадну еще на Крите, где преподнес ей в качестве свадебного дара чудесный светящийся венец, с помощью которого Тесей затем сумел найти дорогу в Лабиринте (Hyg. II, 5). Современные ученые нередко высказывают предположение, что в первоначальной «редакции» мифа Ариадна была не просто критской царевной и смертной дочерью Миноса, но некой богиней, хотя мнения в отношении характера этого божества сильно расходятся. Одни видят в ней одну из многих богинь умирающей и воскресающей растительности, в конце концов ставшую смертной героиней наподобие Елены, Европы или той же Семелы. Другие считают ее ипостасью владычицы загробного мира (отсюда ее тесная связь с Лабиринтом) и в этом смысле чуть ли не двойником Персефоны».
(Андреев Ю. В. "От Евразии к Европе. Крит и Эгейский мир в эпоху бронзы и раннего железа (III – начало I тыс. до н.э.)". М.: Дмитрий Буланин, 2002, стр. 400)
-----
{315}
О «волшебных заклинаниях» Орфея.
То, что под авторством Орфея в античности имели хождение магические заклинания, которые можно было использовать при необходимости, доказывает сатировская драма «Циклоп», написанная Еврипидом после 411 года до Р. Х.
Там (в строках 646 – 648) Одиссей, собирающийся выжечь факелом глаз Циклопу, но боящийся приблизится к великану, разговаривает с корифеем хора Сатиров, и тот рассказывает ему, что он знает некое Орфеево заклинание, с помощью которого факел сам (без людской помощи) может сделать то, чего так горячо желает Улисс (то есть, он может сам подняться по воздуху, проплыть в сторону лежащего Циклопа и воткнуться в его глаз) [1].
По-гречески этот фрагмент звучит так: «ἀλλ᾽ οἶδ᾽ ἐπωιδὴν Ὀρφέως ἀγαθὴν πάνυ, ὥστ᾽ αὐτόματον τὸν δαλὸν ἐἰς τὸ κρανίον στείχονθ᾽ ὑφάπτειν τὸν μονῶπα παῖδα γῆς».
Представляем вам классический перевод на английский язык (Edward P. Coleridge, 1891): «Well, but I know a spell of Orpheus, a most excellent one, to make the brand enter his skull of its own accord, and set alight the one-eyed son of Earth».
Перевод на русский язык (Вланес): «Я знаю некий гимн, придуманный Орфеем, чтоб факел сам пошёл и пробуравил череп, и этот сын земли остался бы безглазым!»
Перевод на русский язык (Иннокентий Анненский): «Мы знаем песню // Волшебную Орфея: под нее // Сама собой вонзится головешка // Рожденью одноглазому земли, // Через зрачок, воспламеняя череп...»
Мы видим, что здесь используются слова: ἐπῳδή [epōidē] (песнь, заклинание), a spell (заклинание, колдовство), «гимн», «песня волшебная», которые означают некий магический текст, приписываемый Орфею, с помощью которого могут сверъхестественным образом исполняться людские просьбы.
И это неудивительно, ведь и Диодор Сицилийский, рассказывая об Идейских Дактилях, говорит, что «будучи чародеями, они занимались заклинаниями, обрядами и мистериями, …а живший в то время Орфей, который был наделён от природы особым дарованием к поэзии и пению, стал их учеником и первым обучил эллинов обрядам и мистериям» [2].
Так что, ученик чародеев, Орфей сам, по мнению людей, был автором заклинаний, передававшихся изустно (ведь корифей хора говорит, что «он знает»), либо записанных позже в книги, ни одна из которых не дошла до нашего времени. Возможно, это были те самые, легендарные, из «кучи книг Мусея и Орфея», принадлежавшие орфеотелестам [3], и в этих книгах находилось место молитвам и заговорам [4]. Орфея всегда считали «искусным волшебником» и обладателем неких могущественных «чар» [5], с помощью которых ему удалось даже остановить однажды движение Луны по небу [6].
Но вышли ли те книги из-под его пера? Скорее всего, это не так уж и важно.
В любом случае, утеряно уже всё…
Источники:
[1]. Κύκλωψ Εὐριπίδου, 646 – 648
[2]. Диодор Сицилийский «Историческая библиотека», V. 64: 3 – 4
[3]. Платон, «Государство», 364 е 2
[4]. А. Фрикен «Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства», III. XIX
[5]. Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου, Book 6.20.18 Ἦλις
[6]. Publius Vergilius Maro: Culex (“The Gnat”) 278 – 284
-----
{316}
О том, что «скрижали» (таблички) Орфея существовали на самом деле.
I. «Я сам шел по стопам муз, парил среди звезд, брался за множество дел, но так и не нашел ничего сильнее необходимости. Ни заклинания, начертанного на фракийских скрижалях Орфеем, сладкоголосым певцом, ни даже целебных трав, собранных Фебом для неутомимого рода людского и переданных сыновьям Асклепия».
(Источник: Ἄλκηστις Εὐριπίδου 962)
II. «Философ Гераклид Понтийский (Ἡρακλείδης ὁ Ποντικός) говорит, что на самом деле существуют таблички Орфея, а именно: «Храм Диониса был построен на горе во Фракии под названием Эмос (Αἷμος), где, как говорят, находятся письмена Орфея на табличках».
(Scholiast of Euripides’ Alcestis 968 (II 239 Schw.)
("ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 82", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{317}
О связи Орфея и магии.
I. «Под Олимпом находится Диум (Dium); рядом с ним есть деревня Пимплея, где, как говорят, жил Орфей. Он был киконом (из племени Киконов) и был прорицателем. Сначала он привлекал к себе внимание людей музыкой и колдовством, а также введением таинственных церемоний в религиозное богослужение».
(источник: Γεωγραφικὰ Στράβωνος VII 330 fr. 18 (nr. 40))
II. «Я был бы склонен думать, что Орфей был первым, кто привнес в страну, столь близкую к его собственной, определенные магические суеверия, основанные на практике медицины, если бы не тот факт, что Фракия, его родина, в то время была совершенно незнакома с искусством магии».
(источник: Caii Plinii Secundi Naturalis Historia XXX 7 [translator: I’ve seen this as XXX 2])
III. «Этот египтянин думал, что Амфион и фракиец Орфей были искусными волшебниками и что именно благодаря их чарам звери пришли к Орфею, а камни - к Амфиону для строительства стены».
(источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου, Book 6.20.18 (Ἦλις) nr. 54)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 84", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{318}
О том, что Орфей стоит во главе подземных таинств.
«В тот же период времени появились поэты, которых также называли богословами, поскольку они сочиняли гимны богам. Тем богам, которые, будучи великими людьми, оставались лишь людьми, или же стихиями этого мира, созданными истинным Богом, или же существами, назначенными князьями и властями по воле Творца и собственным заслугам. И даже если среди множества пустого и ложного они воспевали что-то об одном истинном Боге, то, поклоняясь ему наряду с теми, кто не является богами, и оказывая им то служение, которое подобает лишь Ему одному, они вовсе не служили Ему должным образом. И даже такие поэты, как Орфей, Мусей и Лин, не могли удержаться от того, чтобы не бесчестить своих богов баснями. Тем не менее, эти богословы поклонялись богам, но не почитались как боги, хотя город нечестивых каким-то образом имеет обыкновение ставить Орфея во главе подземных таинств, или, скорее, святотатств».
(источник: Aurelii Augustini de civitate dei contra paganos XVIII 14 (nr. 20))
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 85", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{319}
Об альтернативной версии рождения Диониса.
Орфика тесно связана с дионисийством, причём настолько тесно, что без Диониса нет Орфея. Теологические и теогонические положения орфики канонизированы и унифицированы в значительно большей степени, чем в общеэллинской религии. Рождение и Диониса-Загрея, и Диониса-Вакха описаны в орфической литературе в очень точных и чётких формулировках. Тем интереснее рассмотреть альтернативные версии, не укладывающиеся в канон.
У Павсания в III книге «Описания Эллады» есть такой пассаж: «Самым последним …из всех приморских Элевтеролактонов является город Брасии; они отстоят он Кифантов по берегу стадиев на двести. Здешние жители в противоположность всем другим эллинам рассказывают следующее: Семела, родившая сына от Зевса и уличённая Кадмом, была заключена в бочку вместе с Дионисом. Эта бочка была подхвачена волнами и, как говорят, была выброшена на эту землю; так как Семела не пережила уже всего этого, то они её пышно похоронили, а Диониса, говорят, воспитали. Поэтому у них и город, до тех пор называвшийся Орейатами, был переименован в Брасии вследствие того, что на эту землю была выброшена бочка. И до нашего времени здешний народ говорит о выбрасываемых волнами на берег вещах – «экбебрастай» (выкидывать). К этому жители Брасии ещё прибавляют, что Ино, блуждая по земле, прибыла в их страну, а придя, пожелала стать кормилицей Диониса. Они между прочим показывают пещеру, где Ино воспитала Диониса, а равнину называют садом Диониса» (Павсаний «Описание Эллады», III. XXIV. 3).
Самый главный вывод из этой локальной истории напрашивается сам собой:
1. Дионис был рождён Семелой естественным путём, а не последовательно Семелой и затем уже из бедра Зевса.
2. Он не является двурождённым.
3. Семела не погибла в огне перунов Зевса, а была вместе с сыном заточена ревнивым мужем в бочку и кинута в море.
4. Семела умерла естественным путём по прибытии в Брасии.
Всё это резко отличается от версии, принятой в орфике. Неизменным остаётся то, что Ино – воспитательница Диониса в обоих вариантах мифа.
ВЫВОД: для орфики брасийский миф является неканоническим и может быть принят к рассмотрению только в качестве альтернативного.
-----
{320}
О многоликом образе Орфея.
"Существующие данные отмечают многоликий образ [Орфея], "живший до времён Троянской войны":
- древний фракийский певец и музыкант (игравший на лире и гитаре (так в источнике - адм.));
- герой-заклинатель, участвовавший в походе Аргонавтов;
- создатель "орфических мистерий";
- "автор" поэм и гимнов;
- медиатор, которому удаётся спуститься в Аид и выйти оттуда;
- пророк;
- шаман;
- царь-жрец;
- древний мудрец;
- герой-изобретатель".
(Атанас Стойчев Орачев "Орфей во фракийских крестьянских верованиях и обрядах")
-----
{321}
Об Орфее-Ба́кхике (Ба́ккике).
«Образ [Орфея] ...доходит до вершины своей популярности во времена Римской империи: в ее провинциях найдено множество мозаик, фресок, солнечных часов, гемм и лампад с "орфическими сценами". Орфей - именно тот античный образ, который завоевал новую популярность и в христианском мире. Умиротворяющую песню фракийского певца уподобляют проповедям Иисуса Христа, а сам его образ связывают с образом доброго Пастыря. Известен и такой дискуссионный памятник, как распятый на кресте "Орфей Бакхик"».
(Атанас Стойчев Орачев "Орфей во фракийских крестьянских верованиях и обрядах")
Комментарий:
Наделавшее в своё время много шума изображение Орфея-Ба́кхика (Ба́ккика), или "Диониса распятого", датируемое III веком до Р. Х., сейчас многими авторами признаваемое поддельным, всё же хорошо вписывается в преорфическую парасемитическую традицию, отголоски которой есть даже в Ветхом Завете. Поэтому отвергать идеи, связанные с указанным артефактом просто потому, что "этого не может быть", вряд ли будет правильным шагом. Слишком сложный пласт представлений лежит за этим "распятием".
-----
{322}
Ипполит (ученик Орфея) и христианство.
Отношение к возможной связи орфики и христианства в разное время и у разных авторов было диаметрально противоположным. Одни считали Орфея чуть ли не провозвестником Христа, другие указывали на то, что орфическая этика несовместима с этикой Нагорной проповеди.
Представляем здесь несколько цитат из вступительного слова Д. С. Мережковского (представителя первой группы) к трагедии Еврипида «Ипполит», в котором он, сравнивая некоторые положения учения Орфея и проповеди Христа, делает вывод о некоем подобии нравственных идеалов христианства и орфизма.
I. «В этой трагедии Еврипида [«Ипполит»] точно так же, как в религиозных откровениях Пифагора и Орфея, в диалогах Платона о неземной любви, чуть брезжит в темной глубине язычества первый луч того нового христианского света, который впоследствии сквозь отходящие мглы и сумерки средних веков загорится утренней зарею Возрождения в песнях трубадуров, в любви рыцарей, в любви Данте к Беатриче, Франциска Ассизского к Небесной Даме:
Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
Полон чистою любовью,
Верен сладостной мечте,
A. M. D. своею кровью
Начертал он на щите». (…)
II. «Ипполит — ученик Орфея. Мы знаем, что первые христиане в римских катакомбах изображали под видом Орфея Христа. Ипполит отрекается от мирских сует, от власти; живет вдали от шума и толпы, в кругу "немногих избранных друзей", почти отшельником, в тишине, в уединении, преданный чтению, молитве, труду и созерцанию. Он — постник: "довольствуется растительною пищею, бескровною". Сам Еврипид устами хора и Артемиды называет его не только "героем", "мужем великим", но и "святым":
И на главу святую
Обрушил бог проклятие свое». (…)
III. «Святой, отшельник, постник, девственник, жених небесной Девы и, наконец, мученик целомудрия, прощающий и любящий врага своего, убийцу — разве это не почти совершенный образ христианина до христианства?
Мы, люди новых веков, поняли одну лишь сторону язычества. Торжество дневных солнечных богов Афродиты, Аполлона заслонило от нас священные таинства ночных, подземных, родственных древним титанам, Артемиды, Деметры Елевзинской и Вакха-Диониса. Но теперь, когда блестящая и холодная, как мрамор, оболочка классицизма римского, еще более холодных французских подражаний XVII и XVIII века и уже окончательно обледенелого и обездушевленного казенного русского классицизма спадает с эллинской древности, нам открывается снова ее живое и родное сердце. Из-за явного и лучезарного лица Аполлона выступает загадочное и темное, как звездная ночь, лицо Диониса, воскресающего бога трагедии».
(…)
IV. «Умирающий Ипполит клянется "безгрешною Артемидою", что он простил врага, убийцу своего:
Тебя сильней, чем самого себя,
За все, за все, родимый мой, жалею! —
говорит он отцу. "Увы! — отвечает тот, — теперь твою любовь я понял!" Это и есть ответ, или по крайней мере один из двух ответов на главный вопрос всей трагедии: "Что такое любовь?" — "Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, молитесь за проклинающих вас. Нет больше той любви, как если человек полагает душу свою за друзей своих".
Такого объяснения "Ипполита", конечно, сам Еврипид не предвидел. Оно было бы невозможно, если бы не совершилась последняя, величайшая, уже не человеческая, а божеская трагедия любви на Голгофе. Так же как Ипполит, вся древность погибла, потому что не имела силы "распутать узел роковой", разрешить противоречие Афродиты и Артемиды. Или рождающая, но жестокая Афродита, или милосердная, но бесплодная Артемида. А между тем, оба начала одинаково божественны, потому что одинаково необходимы для бытия мира. Как же их соединить? Ипполит не соединяет их, а только уничтожает одно начало другим; не побеждает реально и действенно, а только мечтательно и легкомысленно отрицает то, чего нельзя отрицать — рождающую силу Афродиты, источник всякого бытия. В этом ребяческом и кощунственном отрицании преступление Ипполита, и за него он гибнет. Предчувствие последнего соединения этих двух начал дано в христианстве». (…)
V. «Подобное сближение языческого мудреца с христианскими святыми нам теперь почти непонятно. Мы более, чем наши предки, гордимся христианством нашим или тем, что мы называем "христианством"; более презираем язычество. Но если бы мы вдумались в то, что есть в этой трагедии Еврипида, то не пришлось ли бы нам умерить нашу гордость и признать, что мы, христиане часто только на словах, а на деле язычники или даже просто безбожники, могли бы поучиться у этого древнего язычника христианству?»
Источник: Д. С. Мережковский «О новом значении древней трагедии». (Вступительное слово к представлению "Ипполита")
-----
{333}
О том, что Орфей был провидцем.
«Филохор также упоминает в первой книге своего труда ”О прорицании", что Орфей был провидцем».
Источник: Λόγος Στρώματα Κλήμεντος του Ἀλεξανδρέως I 21, 134, 4 (II 83, 22 Staeh.)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 87", from HellenicGods. Перевод с английского языка).
-----
{334}
Об Орфее и искусстве гадания.
“Искусством гадания с помощью птиц мы обязаны Кару, в честь которого Кария получила свое название; Орфей распространил его и на других животных”.
Источник: Gaii Plinii Secundi Naturalis Historia VII 203.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 89", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{335}
О том, что Орфей составил мистерии.
I. «Орфей ведь показал нам обряды и научил воздерживаться от убийств, а Мусей – [научил] исцелениям от болезней и пророчествам».
Источник: Βάτραχοι Ἀριστοφάνους 1032.
II. «Существовало широкое мнение, что Орфей составил мистерии. Мусей, сын Селены и Евмолпа, как утверждает Филохор, говорит, что он (Орфей) составил обряды, очищения и мистерии. Софокл же называет его прорицателем».
Источник: σχολιαστὴς επὶ βατράχων Ἀριστοφάνους (Diels II3 180 n. 6).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 90", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{336}
О том, что мистерии открыты Орфеем.
Муза Пиерида, мать убитого Реса обращается с укором к Афине:
«И все же мы, сестры-Музы, оказываем особую честь твоему городу, твоей земле мы преимущественно покровительствуем; и те тайны сокровенных мистерий с их факельными шествиями были открыты Орфеем, двоюродным братом этого убитого тобой [Реса]. Мусей же, ваш святой гражданин, превосходивший всех в знаниях, был обучен Фебом и нами, девятью сестрами. И вот твоя награда за это: на моих руках я держу свое дитя и оплакиваю его».
Источник: Ῥῆσος Εὐριπίδου 941.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 91", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{337}
О «христианизации» Орфея.
«Русский комментатор «Ипполита» Д. С. Мережковский в своём известном «вступительном слове к представлению» этой Еврипидовой трагедии высказывает такие, напр., мысли: «В религиозных откровениях …Орфея …чуть брезжит в тёмной глубине язычества первый луч …нового христианского света»; «мы знаем», говорит он же, «что первые христиане в римских катакомбах изображали под видом Орфея, Христа».
Если христиане подобным образом относились к Орфею, – в нём, следовательно, было, по-видимому, что-то возвышенное, что-то напоминавшее собою новое богооткровенное учение. И действительно, с похвалою по его адресу отзываются, напр., Иустин мученик, Климент Александрийский, Феофил Антиохийский, Лактанций, бл. Августин, бл. Феодорит, и другие. Что же восхищало в Орфее христианских мыслителей? А то, что в его поэмах будто бы «очень положительно и ясно была высказана надежда на будущую жизнь, в которой грешные подвергнутся наказанию, а праведные будут вознаграждены», – а в его гимнах будто бы встречаются также строфы, в которых имеются «намёки на пришествие Сына Божия, на догматы новой религии, на евангельское учение вообще»; то далее, что в этих произведениях языческой древности будто бы нашло себе место «проявление идей монотеистического характера, выраженных»-де «иногда очень определённо и поэтично», так что сам Орфей – «последователь монотеизма» является-де «провозвестником грядущего спасения»…, «проповедником о Боге и Его Сыне – Иисусе Христе».
(А. А. Бронзов «Нужно» ли «учиться христианству из Ипполита» – Еврипидовой трагедии?», «Христианское чтение», 1003 год, № 8, стр. 175 – 176)
-----
{338}
Об "эволюции" орфизма.
Известный болгарский исследователь орфизма Атанас Стойчев Орачев высказал однажды "крамольную", с нашей точки зрения, мысль. Он пишет:
"Наличные данные обозначают перспективную научную задачу расслоить болгарские "Богомильские книги и легенды", которые не только и не настолько манихейские (сирийские) или павликианские (армянские), сколько представляют собой отголоски фракийских крестьянских представлений о "Добре" и "Зле".
