Орфическая эсхатология
ОРФИЧЕСКАЯ ЭСХАТОЛОГИЯ: ПОСМЕРТНАЯ УЧАСТЬ, ЦИКЛ ПЕРЕРОЖДЕНИЙ И ПУТЕВОДИТЕЛЬ ДЛЯ ДУШИ
РЕФЕРАТИВНЫЙ ДОКЛАД
Аннотация
Доклад посвящен орфической эсхатологии как комплексу представлений о посмертной участи души, включающему миф о первородном грехе (растерзание Диониса Загрея титанами), учение о переселении душ и ритуальную практику, засвидетельствованную золотыми пластинками. На материале фрагментов Пиндара (133, 137 Snell–Maehler = Bernabé OF 106), золотых табличек групп B (Гиппоний, Петалия, Элеутерна) и A (Фурии), а также Папируса из Дервени рассматривается взаимосвязь мифа, ритуала и их философская интерпретация. Особое внимание уделено Папирусу из Дервени — уникальному древнему свидетельству об орфической теогонии, соединяющему ритуальную практику с натурфилософским аллегоризмом. Показано, что орфическая эсхатология представляет собой одну из ранних форм «религии спасения», в которой посмертная участь зависит от посвящения и знания, а не от социального статуса или героических подвигов.
Ключевые слова: орфизм, эсхатология, метемпсихоз, золотые таблички, Пиндар, Папирус из Дервени, Дионис Загрей, Персефона, Мнемозина.
1. ВВЕДЕНИЕ: ОРФИЗМ КАК ПРОБЛЕМА
Орфизм — достаточно трудное для изучения явление античной религиозной культуры. В отличие от элевсинских мистерий или культа Великой Матери, орфизм не имел единого культового центра, единой организации или канонического свода текстов. То, что мы называем «орфизмом», — это собрание поэм, ритуальных практик и эсхатологических представлений, бытовавших в разных частях греческого мира с VI в. до н. э. по римское время и реконструируемых по фрагментам и косвенным свидетельствам.
Источники делятся на три группы: (1) прямые — орфические поэмы и тексты (Папирус из Дервени, орфические гимны, золотые таблички); (2) косвенные — свидетельства философов (Платон, Аристотель), историков (Геродот, Павсаний) и полемистов (Климент Александрийский); (3) иконографические и археологические — погребальные находки, вотивные предметы.
Центральный вопрос, поставленный ещё Германом Дильтсом и обсуждаемый по сей день: существовало ли в действительности некое организованное орфическое движение с единой доктриной, или мы имеем дело лишь с набором представлений, объединённых именем Орфея и общими эсхатологическими мотивами? Радклифф Эдмондс в своей программной работе «Redefining Ancient Orphism» (2013) склоняется ко второй позиции, указывая на поразительное разнообразие текстов и практик, которые традиция относит к «орфическим». Напротив, Альберто Бернабе в издании «Orphicorum et Orphicis similium testimonia et fragmenta» (2004–2007) отстаивает наличие связного учения, реконструируемого из разнородных источников.
Мы принимаем среднюю позицию: орфизм не был единой церковью, но представлял собой сеть родственных культовых и текстовых традиций, объединённых ключевыми идеями — божественное происхождение и наследственная вина (первородный грех) человека, переселение душ, посмертное испытание и спасение через посвящение. Степень связи между локальными традициями могла быть разной, но эсхатологическое ядро прослеживается с достаточной устойчивостью.
2. МИФ О ЗАГРЕЕ И НАСЛЕДСТВЕННАЯ ВИНА
Фундаментом орфической эсхатологии служит миф о растерзании Диониса Загрея титанами. В кратком виде: Зевс передает власть над миром младенцу Дионису (сыну Зевса и Персефоны). Титаны, подстрекаемые ревнивой Герой, завлекают младенца игрушками (куклами, волчком, мячом), разрывают на части, варят, обжаривают на огне и поедают. Зевс поражает титанов молнией; из сажи, образовавшейся от этого пожара, возникают люди. Человеческое существо, таким образом, двойственно: телесная, «титаническая» часть несёт в себе наследственную вину за убийство бога, а божественная — душа, частица Диониса — делает возможным искупление.
Миф известен по фрагментам орфических поэм (OF 35–41 Bernabé), ссылкам у Плутарха («О дельфийских надписях» 388d–389c) и неоплатоников (Прокл, «Комментарий к „Государству“» I 71, 25–28). Полная версия реконструируется по поздним компиляциям (Нонн, «Деяния Диониса» VI 155–206), но её ядро уходит, по крайней мере, в V в. до н. э., что подтверждается и гуробским папирусом (P.Gurôb, конец IV в. до н. э., OF 578), где упоминаются ποινὰς πατ[έρων ἀθεμίστων — «возмездие за нечестивых отцов».
