Третий Ватиканский мифограф, книга первая
ТРЕТИЙ ВАТИКАНСКИЙ МИФОГРАФ
В переводе Анатолия Соколова
--------------------------------
КНИГА ПЕРВАЯ
---------------------------------
КАТАЛОГ ТРАКТАТОВ КНИГИ ПЕРВОЙ
Предисловие
Трактат I. О Сатурне.
Трактат II. О Кибеле.
Трактат III. О Юпитере.
Трактат IV. О Юноне.
Трактат V. О Нептуне.
Трактат VI. О Плутоне. Часть первая.
Трактат VI. О Плутоне. Часть вторая.
КАТАЛОГ ТРАКТАТОВ КНИГИ ВТОРОЙ
Трактат VII. О Прозерпине.
Трактат VIII. Об Аполлоне.
Трактат IX. О Меркурии.
Трактат X. О Палладе.
Трактат XI. О Венере.
Трактат XII. О Вакхе.
Трактат XIII. О Геркулесе.
Трактат XIV. О Персее.
Трактат XV. О двенадцати созвездиях.
-------------------------------
ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
«Третий Ватиканский мифограф» – уникальный памятник средневековой литературы, написанный, скорее всего, в XII – XIII веках, авторство которого приписывается Альберику из Лондона, или Александру Неккаму, что, впрочем, не является установленным фактом.
Если судить по «погружению» автора в тему, редкое (как бы для приличия и безопасности) упоминание в тексте христианских отсылок и в целом, почтительное отношение к эллинским богам, можно сделать вывод о том, что «Мифограф» написан автором – язычником, хорошо знакомым с античной мифологией, литературой и философией. Цитирование автором Вергилия, Лукана, Ремигия, Сервия, Фульгенция подтверждает это мнение. Хотя, мы не настаиваем на нашем предположении, потому что точно атрибутировать «Мифограф» какому-либо автору в настоящее время не представляется возможным.
«Третий Ватиканский мифограф» содержит 14 трактатов по ватиканскому изданию («Classicorum auctorum e Vaticanis codicibus editorum, tomus III. Curante Angelo Maio», 1831), или 15 трактатов по американскому изданию (Ronald E. Pepin «The Vatican Mythographers», Fordham University Press, New York, 2008), каждый из которых посвящён какому-либо богу или герою.
Что касается перевода, можем сказать, что в данном случае (в отличие от предыдущей нашей работы – перевода Второго Ватиканского мифографа) мы в большей мере ориентировались на издание R. E. Pepin, учитывая два факта. Во-первых, этот перевод является компилятивным и учитывает тексты нескольких кодексов, а во-вторых, мы также принимали во внимание мнение самого Angelo Mai об опубликованном им латинском кодексе ватиканского издания. В целом, мнение кардинала Маи о своей работе было негативным. Много времени заняло у нас построчное сравнение двух этих текстов, и если они отличались, мы отдавали предпочтение тексту, опубликованному R. E. Pepin.
Мы произвольно разделили «Мифограф» на две примерно равные части, и назвали их: «Книга первая» и «Книга вторая». Это сделано для того, чтобы избежать большого объема одновременно публикуемого материала, так как навигация по тексту нами не разработана. Примечания даются после каждого трактата, что мы посчитали более удобным, чем выносить их все в окончание книги. Мы хотели бы пожелать вам приятного чтения, и надеемся, что вы не станете с чрезмерной строгостью оценивать наш труд.
Соколов А. И. 10.09.2026
--------------------------
ПРЕДИСЛОВИЕ
В Египте жил очень богатый человек по имени Сирофан. У него был единственный сын, которого он любил безмерно. Случилось так, что сын умер. Из-за чрезмерного чувства любви отец установил в своем доме статую сына, и, пока он искал лекарство от скорби, он скорее нашел рассадник горя. Эту статую называли идолом, что на латыни будет «образом скорби» (speciem doloris). В знак почтения к хозяину, весь его дом плел гирлянды для статуи; они приносили цветы и зажигали благовония. Даже обвиняемые находили убежище у статуи, получали прощение от хозяина и почитали эту статую скорее из чувства страха, чем любви. Так говорится: «Страх первым создал богов в мире». После этого повсюду стало распространяться давнее человеческое заблуждение в поклонении языческим идолам. Но это невежество не охватило всех людей, и не все считали, что эти обряды должны быть приняты. Ибо философы, чья мудрость передала многим народам либо путь истины, либо утверждение разума, заявляют, что есть один бог, без сомнения, создатель неба и земли и всего сущего. Однако эти же философы также называют этого бога различными именами из-за многообразных расположений (dispositione), которыми мир управляется по-разному. Ибо он называется Витумном, потому что он дарует жизнь (vitam), и Сентином, потому что он дарует ощущение (sensum). Бог называется Юпитером или Юпитером на небе, Юноной в воздухе, Дианой на земле, и есть много других имен этого же бога, так же как есть имена большинства вещей. И вообще, один и тот же бог называется не только разными именами, но и имеет разный пол, согласно стихам Валерия Серрана: «Всемогущий Юпитер, творец вещей и царей, // Отец и мать богов, один и тот же бог».