...Во Фракии представления об Орфее порождаются, развиваются и продолжают жить именно благодаря тому, что являлись частью устойчивых ...верований и обрядных практик. ...В "Богомильских книгах и легендах", и в болгарских апокрифических сочинениях, и в фольклоре обнаруживается множество "орфических" представлений: о Добре и Зле и соответствующих гимнах-молитвах; "средствах" очищения от грехов; гаданиях и наконец, но не на последнем месте по значению, о "молитвах" и "благословениях", выпрашивающих плодородие".
(Источник: А. С. Орачев "Орфей во фракийских крестьянских верованиях и обрядах")
Комментарий:
Хоть и очень аккуратно, но настойчиво, цитируемый автор продвигает мысль о том, что орфические представления и практики "продолжают жить" в богомильских традициях и книгах, а потому, если следовать этой логике, в конце концов придётся признать, что учение богомилов (а значит, манихеев, павликиан и альбигойцев) — это либо выродившаяся, либо эволюционировавшая до неузнаваемости, орфика. В пользу такого взгляда говорит топический (географический) момент — Фракия, но мы должны вспомнить, что до Комнинов византийские императоры твердой рукой переселяли означенных сектантов из дальних земель именно во Фракисийскую фему. Так где же здесь преемственность орфической традиции? Так же вводит в заблуждение сходство некоторых вероучительных подробностей: дуализм Добра и Зла, наличие средств очищения от грехов, гадания и просительные гимны. Добавим сюда учение о свете (в орфике — свет Фанеса). Но всё это — ничто иное, как акциденции, насколько бы фундаментально они не выглядели. Орфика — не отвлечённая дисциплина, она существовала не для упражнения ума. Это самая настоящая практическая деятельность, цель которой в конечном счёте — лишь спасение запутавшейся в круговороте возрождений и страдающей на Земле души. Метемпсихоз (палингенезис), это и есть теоретическая основа орфической сотериологии, а теогония и космогония — это лишь вспомогательные дисциплины. Дионис-Лисей спасёт лишь того человека, кто сам движется ему навстречу (участвует в таинствах, придерживается этических принципов "орфической жизни", имеет при себе или знает наизусть загробный итинерарий) а разбирается ли он в дуализме Добра и Зла и познал ли он теорию происхождения души и тела, по большому счёту это Дионису не интересно.
Учения о метемпсихозе у павликиан (и подобных им сектантов) нет, следовательно, их взгляды ничего общего с орфическим учением не имеют. Возможно, есть что-то общее на уровне протопредставлений, или влияний, но не больше. Это совершенно разные вещи.
-----
{339}
Рассказ Конона об Орфее, переведённый на русский язык болгарским учёным-историком А. С. Орачевым:
"Орфей, сын Ойагра и Калиопы ...царствовал над македонами и над одрюской землёй, а занимался музыкой и преимущественно пением в сопровождении лиры. И этим он дуже нравился народу, так как фракийцы и македоняне любят музыку. Он прославился тем, что спустился в Ад из любви к своей жене Эвридике и очаровал своими песнями Плутона и Персефону так, что они передали ему в дар жену. Но он не смог насладиться воскресшей красотой, так как забыл о наказе богов [не поворачиваться, чтобы посмотреть на неё]. А ему удавалось очаровывать и околдовывать своими песнями так, что даже звери и хищные птицы, а и деревья, и камни следовали за ним с радостью. Он погиб, растерзанный фракийскими и македонскими женщинами, которым не позволял принимать участие в оргиях, а может, и по иным причинам. Так как ему не посчастливилось с женой, он возненавидел весь женский пол. В определённые дни множество вооружённых фракийцев и македонян приходили в Либетру, где они собирались в большое и хорошо подготовленное для мистерий строение. Всегда входя туда, чтобы отпраздновать оргии, они оставляли оружие. Женщины подстерегли их, захватили оружие из злости от того, что им не оказывали уважения, и погубили всех, кто им попадался, Орфея же по кускам бросали в разные стороны в море. А когда страну опустошал голод из-за того, что женщины не понесли наказания, они замолили богов освободить их от ужасной напасти и им было послано провидение, что они смогут найти спасение от зла, если найдут и похоронят голову Орфея. Женщины чудесным образом нашли голову в дельте реки Мелет – в этом им помог местный рыбак. Голова продолжала петь, и море не причинило ей никакого вреда, на ней не было видно следов обезображивания... Она была свежа и всё ещё, спустя столько времени, полна живой крови. Итак, они взяли её и похоронили под большим курганом, вокруг которого обустроили священный двор. Некоторое время это место было Херооном, а позже стало чтимым святилищем. Здесь воздают жертвоприношения и всё то, чем свидетельствуют своё преклонение перед богами, но для женщин это место совершенно недоступно".
(Conon Narr. 45)
(Особенности написания и строение предложений сохранены такими, как они употреблены переводчиком)
-----
{340}
О том, что Орфей был иерофантом.
«Искусство софистов, как я полагаю, относится к глубокой древности; но в древние времена те, кто практиковал его, опасаясь дурной славы, скрывались и маскировались под разными именами, некоторые под именами поэтов, таких как Гомер, Гесиод и Симонид, некоторые - иерофантов и пророков, таких как Орфей и Мусей».
Источник: Πρωταγόρας Πλάτωνος 316 d.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 92", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{341}
О том, что было открыто Орфеем.
«Греки верят во множество небылиц. Одна из них гласит, что Орфей был сыном музы Каллиопы, а не дочери Пиера (and not of the daughter of Pierus), что звери следовали за ним, очарованные его пением, и что он спустился живым в Аид, чтобы выпросить у богов подземного мира свою жену. По моему мнению, Орфей превосходил своих предшественников красотой стиха и достиг высокого могущества, поскольку считалось, что он открыл тайны, очищение от грехов, исцеление от болезней и способы отвратить гнев богов».
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου, Book 9.30.4 (Βοιωτία).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 93", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{342}
О том, что Орфей был основателем Дионисийских мистерий и укротил гнев Аида.
«В гробнице на фракийских склонах Олимпа покоится Орфей, сын музы Каллиопы. Ему повиновались деревья, следовали за ним безжизненные скалы и стада лесных зверей. Он открыл таинственные обряды Вакха и первым сложил стихи героическим размером. Своей лирой он очаровал даже суровое сознание неукротимого Владыки Ада (Lord of Hell) и его неумолимый гнев».
Комментарий:
В греческом источнике употреблено достаточно редкое наименование бога Аида (Зевса Хтонического) – «Κλύμενος», что в буквальном переводе означает «славный, знаменитый, известный». Так, Афиней цитирует строки гимна Ласа Гермионского (VI век до Р. Х.): «Пою Деметру и Кору, // Деметру, супругу подземного Климена, // Медвяный глас мой // В эолийском выводя тяжкогромном ладе» (Athenaeus, 14.624e). Английский же переводчик употребил словосочетание «Lord of Hell» (W. R. Paton, 1916-1918), которому мы и следуем.
Источник: Ελληνική Ανθολογία VII 9 Δαμάγητος nr. 126.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 94", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{343}
Самая старая в мире космогония.
Представляем вашему вниманию перевод статьи Натана Штайнмайера, опубликованной на сайте Biblical archaeology society 14 ноября 2025 года. Космогония Айн-Самия является прекрасной иллюстрацией т. н. «преорфических (парасемитических) космогоний», элементы которых вошли в состав классического орфического учения о сотворении мира, а также дополняет его, например, рассказывает о роли солярного божества в процессе перехода от Хаоса к Космосу.
…..
«На кубке бронзового века может быть самое раннее изображение космоса».
Кубок Айн-Самия был загадкой с тех пор, как он был впервые обнаружен в 1970 году недалеко от города Наблус на Западном берегу. Теперь исследование, опубликованное в «Журнале древнего Ближневосточного общества», предполагает, что знаменитый декоративный рельеф кубка на самом деле является самой старой космогонией в мире — историей о происхождении космоса. По словам авторов исследования, кубок показывает хаос раннего космоса, за которым следует сцена упорядоченной вселенной. Это изображение упорядочивания вселенной, датируемое промежуточным бронзовым веком (ок. 2650-1950 гг. до Р.Х.), создано задолго до Энума Элиш, вавилонского эпоса о сотворении мира. Это самое раннее письменное или художественное представление космогонии в мире.
Упорядочивание космоса.
Кубок Айн-Самия, высотой всего 3 дюйма, был обнаружен в гробнице бронзового века, являющейся частью большого некрополя, который обслуживал несколько крупных поселений в этом районе. На серебряном кубке изображены две умело выбитые художественные сцены. Среди изображённых объектов - химера, змеи, божества и небесные символы. Кубок не похож ни на что другое, обнаруженное в некрополе, а также уникален в археологии южного Леванта, что затрудняет его интерпретацию.
Когда Зеев Йейвин раскопал его в 1970 году, Игаэль Ядин предположил, что эти сцены были ранним изображением космогонической эпопеи Энума Элиш, причём одна сцена изображала битву Мардука с Тиамат, а другая изображала создание вселенной с помощью тела убитой Тиамат. Однако, как позже отметили многие учёные, кубок Айн-Самия появился задолго до Энума Элиш на сотни лет, возможно, даже на тысячелетие. Кроме того, многие мотивы изображения на кубке не соответствуют деталям истории Энума Элиш.
Теперь новое исследование утверждает, что наконец-то раскрыло тайну кубка Айн-Самия. По словам авторов исследования, ключ следует искать во второй сцене, в частности, в форме полумесяца, который простирается между двумя антропоморфными фигурами. Этот полумесяц очень напоминает небесную лодку, известный художественный мотив древнего Ближнего Востока. Такие лодки обычно представляли собой путешествие солнца или луны по небесам. Как только этот вывод был сделан, значение других символов кубка стало ясным. По мнению авторов, изображение на кубке является космогонией, историей, описывающей происхождение космоса.
Первая сцена (слева в приведённой выше репродукции) изображает первобытный хаос, из которого возник космос. Здесь изображено божество в виде химеры, объединяющее богов с растительным и животным миром. Напротив химеры изображена [вставший на хвост] большой змей – хорошо известный символ хаоса (Бытие, 3). Под химерой находится новорождённое солнце, ещё не полностью сформировавшееся.
Следующая сцена изображает двух божеств, больше не слитых как химера, держащих на своих руках небесную лодку. На лодке покоится солнце, которое здесь уже имеет лик, что идентифицирует его как физическое солнце, а также как бога солнца. Под лодкой лежит змея, изгнанная из надземного мира силой бога солнца. Кубок рассказывает не о жестокой борьбе между богами, а о мирном процессе космического упорядочивания, сказал соавтор исследования Даниэль Сарло. «Он (кубок) показывает, как рождается солнце, изгоняет хаос и обновляет мир — видение творения, которое предшествовало вавилонской Энума Элиш более чем на тысячу лет».
Но как кубок оказался в захоронении бронзового века в Ханаане? Анализируя различные художественные мотивы кубка, у авторов исследования есть предположение. В то время как некоторые мотивы, такие как небесная лодка и змея, были хорошо известны на древнем Ближнем Востоке, другие были общими для определённого региона, в первую очередь Месопотамии. Химера, например, принимает форму двутелого гибрида человека и быка, существа месопотамского происхождения. Точно так же одежда, которую носят божества, изображенные на кубке, соответствует стилю, характерному для месопотамских божеств третьего тысячелетия. Другие элементы также хорошо известны в месопотамском искусстве этого периода. По словам исследователей, эти детали свидетельствуют о том, что либо владелец кубка, либо ремесленник, создавший его, были из Месопотамии. Кроме того, поскольку тонко обработанное серебро было недоступно в южном Леванте, кубок, вероятно, был изготовлен в другом месте, а затем доставлен в Ханаан посредством торговли или миграции в этот регион.
Nathan Steinmeyer, «World’s oldest Cosmogony», Bible History Daily, Biblical archaeology society, November, 14, 2025.
(Перевод с английского языка)
Комментарий:
Сам Загрей является "цивилизованной" формой южнопалестинского Аштарт-Шади (Астара Ужасного), который есть ничто иное, как мужская ипостась Анат-ва-Аштар ("лицо Баала"). Вероятно, именно с его культом ознакомился Орфей в храме богов-карликов Патеков в Мемфисе, куда его допустили потому, что он уже был к тому времени посвящён в мистерии Кабиров - Самофракийских Патеков. Приняв потом посвящение ещё и в мистерии Исиды - Осириса, он вернулся во Фракию с таким багажом таинственных учений, который здравому человеку трудно вынести. Он "приспособил" эти учения к эллинским реалиям и основал орфические мистерии с ярко выраженными смешанными и адаптированными к Западу таинствами. К тому времени Крит, тоже контактируя с Угаритом по морю, приобрёл уже свой культ Протодиониса и именно критские культы смешались с парасемитическими, будучи в достаточной степени родственными. А материковая Греция не приняла новую религию и нового Бога. Достаточно вспомнить Пенфея и Ликурга, как выразителей традиционных ценностей с врождённой ненавистью к Дионису. Века должны были пройти, пока Загрей (уже в виде Вакха) не стал "своим среди чужих". Его культ в эпоху Писистратидов в Афинах стал практически государственной религией. Но смешавшись с богами Олимпа, Дионис (в глазах толпы непосвящённых) потерял свой царский венец, уступив его Зевсу и даже Аполлону. И только орфики знали, какое место на самом деле он занимает. Единожды унаследовав корону Царя Богов, Загрей никогда уже в их глазах не терял своего царского достоинства. Пронося в себе божественную сущность Протобога Фанеса (а через него - внекосмического Неизреченного), Дионис-Загрей только один из всех богов оказался в силах спасать божественные же души людей от мрака и ужаса Земли в своей ипостаси Лисея. Никто из других богов не был в состоянии это сделать. Восток, Крит и Греция оказали своё влияние на культ Диониса и позволили Орфею создать своё синкретическое учение, божественная красота которого оказалась не сравнима ни с чем до самой эпохи появления христианства.
-----
{344}
Из "стихов Орфея".
"Так вот изрекши, одежды она подняла, открыв пред очами
Женского лона ухоженный вид, как у девочки юной.
Легким движеньем руки своё лоно Баубо ласкает,
Детским обличьем его теша взоры. И теребит, и нежно лелеет и холит.
Богиня ж тогда, устремивши на это священные взоры,
Муку душевную в сердце немного умерив,
Чашу берет и с улыбкой отрадной и смехом
Весь кикеон, в эту чашу налитый, тут же испила".
(Арнобий Старший "Против язычников", V. 26: 3 - 4)
Речь здесь идёт о начале того, что потом назовут Элевсинскими мистериями. Одна из жительниц Элевсина, Баубо, принимает у себя убитую горем Деметру, тоскующую по украденной дочери Персефоне. Она пытается уговорить богиню для подкрепления её сил выпить кикеон - ячменный напиток. Но Деметра категорически отказывается и продолжает находиться в печали. Тогда Баубо решает развеселить богиню не совсем обычным способом. Она выбривает волосы на лобке и затем, подойдя к богине, поднимает подол, показывает ей свои прелести, лаская их рукою. Деметра сначала улыбается, видя столь непристойную сценку, затем начинает смеяться и, забыв о своём несчастье, берёт чашу с кикеоном и выпивает его. Богиня первый раз улыбается со времени похищения дочери. Кризис миновал. На некоторое время она забывает о своих переживаниях. Фраза, которую повторяли мисты: "Я воздерживался от пищи и пил кикеон" как раз и напоминает об этих событиях.
-----
{345}
О том, что Орфей принес свое учение из Египта.
I.
«Говорят, что Орфей, побывав в Египте и приняв участие в посвящениях и мистериях Диониса, перенял их. Из расположения к потомкам Кадма, к которым он был благосклонен и от которых получал почести, Орфей перенёс рождение бога в Фивы. Простой народ, отчасти по незнанию, отчасти из желания считать бога греком, с готовностью принял его обряды посвящения и мистерии».
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου I 23, 2. 3. ἐξ Ἑκαταῖου τοῦ Μιλήσιου (~Εὑαγγελικὴ προπαρασκευὴ Εὐσεβίου II 1, 23; I 58 Dind.)
II.
«Позднее Орфей, пользовавшийся большим уважением у греков за свое пение, мистерии и наставления в божественных делах, был принят в качестве гостя потомками Кадма и удостоен в Фивах необычайных почестей. И поскольку он ознакомился с египетскими учениями о богах, он перенес рождение древнего Осириса на более позднее время и, в знак уважения к потомкам Кадма, учредил новое посвящение, в ритуале которого посвящаемым рассказывали, что Дионис был рожден от Семелы и Зевса. И народ соблюдал эти обряды посвящения, отчасти потому, что был обманут своим невежеством, отчасти потому, что его привлекала надежность Орфея и его репутация в таких вопросах, и больше всего потому, что он был рад принять бога как грека, каким, как уже говорилось, он и считался. Позднее, когда мифографы и поэты подхватили этот рассказ о его происхождении, театры наполнились им, и среди последующих поколений вера в эту историю стала твердой и неизменной».
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου I 23, 6. 7. 8.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 95", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{346}
О том, что мистерии Орфея — это мистерии Осириса и Исиды.
«Орфей, например, привез из Египта большую часть своих мистических обрядов, оргиастические ритуалы, сопровождавшие его странствия, и свой сказочный рассказ о пережитом в Аиде. Обряды Осириса схожи с обрядами Диониса, а обряды Исиды очень напоминают обряды Деметры, лишь имена были заменены; наказания нечестивых в Аиде, поля праведников и фантастические представления, распространенные среди многих, являющиеся плодом воображения — все это было перенесено [в его мистерии] Орфеем по образцу египетских погребальных обычаев. Гермес, например, Проводник Душ, согласно древнему египетскому обычаю, провожает тело Аписа до определенного места, а затем передает его тому, кто носит маску Цербера. И после того, как Орфей укоренил это представление среди греков, Гомер последовал ему (Гомер «Одиссея» 24.1), написав: «Килленский Гермес тогда призвал души женихов, держа в руке свой жезл»».
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου I 96, 4-6 ἐξ Ἑκαταῖου τοῦ Μιλήσιου (~Εὑαγγελικὴ προπαρασκευὴ Εὐσεβίου X 8, 4. 5; I 555 Dind.)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 96", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{347}
О том, что и Орфей, и Дионис спускались в Подземный мир.
«[Орфей] был сыном Эагра, родом из Фракии, и в учености, пении, музыке и поэзии он превосходил всех людей, о которых нам известно; он сочинил поэмы, которые вызывали восхищение и отличались мелодичностью при исполнении. Его слава выросла до такой степени, что люди верили, будто своей музыкой он мог властвовать над дикими зверями и деревьями.
Посвятив все свое время образованию и изучив все, что мифы говорили о богах, он отправился в Египет, где еще больше расширил свои знания и стал величайшим человеком среди греков как по знанию богов и их обрядов, так и по своим поэмам и песням.
Он также участвовал в походе аргонавтов, и из-за любви к своей жене совершил удивительный поступок – спустился в Аид, где своим мелодичным пением очаровал Персефону и убедил ее помочь ему в его желании и позволить ему вывести его умершую жену из Аида. В этом подвиге он оказался похожим на Диониса, ибо мифы рассказывают, что Дионис вывел свою мать Семелу из Аида и, разделив с ней свое бессмертие, изменил ее имя на Фиону».
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου IV 25, 1-4.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 97", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{348}
Об орфическом порядке жизни как отклоняющемся поведении.
«Орфики объединялись в сообщества, довольно широко распространенные в греческом мире, особенно в Аттике и Италии. Их члены руководствовались так называемым орфическим порядком жизни, целью которого были очищение от первородного греха и подготовка души для путешествия в царство умерших. Одним из правил было воздержание от некоторых видов пищи (бобов, мяса, некоторых видов рыбы), запрещение кожаной, шерстяной одежды, и предпочтительное употребление льняной, различные упражнения, посты, предписываемые так называемым священным преданием. К этому же кругу ограничений относится запрещение кровавых жертв, вытекавшее, по-видимому, из идеи метемпсихоза.
Некоторые ученые полагают, что в Греции очень важная роль отводилась вегетарианству как отклоняющемуся поведению, отречению от кровавых жертвоприношений как ритуального фундамента полиса. За отказом от поедания мяса стоит отказ занять отведенное в космическом порядке место, преодоление существующей системы. Из этой точки зрения следует вывод, что орфическая теогония выводила противостояние данного учения полисной идеологии на космологический уровень.