Именно этот миф объясняет, почему вообще существует проблема посмертного воздаяния: человек рождается виновным, и его душа должна пройти через серию очищений — при жизни (через ритуал посвящения) и после смерти (через круг перерождений). Без этого фундамента ключевые формулы — «пеня за древнюю скорбь» у Пиндара (фр. 133) или «я пострадал от нечестивого» в табличках из Фурий (A3) — повисают в воздухе.
3. МЕХАНИКА ПЕРЕРОЖДЕНИЯ
3.1. Пиндар, фр. 133 (Snell–Maehler = Bernabé OF 106)
Фрагмент сохранился благодаря цитате в платоновском «Меноне» (81b–c). Греческий текст:
τῶν μὲν οὖν ὧν Φερσεφόνα
ποινὰν δέξεται παλαιοῦ πένθεος,
ἐνάτῳ ἐνιαυτῷ πάλιν εἰς ἄνω
τὰς ψυχὰς ἀποπέμπει φέγγος ἠελίου·
ἐκ δ' αὐτῶν ἀναβαίνουσι βασιλῆες ὑπέρλαοι
καὶ σθεναροὶ καὶ σοφισταὶ ἀκρότατοι,
ἁγνοὶ δ' ἐπ' ἀνθρώπους καλεῦνται.
Перевод (Шервинский):
«А с кого Персефона / Примет пеню за давящую давность, / Души тех она выведет вновь / К вышнему солнцу / На девятый год, / И вырастут из них великие цари, / И кто ревностен силою, и кто мудр умом; / От людей же впредь станут они зваться: / Святые герои...»
Ключевые слова — ποινὰν παλαιοῦ πένθεος: Персефона принимает «пеню» (по сути – штраф) за «древнюю скорбь». В орфической перспективе «древняя скорбь» — это убийство Диониса, а «пеня» — серия перерождений, через которую душа искупает титанический грех. Пиндар описывает цикл: душа спускается в подземный мир, находится там определённое время, и на девятый год Персефона возвращает её к солнцу — то есть в новый цикл рождения. Из очищенных душ рождаются цари, силачи и мудрецы — «святые герои» (ἁγνοὶ ἥρωες).
3.2. Пиндар, фр. 137 (Snell–Maehler = Bernabé OF 106)
ὄλβιος ὅστις ἰδὼν κεῖν' εἶσ' ὑπὸ χθόν'·
οἶδε μὲν βίου τελευτάν,
οἶδεν δὲ διόσδοτον ἀρχάν.
Перевод (Шервинский):
«Блажен, кто сошел под землю, / Увидев, что он увидел: / Ведом ему жизненный конец, / Ведомо дарованное от бога начало...»
Фрагмент сохранился у Климента Александрийского («Строматы» III, 17). Пиндар — единственный из современных ему авторов, который в загробной участи явно отделяет посвящённых от непосвящённых. «Блажен» — тот, кто видел мистерии; он знает и «конец» (τελευτάν — конец смертной жизни, смерть), и «богодарованное начало» (διόσδοτον ἀρχάν — новое рождение, возвращение из подземного мира). Знание — не просто информация, а сотериологическое средство: тот, кто знает механизм перерождений, способен им воспользоваться.
3.3. Свидетельства о цикле: Плутарх и Олимпиодор
Плутарх в трактате «О дельфийских надписях» (388d–389c) сообщает орфическое представление о том, что душа проходит цикл перерождений длительностью в 27 лет (три «великих года» по девять лет, в чём, по-видимому, просвечивает та же «девятка», что и у Пиндара).
Олимпиодор в комментарии к платоновскому «Федону» (115c) прямо излагает орфическую схему: душа, не прошедшая очищения, возвращается на землю трижды, прежде чем окончательно освобождается. Это, по-видимому, развитая версия той же традиции, что у Пиндара, но с большей схематичностью.