Вот что говорит сам Юпитер: «Жители небес, части меня самого, боги, которых создает наша сила, разнообразная в своих проявлениях». Так, как говорит Ремигий, бог в своих могущественных проявлениях упоминается в мужском роде, но в менее значительных проявлениях бог каким-то образом получает женское имя. Или, согласно Сервию, передающему учение стоиков, бог называется мужчиной от «действия» (agendo), но женщиной, когда поэты приписывают богу пассивную природу (patiendi). Так написано: «Он глубоко погрузился в лоно радостной супруги». Более того, согласно тому же автору, бог получает имя от своих деяний, как Юпитер называется juvans pater, «Помогающий Отец». Меркурий так назван потому, что он покровительствует торговле (mercibus); Либер получил свое имя от свободы (libertas). Варрон говорит, что хотя человек является одной и той же личностью, его называют человеком (homo) из-за его тела, но мудрецом (sapiens) из-за его души. Поэтому, из-за разнообразия в упорядочивании дел, бог, хотя и один и тот же, мыслится под многими именами.
Но теперь давайте по очереди опровергнем некоторые необъясненные ошибки древности, и если мы не сможем пролить на них свет, то хотя бы в какой-то мере разгоним туманы невежества бичом более могущественных авторитетов.
***
ТРАКТАТ I.
О САТУРНЕ
1. Люди считают Сатурна первым из богов. Они представляют его печальным стариком с седыми волосами, с головой, покрытой сероватым плащом. Он пожирает своих собственных детей, держит серп и даже в правой руке держит огнедышащего дракона, который пожирает кончик собственного хвоста. Одни авторы воспринимают некоторые из этих атрибутов одинаково, а другие — по-разному.
2. В предании говорится, что Сатурн-отец и Юпитер-сын владели царствами на Крите. После войны, начавшейся между ними, победу одержал Юпитер. Сатурн был изгнан и бежал в Италию. Янус, правивший там в то время, приветствовал его. Когда Сатурн научил его пользоваться виноградными лозами и серпом для их обрезания, он был принят в число правителей царства и построил для себя город. Сатурн проявил большое мастерство в земледелии. Привлекая к себе людей раздачей зерна, он заслужил имя Сатурн, от слова saturando, что означает «насыщающий».
3. Таким образом, поэты повсюду описывают этого бога как печального, потому что он был побежден в войне и насильственно изгнан из своего царства. Но астрологи рассматривают этот вопрос более тонко. Они говорят, что он так печален, потому что звезда, отведенная Сатурну, всегда возвещает печаль при своем восходе. Расположенная в Козероге, она вызывает самые сильные дожди, особенно в Италии. Так, написано: «Или Козерог, владыка западных волн». На самом деле, находясь в Скорпионе, она приносит град, а также молнии в другом знаке, ветры в другом и другие вредные вещи в других. Астрологи даже добавляют, что Сатурн так печален, потому что его созвездие самое медленное, поскольку его цикл длится тридцать лет. Иная из блуждающих звёзд может пройти свой цикл за месяц, как Луна, или иные за год, как Меркурий, Венера и Солнце, иная за два года, как Марс, или иная за двенадцать лет, как Юпитер.
4. Поэты изображают его стариком, потому что, подобно старику, он лишён тепла молодости. Он борется с холодом, ибо кровь у стариков более жидкая, и поэтому они дрожат. Так же его звезда считается самой холодной. Неудивительно, ведь она находится дальше всего от Солнца, от которого исходит всё тепло, и находится близко к водам над небесами. Кроме того, она обитает среди самых отдалённых знаков, а именно Водолея и Козерога, которые считаются холодными из-за влияния своего времени года. В этих знаках, даже если Сатурн находится рядом с Солнцем, он обрушивает на нас самые гнетущие порывы холода. Но есть и те, кто утверждает, что его называют холодным не из-за его собственной тени, а из-за воздействия холода, потому что, конечно же, он убивает людей своим разрушительным созвездием. Действительно, мёртвые холодны.