Идеологи церкви считают запрет употреблять в пищу животных как бы внешним механическим заслоном против человеческой животности, «плоти». Эта точка зрения отражает идеологическую оппозицию».
(Ю. С. Обидина «Идея бессмертия в орфических мистериях как оппозиция полисной идеологии»)
-----
{349}
О некоторых представлениях орфиков.
«Возникновение вселенной и богов орфики представляли себе так: бог Хронос создал из хаоса и эфира серебряное яйцо, из которого и вышел на свет Дионис, называемый еще Эросом или Метисом. Он породил Ночь, Небо и Землю; детьми Земли и Неба были Океан и Фетида, а их потомками – Крон и Рея. Сын Крона, Зевс, достиг власти над всеми богами и людьми, проглотив Диониса и впитав в себя его силу (1). От Зевса богиня Персефона родила нового бога – бога вина и веселья Диониса, отождествляемого с древним греческим божеством Загреем.
Миф о происхождении людей у орфиков вполне дуалистичен. Согласно ему, люди созданы из пепла титанов, пораженных молнией Зевса за то, что они убили и пожрали младенца Загрея. Потому человечество должно было искупить тяжкие последствия этого события. Орфизм (точнее, орфикос биос – «орфический образ жизни») следует рассматривать как религиозную версию, противоположную дионисийству, в связи с которой тот радикально меняет направление. В самом деле, орфизм не умеряет чрезмерность дионисийства, а превращает ее в противоположность излишеству: нормой как в питании, так и в половой жизни становится воздержание. Орфизм, имевший большое значение для создания учения Платона, выражает мироощущение, противопоставившее себя бесконтрольности излюбленных в дионисийстве состояний.
Союзы орфиков существовали давно, но, как и культ Загрея-Диониса, особое распространение они получили в последние века до новой эры, впитав в себя ряд восточных магических обрядов. Исполняя эти обряды и этические требования орфиков (аскетизм, презрение к плоти), человек верил, что он может очиститься от любой вины, избежать наказания, ожидающего его в подземном мире, соединиться с богом и обеспечить для своей души бессмертие. Почитатели Диониса-Загрея – орфики – верили в переселение душ и стремились от этого переселения освободиться благодаря соединению с Мировой душой – «косми психе», с той частью божественной субстанции, которая была, согласно учению орфиков, заключена в материальную оболочку человека и которая должна навсегда высвободиться из этой оболочки».
Карамазов Вольдемар Данилович, «Всеобщая история религий мира», Дионисийство и орфизм.
(1). Здесь автором представлена несколько упрощенная и некорректная космогония. Она дается нами для чтения только с ознакомительной целью.
-----
{350}
О «зои» и нескончаемой жизни.
Платон говорит, что с помощью орфических таинств человек выходил из цикла рождений (киклос тис генесеос). Значит, рождение и смерть повторяются. Орфей, орфики и, соответственно, Дионис учили не тому, что один раз смерть и один раз жизнь, а тому, что за смертью придет снова земная жизнь. Но это не есть цель.
… А вот Гераклит в своих высказываниях идет дальше. Вы помните, в золотых табличках говорится о том, что «мое происхождение божественно». И Гераклит говорит примерно о том же: «Границ души не отыскать, по какому бы пути ты не пошел, столь глубока её мера» [фрагмент 45D-K].
Смотрите, границ души не отыскать. Значит, это не душа моя, твоя, ограниченные нашим телом, ограниченные нашими поступками, даже нашими выборами добра и зла. Для Гераклита и, видимо, для орфиков душа – это божественная сила, бесконечная, безграничная, это – зои, которая вошла в тебя, тобой как-то оформлена, но она выходит из границ человеческой личности в божественный мир.
В других фрагментах Гераклит говорит: «Людей после смерти ожидает то, чего они не чают и не воображают» [фрагмент 27 D-K]. «Всё, что мы видим наяву – смерть, всё, что во сне – сон, всё, что по смерти – жизнь» [фрагмент 21 D-K]. Жизнь - там. Потому что жизнь есть только божественная и нескончаемая. А то, что мы делаем здесь, это смерть, потому что все кончается смертью. Не циклы «жизнь-смерть-жизнь- смерть и т.д.», а жизнь – смерть и жизнь нескончаемая.
(Андрей Зубов «Новый курс лекций по истории религий». Модуль 6, Классическая Греция. Лекция 82 «Вакханалии и орфические мистерии». 8 «Тайна орфических пластинок»)
-----
{351}
О том, что Орфей передал грекам египетские мистерии.
Говорят, что именно от них (египтян) Орфей, сын Эагра, привез с собой египетские мистерии и передал их грекам; точно так же, как Кадм принес им финикийские мистерии вместе со знанием букв, ведь греки до того времени еще не знали алфавита.
Источник: Εὑαγγελικὴ προπαρασκευὴ Εὐσεβίου I 6 (I 20 Dind.).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 98 (1)", from HellenicGods. Перевод с английского языка).
-----
{352}
О том, что Орфей был знаком с «историей Моисея».
Ведь я думаю, что некоторые из вас, даже бегло читая историю Диодора и тех других, кто писал об этих вещах, не могут не заметить, что Орфей, и Гомер, и Солон, написавший законы афинян, и Пифагор, и Платон, и некоторые другие, побывав в Египте и воспользовавшись историей Моисея, впоследствии опубликовали учения о богах, совершенно противоречащие тем, которые они ранее ошибочно провозглашали.
Источник: Λόγος παραινέτικος πρὸς Ἕλληνας τοῦ ψευδούς Ἰουστίνου μάρτυρος 14 B p. 58 Otto.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 98 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{353}
О том, что Орфей был растерзан во время священных обрядов.
Орфей первым принес в Грецию мистерии Отца Либера. Он впервые совершил их на горе в Беотии, недалеко от Фив, где родился Либер. Поскольку эта гора постоянно оглашалась звуками лиры, ее назвали Киферон. Те священные обряды, в которых сам Орфей был растерзан, и поныне носят его имя. Он жил примерно в одно время с Фавном (Faunus). Однако, кто из них был старше, остается под вопросом, так как Латин и Приам правили в одни и те же годы, как и их отцы Фавн и Лаомедонт, во время правления которых Орфей прибыл с аргонавтами к берегам Трои.
Источник: Lactantii Institutiones Divinae I 22, 15-17 (I 90, 16 Br.).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 99", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{354}
О том, что первую теологию греки заимствовали у финикийцев и египтян.
Для древних греков некоторые учения, пришедшие из Финикии, были упорядочены Кадмом, сыном Агенора. Другие же, касающиеся богов, таинств, обрядов, установки статуй, а также гимнов, од и эподов, пришли из Египта или других мест. Их принесли либо фракиец Орфей, либо другие греки или варвары, ставшие их проводниками в заблуждении. Сами греки признавали, что не знают людей более древних, чем эти.
По крайней мере, они говорят, что Орфей был первым, кто развивал эти учения, затем Лин, а после Мусей, примерно во времена Троянской войны или немного раньше. Но несомненно, что в их время среди греков не было ничего, кроме теологии финикийцев и египтян, со всеми её многочисленными заблуждениями.
Источник: Εὑαγγελικὴ προπαρασκευὴ Εὐσεβίου X 4, 4 (I 540 Dind.)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 99 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{355}
Орфизм как путь достижения единства с Богом.
«В орфизме человеческая личность находит выражение не в слиянии с природой, происходящем в экстатическом акте встречи с Дионисом, а в погружении в себя и в обнаружении в себе самом высшей, божественной сущности. На смену единичному контакту с божеством, олицетворяющим бессмертную расцветающую природу, приходит безмерная возможность расширения, культивирования в себе дионисийского начала, делающего допустимым взлёт, расцвет человека независимо от природных циклов. Орфизм обосновывает мистическое единство с Богом, но это мистическое постижение есть одновременно «теорийное» видение Бога. Одним из значений греческого слова «теория» первоначально были «дионисийские торжества». «Теорийное состояние» достигалось подавлением в себе низшего, титанического начала, оно облагораживало грубую чувственность наслаждением музыкой и гармонией. Благодаря этому достигался особый образ жизни в соответствии с Зевсовой справедливостью».
Ю. С. Обидина «Идея бессмертия в орфических мистериях как оппозиция полисной идеологии», 2008 год.
Комментарий:
Иногда от статей современных философов, «раскрывающих» орфическое учение, берёт оторопь в связи с полным непониманием сути орфики и смешивания (в смысле синкретизма или эклектики) её с эллинизмом. Но в данном случае правоверный орфик подписался бы под каждым словом цитированного автора. Потому что, действительно, суть орфической практики ни в чём ином не проявляется так чисто и сильно, как «в погружении в себя и в обнаружении в себе самом высшей, божественной сущности», чем достигается «безмерная возможность расширения, культивирования в себе дионисийского начала», что ведёт к «подавлению в себе низшего, титанического начала» и к «мистическому единству с Богом».
Когда душа, освободившись от пут смертного тела, предстаёт в Аиде перед Хтонической Царицей, она называет себя «чистой из чистых» [1], принадлежащей «к вашему бессмертному роду» [2], и даже «по закону став божеством» [3], и уверяет, что она «небесного рода» [4]. «Звёздный моё имя» [5], уведомляет душа Стражей источника, и раскрывает свою генеалогию: «Я сын (дочь) Земли и звёздного Неба» [6]. Итак, душа человека – это чистое по своей природе божество, ни больше, ни меньше. Но на время, проведённое в человеческом смертном теле, «либо Мойра победила меня, либо Молниеметатель», и для того, чтобы уйти в Обитель благословенных, она «просительницей пришла к святой Персефонейе» [7]. Из текстов «Золотых табличек» ясно, что душа — это бог, равный другим богам, но обстоятельства сложились так (имеется в виду первородный грех), что свою божественную природу душа должна узнать и познать, а потом и доказать Хтонической Царице. Есть также путь спасения ещё во время земного существования – участие в Орфических таинствах, жизнь в соответствии с принципами «орфической жизни», благочестие и чистота. Если посвящённый достоин, то его душа, представ перед Персефонейей, сможет произнести «магическую» формулу: «Вакх лично освободил меня» [8], и тогда, сопровождаемая Дионисом-Лисеем (Освободителем) она сможет беспрепятственно пойти по «дороге мистов» прямо на звёзды, называемые Островами блаженных. И там – полностью слиться с Богом.
Источник:
«Тексты золотых табличек»:
[1], [2]. А1, Thurii, OF 488
[3]. A5, Roma, OF 491
[4]. B1, Petelia, OF 476
[5]. B2, Pharsalos, OF 477
[6]. B3, Eleutherna, OF 478
[7]. A2, Thurii, OF 489
[8]. D1, Pelinna, OF 485
-----
{356}
Диалог Прозерпины и Плутона об исполнении просьбы Орфея.
Прозерпина:
Господин мой, тот несчастный,
Что по этим смерти обширным полям
Бродит, призывая Эвридику,
Которого слышал ты совсем недавно
Столь сладкозвучно сетующим, -
Он пробудил такое сострадание
В моем сердце, что ещё раз
Я пытаюсь просить,
Чтобы твоё Божество
К его молению снизошло.
…
Плутон:
Хоть суровый и неотменяемый рок
И противоречит, любимая супруга, твоим желаньям,
Однако ничто пусть уже не будет запретно
Для такой красоты,
Соединённой со столькими просьбами.
Свою милую Эвридику,
Вопреки закону роковому,
Орфей да вернёт.
Но прежде, чем он выйдет
Из этих бездн,
Да не обратит к ней жадных глаз,
Ибо утраты вечной
Будет для него окончательной причиной
Один-единственный взгляд.
Я так повелеваю.
И теперь по всему моему царству
Сделайте, о служители,
Мою волю известной,
Так чтобы услышал её Орфей
И услышала Эвридика,
И переменить её другому
Надеяться не дано.
(Алессандро Стриджо «Орфей и Эвридика», IV, в переводе И. Матвеева)
-----
{357}
О «связи» орфизма и пифагорейства.
«Тесная связь орфизма и пифагорейства хорошо засвидетельствована. Орфическая идея метемпсихоза и реинкарнации является одной из основных в доктрине Пифагора. Показательна и просопография авторов орфических сочинений. Среди них наиболее значительное место принадлежит выходцам из Южной Италии. Самым интересным является свидетельство Иоанна Хиосского, согласно которому Пифагор ряд своих сочинений приписывал Орфею. Климент Александрийский сообщает, что орфические тексты создавали пифагорейцы Бронтин и Кекроп. Возможно, что с пифагорейством были связаны и фигурирующие в списке орфиков Никий из Элеи, Орфей из Камарины, Зопир из Гераклеи Луканской, Тимокл из Сиракуз. Таким образом, данные просопографии указывают на Южную Италию и Сицилию как на основной регион распространения орфизма и на Пифагора и его последователей как пропагандистов этого учения».
(Ю. С. Обидина «Идея бессмертия в орфических мистериях как оппозиция полисной идеологии», 2008)
Комментарий:
Позволим себе усомниться в правильности основного посыла этого отрывка из работы Ю. С. Обидиной. Сходство учений не говорит об их общности, ведь не стоит забывать, что и Орфей, и Пифагор «пили из одного источника». Орфей во время своего паломничества посетил Самофракию, и Египет, в котором изучил не только мистерии Исиды, но и Патеков (внеегипетских богов). Пифагор постигал мудрость в Вавилоне у халдеев, а также в Египте, у евреев и у арабов. Если пророк и певец Орфей основанием своего учения считал мистерии, то оно и носило абсолютно мистериальный характер. Претендующему на место в орфическом фиасе нужно было посвящение в таинства и дальнейшее постоянное участие в них. Мистериальная практика здесь была основным базисом для спасения души. А Пифагор обучал своих последователей так, как учитель обучает школьников. Они проходили курс акусматики и математики в течение нескольких лет, так же он преподавал им некое этическое учение, основанное на жреческой египетской традиции. У Диогена Лаэртского есть всего лишь один пассаж, в котором упоминается Орфей относительно Пифагора. А Порфирий при всей подробности изложения, не упоминает Орфея ни разу. Разница между ними имеется и в «глубине погружения», ведь по орфической традиции Орфей был посвящён и допущен в таинства Идейских Дактилей, Кабиров, Патеков, а также Исиды и Осириса (обратите внимание – посвящён!!!). Общение с Идейскими Дактилями открыло Орфею дорогу ко всем восточным мистическим культам. Это был как бы пропуск для погружения в недоступную посторонним тайну бытия.
В то же время Пифагор был только «допущен» к жертвоприношениям и богослужениям (по Порфирию) в Диосполе Египетском, а Диоген Лаэртский как-то неопределённо говорит о том, что Пифагор «на Крите спустился в пещеру Иды, как и в Египте в тамошние святилища». Он покинул отечество «для посвящения во все таинства, как эллинские, так и варварские», но получил ли он эти посвящения, или только ограничился обучением у мистагогов и жрецов, неизвестно. Диоген, конечно, говорит, что Пифагор «узнал о богах самое сокровенное», но что означает эта фраза, не совсем ясно. От жрецов Морга (одного из Идейских Дактилей» Пифагор принял очищение, а не посвящение.
Наше твёрдое убеждение, что мнимая «тесная связь» орфизма и пифагорейства основана на общности основных знаний, полученных их основателями в паломнических поездках. Но и глубина учения, и его мистериальность слишком разные, чтобы быть даже похожими друг на друга. Достаточно сказать, что учение о метемпсихозе (палингенезисе) есть и у Орфея, и у Пифагора, но у второго начисто отсутствует понятие о спасении души, а ведь именно это является целью «орфической жизни». Так что, Пифагор не мог быть «пропагандистом» орфизма. Он пропагандировал только свои идеи.
-----
{358}
Орфическое числовое учение о богах.
Он (Пифагор)считал … более осмысленным и благоразумным: не искушать и не гневить божественный промысел личными желаниями. Если кто-нибудь хочет знать, откуда у этих людей такое послушание богам, то нужно сказать, что наглядный образец числового учения о богах Пифагор получил от Opфея. Не вызывает сомнения, что, заимствовав исходные пункты учения о богах у Орфея, Пифагор написал о них книгу, которую он потому и назвал «Священным словом», что как бы сорвал цветок в таинственнейшем уголке орфеевых владений, независимо от того, было ли это сочинение его собственным, как утверждает большинство, или сочинением Телавга, как говорят некоторые и наиболее заслуживающие доверия пифагорейцы, ссылаясь на записки Дамо, дочери Пифагора, сестры Телавга, оставленные ей самим Пифагором и переданные, как говорят, после ее смерти Битале, дочери Дамо, и вошедшему в зрелый возраст Телавгу, сыну Пифагора, мужу Биталы, так как он, будучи в момент смерти Пифагора юным, жил потом, конечно, при Феано, своей матери. Из этого «Священного слова» (или «Учения о богах», встречаются оба варианта названия) становится ясным, кто передал Пифагору учение о богах. Ведь там сказано: «Это слово о богах принадлежит Пифагору, сыну Мнемарха, которое я постиг, пройдя посвящение в Либетрах Фракийских с помощью Аглаофама, посвящающего в тайны, который передал мне, что Орфей, сын Каллиопы, обученный матерью на горе Пангей, говорил, что неизменная сущность числа является изначальной силой, пекущейся обо всем, что есть на небе и на земле, и той природе, что между ними; она также корень постоянства божественных людей, богов и демонов». Из этих слов ясно, что мысль о том, что существование богов определяется числом, он заимствовал у орфиков. С помощью же самих чисел он делал удивительные предсказания и служил богам соответственно числам, считая, что подобное служение более всего родственно их природе.
Ямвлих «Жизнь Пифагора», XXVIII: 145 – 147.
Комментарий:
Непосредственно числовое учение Орфея о богах передано Ямвлихом так: "Неизменная сущность числа является изначальной силой, пекущейся обо всем, что есть на небе и на земле, и той природе, что между ними; она также корень постоянства божественных людей, богов и демонов", и затем: "Существование богов определяется числом".
-----
{359}
О том, что праздник Дионисии имеет египетскую основу.
«Узнав эти тайные обряды от египтян, одрисский Орфей (Ὀδρύσης Ὀρφεὺς) перенес их в Грецию и устроил праздник Дионисии».
Примечание: Феодорит Кирский рассказывает здесь о празднике Фаллагогии, на котором мисты поклоняются фаллосу и целуют его, вспоминая при этом историю Осириса и Исиды, когда Исида нашла все части разрубленного Тифоном Осириса, кроме фаллоса, а потому повелела изготовить его изображение и поклоняться ему.
Источник: Ἑλληνικών Θεραπευτική Παθημάτων Θεοδωρήτου τοῦ Κύρρου I 114 p. 31, 24 Raed.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 100 (1)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{360}
О египетских таинствах Орфея.
«А именно, Одрисский Орфей (Ὀδρύσης Ὀρφεὺς) научил греков тайным обрядам египтян».
Примечание: Феодорит Кирский приводит каталог учителей эллинского богословия, упоминая при этом Орфея.
Источник: Ἑλληνικών Θεραπευτική Παθημάτων Θεοδωρήτου τοῦ Κύρρου II 95 p. 62, 1 Raed.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 100 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{361}
Иерусалимский храм посвящён Дионису?
«Как сами греки говорят, Дионис Орфея стоял перед адитоном (внутренним святилищем) Иерусалимского храма (before the ádyton (ἄδυτον) of the temple of Jerusalem). От каждой из колонн к завесам, вышитым пурпуром и багрянцем, поднимались золотые виноградные лозы, и по ним они поняли, что храм принадлежит Дионису».
Источник: Περὶ τῶν μηνῶν Ἰωάννου Λαυρεντίου τοῦ Λυδοῦ IV 53 p. 109, 18 W.
Комментарий:
Речь в этом пассаже Иоанна Лидийца идёт не о том, что Иерусалимский храм в действительности был посвящён Дионису (Орфическому?), а только о том, что некоторые греки его принимали за таковой.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 101", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{362}
О том, что Орфей раскрыл посвящения Элевсинских мистерий.