3.4. Платон как промежуточное звено
Платон — важнейший свидетель орфической эсхатологии, поскольку он не только цитирует (как в «Меноне»), но и перерабатывает орфические представления в собственных мифах. В «Государстве» X (620d–621d) история Эра описывает выбор следующего воплощения: души тянут жребий и сами определяют свою будущую жизнь. В «Федоне» (107c–114d) описывается подземный мир с разделением дорог — прямая аналогия к географии золотых табличек. В «Горгии» (523a–527a) судьи Минос, Радамант и Эак вершат посмертный суд. «Кратил» (400b–c) упоминает тело как темницу (σῶμα - σῆμα). Платон не был орфиком (хотя, существует и другое мнение), но его философская эсхатология тесно связана с орфическими источниками, что делает его важным промежуточным звеном между архаической традицией и позднейшим неоплатоническим синтезом.
4. ПУТЕВОДИТЕЛЬ ДЛЯ ДУШИ: ЗОЛОТЫЕ ПЛАСТИНКИ
4.1. Общая характеристика
Золотые таблички (более 40 экземпляров) найдены в погребениях по всему греческому миру — от Сицилии и Крита до Фессалии и причерноморских колоний. Их клали в рот или на грудь покойного, иногда сворачивая в трубочку. Текст отчеканен или выцарапан на тонких золотых листах. Датируются они от IV в. до н. э. (Гиппоний) до II–I вв. до н. э. (Элеутерна), то есть традиция живёт минимум 300 лет и эволюционирует.
Классификация Гюнтера Цунца (1971) выделяет группы A, B, C и D; Граф и Джонстон (2007) несколько модифицируют её. Группа B — «путеводители» с описанием подземного мира; группа A — «декларации» (покорность Персефоне); группа D — краткие формулы адресации.
4.2. B10 — Гиппоний (IV в. до н. э.)
Самая ранняя и самая полная табличка группы B, найдена в Гиппонии (Южная Италия), около 400 г. до н. э.
Γᾶς υἱὸς εἰμὶ καὶ Οὐρανοῦ ἀστερόεντος·
ἔξω δ' ὑπέρβατος εἰμί· φθέγμ' οὐ κεκληγήκα·
δίψα δ' ὤκω καὶ ἀποκλεῖσαι· ἀλλὰ φέρε μοι ψυχρὸν
κρῆνον ὑπὸ θάλλου κρηναῖον· ναικὰ μὲν αὐτὸς
κῦδος ἀγορεύειν· δοθέντα δὲ μὴ καὶ πάλιν θέσθαι.
Перевод:
«Я сын Земли и звёздного Неба. / Но род мой — не из ваших. / Имя моё — Молчание. / Жажду я и томлюсь; / Дайте мне холодной воды / Из источника под густой листвой. / Кто ты? Куда идёшь? — спросят меня. / Я отвечу: я — дитя Земли и Неба, / И имя моё — Молчание. / Но дайте мне напиться — / И не отнимайте назад дара.»
Текст описывает путешествие души через подземный мир. Душа приходит к двум источникам: один — забвения (Леты), к которому нельзя подходить; другой — Мнемозины, из которого нужно испить. «Имя моё — Молчание» (φθέγμ' οὐ κεκληγήκα) — пароль-формула посвящения: душа называет себя не человеческим именем, а ритуальным прозвищем, подтверждающим её статус миста.
4.3. B7 — Элеутерна (II–I вв. до н. э.)
Пять табличек из Элеутерны (центральный Крит), OF 478–480, 482–483. B7 (OF 482) — сокращённая версия B10, где оставлены только ключевые формулы:
Δίψαι αὖος ἐγὼ καὶ ἀπόλλυμαι·
ἀλλὰ πιέ‹ν› μοι κράνας αἰειρόω
ἐπὶ δεξιά, τῆ‹ι› κυφάρισσος.
τίς δ' ἐσσί; πῶ δ' ἐσσί;
Γᾶς υἱός ἠμι καὶ Ὠρανῶ ἀστερόεντος.
Перевод:
«Я иссушён жаждой и умираю. / Дайте же мне испить из вечно текущего источника / справа, того, где кипарис. / — "Кто же ты и откуда?" / — "Я сын Земли и звёздного Неба".»
Таблички из Элеутерны примечательны тем, что в одном из экземпляров (инв. Χ-Α639, Археологический музей Ираклиона) стоит γύατηρ — «дочь» вместо «сын»: погребение было женским, и формула адаптировалась. Это показывает, что таблички не были стандартизованным «массовым продуктом», а готовились индивидуально, хотя и по общему шаблону.
4.4. Группа A — Фурии (IV–III вв. до н. э.)