Если это правда, то его вполне уместно представлять стариком, поскольку в природе стариков заложено постоянное нахождение на пороге смерти. Однако некоторые называют его холодным только потому, что он причиняет вред. Сервий намекает, что «холодный» стоит вместо «причиняющий вред». Пример можно найти у Вергилия, где он говорит: «О, мальчики, бегите отсюда! В траве прячется холодная змея». Наконец, Сатурна также вполне уместно называют холодным по этой причине: подобно тому как старики по природе обладают обилием холодной флегмы, так и из знаков Козерога и Водолея, которыми он управляет, мы знаем, что в отдельные годы к нам приходят холод и дожди, а именно в январе и феврале.
Его также изображают седовласым, поскольку нет сомнений, что в это же время он вызывает морозы и снег. Его голова покрыта, так что, подобно тому, как замерзший старик защищается от холода, Сатурн, как считается, также напоминает нам об этом. А сероватой мантией он покрыт потому, что его звезда имеет водную, холодную природу.
5. Но перейдем к объяснению других моментов. Философы также принимают Сатурн как фигуру времени. Поэтому они называют его Кроносом, то есть «Время». Также некоторые утверждают, что его голова покрыта по этой причине: потому что начало времени неизвестно. Таким образом, он был изгнан своим сыном, потому что следующее время, которое определенным образом рождается из предыдущего времени, изгоняет прошлое, сменяя его. Но также греки называют его «Teкс», потому что у них Т означает триста, Е – пять и Ξ (Х) – 60 (sed et Tex a Graecis dicitur, quia apud eos T trecenta, E quinque, Ξ sexaginta significant), и это, как говорят те, кто это вычисляет, число дней в целом году. Текс также интерпретируется как «поедание» или «потребление». Таким образом, говорят, что он также поглотил своих собственных детей. Считается, что это так, потому что время поглощает все, что оно произвело, ибо все, что возникло, погибает, а то, что живет, стареет.
6. Сатурн держит в руке косу, либо потому что плоды, которые приносит время, скашиваются, либо потому что, как мы говорили выше, он первым научил использованию косы римлян, либо потому что все времена года обращаются вспять, подражая изогнутым косам. По этой же причине он держит в правой руке огнедышащего дракона. Дракон обозначает год. Он справедливо пожирает конец собственного хвоста, потому что год также возвращается к себе по своим следам и пожирает поспевшие за год плоды, и весь урожай. Так и этого дракона называют огнедышащим, то есть, пожирающим все, подобно тому, как огонь поглощает все. Есть те, кто говорит, что Сатурн не причиняет вреда, когда движется вперед. На самом деле, поскольку он движется назад, он опасен, и поэтому у него есть коса, так как коса, двигаясь вперед, не обладает силой, но, будучи отведена назад, она срезает все, что стоит перед ней. Фульгенций говорит, что голова Сатурна покрыта, потому что плоды, которые приносят времена года, находятся в тени листьев.
7. Также, в баснях говорится, что этот бог отрезал гениталии своего отца, Неба, и бросил их в море. Из их крови и морской пены родилась Венера. Или же говорят, что он сам был кастрирован своим сыном, и таким же образом Венера вышла из его гениталий, брошенных в море. Но это различие означает одно и то же. Согласно Фульгенцию, отрезанные яички обоих представляют собой плоды природы, которые созревают в определенные времена года. Эти плоды, конечно же, вырастают из более ранних посевов и рождаются пригодными для создания новых. Если их размножить своим собственным способом, они прорастут. Эти собранные плоды, погруженные в пустоту чрева (в желудок), как в море, порождают Венеру, то есть похоть. Так и комический поэт говорит: «Без Цереры и Вакха Венера холодна». Философы утверждают, что ничего не может быть выращено без влаги, питающей землю. Далее, естествоиспытатели говорят, что Венера — это «красота земли». Более того, другие предлагают объяснение, что Венера родилась из крови мужских половых органов и морской пены. Ведь вся сила [человека], заявляют они, ослабляется половым актом (coitus). Таким образом, считается, что Венера родилась через потерю (nata per dampnum) (1). Кроме того, что касается моря, они подтверждают то, чему учит естественная наука: что пот, который всегда выделяется при половом акте, соленый. Так же и мирт священен для Венеры, потому что он любит морской берег. Они также добавляют, что она возникла главным образом из пены, потому что удовольствие от страсти, подобно пене, быстро исчезает и, очень быстро пропадая, не оставляет ничего, кроме раскаяния и мук совести.