"И это становится ясно из того, что было сказано о Сократе в «Апологии», а именно, что он очень хотел бы почтить и поговорить в Аиде с Орфеем, Мусеем и Аяксом(*); ибо он также слышал, что именно они раскрыли самые священные посвящения знаменитых Элевсинских мистерий".
(*). В оригинале: «τοῖς Ὀρφεῦσιν, τοῖς Μουσαίοις, τοῖς Αἴασιν». В английском переводе: «Orpheuses, Musaeuses, and Ajaxes». Мы корригируем фразу при переводе на русский язык в связи с тем, что упоминаемая здесь цитата из Платона звучит следующим образом: «Сколько бы человек ни отдал, чтобы поговорить с Орфеем, Мусеем, Гесиодом и Гомером! Да, если это правда, пусть я умру снова и снова. Мне самому было бы невероятно интересно встретиться и поговорить с Паламедом, Аяксом Теламонидом и любым другим древним героем, погибшим по несправедливому приговору».
Источник: σχόλιον Πρόκλου επὶ Πολιτείας Πλάτωνος II 312, 16 William Kroll.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 102 (1)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{363}
О том, что вся греческая теология имеет своим источником Орфея.
«Вся греческая теология является порождением мистической традиции Орфея; Пифагор первым из всех научился у Аглаофема (παρὰ Ἀγλαοφήμου) оргиям богов».
Источник: Περὶ τῆς κατὰ Πλάτωνα θεολογίας Πρόκλου VI 11† p. 371, 11.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 102 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{364}
Палладий, "Орфей".
Оный фракийский певец (всем ведомо!) пел такие песни,
Что укрощались яростные звери,
Реки не смели течь, пернатые складывали крылья,
Глухие камни чувствовали трепет,
Звонкой лирной игрой чаруемы, гибкие деревья
На вещее чело склоняли сени.
Знаю, это не так: поэты рассказывают басни.
Нельзя вдохнуть в бесчувственное чувства.
Просто умел он смягчать внушеньями всех, кто дик и злобен,
И умный голос правил грубой жизнью.
Так научил он людей общению, так исправил нравы,
Так вся на свете правда – от Орфея.
("Поздняя латинская поэзия", М., Художественная литература, 1982, стр. 464)
-----
{365}
О преобразовании Орфеем египетских обрядов.
«Орфей, из Одрисского царства, принес в Афины мистерии Дионисии и Панафинеи, а также Фесмофории и Элевсинские таинства. По прибытии из Египта он преобразовал обряды Исиды и Осириса в обряды Деметры и Диониса. Об этом свидетельствуют Плутарх из Херонеи, Диодор Сицилийский и оратор Демосфен, который упоминает, что Орфей открыл и сделал известными самые священные тайные обряды».
Источник: Ἑλληνικών Θεραπευτική Παθημάτων Θεοδωρήτου τοῦ Κύρρου I 21 p. 10, 10 Raed.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 103 (1)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{366}
О том, что погребальные египетские обряды послужили примером для таинств Орфея.
«Орфей, например, привёз из Египта большую часть своих мистических обрядов, оргиастические ритуалы, сопровождавшие его в странствиях, и свой невероятный рассказ о пережитом в Аиде. Ритуал Осириса идентичен ритуалу Диониса, а ритуал Исиды очень похож на ритуал Деметры, изменились лишь названия. Наказания неправедных в Аиде, Поля Праведных и фантастические представления, распространённые среди многих и являющиеся плодом воображения, — всё это было введено Орфеем по образцу египетских погребальных обычаев. Гермес, например, Проводник душ, согласно древнеегипетскому обычаю, доставляет тело Аписа до определённого места, а затем передаёт его тому, кто носит маску Цербера».
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου I 96, 4-6.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 103 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{367}
Слова Орфея о Справедливости.
«По обычаю, следует тепло приветствовать Евномию (Εὐνομία, Благозаконие) за то, что она приносит величайшее благо; она охраняет всё, не только города, но и земли. И следует приветствовать неумолимую и святую Справедливость (Δίκη), восседающую рядом с троном Зевса (Ζεύς), наблюдающую за всеми делами людей, как говорит Орфей (Ὀρφεύς), открывший самые священные тайные обряды».
Источник: Δημοσθένης· 25.11 (πρός Ἀριστογείτονι).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 103 (3)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{368}
Эвридика – «заложная покойница»?
«У восточных и южных славян существовало представление о так называемых заложных покойниках, жизнь которых «прекратилась раньше времени по какому-нибудь несчастному случаю». Они не «избыли своего века», причём «век» как срок человеческой жизни понимается как время расходования жизненной потенции. В связи с этими воззрениями особого внимания заслуживает сообщение П. Видаля-Наке о раскопанном на о. Эвбее в Эгейском море архаическом некрополе, для которого характерна кремация взрослых и ингумация юношей и детей. Свидетельство французского исследователя коннотирует с представлениями, что заложные покойники «доживают за гробом свой век», и Эвридика, безусловно, заложная покойница, не закончившая на земле, поскольку она дриада, свой растительный цикл».
(Арам Асоян «Семиотика мифа об Орфее и Эвридике», глава 3)
Комментарий:
Язык не поворачивается сказать, что столь маститый филолог ошибается или заблуждается. Убедим себя, что только в ключе семиотики он сознательно рассматривает миф об Эвридике в таком ракурсе. В указанном смысле он имеет на это право.
Но мы должны понимать, что заложным покойником становится далеко не всякий рано умерший или погибший человек. Если бы так было, то мир наполнился бы умертвиями.
Разберём по порядку.
I. Душа заложного покойника не может попасть в загробный мир, а потому вынуждена скитаться в мире живых в виде упыря, русалки или мавки (навки). Ничего подобного в случае с Эвридикой мы не видим, ведь её душа преспокойно живёт в Аиде, и не выходит на Белый свет, несмотря на все старания её мужа.
II. Тело заложного покойника должно быть ингумировано особым образом – лицом вниз. Но ни в одной из версий мифа мы не находим никакого намёка на это. Вряд ли бы такое из ряда вон выходящее событие было бы пропущено мифографами.
III. Тело такого покойника в могиле должно быть «заложено» камнями и ветками (отсюда и произошёл сам термин). Опять же в случае с Эвридикой ни о чём подобном не известно. Да и вообще возникает вопрос о характере парамортальной трансформации у людей и нимф. Дело в том, что во время смерти человека душа его покидает тело. Они разделяются навсегда. Нимфа же в принципе устроена иначе. Как божество (хоть и низшее по рангу) она не имеет биологического, белкового, или «плотяного» тела, которое должно быть оставлено душой в момент смерти. Как и у абсолютно всех богов, её тело состоит их лёгких первоэлементов – огня, воздуха и эфира. Есть ли в ней элементы водной стихии, это спорный вопрос, и скорее всего, на него надо ответить отрицательно, ведь вода была бы вытеснена огненной природой, да и тело нимфы стало бы более тяжёлым, материальным. Такого первоэлемента как земля, в теле нимфы точно нет, иначе бы она ничем не отличалась от человека. Тело человека в основном состоит из «праха (золы)» Титанов – сухой земляной субстанции, соединяющим элементом в котором является вода. Имеется так же воздух и огонь, но последний относится не к самому телу, а к душе, живущей в нём и оживотворяющей его. Так что человек при определённых обстоятельствах может стать заложным покойником, а нимфа – нет. У неё нечего хоронить. Её «смерть» — это принятие плотным огненным телом нимфы более лёгкой формы, её развеществление до состояния «тени», которая становится пригодной для загробного существования. Ей некуда вернуться, тела нет, а потому и попытка Орфея была тщетной.
IV. Во время стихийных бедствий останки заложного покойника могли выкопать из земли, чтобы выбросить их на болото. Если рассматривать выведение Орфеем Эвридики из Царства мёртвых в Царство живых как один из вариантов такого «выкапывания из могилы», всё ж таки надо признать, что эти два варианта эксгумации очень сильно отличаются друг от друга. Выведение тени из Аида и выкапывание полуистлевших останков из земли – это далеко не одно и то же. Останки не меняют своей биологической сущности в момент эксгумации, тогда как обратная трансформация нимфы при переходе из Аида на Белый свет была бы значительной, и нимфа не могла бы существовать вне пределов царства Плутона в виде изолированной, самостоятельно действующей «тени» без, в какой-то степени овеществлённого, тела. Таким образом, выведение Эвридики из Аида Орфеем нельзя назвать эксгумацией.
Вывод:
Утверждение, что Эвридика может быть названа заложной покойницей, является ошибочным.
-----
{369}
Эвридика как субститут смерти.
«Обращает на себя внимание семантическая близость имен Эвридики и Дике, персонификации справедливости, стражем тех ворот, через которые пролегают пути Дня и Ночи, через неё – очевидная соотнесённость Эвридики с Адрастеей (греч.: неотвратимая, неизбежная), и, наконец, Аидом, названным Гомером «щедрым». Между этими словами-образами очевидна глубокая смысловая связь; такая же, какая существует между именами Зевса в генетиве (Διοζ), Деметры (Δηω), Посейдона (Ποσεδων) и их общим родовым именованием (Θεοξ) – бог. Когда-то они все были субститутами одного бога так же, как Дике, Адрастея и, возможно, Эвридика – субститутами смерти и её царства – Аида. В соответствии с этим и змея, ужалившая Орфееву нимфу, лишь рудимент подземного царства, а значит, и эмблема самой Эвридики, как женской фигуры смерти. Она знаменует хтоническую природу возлюбленной Орфея и одновременно ассоциирует её с «маткой» Земли».
(Арам Асоян «Семиотика мифа об Орфее и Эвридике», СПб.: Алетейя, 2022 год, стр. 48 – 49)
-----
{370}
О том, что Орфей был посвящён в мистерии Кабиров.
«Но тут разразилась сильная буря, и вожди уже потеряли всякую надежду на спасение, когда Орфей, как говорят, единственный на корабле, кто был посвящен в мистерии (who had ever been initiated in the mysteries) самофракийских божеств, вознес им молитвы о спасении».
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου IV 43.1, about the Argonauts.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 104 (1)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{371}
О «свидетельстве Главка».
«Когда Орфей, как и прежде, вознес молитвы божествам Самофракии, ветры утихли, и возле корабля появился морской бог Гла́вк. Бог сопровождал корабль в плавании двое суток без остановки и предсказал Гераклу его подвиги и бессмертие, а Тиндаридам – что их будут звать Диоскурами («сыновьями Зевса») и что люди всего мира будут почитать их так же, как богов. Кроме того, он обратился ко всем аргонавтам по именам и сказал, что явился по воле богов благодаря молитвам Орфея, чтобы открыть им грядущее. Он посоветовал им, как только они достигнут суши, исполнить свои обеты богам, по чьему заступничеству они уже дважды были спасены».
Источник: Βιβλιοθήκη ἱστορικὴ Διοδώρου Σικελιώτου IV 48.6-7.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 104 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{372}
О том, что аргонавты участвовали в мистериях Кабиров (а не только Орфей).
«Они отправились на священный Самофракийский остров, где совершались тайные и ужасные обряды богов, о которых смертным нельзя говорить. Туда, по моему совету, переправились радостные герои (joyful heroes), ибо для всех моряков полезно совершить этот мистический обряд, поскольку он приносит пользу людям».
Источник: Ὀρφέως Ἀργοναυτικὰ 466 (de codd. v. nr. 224).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 104 (3)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{373}
О том, что Орфей был жрецом богов.
«Этот [стихотворный] размер называют героическим, дельфийским и теологическим: героическим – потому что Гомер сочинил в нем сказания о героях; дельфийским – потому что Аполлон Дельфийский первым начал его использовать; теологическим – потому что Орфей и Мусей, будучи жрецами богов, пользовались им, чтобы петь свои гимны».
Источник: Marii Plotii Sacerdotis Artium grammaticarum libri tres III 2 p. 502, 15 K.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 106 (1)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{374}
Об Орфее, открывшем обряды Вакха.
«На склонах фракийского Олимпа покоится Орфей, сын музы Каллиопы. Ему повиновались деревья, за ним следовали безжизненные скалы и лесные звери. Он открыл мистические обряды Вакха и первым сложил стихи героическим размером. Своей лирой он очаровал даже суровый разум неумолимого Владыки Ада и [смягчил] его непреклонный гнев».
Источник: Ἀνθολογία Ἑλληνική (Anthologia Palatina) VII 9. Δαμάγητος in the sepulchral epigram about Orpheus nr. 126 v. 6.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 106 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{375}
О смерти Эвридики.
[Подруга Эвридики рассказывает Орфею подробности смерти его юной жены]:
«Иду к тебе, Орфей,
Вестницей несчастной
Случая несчастнейшего и прискорбнейшего.
Твоя прекрасная Эвридика…
Твоя милая супруга
Умерла.
На цветущем лугу
С другими своими подругами
Она гуляла, собирая цветы,
Чтобы сплести из них венок себе на волосы,
Когда змея коварная, которая среди трав таилась,
Укусила ей ногу ядовитыми зубами.
И вот тотчас же
Бледнеет прекрасное лицо,
И в её очах
Гаснут лучи,
Которыми она солнце затмевала.
Тогда мы все, охваченные ужасом и горем,
Окружили её, пытаясь вновь вызвать
Дыханье в ней пропавшее
Свежей водой
И могущественными заклинаниями;
Но ничто не помогло: увы мне,
Ибо она, угасающие очи чуть приоткрыв
И позвав тебя по имени,
Орфей,
После тяжкого вздоха
Испустила дух на моих руках,
А я осталась
С полным сердцем сострадания и ужаса».
Алессандро Стриджо «Орфей и Эвридика», II. Перевод с итальянского Ивана Матвеева. В книге: «Орфей и Эвридика», опера Клаудио Монтеверди в пяти актах с прологом. Автор-составитель В. А. Петренко. СПб, Издательский дом «Коло», 2017, стр. 48 – 50.
«La tua diletta sposa è morta» - страшные слова, наполненные мраком и безысходностью. Кто сам не прошёл через это, вряд ли сможет понять всю глубину и бесконечность горя Орфея.
-----
{376}
О хтоническом облике Эвридики.
Стихотворение современной поэтессы Елены Шварц (1948 - 2010) – не философский трактат и не научная работа, но смеем вас заверить, что орфической семантики в нём гораздо больше, чем в иных научных исследованиях. Хтоническая составляющая пропущена здесь через «орфическое сито», и оставлено лишь то, что является только подлинным жемчугом орфики. Невозможно не удивляться, не восхищаться глубиной понимания автором сокровенного гнозиса, заключённого в таинственном катабазисе Орфея.
ОРФЕЙ.
На пути обратном
Стало страшно —
Сзади хрипело, свистело,
Хрюкало, кашляло.
Эвридика: По сторонам не смотри, не смей,
Край — дикий.
Орфей: Не узнаю в этом шипе голос своей
Эвридики.
Эвридика: Знай, что пока я из тьмы не вышла, —
Хуже дракона.
Прежней я стану, когда увижу
Синь небосклона.
Прежней я стану — когда задышит
Грудь — с непривычки больно.
Кажется, близко, кажется, слышно —
Ветер и море.
Голос был задышливый, дикий,
Шелестела в воздухе борода.
Орфей: Жутко мне — вдруг не тебя,
Эвридика,
К звездам выведу, а… –
Он взял — обернулся. Сомненьем томим —
Змеища с мольбою в глазах,
С бревно толщиною, спешила за ним,
И он отскочил, объял его страх.
Из мерзкого брюха
Тянулись родимые тонкие руки
Со шрамом родимым — к нему.
Он робко ногтей розоватых коснулся.
— Нет, сердце твое не узнало,
Меня ты не любишь, —
С улыбкою горькой змея прошептала.
Не надо! не надо! —
И с дымом растаяла в сумерках ада.
(1982)
-----
{377}
Орфей как предтеча Христа.
«Параллели [между Орфеем и Христом] нуждаются в оговорках, которые предопределены отличием древнегреческого мира от мира христианской культуры. Но типологические сопоставления Орфея с Христом казались естественными уже в самом начале христианской эры. Так один из первых историков церкви Евсевий Памфил (3-4 вв) и греческий писатель эпохи патристики Кирилл Александрийский (5 в) были убеждены, что Христос совершил в духовно-нравственном мире то, что Орфей произвёл в физическом. Орфея мыслили как предтечу Христа уже потому, что орфики проложили путь от оргиастического культа Диониса к внутреннему переживанию религиозного экстаза: "орфизм, - писал по этому поводу авторитетный знаток проблемы, - не умеряет чрезмерность дионисийства, а превращает его в противоположную чрезмерность". В итоге Орфей стал как бы посредником между эллинской религией страдающего бога и христианским символом веры. И все же самое важное в типологии древнегреческого лирника с Христом обнажается в катабазисе Орфея, где он предстает не только страстотерпцем, но и как "начало Слова в Хаосе"».
Источник: А. Асоян "Семиотика мифа об Орфее и Эвридике", СПб, Алетейя, 2015, стр. 127.
-----
{378}
О «великой лире Орфея».
«Древние греки переняли знания об астрономии не от эфиопов или египтян. Первым, кто открыл им эти тайны, был Орфей, сын Эагра и Каллиопы. Однако он не раскрывал их в полной мере, а передавал через чары и мистический язык (enchantment and mystical language), делясь лишь тем, что считал безопасным. Создав лиру, он сочинял тайные обряды и пел священные гимны. Игра его семиструнной лиры передавала гармонию движения небесных светил. Орфей, стремясь постичь и пробудить эти небесные явления, очаровывал всех и становился их властелином. Он не видел в этом обычную игру на лире и не простое пение, но воспринимал всё это как великую лиру Орфея (ἀλλ᾽ αὕτη Ὀρφέος ἡ μεγάλη λύρη; this was the great lyre of Orphéfs). Греки, почитая эти знания, выделили на небе скопление звезд, назвав их «Лирой Орфея». Если вы когда-либо увидите изображение Орфея в мозаике или на картине, он будет сидеть в центре, словно поющий, с лирой в руках. Вокруг него будут изображены бесчисленные животные, включая вепря, быка, льва и других. Когда вы встретите такие изображения, вспомните, из чего состоит его песня, какова его лира, и какой смысл вкладывается в образы быка или льва, представленных Орфеем. И если вы хотите понять значение этих изображений, обратите свой взор на небо, где они представлены [в виде созвездий]».
Источник: Περὶ τῆς Ἀστρολογίας τοῦ ψευδούς Λουκιανοὺ 10 (v. F. Boll N. Jahrb. Suppl. XXI 1894, 151).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 107", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{379}
О возникновении культа Деметры Хтонической.
«Культ Деметры Хтонической, как говорят лакедемоняне, был передан им Орфеем, но, по моему мнению, именно из-за святилища в Гермионе лакедемоняне также начали поклоняться Деметре Хтонической».
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου 3.14.5 (Λακωνία [in Sparta]).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 108", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{380}
Об Эвридике как фигуре Персефоны.
«Сама по себе Эвридика – фигура Персефоны, той, кто принадлежит подземному миру, о чём ясно говорит её имя. Оно означает «правящая широкой землёй», что предполагает, что изначально она была богиней подземного мира, связанной с поддержанием естественного порядка, космической справедливости. Таким образом, в этой истории есть отголоски старого мотива богини и его возлюбленного-жертвы. Даже в том мифе, который мы имеем, его любовь к ней медленно учит его реалиям подземного мира. Посвящение начинается с того, что вы влюбляетесь, а затем постепенно узнаёте, что такое любовь. Эвридика, как и Персефона, попала в Аид против своей воли, но со временем почувствовала себя там как дома, пришла к такому видению, к такому пониманию подземного мира, к которому Орфей ещё не был готов.
…Он учится у Эвридики тому, …что она (Персефона) любит Аида, своего супруга из подземного мира, и признаёт Аид своим домом».