Таблички группы A (Фурии, Южная Италия) — другой тип: не «путеводитель», а «декларация» перед Персефоной. Душа обращается к богине, сообщает о своём посвящении и просит принять её в среду блаженных. Ключевые формулы:
— «Я пострадал от нечестивого» (πάθον ἔργ' ἀθέσμια) — отсылка к мифу о Загрее: душа отождествляет себя с жертвой, а не с убийцей.
— «Я вырвался из тяжкого круга» (ἐξέπταμ ἐκ κύκλου) — метафора цикла перерождений, который завершён.
— «Ты станешь богом вместо смертного» (ἔρσει θεὸς ἐξ ἀνθρώπου) — обещание апофеоза, предельного выражения орфического сотериологического оптимизма.
4.5. Группа D — краткие формулы
Таблички группы D (Фессалия) — минимальные: просто имя покойного и формула «Евклес, Эвбулей, примите жертву». Это, по-видимому, самый поздний и самый редуцированный тип, где от полного «путеводителя» осталась лишь адресация.
5. ПАПИРУС ИЗ ДЕРВЕНИ: РИТУАЛ, ТЕОГОНИЯ И ЭСХАТОЛОГИЯ
5.1. Находка и общая характеристика
Папирус из Дервени — древнейшая сохранившаяся книга европейской традиции. Он был найден в 1962 г. среди остатков погребального костра в захоронении близ ущелья Дервени (дорога из Салоник в восточную Македонию), обуглившимся, и потому сохранившимся во влажной почве. Свиток датируется около 340 г. до н. э.; сам текст — конец V в. до н. э. Полная публикация осуществлена только в 2006 г. (Kouremenos, Parássoglou, Tsantsanoglou). Папирус хранится в Археологическом музее Салоник; в 2015 г. занесён в реестр «Память мира» ЮНЕСКО.
Текст представляет собой аллегорический комментарий на орфическую теогонию — поэму, приписывавшуюся Орфею. Поэма открывалась словами «Закрой двери, непосвящённый» — формулой тайны, адресованной только чистым слухом (кол. VII). Автор комментария — неизвестный философ-жрец (в исследовательской литературе его называют «дервенийским автором»), принадлежавший, по-видимому, к орфическому кругу и писавший на смеси диалектов (аттический, дорический, ионический).
5.2. Структура: ритуал и теогония
Текст распадается на две части. Первые колонки (I–VI) описывают ритуальные практики, связанные с погребением: жертвоприношения Эриниям, libations (возлияния) водой и молоком, пророческие формулы. Вторая часть (VII–XXVI) — аллегорическое толкование орфической теогонии, описывающей, как Зевс поглощает «перворожденного» (Протогона/Фанеса) и тем самым становится «всем» — началом, серединой и концом.
5.3. Ритуальная часть: Эринии, даймоны и судьба души
Первые колонки папируса имеют прямое отношение к посмертной участи души. Автор говорит о природе Эриний — богинь мщения — как о даймонах, то есть душах умерших, не получивших должного погребения или не прошедших очищения. Эринии здесь — не мифологические персонажи, а «функциональные сущности»: они «наказывают пропащие души», являясь орудиями Дике (Справедливости) в подземном мире. В кол. VI автор называет их уже «Эвменидами» — «благоволительницами»: происходит метаморфоза, аналогичная той, что описана в эсхиловской «Орестее», — гневные духи превращаются в благих, если им принесена должная жертва.
Ритуал, описываемый в первых колонках, включает: (1) сжигание лепёшек-подношений; (2) возлияния водой и молоком с добавлением мёда; (3) произнесение ἐπωιδή — заклинательной орфической формулы. Цель ритуала — умилостивить Эриний, чтобы они не препятствовали душе покойного в её посмертном пути. Это, по существу, та же эсхатологическая логика, что и в золотых табличках: душа нуждается в защите и знании, чтобы пройти через подземный мир.
В кол. III автор упоминает «магов» (μάγοι) — не персидских жрецов, а орфических officiants, тех, кого в других источниках называли «орфеотелестами» (ὀρφεοτελεσταί). Именно эти жрецы совершали ритуал, который должен обеспечить покойному благую посмертную участь. Интересно, что автор цитирует Гераклита («Солнце по природе не шире человечной ступни»), сопоставляя философа с «автором священных речений» (ἱερόλογος) — то есть с Орфеем.
5.4. Теогоническая часть: Зевс как пантеистическое начало
С кол. VII начинается толкование теогонии. Орфическая поэма описывала рождение богов: от Ночи (Νύξ) — Урана, от Урана — Кроноса, от Кроноса — Зевс. Зевс, получив прорицание от Ночи (кол. X–XI), проглатывает «перворожденного» (αἰδοῖον — «почтенного», что комментатор толкует как «фаллос» и одновременно как «солнце») и становится всем сущим.