8. Теперь вернемся к началу. Хотя Сатурн, согласно истории, — старик, но он способен превратиться в мальчика. Эта выдумка возникла из следующего факта: каждый год время, кажется, стареет зимой и молодеет снова весной. Также считается, что у него лицо дракона из-за избытка холода. В один момент у него львиная пасть из-за чрезмерной жары летом, а в другой — шлем с кабаньими зубами из-за частой неумеренности стихий. Очевидно, эти состояния возникают из-за смены времен года. Кроме того, добавим тот факт, что, поскольку звезда Сатурна, по мнению астрономов, разрушительна и является неблагоприятным созвездием, как мы уже говорили, его называют злобным богом из-за этого. Наконец, чтобы вы не подумали из сказанного ранее, что я попал в затруднительное положение, Сервий говорит, что этот бог поглотил своих сыновей только по этой причине: он — бог времен года, которые вращаются в вечности (quae in se revolvuntur in aeternum). Так же и Цицерон говорит, что его назвали Сатурном, потому что «он насыщен годами» (annis saturetur), что он был побежден Юпитером, чтобы не иметь беспорядочного движения, и чтобы быть связанным цепями звезд, посредством которых устанавливается порядок времени.
9. Фульгенций говорит, что Сатурн — сын Поллукса, чье имя произошло либо от pollendo, «бывший могущественным» (2), либо от pollucibilitate, «способность к порождению», которое мы чаще называем «свойственной людям». Действительно, говорят, что та эпоха была золотой, пока он ещё правил. Хотя мы, кажется, немного отвлекаемся от темы, люди говорят, что после того, как был составлен заговор, Сатурна изгнал из своего царства собственный сын, как мы уже рассказывали, и Юпитер нарушил мир, царивший во времена Сатурна. Таким образом, золотой век, названный в честь «золотых» (3) нравов, бывших до этого времени, он превратил в век серебра. Поистине известно, что во времена Юпитера среди его земных подданных было много мудрецов. Так же и после того, как Сатурн был побеждён и обращён в бегство, другие тираны попытались лишить Юпитера его отцовского наследства. Поскольку он одолел их с помощью боевых машин (bellicis machinis), считается, что он поразил гигантов молниями.
10. Что касается тех вопросов, о которых пишет Варрон, я счел их либо маловажными для данной темы, либо едва ли достойными упоминания. Ибо он говорит, что во время всемирного потопа некоторые люди бежали в горы. Позже на них напали те, кто пришел с других гор; они легко победили их, находясь на более высоких местах. Так случилось, что людей с более высоких мест называли богами, а людей с более низких — рожденными из земли. Также, либо из-за их змеиной хитрости, либо потому, что они прокрадывались с более низких мест на более высокие, говорили, что у них были змеи вместо ног. Действительно, говорили, что люди в то время рождались из камней и стволов деревьев. Это объяснялось древними жилищами людей, ибо они жили в дуплах деревьев или в пещерах до того, как появились дома. Когда они выходили из них или выводили потомство, говорили, что они были зачаты там (в камнях и деревьях). Кроме того, как говорит Лактанций, хотя они и не имели домов, они бродили, подобно стадам. Они укрывали своих детей либо в дуплах деревьев, либо в горных пещерах. Прохожие думали, что эти дети — детеныши деревьев или скал.
11. Таким образом, говорят, что жители Аркадии (Arcades) существовали еще до появления звезд и луны, ибо они родились и выросли в темноте густых лесов. Когда они наконец вышли на равнины, они ничего не знали ни про луну, ни про звезды и не думали, что они существуют. Однако, когда аркадцы спорили с фригийцами о древности, они заперли по одному младенцу с отдельными кормилицами, у которых вырезали языки, чтобы выяснить, является ли человеческая речь врождённой или приобретенной. И если она врожденная, то какая именно: фригийская или аркадская. На самом деле, те дети, которых потом приводили, произносили «бекос», что означает «хлеб» на фригийском языке. Таким образом, они узнали, что аркадцы не были изначальным народом. Так же, аркадцев называют благородными. В своей первой книге Фукидид сообщает, что греки, когда их вынудили переселиться в чужие земли, которые, как им было известно, были плодородными, вытеснили оттуда прежних жителей. Только аркадцев не переселили из-за бесплодия их полей, и поэтому (4), как он говорит, их считали знатными.