(Кристин Даунинг «Оборачиваясь к Орфею»)
Комментарий:
Речь здесь идёт о том, что, собственно, Эвридика не только не нуждалась в анабазисе, но и сама эта затея была невыполнима абсолютно. Орфей взялся за труд, который превышал человеческие силы, и закономерно не сумел выполнить то, ради чего он спускался в Аид. Другого результата быть не могло. С самого начала их знакомства, Эвридика как эпиклеса Персефоны эволюционировала в сторону полной хтоничности. Неразрывно связанная с богиней, и являясь пре-Персефоной (либо иноименной Персефоной), Эвридика из своего первоначально хтонического стазиса открылась миру живых (став Аргиопой), приняв иную форму, но не потеряв связь со своим загробным статусом. Об этом говорит и её имя, и то, что она была укушена змеёй, истинно хтоническим существом, которое к тому же, можно рассматривать как сущность, идентичную самой Эвридике. Таким образом, Эвридика-Змея послужила психопомпом для Эвридики-Аргиопы, превратив её в Эвридику-Хтонию. Все эти три ипостаси составляют одну, единую Эвридику, и разделять их (по их сущности) нет никакой возможности. Да и по временным параметрам это тоже единая сущность, которая одновременно была и Аргиопой, и Змеёй (Психопомпом), и Хтонией, и все три были одной, но одна (единая) была всеми тремя. И сама она была же и Персефоной. Не ипостасью Персефоны, но её эпиклесой. Здесь же уместно вспомнить и нахождение рядом с Эвридикой проводника душ Гермеса, не оставившего Орфея ни на минуту наедине со своей возлюбленной. А если принять во внимание жезл Гермеса (то есть, из чего он состоит), многое в этой истории становится понятным: трансмиссия герметических функций посредством змеи, укусившей юную нимфу, на неё саму, приводит к появлению ещё одной ипостаси Эвридики – Eurydice Occulta, или Eurydice Mystica. Эта ипостась появляется только в сам момент укуса (так как тесно связана с конкретной змеёй), но остаётся навсегда. Собственно, она существовала и раньше момента укуса, но была лишь в потенциальной форме, не проявляясь в полной мере, но от этого вовсе не будучи умалённой. Эвридика-Оккульта как раз и связывает пре-Персефону с Персефоной, сливая их в одно божество. Но связывает их не посредством себя как третьего божества, но как неотъемлемая часть той и другой. Поэтому, как пишет К. Даунинг, Персефона «признаёт Аид своим домом». Иначе и быть не может.
Что касается Орфея, то его нисхождение в Аид являлось приношением собственной души в жертву Персефоне, ведь человек, по-настоящему любящий, приносит себя в жертву любимому. Принёс эту жертву и Орфей. Отдав душу Персефоне, он выполнил свой долг сполна, а потому Персефона уговорила Плутона отпустить Орфея из Царства мёртвых, и сама (в образе Эвридики) сопровождала его до выхода.
Пройдя всё это, и научившись у Эвридики тому, что она «признаёт Аид своим домом», Орфей вернулся на землю другим человеком. Его душа была сильно повреждена несмотря на то, что посредством своих тайных знаний он приобрёл себе весь мир. «Ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» (Мк. 8:36). Орфей со своей повреждённой душой прожил остаток жизни в горестях и стенаниях (лучше бы он навсегда остался в Аиде!), и погиб от рук бистонийских женщин, разорванный ими на части так же, как и Дионис-Загрей был разорван на части безбожными Титанами.
-----
{381}
Об «историческом» Орфее.
«[Уильям] Гатри, наряду с несколькими другими специалистами по античности, считает, что примерно в восьмом веке до нашей эры могла существовать историческая фигура Орфея – жрец-музыкант, объединивший множество древних учений в одну религию. Эти учения представляли собой смешение двух радикально противоположных концепций, выраженных Аполлоном, богом рациональной мудрости, и Дионисом, богом мудрости экстатической, нерациональной. Как утверждает Гатри, учения Орфея – его песни или гимны – были посвящены прежде всего истокам жизни или жизненной силе. Некоторые из ключевых доктрин, выраженных в орфических учениях, происходят из культуры древнего народа, называемого пеласгами».
(Джим Клайн «Скрытые эротические тенденции в культе Орфея»)
-----
{382}
О пеласгических корнях орфики.
«В своей «Истории» Геродот утверждает, что древние пеласги сыграли определённую роль в становлении мистериальных обрядов, связанных с эгейским островом Самофракия: «…жители Самофракии научились [мистериальным обрядам] у пеласгов, которые жили на этом острове до того, как переселились [на материковую Грецию] и передали свои знания афинянам. В «Мифах Древней Греции» Роберт Грейвс намекает, что жрицы из Малой Азии, служившие Матери богов – центральному божеству самофракийских мистерий, – «поселились на Самофракии, вызывали там огромное удивление, произнося магические заклинания, и обучали Орфея мистериям богини…»
…Грейвс полагает, что орфическая традиция включала в себя древние учения мистериального культа пеласгов, и доказательством этому является миф пеласгов о сотворении мира».
(Джим Клайн «Скрытые эротические тенденции в культе Орфея»)
-----
{383}
Об Орфее и Абарисе.
«Напротив олимпийской Афродиты у лакедемонян есть храм Спасительницы Девы (Κόρης Σωτείρας). Одни говорят, что его создал фракиец Орфей, другие — Абарис, когда тот прибыл от гиперборейцев».
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου 3.13.2 (Λακωνία) ibidem (nr. 108).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 109", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
Комментарий:
Спасительница Дева – это, конечно, Персефона. И Павсаний неслучайно упоминает вместе имена возможных строителей её храма – Орфея и Абариса. У Павсания вообще ничего не бывает случайного. Оба они (и Орфей и Абарис) были родом из Скифии. Абарис, возможно, был из гиперборейцев, о чём и говорит Павсаний. Геродот, хоть и пишет о том же, но высказывает сомнения в гиперборейском его происхождении, заявляя: «В существование гипербореев я вообще не верю». Тот же Платон, на которого обычно ссылаются защитники столь невероятного места рождения Абариса, называет его гиперборейцем, но упоминает о нём в связке с фракийскими врачами, такими как Залмоксис и его неназванный ученик. А так как Абарис странствовал по всей земле, он мог заходить и в пределы Гипербореи (у Ямвлиха прямо говорится, что «из страны гиперборейцев пришел скиф Абарид»), где и был посвящён в таинства при храме Аполлона Гиперборейского, получив в подарок магическую стрелу, держась за которую он мог путешествовать по воздуху. Пифагорейцы называли его «воздухошествующим». Орфей же стал мистом в Мемфисе. Таким образом, помимо общей родины, они оба были посвящёнными (мистами). Обоих считали волшебниками (заклинателями), о тайных способностях которых властвовать над окружающими предметами говорят сразу несколько источников (по Орфею – все они приведены в постах нашего сообщества, а по Абарису у Платона говорится так: «ты не нуждаешься в этом случае ни в каком заговоре – ни в Залмоксидовом, ни в том, какой есть у Абариса» (Платон, «Хармид», 157с). Оба они много путешествовали. И, наконец, их обоих неслучайно считали строителями храма Персефоны, с культом которой оба были тесно связаны.
Безусловно, их нельзя считать одним человеком – слишком много различий, да и жили они в разные века. Но зато мы можем уяснить, что путешествующие мисты – волшебники были не единичным явлением в те времена, которые принято называть архаическими.
Источники:
- Павсаний, «Описание Эллады», III: XIII. 2
- Геродот, «История», IV: 36
- Платон, «Хармид», 157с
- И. Стрекалова, «Воздухошествующий Абарис», Internet Archive Wayback Machine
- Ямвлих, «De Vita Pythag», 19, 28
- Реальный словарь классических древностей (1885), статья Ἄβαρις
-----
{384}
Пеласгический миф творения.
I. «Вначале Эвринома, богиня всего сущего, восстала обнаженной из Хаоса и обнаружила, что ей не на что опереться. Поэтому она отделила небо от моря и начала свой одинокий танец над его волнами. В своем танце она продвигалась к югу, и за ее спиной возникал ветер, который ей показался вполне пригодным, чтобы начать творение. Обернувшись, она поймала этот северный ветер, сжала его в своих ладонях — и перед ее глазами предстал великий змей Офион. Чтобы согреться, Эвринома плясала все неистовей, пока не пробудилось в Офионе желание, и он обвил ее божественные чресла, чтобы обладать ею. Вот почему северный ветер, который также зовется Бореем, оплодотворяет: вот почему кобылы, поворачиваясь задом к этому ветру, рождают жеребят без помощи жеребца. Таким же способом и Эвринома зачала дитя. Затем превратилась она в голубку, села, подобно наседке, на волны и по прошествии положенного времени снесла Мировое яйцо. По ее просьбе Офион обернулся семь раз вокруг этого яйца и высиживал его до тех пор, пока оно не раскололось надвое. И появилось из него все то, что только существует на свете: солнце, луна, планеты, звезды, земля и ее горы, реки, деревья, травы и живые существа».
II. «В греческой литературе сохранились только разрозненные фрагменты этого доэллинского мифа. Наиболее крупные из них можно найти у Аполлония Родосского (Аргонавтика, I. 496—505) и Цеца (схолии к Ликофрону, 1191); однако этот миф нельзя не заметить в орфических мистериях. Приведенный выше вариант можно восстановить на основе беросского фрагмента и финикийских космогоний, которые цитируют Филон из Библоса и Дамаский; на основе ханаанейских элементов в древнееврейском варианте мифа творения, на основе Гигина (Мифы 197); на основе беотийской легенды о зубах дракона; а также на основе древнего ритуального искусства. Свидетельством тому, что все пеласги считали своим прародителем Офиона, являются их коллективные жертвоприношения, пелории (Атеней, XIV. 45. 639—640), т. е. Офион в их представлении это Пелор, или «большой змей».
(Роберт Грейвс «Мифы Древней Греции», 1а – 1b, примечание 2)
-----
{385}
Нонн Панополитанский. Орфические отсылки (I).
Среди достаточно многочисленных литературных источников о Дионисе выделяется большая, даже по современным меркам, поэма Нонна Панополитанского «Деяния Диониса». Иногда можно услышать, что, дескать она имеет «развлекательное» значение, полезное утончённому уму как приятное и интересное своей фабулой чтение. На самом деле это, конечно, не так. «Деяния Диониса» можно отнести к очень серьёзной орфической (или параорфической) литературе, особенно учитывая то количество отсылок к орфике, которое встречается на её страницах. Эти отсылки можно разделить на два типа: прямые (рассказы о событиях, связанных с Дионисом-Загреем и Дионисом-Вакхом) и косвенные (спрятанные в тексте, то есть скрытые от взоров непосвящённых). То, что Нонн был одним из орфических мистов, становится понятным при внимательном чтении его произведения.
В серии нескольких последующих текстов мы попытаемся прочитать хотя бы основные отсылки к орфике и постараемся их объяснить.
I.
В десятой песни «Деяний Диониса» есть такой эпизод. Эвий (Дионис-Вакх) говорит своему отцу Зевсу: «Я от матери Рейи, дитя неразумное, слышал: // Дал ты зарницу Загрею, предшественнику-Дионису, // Гукающему младенцу – всесожигающий пламень, // Громы небесных перунов, горных дождей водопады, // Стал он, этот ребёнок, вторым ливненосным Зевесом» (Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», X. 292 – 297).
А) Здесь – явная отсылка к так называемым «страстям Диониса», когда Титаны разорвали на части младенца Загрея и вкусили его плоти. Всегда возникал вопрос: «Какого возраста был сын Зевса, когда свершилась его ритуальная казнь?»
Нонн говорит о «гукающем младенце», находящемся, следовательно, в так называемой «стадии гуления», которая длится с середины второго до конца седьмого (приблизительно) месяцев жизни. Таким образом, Загрею было примерно полгода, когда он, привлечённый яркими игрушками, попал в руки своих смертельных врагов. В данном случае не подходит изречение из 2-го послания апостола Петра 3:8.: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день», потому что в орфических мифах о Загрее и Дионисе время божественное совпадает с временем человеческим. Это подтверждается тем, что, например, срок беременности Семелы и вынашивания Диониса-Вакха в бедре Зевса длится столько же, сколько он длится у обычной женщины.
Б) Своему сыну Зевс передал престол и всю полноту власти над богами и миром, не оставив себе никакой возможности управления вселенной. Это подтверждается тем, что Зевс не вмешался в события «страстей Диониса» ни в то время, когда Титаны только ещё подкрадывались к Загрею, ни в то время, когда убивали его. Вероятно, он и не мог вмешаться. Власть к Зевсу вернулась только после гибели законного Царя над богами – его сына. Тогда он смог в полной мере проявить свою силу и отомстить убийцам.
У Загрея, пока он был на троне, в руках были все инструменты власти: 1) зарница (всесожигающий пламень), 2) громы небесных перунов, и 3) ливни. Зевс посадил ребёнка на свой престол, сойдя с него, следовательно, утратив царскую власть, и Нонн называет Загрея «вторым ливненосным Зевесом» в смысле его порядкового номера, а не подчинённого положения. О том, что Зевс вместо себя назначает Диониса Царём богов, подтверждает Прокл (Священные сказания в 24 рапсодиях, фр. 207, 208), а о том, что он (Дионис) был «преемником Зевса» говорит Олимпиодор (Ibid. фр.220). Для чего потребовалась Зевсу такая сложная комбинация, это предмет отдельного детального рассмотрения, и мы, возможно, сумеем когда-нибудь добраться и до этой темы.
В) Чуть ниже указанных строк Нонна мы встречаем такой стих, связанный с предыдущим: «Пусть Аполлон поиграет зарницей родителя вволю!» (Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», X. 303). Зарница – это символ власти и орудие власти, так почему им должен владеть Аполлон, если после погибшего Диониса на престол снова садится Зевс? На самом деле между Аполлоном и Дионисом очень тесная связь, которая выражена тем, что у дионисийского (расчленённого) ряда, как множественности, гармонию определяет Аполлоническая Монада (аполлонический ряд), иначе, по словам Прокла, Дионис может эманировать в титаническое множество, раз уж он явился миру разделённым Титанами. Разделение само по себе не может остановиться, оно будет продолжаться до бесконечности, поэтому нужна сила, спасающая Диониса от этого разделения. Такой силой становится Аполлон, потому что «Орфей ставит над царём Дионисом аполлоническую Монаду» (Священные сказания в 24 рапсодиях, фр. 211).
Г) И последнее. Нонн Панополитанский называет Загрея «предшественником-Дионисом» совершенно не случайно. Речь здесь идёт о вопросе: «Дионис и Загрей – это один бог, или два?», на который и отвечает Нонн. По Гигину связь между Загреем и Дионисом вполне определённая: «Либер, сын Юпитера и Прозерпины, был разорван титанами. Его растертое сердце Юпитер дал в питье Семеле. Когда она забеременела от него, … [она] была поражена молнией. Из ее чрева Юпитер вынул Либера» (Гигин «Мифы», 167). Здесь мы видим, что Гигин и Загрея и Диониса без колебаний называет одним именем – Либер. То есть, это – один бог. И по сути, Нонн Панополитанский полностью согласен с этим мнением. Называя его «предшественником-Дионисом», он соединяет его в имени с Дионисом-Вакхом, полагая их одним и тем же богом, но разделяет только во времени (сначала был предшественник-Дионис, затем Дионис). Ведь когда злоковарные Титаны пытались убить Загрея, он стал являться им в разных обличьях, каждое из которых было полноценным Загреем, настоящей ипостасью Единого Бога. Среди прочих, он предстал «юношей исступлённым с первым пушком на ланитах, // Темным, что вдруг подчеркнёт окружность нежную лика» (Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 180 – 181), что является точным образом Диониса Вакха. Бог, с которым боролись Титаны был Зевсом, Кроном, Загреем, Вакхом, Львом, Жеребцом, Змеем, Тигром, Быком. Каждый из них был Единым Богом, и Единый Бог был каждым из них. То есть, Загрей и Вакх – это одни из форм Единого Бога, отличающиеся только последовательностью явления миру. Точнее сказать, они – неслиянные и нераздельные формы одного Бога. Все формы Его могли быть представлены в мистериях либо в виде изображений, либо в виде настоящих животных, и каждой из них мисты могли поклоняться (как, например, Змею) и приносить жертвы.
-----
{386}
О том, что таинства Гекаты установил Орфей.
«Из всех богов эгинцы (Αἰγινῆται) больше всего почитают Гекату, в честь которой они ежегодно совершают таинственные обряды, которые, как они утверждают, были установлены фракийцем Орфеем».
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου 2.30.2 (Ἀργολίς).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 110", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{387}
О том, что Орфей был священным вестником богов.
«Орфей, священный вестник богов, отвращал диких людей от убийств и низменного образа жизни, поэтому говорят, что он приручил тигров и свирепых львов».
Источник: Ars Poetica Quinti Horatii Flacci 391.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 111", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{388}
Об орфизме и земледелии.
Тайные обряды и мистерии Орфея также не обошли стороной земледелие. Миф намекает на это, говоря, что Орфей очаровывал и завораживал всё вокруг. Он приручил всю природу, улучшил условия жизни домашних животных и плодов, которые давало земледелие, а также усмирил жестокость в душах. Считалось даже, что он своим пением приручал диких зверей, тогда как на самом деле он посвящал богам все священные обряды, используя дары земледелия. Так или иначе, он обращался ко всем людям, и благодаря его славе они все научились земледелию.
Источник: Θεμιστίου λόγος XXX 349 b p. 422, 10 Dind.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 112", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{389}
Смерть Орфея.
Он (Орфей) не почитал Диониса, но признавал Гелиоса величайшим из богов и называл его Аполлоном. Пробуждаясь ночью перед рассветом, он ждал восхода солнца на Пангейской горе, где хотел увидеть Гелиоса с самого раннего часа. Разгневанный этим, Дионис наслал на него вакханок, как говорит трагик Эсхил: они растерзали его и разбросали части его тела поодиночке; музы же собрали их вновь и похоронили в месте под названием Либетра. Но не имея никого, кому бы они могли вручить лиру, музы решили, что Зевс должен поместить ее среди звезд, чтобы память о нем, а также и о них самих, увековечилась на небе. И, кивнув в знак согласия, Зевс поместил лиру на небо. Она свидетельствует о его несчастье, появляясь в известное время.
Источник: Καταστερισμοί ψευδούς Ἐρατοσθένους 24 p. 140 Rob.; 29 Ol.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 113", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{390}
Скотт Кроу. ОРФЕЙ И ЭВРИДИКА.
(свободный стих)
Он потерял её.
Имя "Эвридика" стало эхом в пустоте.
Пространство сократилось до одиночества.
Где каждое утро – это репетиция вечера.
Его голос – рана.
Струны – пальцы, которые теперь касаются только боли.
Скалы, деревья, молчаливое осуждение неба.
Нет больше пути. Есть только забвение.
А потом – кровь.
Шум, крик, хаос – дикая радость небытия.
И резкий переход.
Глубина, холод, а потом – её улыбка.
Там.
Где нет "было" и "будет".
Только "здесь" и "она".
Это всё, что осталось.
И этого достаточно.
(перевод с английского)
2006
-----
{391}
Об Орфее андрогине.
Мы хотим привести достаточно спорное мнение современного исследователя орфизма Джима Клайна.
"Подобно богу Фанету, Орфей был андрогинным существом, мужеско-женской жизненной силой, воплощённой в человеческой форме. Он учил своих последователей сочетать и объединять мужские и женские силы, присущие каждому из них. Он объединял учения и религиозные философии из различных традиций, особенно пеласгийской, ...которая приводила к пробуждению жизненного духа, циркулирующего по всему телу, объединяя все внутренние силы человека с внешней жизненной силой, что представлялось как андрогинный символ: крылатый змей, обвивающий гигантское яйцо с живительным содержимым".
(Джим Клайн "Скрытые эротические тенденции в культе Орфея")
-----
{392}
Иоанн Цец «Об Орфее».
Орфей был фракийцем, его родиной был одрисский город Бисалтия (Bisaltia). Его матерью была Мениппа, дочь Фамира, а отцом – Эагрий. По мнению многих, его матерью была Каллиопа. Говорят, что своей музыкой он привлекал животных и камни.
Поэт Симонид писал об этом следующее: «Бесчисленные птицы слетались к его голове, даже рыбы выплывали из голубой воды, чтобы послушать его прекрасные песни». Вот что говорят об этой истории.
Если быть точным, то музыка привлекала всех. Садовники, каменотёсы и пастухи бросали свои дела, чтобы следовать за Орфеем.
(Иоанн Цец «Хилиады», 1.12)
-----
{393}
Иоанн Цец «Об Эвридике».