Толкование дервенийского автора — ранний пример философского аллегоризма. Он не отвергает миф, но перетолковывает его в духе натурфилософии: имена богов суть имена природных стихий. «Зевс» — это воздух-пневма, пронизывающий всё сущее; «Афродита» — примирение и гармония сил; «Мойра» (Доля) — божественный разум, управляющий миром. В кол. XXI он прямо заявляет: «Зевс», «Небесная Афродита», «заниматься любовью», «Убеждение» и «Гармония» — всё это имена одного божества». Это религиозно-философский пантеизм, в котором множество богов сводится к единому верховному началу.
Важно для нашей темы: дервенийский автор — при всём его философском аллегоризме — не упраздняет эсхатологическое измерение. Связь между ритуальной частью (умилостивление Эриний, судьба души) и теогонической (Зевс как универсальное начало) — не случайна: если Зевс есть «всё», то и посмертный путь души проходит в пределах того же божественного целого. Очищение и знание, о которых говорят таблички и Пиндар, здесь осмысляются философски — как постижение единства сущего, которое и есть высшее спасительное знание.
5.5. Папирус из Дервени и орфическая эсхатология: значение
Значение Папируса из Дервени для изучения орфической эсхатологии — троякое.
Во-первых, он подтверждает, что орфические тексты — теогонии и ритуальные предписания — реально существовали и использовались в V в. до н. э., а не были изобретены позднейшей традицией. Комментатор цитирует Орфея как авторитет, подлежащий не вере, а толкованию — что говорит о сложившейся текстуальной традиции.
Во-вторых, он показывает, что эсхатология и теогония в орфизме были связаны не внешним образом, а внутренне: миф о происхождении богов (теогония) обосновывал посмертную судьбу души (эсхатологию). Если Зевс поглотил Протогона и стал всем, то душа, несущая в себе частицу божественного (от Диониса/Протогона), может вернуться к этому всеединству — при условии очищения.
В-третьих, дервенийский комментарий — первый известный нам случай, когда орфический текст подвергается философской интерпретации, предваряя неоплатонический синтез. Платон, как мы видели, работал с орфическим материалом в виде мифа; автор Папируса из Дервени работает с ним как с текстом, требующим аллегорического раскрытия. Это переход от мифа к логосу — но внутри орфической, а не философской (в узком смысле) традиции.
Парадокс, отмеченный рядом исследователей: в сохранившемся тексте Папируса из Дервени Дионис не упоминается — хотя комментируемая поэма, по-видимому, содержала и его. Возможно, соответствующие колонки утрачены; возможно, автор намеренно сосредоточился на фигуре Зевса. В любом случае, отсутствие Диониса в тексте, который бесспорно принадлежит орфическому контексту, — ещё одно напоминание о том, что «ортодоксального» орфизма не существовало: разные тексты акцентировали разные элементы общего мифологического поля.
6. КОНТРАСТ ПОСВЯЩЁННОГО И НЕПОСВЯЩЁННОГО
Орфическая эсхатология радикально расходится с гомеровской традицией. У Гомера загробный мир — мрачное место, где все души равны в своём бесправии; Ахилл в «Одиссее» (XI 488–491) предпочитает быть бедняком на свету, чем царём среди мёртвых. У Пиндара (фр. 137) и в золотых табличках, напротив, посмертная участь посвящённого — не безрадостное прозябание, а «блаженство» (ὄλβιος) и даже обожение (ἔρσει θεὸς).
Разделение на посвящённых и непосвящённых — не просто моральное (добрые vs. злые), а онтологическое: посвящённый знает, кто он (Γᾶς υἱός — «сын Земли»), знает, куда идёт (к источнику Мнемозины), и знает, что сказать стражам. Непосвящённый этого знания лишён и обречён на забвение — питьё из Леты, растворение в безличной массе теней. Знание — не теоретическое, а ритуальное, усвоенное через посвящение и зафиксированное в тексте таблички, которая служит материальным «паролем».
7. ЭСХАТОЛОГИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
Где находится «конечная цель» орфической души? Ответов несколько, и они не исключают друг друга, а отражают разные слои традиции.
— Подземный Элизиум: Пиндар («Олимп.» II 70–75) описывает подземную обитель блаженных, где «ночи и дни не разделены» и где Правда (Δίκη) судит о жизни души. Это — нижний мир, но не тартар, а своего рода «рай в недрах земли».