-----
Примечания:
(1) Имеется в виду потеря гениталий, которую пришлось претерпеть оскопленному богу, чтобы из них родилась Венера.
(2) pollendo - герундий от глагола "pollere", означающего "быть сильным", "мочь", "иметь влияние".
(3) в смысле прекрасных, благородных нравов.
(4) т.е. их считали знатными (благородными) потому, что они изначально жили на своей земле, были автохтонами, в отличие от тех греков, которые переселились на чужие земли.
***
ТРАКТАТ II
О КИБЕЛЕ
1. Супруга Сатурна считается матерью богов. Греки называют эту богиню Реей, Берекинтией или Кибелой, а римляне – Опс (latini vero Opim appellant). Таким образом, Опс, как, по-видимому, намекает Сервий, означает то же самое на латыни, что и Рея на греческом. Как говорит Фульгенций, это имя было выбрано потому, что она помогала голодным, даруя плоды. На самом деле, по словам того же автора, люди называли ее Берекинтией, что означает «госпожа гор». Она – мать богов, потому что их называют богами из-за их гордыни, и они обитают на Олимпе, что означает, что они возвышенны и горды. Их называют демонами, «сверхъестественными духами», потому что они стремились подчинить себе многих людей и быть выше них, ибо «δῆμος» означает «народ», а «εἶς» – «один». Так же и у римлян, говорит он, их называют индигетами, «местными божествами», что означает «ни в чем не нуждающиеся».
Ремигий, однако, предлагает иные толкования, касающиеся сверхъестественных духов. Он говорит, что их называют демонами от слова "demouchos", что означает "превосходство среди народа" (principatu populi).
Или же их называют демонами, как если бы это было "diamones", то есть "знающие всё", поскольку они являются посланниками бога, которых римляне называли "медиоксимос" (medioximos), что означает "помещённые посередине". Действительно, "medioximus" [sic] означает "ближайшие к середине", ибо они снуют между богом и человеком. На самом деле, некоторые божества являются только небесными, некоторые только земными, а некоторые находятся посередине, которых Апулей называет "медиоксимос" (medioximos). Более того, как говорит Сервий, это те, которые были превращены из людей в богов. О таком божестве, утверждают они, Вергилий сказал: "Призовите общего бога", а именно Геркулеса, человека, который стал бессмертным. Но об этих вопросах я напишу в другом месте.
2. Кроме того, как мы уже рассматривали ранее, говоря о Фульгенции, греки называли Кибелу Берекинтией, что можно истолковать как "цветок весны" (verni cynthos), поскольку на аттическом диалекте цветок называется "cynthos". Таким образом, ее также называют "единственным цветком" (ὑάκυνθος, ὑὰς κύνθος), то есть совершеннейшим из всех. Более того, Берекинтию понимают как силу. Поэтому ее также называют Кибелой, что означает "незыблемость славы". Гомер также говорил: «Та, которой Юпитер даровал славу». Она изображается в короне с башенками, потому что всякая власть [над телом] находится в голове. Она сияет в многообразных одеяниях, и львы служат запряжкой ее колесницы, поскольку всякая власть украшена, и всякая власть также дарована доблести (мужеству). Она держит скипетр, потому что всякая власть близка к царской. Её называют матерью богов, потому что у древних боги, или демоны, или индигеты назывались от слова «divitiis», что означает «богатство». Более того, власть — мать богатства. Говорят, эта богиня любила прекрасного юношу (1), которого она оскопила, воспылав чрезмерной ревностью. Поэтому великая власть всегда опаляет любовью своих приближенных и мучает завистью (обидой). Она быстро отсекает то, что любит (2), одновременно отсекая и то, что ненавидит, ибо даже по сей день всякая власть не умеет сохранять прочную привязанность к своим собственным приближенным. Так же, говорят, Аттис называется так от слова «ethon», ибо «обычай» по-гречески называется «ἔθος». Таким образом, сколько бы любви ни было у сильных мира сего, их любовь не может быть постоянной.