Эвридика была женой Орфея. Говорят, что эта женщина умерла после того, как её укусила змея. Но Орфей вернул её из Подземного царства на свет, очаровав Аида и Кору своими песнями. Но вот более аллегорический рассказ. Или Орфей облегчил страдания Эвридики своей музыкой, когда она мучилась от страшной боли, подбирающейся к её сердцу, и теряла сознание (ведь даже руки немеют у человека, укушенного змеёй). Или Эвридика, укушенная и находящаяся уже на грани смерти, была избавлена от смерти благодаря чарам Орфея, его проницательности, музыке и большой учёности (ведь и Давид отгонял злой дух от Саула), ведь все эти знания связаны между собой.
О том, что Орфей умел лечить всякие недуги, он сам говорит в «Литике» такими словами: «Всё это находится во власти человека с мудрым сердцем» (и я, пожалуй, могу рассказать великое множество таких вещей), «Если он захочет всё это узнать, то получит доступ к тем секретным знаниям, которые люди хранят в своих сердцах, сможет распознать что говорят друг другу орлы, воздушные странники, толкователи воли великого Зевса. Такому человеку будет под силу остановить свистящего и приближающегося по земле дракона, и знать свойства ядов ползучих змей».
Таким образом, Орфею было известно всё о каждом лекарстве.
(Иоанн Цец «Хилиады», 2.22)
Позволим себе кратко прокомментировать этот пассаж Цеца.
Во-первых, Цец придерживается той забытой и крайне редко встречающейся версии мифа, согласно которой Эвридика была всё же выведена Орфеем из Царства мёртвых. Он сумел совершить подвиг любви и спасти от смерти свою нимфу. И не столь важно, как он смог этого достичь: договорился ли с Плутоном и Персефоной, использовал ли магические свойства музыки, или прибегнул к тайным заклинаниям. Всё равно, любовь сильнее смерти!
Во-вторых, здесь явно прослеживается мысль, что Орфей был не просто музыкантом, но скорее, волшебником, обладающим потаёнными знаниями, или магом-заклинателем, умеющим останавливать змей и понимающим язык орлов. Учитывая некоторые смысловые нюансы (змеи, орлы, власть над смертью, катабасис), может сам собой напроситься один очень нелёгкий даже для орфического богопознания вопрос: «А не был ли Орфей одной из форм земного воплощения Диониса?» И однозначно ответить на это нет никакой возможности.
-----
{394}
О том, что Орфей был сыном Аполлона.
Безусловно, Хэйрис (Χαῖρις) не исключает, что этих людей называют «рожденными от богов», таких как Диоскуры и Геракл; и так же это было уместно для Орфея, поскольку он был сыном Аполлона по рождению. Он также объясняет это с помощью оракула, который, по его словам, Менехм (Μέναιχμος) вырезал в святилище в Пифии (то есть в Дельфах). И звучит он так: «Вы, пиерийцы, страдающие ужасно, заплатите за ваше ненавистное беззаконие, убив Орфея, возлюбленного сына Аполлона».
Источник: σχολιαστὴς τοῦ Πινδάρου 313 a (II 139, 25 Drachmann).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 114", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{395}
Иоанн Цец «О собаках, которые спасли Орфея».
«Орфей, сын Мениппы и Эагра, будучи ещё совсем юным, пожелал охотиться на птиц и отправился на горный хребет, где водилась большая змея. Пока Орфей был занят охотой на птиц, змея, до этого лежавшая свернувшись клубком, поползла в его сторону. [Орфей закричал, и] его прирученные собаки побежали на зов хозяина и, наткнувшись на змею, убили её. Орфея они спасли, потому что у них была к нему привязанность. Сам Орфей в «Литике» где-то пишет об этом».
(Иоанн Цец «Хилиады», 4.15)
-----
{396}
Нонн Панополитанский. Орфические отсылки (II). Апофеоз Семелы.
«Смягчает Кронион Геры злобноревнивой // Умысел, что завершился, бремени гнева лишает: // Пламенный прах Семелы возносит на свод небесный, // Матерь Вакха приводит к дому звёздному, дабы // Там она обитала, ведь в близком родстве она с Герой, // От Гармонии, дщери Арея и Афродиты. // Там своё новое тело омыв сиянием звёздным, замерла навсегда в бытии нетленном. Не с Кадмом // Ныне она на земле, не с Агавой, не с Автоноей – // С Артемидою рядом, беседует с девой Афиной, // Стал небосвод ей подарком свадебным, делит застолье // С Зевсом, Гермесом, Ареем и самой Афродитой!»
(Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VIII. 407 – 418)
Краткий комментарий:
Здесь смертная женщина, выведенная из Аида своим сыном Дионисом, была вознесена самим Зевсом к «звёздному дому», получила новое тело, омытое звёздным сияньем, и «замерла навсегда в бытии нетленном». Казалось бы, мы можем посчитать это противоречием с классической орфикой, где чётко обговаривается тот факт, что и в Аиде, и на Островах блаженных живут только души людей без тел, которым суждено остаться в земле, ингумированными или сожжёнными. Но надо понимать, что Семела сгорела в божественном огне Зевса, то есть её плоть перешла в состояние полного обо́жения. Такого обо́жения, какое на краткий миг (до своей гибели) получили богоненавистные Титаны, причастившись тела Загрея. Там было причастие божественной плотью, а здесь – божественным огнём. А учитывая то, что природа богов огненная, можно считать оба эти причастия равноценными. Только Титаны пошли в Тартар, а Семела вознеслась на небо.
Для сравнения нужно сказать, что и в христианском учении говорится о том, что перед Вторым пришествием Христа все усопшие люди воскреснут телесно, чтобы предстать на Страшный суд. Души всех умерших воссоединятся со своими телами, а тела живых преобразятся, подвергнувшись обо́жению. Здесь – сотериологическое отличие орфики от христианства, касающееся спасения людских душ.
Тело Семелы тоже преобразилось; в его новой огненной природе можно не сомневаться. Став олимпийской богиней и получив божественное тело, Семела «выпала» из общей людской участи, и спасение её души пошло совсем другим путём. Если души умерших людей (речь идёт только о посвящённых в орфические мистерии) сам Дионис встречает на дороге мистов и отводит на Острова блаженных, то душу (без тела) своей матери он, выведя из Аида, доводит только до жертвенников подземных богов в Трезене (в храме Артемиды Спасительницы). А на небо её возносит сам Зевс, и он же облекает её в новое тело. Попала ли Семела на Острова блаженных? Конечно нет, ведь туда попадают только души людей, но не олимпийских богов. В этом и есть существенное различие. И при изучении орфики это нужно учитывать.
-----
{397}
Нонн Панополитанский. Орфические отсылки (III). Зачатие Загрея.
«Зевс, волнуясь змеиным телом, в облике гада, // Страстной любовью пылая, кольцом извиваясь в желанье, // Доберётся до самых тёмных покоев девичьих, // Помавая брадатой пастью драконам у входа. // Обликом схож со змеем, сомкнёт им дремотою очи, // Полный томленьем страстным, лижет он нежное тело // Девы, от жарких змеиных объятий небесного змея // Плодное семя раздуло чрево Персефонейи: // Так Загрей и родился, отпрыск рогатый, он Зевсов // Трон занимал единый на небе и трогал ручонкой // Детской зарницу Зевеса, в ладонях слабых младенца // Неразумного эти зарницы казались игрушкой».
(Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», VI. 156 – 168)
Краткий комментарий:
Речь в этом отрывке идёт о зачатии Диониса-Загрея и о начале его царствования над богами. Обратить внимание следует на то, что Зевс вступил в связь с Персефоной, будучи в змеином облике, что объясняет очень многое в сигнификации будущего Диониса-Вакха. У Змея-Зевса на голове – рога. Об этом говорится чуть позже (Ibid. VII. 320 – 321): «чело же [его] с парою бычьих рожек», а потому и чело Загрея было украшено бычьими рогами (он мог превращаться в животных, в том числе в змея, который называется «чешуйчаторогим») (Ibid. VI. 192). Бычьи рога, как родовое отличие, были унаследованы и Дионисом-Вакхом: «и явился юноша …быку рогами подобный» (Ibid. VII. 152 – 153). Чтобы понять онтологический смысл всей этой линии змеев с бычьими рогами (Зевс, Загрей, Дионис-Лиэй), нужно вспомнить каково было истинное обличье Величайшего Первобога (Протогона) Фанеса: «бестелесный бог с золотыми крыльями на плечах, у которого по бокам были приросшие головы быков, а на голове – чудовищный змей, принимающий всевозможные обличья зверей» (Дамаский «О Началах», 123bis). Так же как Первобог Фанес, в различных зверей могли трансформироваться как Зевс, так и Дионис. Потому что оба эти бога являлись ассимилятивными родовыми формами Третьего Начала Третьей Умопостигаемой Триады, а само Оно (Третье Начало) является эманацией Третьего Субстанциального Начала Первой Триады, которое представляет из себя «Дракона (Змея) с приросшими головами быка и льва, а посреди них – лик бога. На плечах у него крылья, имя ему – Нестареющий Хронос, …с Ним соединена Ананкэ – то же самое существо, что и Адрастея». Понятно, что Хронос – мужеженское Начало (см. там же у Дамаския), а потому и Протогон (Фанес) так же является мужеженским (Руфин «Recognition», X. 30), так как оба они называются производящими причинами всех вещей. Но после того, как Зевс проглотил Фанеса (Священные сказания в 24 рапсодиях, фр. 167, Прокл), с тех пор «Метис-Первородитель и Эрос многоусладный – всё это в теле великом покоится ныне Зевеса» (Священные сказания в 24 рапсодиях, фр. 168, Евсевий, Стобей), и теперь он сам стал этой производящей причиной, вмещая в себя в том числе и Загрея и Диониса, совмещая власть над богами (Загрей) и над душами людей (Дионис-Лисей).
-----
{398}
О том, как погиб Орфей и о том, что его прославляют как бога.
«Он погиб от рук фракийских и македонских женщин, растерзавших его, поскольку он не допускал их к своим таинственным обрядам, и, вероятно, по другим причинам тоже. Но говорят, что после несчастья, постигшего его жену, он стал ненавидеть всех женщин. В то время, в установленные дни, множество вооруженных фракийцев и македонцев собиралось в Левитре, в большом помещении, где проходили таинственные обряды посвящения. И когда они входили, чтобы присоединиться к оргиям, они оставляли свое оружие перед воротами. Женщины это заметили и, охваченные гневом из-за того, что ими пренебрегали, быстро схватили оружие, напали на них и убили, а Орфея разорвали на части, разбросав куски по морю.
Затем землю поразила чума, потому что женщины не искупили своего преступления; и, моля об избавлении от страданий, они получили страшное пророчество: если они найдут голову Орфея и почтят ее погребальными обрядами, они получат спасение. И они нашли ее только с помощью моряка недалеко от устья реки Мелис; даже тогда она пела и не пострадала от морской воды, и не имела посмертных изменений, но была целой и живой; и даже кровь оставалась алой, несмотря на прошедшее [с гибели Орфея] время. Затем, взяв ее, они похоронили под большим курганом, огородив его как священное место; некоторое время это был храм героя, а затем он стал святилищем. Ибо его почитают великими жертвоприношениями и всякими другими дарами, которыми прославляют богов. Но для женщин этот храм совершенно недоступен».
Источник: Διηγήσεις Κόνωνος f. 45 (25, 14 Hoef.)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 115", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{399}
Когда жил Орфей?
«Греки относили Орфея и его учение к заре своей цивилизации. Первые составители генеалогий помещают его по крайней мере на десять поколений раньше Гомера и Гесиода, поэтов, которые, как считали греки, жили раньше, чем традиционно считается сегодня. Также говорят, что Орфей жил в Афинах во времена первых мифических афинских царей, где он учил мистериальной религии элевсинского типа. Это было время царя Эрехтея или его сына Кекропса. Эти датировки примерно совпадают с теми, которые были собраны византийскими историками из более ранних источников: некоторые утверждали, что Орфей жил за сто лет до Троянской войны, т.е. между XIV и XIII веками до н.э. …, в то время, как другие (согласно Суде) считали, что он родился «за одиннадцать поколений до Троянской войны», то есть между XV и XIV веками. Таким образом, согласно свидетельствам античности, предполагалось, что Орфей жил в расцвет микенской эпохи. Первый иконографический образ нашего мага-кифареда действительно относится к этому периоду.
…Время, к которому относили Орфея древние греки, и культурное обрамление его парадигмы также находят отклик в самом его имени. Действительно, имя Орфей (Orpheus) содержит негреческий суффикс -eus, который распространен среди имен величайших и древнейших греческих героев, таких, как Тесей и Одиссей, и который греческая цивилизация унаследовала от лингвистического слоя, предшествовавшего её собственной культуре».
(Джанфранко Сальваторе «Орфей до Орфея: миф о маге-кифареде»)
-----
{400}
О причине убийства Орфея.
Однако говорят, что фракийские женщины замыслили его убийство, поскольку он уговорил их мужей отправиться с ним в странствия, но не осмеливались осуществить свой замысел из страха перед мужьями. Однако, захмелев от вина, они осмелились на это дело, и с тех пор обычай их мужчин — идти в бой пьяными.
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου 9.30.5 (Βοιωτία).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 116", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{401}
В каком году Дионис покорил Индию?
То, что Дионис завоевал Индию, подтверждается многими античными мифографами. Так, например, большая часть «Деяний Диониса» Нонна Панополитанского посвящена событиям этого похода. Остаётся вопрос о «привязке» Индийской кампании Вакха к определённому времени. И здесь неожиданную помощь мы находим у христианского апологета и историка Павла Орозия.
Он пишет: «За 810 лет до основания Города в Афинах правил Амфиктион. …Тогда же, как свидетельствует Платон, в Эфиопии бушевали бесчисленные эпидемии и ужаснейшие болезни, доводящие эту землю почти до полного запустения. И чтобы времена Божьего гнева и времена военного неистовства не показались отделенными друг от друга, Отец-Либер оросил кровью в то самое время покоренную им Индию, наполнил ее убийствами и осквернил распутством народ, никогда прежде ни от кого не зависимый, довольствовавшийся лишь тишиной своих земель» (Павел Орозий «История против язычников» I. 9: 1,3).
Итак, военный поход Диониса состоялся за 810 лет до основания Рима. Традиционно считается, что Вечный Город был основан в 753 году до Р. Х.
Значит, бог, которого называли «отрадой рода человеческого», вёл военные действия в Индии в 1563 году до Р. Х.
В Египте в это время правит фараон Секененра Таа II, воюющий с гиксосами и погибающий от удара в голову, нанесённого гиксосской секирой. У хеттов в эти годы царствует Хантили I, жену которого, Харапсили, вместе с их детьми убили напавшие на город Суккацию, хурриты. В Вавилоне правит касситский царь Агум II, вернувший бога Мардука в свою столицу из плена в далёкой Хане. В Ашшуре царствует Шамши-Адад II, отбиваясь от постоянных нападений митаннийцев. На Крите – расцвет Новодворцового периода с отсутствием центральной власти, и где-то в это же время происходит извержение вулкана на острове Санторини, которое, как когда-то считалось, уничтожило минойскую цивилизацию. Вокруг Микен возводятся «циклопические» стены, а на месте будущих Афин строят свои дома первые поселенцы, подвластные змееногим царям-автохтонам.
…Временами Божьего гнева называет эти годы Павел Орозий.
-----
{402}
О ранней иконографии Орфея.
На картинах художников нового времени Орфей предстаёт перед нами как красивый, хорошо сложенный, безбородый юноша с лирой в руках, покоряющий своим пением подземных богов, животных и даже деревья. Но существовали ли гораздо более древние изображения нашего лирника, более близкие к годам его жизни? Время уничтожает и тексты, и картины, но кое-что всё-таки сохраняется и доходит до нас в своей первозданной красоте.
Профессор Джанфранко Сальваторе считает, что древнейший портрет Орфея всё же есть, и написан он как раз в том веке, в котором жил певец и пророк, сын Эагра. Процитируем часть его статьи «Орфей до Орфея: миф о маге-кифареде», с небольшими сокращениями:
«Пиксида первой половины XIII века [до Р. Х.] (группа позднемикенских ваз IIIB) была найдена в Кандии и хранится в местном музее. На ней изображена фигура с семиструнной лирой, которая привлекает летящих с неба птиц. …Достаточно любопытно то, что в исследованиях, посвящённых Орфею, этот самый образ полностью игнорировался. …Сцена весьма стилизована. Музыкант одет в полосатый хитон без рукавов: в левой руке он держит ветвь, а правой поддерживает огромную семиструнную лиру, которая выше его самого и установлена вертикально на земле. Больше всего поражает неестественный размер инструмента по сравнению с ростом музыканта. Такое грубое преувеличение размеров несёт в себе символическое значение – намёк на сверхъестественное качество, магическую или религиозную важность, которая явно приписывается инструменту и, следовательно, всей сцене. Над этой фигурой «Орфея» летят две птицы; изображённые вверх ногами, они устремляются к музыканту и его гигантской лире, внезапно привлечённые мелодией. Птица слева, изображённая с открытым клювом, приближается к музыканту и осмеливается клюнуть перекладину его лиры. К сожалению, любому повествованию, объясняющему это действие или его символическое значение, суждено остаться неизвестным. Тем не менее, простого жеста приближающейся птицы достаточно, чтобы подчеркнуть динамизм и эмоциональность сцены. Ещё шесть птиц изображены на обратной стороне вазы, три из них всё ещё летят по небу, в то время как ещё три (мы видим только их головы) начинают приближаться к земле.
В целом очевидно, что представленная на пиксиде сцена призвана изобразить неконтролируемое волнение небольшой стаи птиц, вызванное игрой на лире. …Ощущение сверхъестественного и сакрального усиливает музыкант, который даже в рамках простых условностей древнейшего эгейского антропоморфизма сохраняет две особенные детали – пышные волосы, ниспадающие на плечи, и богато украшенное ритуальное облачение (наподобие туники длиной ниже колен) – указывающие на божественную, полубожественную или жреческую функцию.
…Этот уникальный образ носит скорее мифологический характер. Он представляет сверхъестественное событие: птиц магнетически и непреодолимо притягивает неожиданное проявление музыки, исходящей от весьма «особенного» музыканта, играющего на столь же «особенном» инструменте, о чём свидетельствует его символически увеличенный размер.
Такое представлените силы Орфея не единично. …Маг-кифаред глубоко укоренён в греческих образах как микенской, так и постмикенской эпохи. Археологические и изобразительные документы позволяют нам установить, что «сила музыки кифареда» была известна в греческом мире уже в период расцвета микенской эпохи, сразу после 1400 года до н.э., и никогда не будет забыта. В общем, не имеет большого значения (да и невозможно установить), когда этот музыкант-маг принял имя Орфея, известное нам только с VI века до н.э. …Этот маг-кифаред появляется, очаровывая природу своей песней, притягивая всех живых существ и магнетически уводя их от своих занятий и от привычного контекста».
(Джанфранко Сальваторе, «Орфей до Орфея: миф о маге-кифареде», в сборнике: «Орфей в свете архетипа и культуры» под редакцией Джеймса Хиллмана, изд. «Касталия», 2022)
-----
{403}
О том, что Орфей забыл про Отца Либера.
Скорбя о смерти своей жены Эвридики, Орфей, как считается, спустился в подземный мир. Там он прославил род богов своей песней, но забыл упомянуть Отца Либера. Причиной этого забвения, как говорят, была забывчивость, подобная той, что охватила Ойнея, когда он забыл Диану во время жертвоприношения.
Позднее, как утверждают многие, Орфей находился на горе Олимп, разделяющей Македонию и Фракию, или, по версии Эратосфена, на горе Пангей. И когда Орфей наслаждался своей песней, Отец Либер наслал на него вакханок, чтобы убить его и растерзать его тело. Другие же говорят, что это произошло потому, что он подглядывал за священными таинствами Отца Либера.
Однако музы собрали части его тела и предали их земле. В знак величайшей благодарности и в честь его памяти, по воле Аполлона и Зевса, они поместили его лиру среди созвездий в виде звезд. Орфей очень почитал Аполлона, и Зевс даровал это благодеяние сыну Аполлона.