— Острова Блаженных: Пиндар («Олимп.» II 127–131) описывает также Острова Блаженных — землю на краю Океана, куда попадают герои после смерти. Это — верхний, «горний» вариант эсхатологии, близкий к гомеровскому Элизиуму («Одиссея» IV 561–569).
— Возвращение к солнцу: Пиндар, фр. 133 — Персефона возвращает души «к свету солнца» (φέγγος ἠελίου). Это не конечная цель, а возвращение в новый цикл рождения.
— Обожение: таблички из Фурий (группа A) обещают «ты станешь богом вместо смертного» — не возвращение и не пребывание, а трансформация души.
Орфическая эсхатология, таким образом, не даёт единой «карты» загробного мира. Она предлагает набор возможностей, общий каркас которых — движение души через испытания к очищению, и концовка которого зависит от того, был ли человек посвящён.
8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Орфическая эсхатология — это не стройная система, а живая традиция, эволюционировавшая на протяжении не менее трёх столетий. Её ядро — представление о двойственной природе человека (божественное + титаническое), о наследственной вине, искупаемой через цикл перерождений, и о посмертном испытании, которое посвящённый проходит с помощью ритуального знания, зафиксированного в текстах.
Золотые таблички — материальное выражение этой традиции: «путеводитель для души», который покойный уносил с собой в могилу. Пиндар — поэтическое осмысление той же традиции: «пеня за древнюю скорбь» и «блаженство знающего». Папирус из Дервени — философское осмысление: орфическая теогония, перетолкованная в духе натурфилософского пантеизма, но не утратившая эсхатологической перспективы. Платон — философская рецепция, в которой орфические мотивы встроены в контекст теории идей и учения о бессмертии души.
Спор о том, существовал ли «орфизм» как единое движение, вероятно, никогда не будет окончательно решён — просто потому, что материала недостаточно для однозначного ответа. Но эсхатологическое ядро — наследственная вина, переселение душ, спасение через знание и посвящение — прослеживается с достаточной устойчивостью, чтобы говорить об орфической эсхатологии как о реальном историческом феномене, сыгравшем ключевую роль в формировании представлений о посмертной судьбе.
БИБЛИОГРАФИЯ:
1. Bernabé, A. Orphicorum et Orphicis similium testimonia et fragmenta. Poetae epici Graeci. Pars II. Fasc. 1–2. Monachii–Lipsiae, 2004–2007.
2. Graf, F., Johnston, S. I. Ritual Texts for the Afterlife: Orpheus and the Bacchic Gold Tablets. London–New York, 2007.
3. Kouremenos, Th., Parássoglou, G. M., Tsantsanoglou, K. (eds.). The Derveni Papyrus. Firenze, 2006.
4. Пиндар, Вакхилид. Оды, фрагменты/ Пер. М. Л. Гаспарова, С. В. Шервинского. М., 1980.
5. Папирус из Дервени / Пер. Е. В. Афонасина // ΣΧΟΛΗ. Вып. 2. 2008. С. 315–330.
6. Plato. Opera. Ed. J. Burnet. Oxford, 1900–1907.
7. Plutarch. Moralia. Ed. G. N. Bernardakis. Lipsiae, 1888–1896.
8. Olympiodorus. In Platonis Phaedonem commentaria. Ed. W. Norvin. Lipsiae, 1913.
9. Edmonds, R. G. Redefining Ancient Orphism. Cambridge, 2013.
10. Betegh, G. The Derveni Papyrus: Cosmology, Theology and Interpretation. Cambridge, 2004.
11. Burkert, W. Greek Religion. Cambridge, MA, 1985.
12. Элиаде, М. История веры и религиозных идей. Т. 1. М., 2002.
13. Лосев, А. Ф. История античной эстетики. Ранняя классика. М., 1963.
14. Афонасин, Е. В. «Орфические» золотые таблички // ΣΧΟΛΗ. Т. 17. 2023. С. 110–140.
15. Bernabé, A. On the rites described and commented upon in the Derveni Papyrus, Cols. I–VI // Classics@ Journal, 2014.
16. Janko, R. The Derveni Papyrus (Diagoras of Melos, Apopyrgizontes logoi?): A New Translation // Classical Philology 96, 2001. P. 1–32.
17. Kouloumentas, S. The First Columns of the Derveni Papyrus and their Religious Significance // Studies on the Derveni Papyrus. Oxford, 1997. P. 94–110.
-----
Анатолий Соколов, 04.10.2026