3. Что касается той же богини Опс, Ремигий приходит к более очевидным выводам. Он говорит, что жена Сатурна Опс — преклонного возраста и тучная, потому что земля является прародительницей всего сущего. Она тучна, потому что элемент земли толще и тучнее остальных. У неё одежда разных цветов, украшенная драгоценными камнями и металлами, ибо они собираются в недрах земли или в песке. Её также называют Кибелой, как бы говоря «Cubela», ибо нет элемента более твердого, чем земля. На самом деле, говорят, что «кубус» означает твердый, и поэтому мы называем твердые числа кубами. Или, как утверждает тот же автор, её называют Кибелой греки, а на латыни это означает «вращение головы» (rotatio capitis), поскольку люди помнят, что в её священных обрядах жрецы используют тех, кого называют «галлами». Сервий отмечает почти то же самое об этой богине, но немного больше, поскольку он говорит, что она — питающая мать богов. Земля называется «питающей» (alma), потому что она кормит (alat) нас. Но он говорит, что мы неправильно присваиваем этот эпитет и другим божествам. Более того, мы знаем, что земля — мать богов. А её статуя изображена с ключом, потому что земля открыта весной и закрыта зимой. Её везут львы, чтобы ясно показать, что материнская любовь побеждает всё. Действительно, вся свирепость подчиняется материнской любви и порабощается ей. Она едет в колеснице, потому что земля подвешена [в космосе]. Таким образом, колеса поддерживают её, потому что мир вращается и движется по орбите. Потому и корибанты, изображённые с обнажёнными мечами, были её слугами, чтобы показать, что все люди должны бороться за свою землю. Тот факт, что она носит корону с башнями, показывает, что города расположены на земле, и мы знаем, что для них характерны башни.
4. Ремигий немного рассказывает о том, что она любила Аттиса. Аттис, говорит он, означает «цветок». В этом образном выражении имеется в виду солнце, ибо оно является цветком и князем звёзд, и причиной всех цветов. Берекинтия, то есть земля, любила его, ибо земля, скованная зимним холодом, желает освободиться и возродиться с помощью тепла солнца. Иоанн Скот (Ioannes Scotus) (3) говорит, что мальчик Аттис означает «импульс» (impetum) (4) или «ближайший» (proximum). Тимпаны даны Опс, потому что земля окружена двумя небесными полушариями. Также она владеет кимвалами потому, что они подобны небесным полукругам, окружающим землю. Марциан рассказывает, что Веста, богиня огня, цепляется за неё, поскольку огонь находится в недрах земли. Действительно, мы видим, что огонь высекается из кремневых камней.
5. Раз уж зашла речь о Весте, давайте немного продолжим наше рассуждение о ней. У того же Марциана мы читаем, что эта богиня была кормилицей Юпитера и что она питала его у себя на груди. Ремигий говорит, что это было выдумано по следующей причине: потому что философы говорят, что небесный огонь, понимаемый как Юпитер, питается земным огнем, понимаемым как Веста. Тот факт, что огонь в её храме не гаснет, может служить доказательством того, что её считают богиней огня. В самом деле, в своей книге «Фасты» Овидий намекает, что эту богиню наши предки называли «очагом» (focum innuit nominatam). Но также у входа в её храм когда-то был огонь, и отсюда все смотрели на её священные обряды. Потому что им было запрещено входить во внутреннее святилище. Таким образом, он считает, что это место называлось вестибюлем (vestibulum), от Весты, то есть, от очага. Он также добавляет, что в древности не было никакого изображения Весты; так же, как и огонь, который всегда находится в движении, никак не изображался. Но, поскольку огонь заслуживал быть божеством, и поскольку у Юпитера горел огонь в его храме, мы говорим, что Весту следует считать самой могущественной богиней религиозного поклонения. Действительно, без огня не было жертвоприношений, как мы читаем, и никакое религиозное поклонение не совершалось без него. (Таким образом, эта богиня, подобно Янусу, призывалась при всех жертвоприношениях) (5). Поэтому во всех жертвоприношениях призывали самого Вулкана. Так же, я думаю, древние люди добавили к её служению кувшин с водой (futis). Футис, как говорит Сервий, представлял собой сосуд с широким горлышком и узким основанием, который жрецы использовали в священных обрядах Весты. Действительно, воду, набранную для её обрядов, не ставили на землю, потому что это считалось святотатством. Таким образом, был придуман сосуд, который не мог стоять сам по себе, но, будучи поставленным, сразу же выливал всё, что в нём находилось. Это, я думаю, означает следующее: подобно тому, как этот сосуд не должен был выпускаться из рук, так и мы ни в коем случае не должны прекращать религиозное поклонение.