Источник: Hygini De Astronomica II 7.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 117", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{404}
История лиры Орфея.
Говорят, что после того, как фракийские женщины растерзали Орфея, его голова и лира были унесены течением реки Гебр в море. Голова, по-видимому, плыла на лире, исполняя погребальную песнь Орфея, а ветер играл аккомпанемент на струнах. Таким образом они достигли берегов Лесбоса. Голову затем подняли и похоронили на месте нынешнего храма Вакха, а лиру долгое время хранили как реликвию в храме Аполлона.
Однако позже Неант, сын тирана Питтака, услышав, как лира очаровывала зверей, деревья и камни, и как после гибели Орфея она играла сама по себе, воспылал страстным желанием обладать этим инструментом. Заплатив священнику значительную взятку, он уговорил его отдать ему подлинную лиру, заменив ее другой, внешне похожей. Не сочтя благоразумным выставлять свое приобретение напоказ в городе при свете дня, он дождался ночи. Затем, спрятав лиру под плащ, он отправился в пригород. Там этот юноша, совершенно не обладавший музыкальным талантом, достал свой инструмент и принялся бренчать на струнах, ожидая, что из него польются божественные мелодии, которые покорят все души и докажут, что он — счастливый наследник силы Орфея. Он продолжал играть, пока на звук не собралась стая собак, которые растерзали его на куски. По крайней мере, в этом его участь была схожа с участью Орфея, хотя его способность привлекать распространялась лишь на враждебных собак. Было наглядно доказано, что очарование заключалось не в самой лире, а исключительно в тех особых дарах песни и музыки, которыми мать наградила Орфея; что же до лиры, то она была ничем не лучше других лир.
Источник: Πρὸς τὸν ἀπαίδευτον καὶ πολλὰ βιβλία ὠνούμενον (Adversus Indoctum) Λουκιανοὺ 109-111 (numbered in other editions as 11-12).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 118", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{405}
О ранней иконографии Орфея (продолжение).
[Табличка из слоновой кости была найдена в Меджиддо], «городе, расположенном в глубине палестинского побережья, но не слишком далеко от моря. Эта табличка, датируемая самым концом XIII века, примерно 1200 годом до н.э., содержит двойную сцену, которая, по-видимому, изображает исторический эпизод царской триумфальной процессии и её ритуального празднования. На этом изображении две разные сцены соединены через лириста, который, находясь между ними, принимает участие в обеих. Сцена, представленная слева, изображает царя, восседающего на величественном троне, украшенном большим сфинксом, и пьющего из чаши, которую ему подносит роскошно одетая женщина с короной на голове (несомненно, царица). Подобные чаши подносят царю два высокопоставленных лица, которые подходят к его трону сзади. В сцене справа процессия разворачивается вокруг колесницы, запряжённой двумя лошадьми и несущей торжествующего царя. Двое пленников высокого ранга (судя по их роскошным головным уборам) привязаны к колеснице, за которой пешком следует раб. Шествующую перед колесницей процессию открывают вооруженный солдат и лирист.
…Таким образом, сцена царской триумфальной процессии справа последовательно связана со сценой слева. Лира в этой сцене по-прежнему большая и семиструнная, типичная для микенской эпохи, …но обе её стойки изгибаются, образуя два больших рога.
…Здесь мы снова видим нашего музыканта-мага в окружении птиц. Одна из них приближается к лире снизу, летя по направлению к стойке инструмента с открытым клювом, как будто хочет клюнуть её, совсем как на критской пиксиде. Вокруг порхают ещё две птицы (четвёртая изображена под троном). Этот дополнительный прототип Орфея обеспечивает в ритуальном контексте возлияния …элемент явно мифологического происхождения. Здесь мы имеем парадигму, наложенную на церемониальную роль музыки, подчёркивая её феноменальную силу, способную привлечь целую стаю птиц.
…Для нас этот образ означает, что в XIII веке до н.э. эта мифическая парадигма силы музыки – мотив кифареда, который привлекает и очаровывает птиц, и идентифицируется греческой цивилизацией как Орфей, – была не только широко распространена в микенской культуре, но и понятна и знакома протофиникийскому владельцу резной таблички. …Эта парадигма действовала в сирийско-палестинской среде, даже обогащённая типично египетскими или ближневосточными деталями».
(Джанфранко Сальваторе, «Орфей до Орфея: миф о маге-кифареде», в сборнике: «Орфей в свете архетипа и культуры» под редакцией Джеймса Хиллмана, изд. «Касталия», 2022)
Комментарий:
То, что на табличке изображён Орфей (вернее, иноименный Орфей), не оставляет никаких сомнений. Величина лиры (отражающая её необычность, сверхъестественность), порхающие вокруг нашего лириста птицы, а также изображение горного козла и львицы (тигра?) как символов притяжения животных – хищника и его жертвы к магу-кифареду, – все эти особенности описаны в орфических фрагментах, рассказывающих о жизни Орфея. И неважно, каким было его имя в XIII веке до Р. Х.
Но самое главное здесь другое. Табличка, вырезанная на Кипре, принадлежавшая протофиникийскому хозяину, жившему в Палестине, изображение сфинкса на троне, присутствие крылатого солнечного диска, «ближневосточная» форма лиры – всё это доказывает тот факт, что орфика имеет протофиникийские (или, как нам более привычно говорить, парасемитические и пресемитические) корни, наложившиеся на микенские (минойские) верования с несомненным египетским влиянием.
-----
{406}
О том, что значит расчленение Орфея.
«Не только Гомер и Демодок испытали подобное, но и Орфей, как повествуют мифы с трагическим финалом. Его жизнь (ζωήν), посвященная музыке, была разорвана и раздроблена. Те, кто совершил это с ним, воспринимали его музыкальное наследие по частям, фрагментарно, и потому не смогли постичь его целиком и полностью.
Однако, именно жители Лесбоса получили первую и самую значительную долю этого наследия. Несомненно, поэтому в мифе о его расчленении говорится, что голова была унесена течением к берегам Лесбоса.
А поскольку Орфей стал предводителем мистерий Диониса, в мифах он страдал от тех же бед, что и сам Бог. Более того, расчленение является символом того, что принадлежит Дионису».
Источник: σχόλιον Πρόκλου επὶ Πολιτείας Πλάτωνος I 174, 21 William Kroll.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 119", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{407}
О расчленении Орфея.
«Более того, похоже, он использует миф об Орфее, чтобы объяснить, что музыка превосходит саму себя, освобождаясь от женственности и всего истинно слабого. Ведь Орфей был вдохновлен несмотря на то, что после смерти его тело было разделено и мифы раскрывают это через расчленение (*). А Лесбос (Λέσβος) получил главную часть его тела; они называли это «самой головой Орфея», откуда и Лесбосская муза получила свое имя, и откуда выражение «после Лесбосского певца» вошло в легенду».
Источник: σχόλιον Πρόκλου επὶ Πολιτείας Πλάτωνος II 314, 24 William Kroll.
(*) Имеется в виду освобождение Орфея от слабых частей тела и сохранение одной главной части – головы, которая осталась вдохновлённой даже после смерти, ведь она, находясь в одном из лесбосских храмов, давала пророчества и могла говорить. К слову сказать, это не совсем орфическое понимание данного мифа. Смерть певца должна рассматриваться в контексте: «Орфей = Дионис». Загрей был растерзан Титанами и все части его тела были главными, ведь расчленение означает распространение Диониса «на всё, разделённое на индивидуальные вещи, творение» (Олимпиодор). В акте дионисийской разделённости нужно понимать возникновение дионисийской Гептады. Аполлон возрождает его (Диониса) к «единовидной» жизни, собирая все части его божественного тела в одном месте, и это единение символизирует аполлоническую Монаду.
Орфей, как жрец Диониса, повторил его судьбу. Позже Аполлон, запрещая орфеевой голове пророчествовать, как бы низводит её до уровня остальных частей его тела (избавляя от дионисийского разделения), и достигает этим того же аполлонического единения.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 119.2", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{408}
О святилище мертвецов.
«Другие утверждают, что его (Орфея) жена умерла раньше него, и ради нее он пришел в Аорнум* в Феспротии, где издавна находилось святилище мертвецов. Говорят, он думал, что душа Эвридики следовала за ним, но, обернувшись, потерял ее и от горя покончил с собой. Фракийцы же говорят, что соловьи, гнездящиеся на могиле Орфея, поют слаще и громче других».
(*) Комментарий M. Ninck Philolog. Suppl. XIV 2 (1921), 80: Аорнум был святилищем в Феспротии, одной из областей современной Греции и древней родине феспротов. Святилище Аорнум располагалось в пещере (Χαρώνειον ἄντρον), названной в честь Харона, перевозчика в подземном мире, царстве мертвых. Считалось, что пещера, из которой исходили ядовитые испарения, является входом в Аид.
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου 9.30.6 (Βοιωτία).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 120", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{409}
О побудительном мотиве пиерийских женщин.
«Некоторые также говорили, что Венера и Прозерпина обратились к Юпитеру за решением, спрашивая его, кому из них он отдаст Адониса. Каллиопа, назначенная Юпитером судьей, решила, что каждая будет владеть им по полгода. Но Венера, разгневанная тем, что ей не было дано то, что она считала своим правом, возбудила в фракийских женщинах любовь, побудив каждую искать Орфея для себя, так что они разорвали его на части».
Источник: Hygini De Astronomica 2.7.4.
Краткий комментарий:
Таким образом, согласно Гигину, смерть Орфея была следствием происков Афродиты, которая таким жестоким образом отомстила Каллиопе, матери Орфея за неправедное (с её точки зрения) судейство. Пиерийки же (по воле Афродиты) испытывали к нему не ненависть, а похоть.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY, 121", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{410}
О змеином облике тела Орфея.
На горе Пангей растет трава, которую в данном случае называют кифарой. Женщины, растерзавшие Орфея, бросили его члены в реку Гебр, а его смертная голова, по воле богов изменила облик тела в дракона (ἡ μὲν κεφαλὴ τοῦ θνητοῦ κατὰ πρόνοιαν θεῶν εἰς δράκοντα μετέβαλεν τὴν μορφὴν τοῦ σώματος). Но что касается его кифары, по воле Аполлона, она превратилась в созвездие. И из пролитой крови выросла трава, названная кифарой; во время торжественных жертвоприношений Вакху она издает звук, подобный звучанию играемой кифары. В это время местные жители, облаченные в шкуры молодых ланей и размахивая тирсами, поют гимн, среди слов которого есть такие строки:
«Когда мудрость напрасна,
Не будь мудрым вовсе»,
как сообщает Клитоним в третьей книге своих «Фракийских сказаний».
Дополнение: В переводе, отредактированном William W. Goodwin посмертные изменения Орфея переданы чуть иначе: "his head being changed, the whole body was turned into the shape of a dragon", - его голова преобразилась, а всё тело приняло форму дракона".
Источник: Περὶ ποταμῶν καὶ ὀρῶν ἐπωνυμίας (De fluviis) ψευδούς-Πλουτάρχου III 4 (Ἔβρος) p. 44 Herch.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 122", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{411}
О культе Зевса Идейского (Загрея).
Значительно ранее VII века до Р. Х. (возможно, XIV – XIII вв.) на Крите сформировался мистический культ Зевса Идейского, практика которого была настолько сходна с орфической практикой, что оба эти культа можно (с незначительными оговорками) рассматривать как один.
Понятно, что существует катастрофически мало источников, которые освещали бы собой такую тёмную даль веков. Но есть один небольшой фрагмент из трагедии Еврипида «Критяне» (Eur., fr. 472), который, пожалуй, является единственным свидетельством этой древней мистериальной практики. Информация, заключенная в этом тексте настолько ценна, что мы приведем его перевод целиком. Здесь хор жрецов обращается к Миносу: «О, чадо финикородной [из Тирии] Европы и великого Зевса, владыка стоградного Крита! Я пришел, покинувши священные храмы, стропила для которых дало туземное бревно, срубленное халибской секирой и скрепившее воловьим клеем прочные скрепления кипариса. Проведя чистую жизнь, с тех пор я стал мистом Идейского Зевса, свершивши громы блуждающего ночью Загрея (и) его сыроядные пиры и вознеся факелы горной Матери, я, освященный, наименовался Вакхом Куретов. Неся белые одежды, я избегаю рождения [быть при родах] смертных и не прикасаюсь гроба умерших. Я также хранюсь вкушения животных яств» (пер. А. Ф. Лосева, цит по: А. В. Зайков «Эпименид в Спарте (Критская экстатическая мантика и становление «спартанского космоса»)».
Культовые подробности:
I. Местом поклонения Идейскому Зевсу служат кипарисовые храмы. Не сказано, что жрецы живут там, но они пришли оттуда. Храм выстроен, вероятно, с соблюдением ритуальной чистоты, ведь деревья для храма срублены халибской секирой. Халибы жили возле устья реки Галис в Малой Азии, считались потомками хеттов и выплавляли сталь с добавлением магнетита.
II. Мисты проводят «чистую» жизнь.
III. Чтобы стать мистом Идейского Зевса, надо пройти посвящение в мистерии Диониса – Загрея, причаститься сырым мясом жертвенного животного под удары тимпанов, а также совершить ночное ритуальное шествие в честь «Горной Матери», т.е. Реи (Кибелы) при свете сосновых факелов (Скржинская М. В. «Древнегреческие праздники в Элладе и Северном Причерноморье», Глава V. Мистерии. Празднества Кибелы и других богов восточного происхождения»).
IV. После посвящения в таинства мист принимал имя – «Вакх Куретов», т.е., причастившись тела Диониса-Загрея, он сам становился богом в том смысле, что его бессмертная душа могла теперь, после того, как попадёт в Аид, предъявить права Стражам источника и самой Персефоне на своё божественное происхождение и, следовательно, беспрепятственно пройти по дороге мистов на Острова блаженных. Вакх Куретов, это, безусловно, Эвбулей (Дионис Загробный), так как Куреты – либо сами являются Идейскими Дактилями, либо их сыновьями (Карл Кереньи «Боги греков», 5:1), т.е., существами полностью хтоническими, произошедшими из земли.
V. Мисты носят белые одежды.
VI. Мисты избегают присутствовать при родах и при похоронах, учитывая, что Критский Зевс был богом умирающей и воскрешающейся природы (А. В. Зайков «Эпименид в Спарте (Критская экстатическая мантика и становление «спартанского космоса»), а рождение и смерть – это моменты перехода из Царства живых в Царство мёртвых и обратно. Скорее всего, дело было связано с так называемой «ритуальной нечистотой» этих моментов.
VII. Мисты после посвящения в течение всей жизни соблюдали пост и не вкушали мяса.
Мы находим здесь очень много черт, характерных для т.н. «орфической жизни», а посвящение и вовсе является орфическим.
Вероятнее всего, именно это было частью учения Дактилей (магов и колдунов), которое они перенесли на Самофракию, где их встретил Орфей и стал их учеником, впоследствии значительно расширив и дополнив это мистическое богословие после своего паломничества в Египетский Мемфис.
-----
{412}
О том, что Орфей создал буквы.
«Орфей, несомненно, был первым, кто создал буквы, обучившись им у Муз, о чем свидетельствуют надписи на его гробнице: «Здесь фракийцы похоронили Орфея, служителя Муз, которого могучий Зевс поразил дымным громом. Возлюбленный сын Эагра, который обучал Геракла и открыл людям буквы и мудрость».
Источник: Ὀδυσσεύς κατὰ παλαμήδους προδοσίας τοῦ Ἀλκιδάμαντος 1.24 p. 190 Bl.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 123", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{413}
О том, что Орфей похоронен в Киконии.
«Об Орфее (Ὀρφεύς), который лежит в Киконии (Κικονία): «В этом месте киконы (Κίκονες) похоронили мертвого Орфея с золотой лирой, фракийского сына Эагра (Οἴαγρος)»».
Источник: Ποῦ ἕκαστος τῶν Ἑλλήνων τέθαπται καὶ τί ἐπιγέγραπται ἐπὶ τῷ τάφῳ (Peplus or Pepli Epitaphia) ψευδούς-Ἀριστοτέλους 48.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 124", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{414}
О том, что Орфей был убит не женщинами, а ударом молнии.
«Предание гласит, что он был убит женщинами; но в Дионе в Македонии есть эпитафия, гласящая, что он был убит молнией, и она гласит: –
„Здесь покоится бард, погребенный Музами,
Фракийский Орфей с золотой лирой;
Которого могучий Юпитер, Владыка небес,
Уничтожил огнем грозной молнии“».
Источник: Βίοι καὶ γνῶμαι τῶν ἐν φιλοσοφίᾳ εὐδοκιμησάντων Διογένους Λαερτίου προοίμιον I. 4 (from Παλατινή Ανθολογία VII 617).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 125", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{415}
О том, что Орфей похоронен в гробнице у подножия Олимпа.
«В гробнице на фракийских склонах Олимпа покоится Орфей, сын музы Каллиопы, которому повиновались деревья и за которым следовали безжизненные скалы и стада лесных зверей; который открыл мистические обряды Вакха и первым связал стихи героическими стопами; который очаровал своей лирой даже гнетущее чувство неумолимого Владыки Аида и его непреклонный гнев».
Источник: Ελληνική Ανθολογία VII 9 Δαμάγητος.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 126", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{416}
Эпитафия Орфею.
«Больше, Орфей, не поведешь ты за собой зачарованные дубы и скалы, и стада диких зверей. Больше не будешь ты убаюкивать воющие ветры и град, и несущийся снег, и ревущее море. Ибо ты мертв; и дочери Мнемозины оплакивали тебя сильно, и прежде всех твоя мать Каллиопа. Зачем мы вздыхаем о наших умерших сыновьях, когда даже боги не в силах защитить своих детей от смерти?»
Источник: Ἑλληνική Ἀνθολογία VII 8 Ἀντίπατρος.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 127", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{417}
О том, что бистонийки, убившие Орфея, оплакивали его.
«Светловолосые дочери Бистонии пролили тысячу слез по покойному Орфею, сыну Каллиопы и Эагра; они осквернили кровью свои татуированные руки и окрасили фракийские локоны черным пеплом. Сами Музы Пиерии вместе с Ликеем (*), владыкой лютни, разрыдались, оплакивая певца, и застонали скалы и деревья, которые прежде очаровывались его прекрасной лирой».
(*) Ликей (Λύκειος) – одно из имён Аполлона.
Источник: Ἑλληνική Ἀνθολογία VII 10 ἀνώνυμος (or Ἀντίπατρος ὁ Σιδώνιος? Stadtmuell.)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 128", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{418}
О костях Орфея.
«В Ларисе я услышал другую историю о том, что на одном из склонов Олимпа, на том, который обращён к Македонии, есть город Либетра, недалеко от которого находится гробница Орфея. Говорят, что либетрийцы получили из Фракии пророчество от Диониса, гласившее, что когда солнце увидит кости Орфея, город Либетра будет разрушен вепрем. Граждане мало обращали внимания на пророчество, полагая, что никакое животное недостаточно велико или могущественно, чтобы захватить их город, в то время как вепрь скорее смел, чем могуч. Но когда это показалось богу благом, с горожанами случилось следующее. Около полудня один пастух спал, прислонившись к гробнице Орфея, и во сне он начал петь стихи Орфея громким и нежным голосом. Те, кто пас или обрабатывал землю ближе всего к нему, оставили свои дела и собрались вместе, чтобы послушать пение пастуха во сне. Толкаясь друг с другом и соревнуясь, кто окажется ближе к пастуху, они боролись, кто быстрее доберется до него. Они опрокинули столб, урна упала с него и разбилась, и солнце увидело то, что осталось от костей Орфея. Тотчас же, когда наступила ночь, бог послал сильный дождь, и река Сис (Вепрь), один из тех потоков, что струятся вокруг Олимпа, в этот раз разрушила стены Либетры, низвергнув святилища богов и дома людей, и утопив жителей и всех животных в городе. Когда Либетра превратилась в город руин, македонцы из Дия, по словам моего друга из Ларисы, унесли кости Орфея в свою страну».
Источник: Ἑλλάδος Περιήγησις Παυσανίου 9.30.9 (Βοιωτία).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 129", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{419}
О соловьях Антиссы.
«Мирсил (Μυρσίλος), автор "Истории Лесбоса" (Λεσβιακά), говорит, что на том месте, где находится гробница головы Орфея, согласно легендам и свидетельствам местных жителей, соловьи Антиссы (Ἄντισσα) поют слаще, чем где-либо еще».
Источник: Ἱστοριῶν Παραδόξων Συναγωγή τοῦ Ἀντιγόνου Καρυστίου (Paradoxogr. ed. Westerm. p. 62) 1.5.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 130", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{420}
О том, что отрезанная голова Орфея была способна призывать Эвридику.
«И даже тогда, когда река Гебр, // Эагров Гебр, несла в своем теченье // Отторгнутую от плеч белесых голову, // Остывший язык еще обрел способность крикнуть: // «Эвридика! О, бедная Эвридика!» // С последним вздохом он звал ее, и берега // Широкой реки подхватывали: «Эвридика!»
Источник: Phanocles nr. 77. Publii Vergilii Maronis Georgica IV 523 (J. B. Greenough, 1900).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 131", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{421}
Основные мотивы мифа об Орфее.
«Как считают такие исследователи, как А. Ф. Лосев, А. А. Тахо-Годи, W. K. Guthrie, I. Linforth [Linforth], G. Freden, к V в. до н. э. миф об Орфее сформировался в своих главных, устойчивых чертах или основных мотивах, среди которых можно выделить следующие:
1. Орфей — поэт-музыкант;
2. Орфей и Эвридика;
3. Орфей в царстве Аида;
4. смерть Орфея от рук вакханок;
5. поющая и пророчествующая голова растерзанного Орфея, уносимая водами реки Гебр к острову Лесбос».
Источник: Е. В. Гнездилова «Мифологема Орфея в античной культурной традиции».
-----
{422}
Об орфической антропологии.
«В основе орфической антропологии — утверждение о двойственности природы человека. В ней, считали орфики, два начала: низшее — телесное, титаническое, и высшее — духовное. Нравственный долг каждого человека, учили орфики, состоит в том, чтобы содействовать освобождению дионисийского начала, очиститься от унаследованной от титанов скверны. Как отмечал Ф. Ф. Зелинский, в этом учении к «первобытной фракийской дикости, так странно преображенной греческим глубокомысленным символизмом, примыкает нравственная» составляющая».
Источник: Е. В. Гнездилова «Мифологема Орфея в античной культурной традиции».
-----
{423}
О змее, напавшем на голову Орфея.
«Его растерзанные конечности были разбросаны в самых неожиданных местах. Гебр принял его голову и лиру — и, о чудо! Пока его любимый инструмент плыл по течению, он издавал звуки такой скорби, что мне не под силу их описать. Язык, хоть и безжизненный, испускал жалобный стон, и берега реки печально вторили ему. Уносимые потоком к морю, они покинули родные воды и достигли берегов Лесбоса у Метимны. В тот же миг свирепый змей поднялся, чтобы напасть на голову Орфея, выброшенную на чужой песок, — волосы его (Орфея) еще были влажны от морских брызг. Наконец явился Феб и спас голову от нападения: прежде чем змей успел вонзить жало, бог отогнал его, а его широко раскрытые челюсти превратил в твердый камень».
Источник: Publii Ovidii Nasonis Metamorphoses XI 50, перевод на русский язык – с прозаического перевода на английский язык Brookes More, 1922.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 132", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{424}
Палефат «О невероятных сказаниях», перевод Феодора Туманского, 1791 год.
Глава XXXIV.
О Орфее (1)
«Также и баснь об Орфее вымышленная, будто звери, птицы и дерева (2) следовали за ним, когда играл он на своей лире. Мне кажется тут быль следующая. Некогда раздраженные Вакхитянки (3) разрывали овец в Пиэрии (4) и наделали множество других бесчинств. Наконец удалились на гору и тамо несколько дней проживали. Пиэряне тоскуя по своих женах и дочерях сильное о возвращении их чувствовали желание: и для того призвав Орфея, просили его изобрести средство, каким бы образом сих Вакхитянок сманить с горы. Для сего Орфей учредил в честь Вакху, Оргийские игрища (5), и играя на лире свел бешеных с горы. Как шли они с горы, то тогда еще в первый раз несли в руках сучья и ветви различных древес. Но людям, на сие странное зрелище смотревшим показалось, будто шествуют самые дерева, и потому говорили: «Когда Орфей играет на лире, то сводит лес с горы». В сем происшествии заключается источник басни (6)».
Примечания:
(1) Был сын Аполлона и Каллиопы; иные полагают родителями его Эагра и Каллиопу; другие других; но первое обще приемлется. История его пространна, но мы ограничимся токмо свойством, о котором Палефат упоминает.
(2) По голосу его: реки течь переставали; птицы слетались; дикие звери, леса, камни, одним словом все одушевленные и неодушевленные твари приятностию онаго пленялись.
(3) Женщины служащие Вакху, также и жрицы сего Бога. Главнейшая их должность была пьянствовать беспрерывно, а как они были всегда пьяны, то и неудивительно, что бесились и ко всяким бесчинствам были способны.
(4) Пиэрия, страна и город в Фессалии близ горы Пиэра.
(5) Священные игрища в честь Вакху назывались Оргийские; Вакханалиа; Дионисиевщина; и по имени учредителя оных Орфейские. Праздновали оные ночью, по словам Ливия, звбыв всякой стыд.
(6) Орфея сладкопевца и превосходного музыканта возносят все, и баснь его не что другое знаменует, как изящность его голоса и музыки. Гораций в науке стихотворения de arte poetica ст. 391 – 400 прекрасно его изображает, но Российскому же Горацию надобно выразить и мысли его по-русски. Он говорит, что Орфей дал законы гражданам, очистил нравы, устроил порядок и проч. и потому назван божественным; его благоразумием укрощены суровые нравы еще диких человеков, а баснь сие означает: что ему тигры и львы повиновались».
Ломоносов.
Ода 2.
«И как Орфей с собой веди,
В торжествен лик древа и воды
И всех зверей пустынных роды.
Ода 5.
Не сам ли в Арфу ударяет
Орфей, и камни оживляет
И следом водит хор древес».
«Палефата греческого писателя о невероятных сказаниях» переложил и примечаниями своими изъяснил Феодор Туманский. СПБ, иждивением И. К. Шнора, 1791 года.
Орфография и пунктуация – авторские с учетом современной орфографии.
-----
{425}
О том, что голова Орфея была перенесена к берегу моря с гор.
«Его голову, принесенную с гор в море, волны выбросили на берег острова Лесбос. Жители острова подобрали ее и предали земле, и в благодарность за это доброе дело они снискали славу непревзойденных мастеров музыкального искусства».
Источник: Hygini De Astronomica 2.7.4.
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 133", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{426}
Об оракуле Орфея.
«Поскольку Лесбос находится недалеко от Трои, греков направили к тамошнему оракулу. Прорицания там исходили от Орфея и передавались через пение: после того как женщины убили Орфея, его голова приплыла по морю к Лесбосу и оказалась в земной расщелине, откуда и вещала из глубины. Поэтому и лесбосцы, и все эолийцы, а также соседствующие с ними ионийцы обращались к этому оракулу, а его ответы доходили даже до Вавилона. Голова пропела множество предсказаний о древнем царе, и говорят, что именно тогда Киру Великому было дано следующее пророчество: «Мое достояние, о Кир, принадлежит тебе». Царь истолковал эти слова так, будто он станет владыкой и одрисов, и всей Европы, ведь Орфей в свое время был мудр и могуществен, имея влияние как на одрисов, так и на греков, поскольку все они были приобщены к священным таинствам. Однако я полагаю, что Орфей предрекал Киру ту же участь, что постигла его самого. Ведь когда Кир переправился через реку, чтобы выступить против массагетов и исседонов — этих скифских племен, — он погиб от руки женщины, правившей теми варварами, и она отсекла ему голову, точно так же как фракийские женщины поступили с головой Орфея. Вот что, мой гость, я слышал об этом оракуле от Протесилая и жителей Лесбоса».
Источник: Φιλοστράτου Ἡρωϊκὸς V 3 (II 172, 12 Kays. Using another numbering 703-704).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 134 (1)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{427}
О том, куда была принесена лира Орфея.
«Эолийский город Лирнесс (Λυρνησσός) расположен в месте, защищенном самой природой, и не лишен укреплений; говорят, что туда была принесена лира Орфея, которая наделила скалы громким эхом, и по сей день окрестности морского побережья Лирнесса оглашаются гармоничным звучанием, исходящим от этих скал».
Источник: Φιλοστράτου Ἡρωϊκὸς X 7, (II 181, 17. Using another numbering: 713).
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 134 (2)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{428}
О запрете Аполлона.
«Аполлоний Тианский, проезжая через Лесбос, также посетил святилище Орфея. Рассказывают, что именно здесь Орфей когда-то любил прорицать, прежде чем на него обратил внимание Аполлон. Когда же бог увидел, что люди перестали стекаться за предсказаниями в Гриней (Γρύνειον), Кларос (Κλάρον) и [Дельфы], где стоит его треножник, и что единственным оракулом остался Орфей, чья голова прибыла из Фракии, он явился к прорицателю и сказал: «Перестань вмешиваться в мои дела, ибо я уже достаточно долго терпел твои вещания»».
Источник: Τὰ ἐς τὸν Τυανέα Ἀπολλώνιον Φιλόστρατου IV 14 (I 133, 27 Kays.)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 134 (3)", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{429}
О голове Орфея на острове Лесбос.
«О, жители Лесбоса, вы всё ещё пребываете в заблуждении? Вы, что величаете весь свой остров краем музыки, ссылаясь на голову Орфея, — не стыдно ли вам самим быть настолько чуждыми Музам?»
λόγος 24.55 Αἰλίου Ἀριστείδου p. 70, 7 K. (Perseus has this as λόγος 44.570-571 Αἰλίου Ἀριστείδου Wilhelm Dindorf)
(OTTO KERN: "ORPHIC CRITICAL TESTIMONY 135", from HellenicGods. Перевод с английского языка)
-----
{430}
Об истинной причине Индийского похода Диониса.
В настоящее время среди причин Индийского похода Диониса указываются следующие: необходимость распространения своего культа, просветительский характер похода (научить индусов правилам цивилизованной жизни), а в историческом контексте рассматривают параллели между военными действиями Диониса и Александра Македонского.
Нонн Панополитанский в XIII песни своего капитального труда «Деяния Диониса» говорит о прямом повелении Зевса: «Зевс меж тем посылает в жилище священное Рейи // С быстрою вестью Ириду к воинственному Дионису, // Дабы он дикое племя индов надменных и дерзких // Тирсом своим из Асиды прогнал до самого моря, // …научив все народы // Празднествам полуночным и сбору хмельного гроздовья» [1].
Итак, Дионис подчинился божественному повелению Зевса. К этому времени сын Семелы проводил земную часть своего жизненного пути, ещё не будучи вознесенным на небо. В этом и кроется основная причина, которую можно назвать побудительной и священной (в отличие от всех других причин, носивших скорее бытовой или цивилизационный характер).
Чуть ниже Нонн раскрывает то побуждение Диониса, без которого невозможно было его дальнейшее существование в качестве бессмертного бога. Он пишет: «О, Дионис отважный, повелевает родитель // Индов повергнуть свирепых, не ведающих законов! // Тирс во дланях подъемли на битву, достойное неба // Сотвори же деянье, ведь Дия благая обитель // Лишь после тяжких трудов тебя к себе примет, и Хоры // При таком лишь усилье врата Олимпа откроют!» [2]
Дионис мог стать полноценным олимпийским богом только после великого подвига. Само по себе рождение от Зевса не давало таких привилегий. Это было божественным условием.
В самом деле, (и Нонн Панополитанский это подтверждает) ведь, и Гермес стал олимпийцем лишь после того, как победил тысячеглазого Аргуса [3], и Аполлон взошел на Олимп после того, как расправился с Дельфином (Дельфинием или Пифоном) [4], да и самому Зевсу пришлось бороться за Олимп с Титанами [5]. Таким образом, великий подвиг был необходим самому Дионису в первую очередь. «Ты же достоин и после Гермеса и Аполлона // Тяжкий подвиг свершив, поселиться в отчем эфире» [6] – вещает своему двурожденному сыну Повелитель Мира.
Итак, от успеха Индийского похода зависело божественное бытие Диониса. И он, как мы знаем, достойно выполнил отцовское поручение.
Источники:
[1]. Нонн Панополитанский «Деяния Диониса», XIII. 1 – 7
[2]. Ibid. XIII. 21 – 24
[3]. Ibid. XIII. 25 – 27
[4]. Ibid. XIII. 28
[5]. Ibid. XIII. 29 – 32
[6]. Ibid. XIII. 33 – 35
-----
{431}
К ДИОНИСУ.
(Пеан Филодема Скарфейского, IV век до Р. Х.)
Эвий, Эвий великий, сюда!
В облике бычьем, плющом обвив
Кудри, к весенней приди земле,
Бромий, в священную пору!
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
Древле в Фивах вакхических
Ты рожден был Фионою —
Гимн запели бессмертные,
Возвеселилися смертные, Вакх, твоим появлением!
Иэ, Пеан-Спаситель, иэ!
Град сей, Вакх всеблагой, храни
С благодатным богатством!
Стали славить тебя неистово.
Бухты минийской ширь,
Щедрый остров Евбея!
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
В Дельфах гимнами гордое
Возликовало святилище,
Ясен лик ослепительный
В хороводе дельфийских дев
Вакха в ущельях Парнаса!
Иэ, Пеан-Спаситель, иэ!
Град сей, Вакх всеблагой, храни
С благодатным богатством!
[Леопардовый мех] рукой
Сотрясая неистово,
Вихрем мчишься ты, о Пеан,
К элевсинским святыням!
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
Племя эллинов и земля
Ждут тебя и зовут
Со жрецом Дионисовым
К таинствам — не дано
Созерцать их смертным…
Иэ, Пеан-Спаситель, иэ!
Град сей, Вакх всеблагой, храни
С благодатным богатством!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
После к благостным пажитям
Фессалийским он держит путь,
К склону Олимпа, наделу Муз,
К славной Пиерии!
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
Музы-девы венками в круге
Плющевыми увенчаны,
Воспоют на бессмертного,
И Пеаном почествуют.
Песнь Аполлон заводит.
Иэ, Пеан-Спаситель, иэ!
Град сей, Вакх всеблагой, храни
С благодатным богатством!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Завершить побуждает бог
Дело амфиктионов
Споро, пока молодой стоит
Месяц в небе и медлит!
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
В ежегодичных празднествах
Ты, с богами сроднившийся,
Гимн священный и жертву яви
От богатства Эллады всей
Всенародным молением!
Иэ, Пеан-Спаситель, иэ!
Град сей, Вакх всеблагой, храни
С благодатным богатством!
Ты — блаженство и радость нам,
Счастье смертного племени,
Вечно юный, ты наделил
Паствой храм Феба владычного!
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
…с золотыми кумирами
златом блещущий…
…волосы —
серебро и слоновая кость,
властный ладом исконным…
Иэ, Пеан-Спаситель, иэ!
Град сей, Вакх всеблагой, храни
С благодатным богатством!
Ты в пифийском святилище
Раз в пять лет повелел справлять
Празднество с пеньем и пляскою
И состязанья годичные —
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
Равно звонкоголосыми
Запеваньями статую
Вакха ставить у золотых
Львов, ты устроил священному
Богу приют подобающий!
Иэ, Пеан-Спаситель, иэ!
Град сей, Вакх всеблагой, храни
С благодатным богатством!
Так встречайте Диониса
Хороводными плясками,
Плющевые венки надев!
Эвоэ, Иовакх! О Пеан, иэ!
Во славу изобилья Эллады…
-----
{432}
О том, что между Элевсинскими и Орфическими мистериями нет ничего общего.
"Нам, правда, не дано делать хоть сколько-нибудь определённые предположения относительно смысла и духа перемен, которые с ходом времени претерпело расширившееся таким образом празднество (здесь имеется ввиду добавление к элевсинским богам Диониса-Иакха - прим. сост). Мы можем утверждать лишь, что не существует никакого повода для столь часто выдвигаемого предположения, что домашние мистерии орфических конвентикулов оказали на мистериальные празднества афинского государства преобразующее действие. Тот, кто не захочет довольствоваться широковещательными и ничего не говорящими измышлениями об орфиках и всем с ними связанном, но примет во внимание очень внятные и определённые учения орфиков о различии между богами и человеческими душами, легко поймёт, что всё свидетельствует против этого - что ни одна из них не проникла в круг представлений, пестуемый Элевсином. Они смогли бы лишь расколоть его.
...Даже в афинском представлении Орфей, гроссмейстер всевозможной мистики, не имеет ничего общего с Элевсиниями".
(Эрвин Роде, "Психея", Мистерии Элевсина, 2)
-----
{433}
Есть ли разум у животных?
Тема наличия разума у животных интересует нас не в общем смысле, а применительно к теории палингенезиса — основного вопроса орфической религиозной философии. Вселяется ли человеческая душа при следующем рождении в совершенно неразумную плоть, или обладающую умом (т.е. подготовленную для метемпсихоза)? Тогда ум и душа могут существовать раздельно. Или приносит ум вместе с собой? Тогда ум и душа соединены друг с другом.
То, что принципиально это возможно, — пребывание человеческой души в теле животного, — подтверждается "Священными сказаниями в 24 рапсодиях": "Вот почему по кругу душа человеков // Поочерёдно в животных вселяется иногде в разных: // То родится конём, а то ... // То овцой, то птицею с виду ужасной, // А иногда и с собачьим телом, и с голосом низким, // Хладных породою змей ползёт по земле она дивной" (фр. 224b).
В LXXVII орфическом гимне говорится: "Ум и душа твоей Волей в согласии ровном, // Дружно живут, умножая рассудок людей". То есть, ум и душа существуют вместе, мало того, они тесно связаны. Значит ли это, что животное, в тело которого вселилась человеческая душа, будет обладать и человеческим умом?
Точку в этом вопросе ставит Нонн Панополитанский, автор одного из самых орфических дионисийских произведений: "Деяния Диониса". Почему "Деяния" мы относим к несомненно орфической литературе, уже обсуждалось, и мы не видим необходимости вновь уделять этому вопросу внимание.
В Песни XVI сам Дионис говорит: "И средь собачьего рода есть умные, коим Кронион // Дал человеческий разум, но голосом не наделил их!"
Итак, Бог называет разум (nus, ум) у собаки несомненно "человеческим". Исходя из смысла цитаты, есть, по-видимому, и собаки неумные, но это же можно сказать и про некоторых людей. А то, что животные обладают человеческим разумом, для орфика является несомненным.
С этим связан и полный запрет для посвященного в орфические мистерии на употребление животной пищи. Потому что убийство животного, наделенного человеческим разумом (и душой, прочно с ним связанной) равносильно убийству человека.
-----
{434}
О "ядре" орфических верований.
"«Ядро орфических верований можно представить следующим образом:
а) В человеке временно пребывает божественное начало, некий демон (душа), оказавшийся в теле по причине изначального греха.
б) Этот демон не только предсуществует телу, но и не погибает вместе с телом. Он осуждён к реинкарнациям в последующих телах, и через серию рождений должен искупить изначальный грех.
в) «Орфическая жизнь» со своими путями и практиками есть жизнь уединённая и имеет целью положить конец циклу реинкарнаций и освободить душу от тела.
г) Для очистившегося (посвящённого в орфические мистерии) в ином мире обещана награда, для непосвящённых – наказание.
На некоторых табличках, найденных в захоронениях последователей орфических сект, среди прочего можно прочитать то, что составляет суть доктрины: «Возликуй, измученный страданием, ибо ты не страдал ещё. Из человека ты возродился в Бога»; «Счастлив и блажен будешь Богом более, чем смертным»; «Из человека родится Бог, ибо произошёл ты от божественного». Судьба человека, стало быть, в том, чтобы «быть возвращенным к Богам»".
Джованни Реале и Дарио Антисери, Западная философия от истоков до наших дней, Том 1, СПб, «Петрополис», 1994 г., с. 8-9.
-----
FINIS CORONAT OPUS