6. Овидий предлагает понимать Весту как огонь, а также как землю. Так, он говорит, что предназначенный ей храм, а также купол этого храма, оба круглые предметы, по подобию земли. Он также пытается ясно доказать это с помощью этимологии её имени, утверждая, что земля называется Вестой, потому что она стоит одна, как бы говоря vi sua, «своей собственной силой», хотя ясно, что все остальные элементы находятся в непрерывном движении. По этой причине немало авторов утверждают, что Веста и Кибела были одной и той же богиней. Однако имя Веста происходит от греков, согласно Цицерону. Действительно, говорит он, это та, кого называли Ἑστία. Ее власть распространяется на алтари и очаги. Истинное же имя божества Весты, которое покровительствовало городу Риму, согласно закону о священнодействиях, было запрещено произносить [знать] (6). Некий народный трибун, как мы читали, осмелился разгласить это и был распят. Поэтому мы говорим, что Вергилий использовал такую перифразу: «Ромул, мать Веста! Вы, которые тускский Тибр с Палатином римским храните!». Также и Палес, которую мы видим у Вергилия богиней пастбищ, которой посвящались обряды в одиннадцатый день мая, называемые Палилиями, одни [считают] матерью богов, а другие — Вестой. Вергилий обращается к этой богине в женском роде, а другие, включая Варрона, в мужском.
[Некоторые авторы толкуют Сатурн как sacrum sensum, «священный смысл», то есть божественное провидение, создающее всё сущее, или сеятеля всего сущего. Они называют его четверых детей: первый — Юпитер, второй — Юнона, третий — Нептун, четвёртый — Плутон, или Дит. Они также говорят, что он сын Поллукса, как бы говоря poly filium, «имеющий много детей», то есть порождающий четыре стихии. Естественные философы понимают Юпитера как эфир, «верхний воздух», то есть огонь; Юнону как воздух; Нептун как воду; Плутона как землю. Но давайте начнём наш трактат о Юпитере] (7).
-----
Примечания:
(1) Здесь речь идет об Аттисе.
(2) Намек на оскопление Аттиса.
(3) Имеется в виду Иоанн Скот Эриуге́на (Johannes Scot(t)us Eriugena; ок. 810—877), философ, богослов, поэт и переводчик.
(4) impetum: нападение, натиск, импульс, атака (винительный падеж).
(5) В скобках даётся перевод по американскому изданию Ronald E. Pepin, следующее же предложение – переведено с латинского источника.
(6) Этот пассаж отсылает к древнеримскому религиозному табу: считалось, что если враги узнают тайное имя божества-покровителя города, они смогут «вызвать» его (обряд evocatio), лишив город защиты. Поэтому истинное имя Весты (как и некоторых других богов Рима) держалось в строжайшем секрете.
(7) Текст, заключённый в квадратные скобки, отсутствует в Ватиканском издании кардинала Анджело Маи, но есть в издании Ronald E. Pepin.
***
ТРАКТАТ III
О ЮПИТЕРЕ
1. Говорят, что Юпитер и Юнона, то есть огонь и воздух, — брат и сестра, потому что эти элементы кажутся равными по лёгкости. Поскольку Юнона, воздух, подвержена воздействию огня, имя её мужа было справедливо поставлено выше. Но говорят, что оба имени происходят от juvando, «поддерживающий». Действительно, ничто так не способствует жизни всего сущего, как тепло, и ни одно животное не может жить без воздуха. Юпитер по-гречески называется Ζεύς, что означает тепло (calor) или жизнь (vita) на латыни, потому что, конечно же, этот элемент тёплый, и потому что, как утверждает Гераклит, всё живое одушевлено жизненным огнём. Таким образом, его называют Юпитером, как бы говоря juvans pater, «поддерживающий отец», и он тот же самый, что и Луккей (Lucceius) на языке осков, от того света, который, как считается, он даёт людям. У римлян он именуется Диеспитером (Diespiter), то есть диепатером (diei pater), «отцом дня».
2. Вергилий называет этого бога вечным правителем людей и богов. Проб присваивает Юпитеру один титул согласно натурфилософам, другой — согласно астрологам. Действительно, он говорит, что Юпитер — правитель богов, потому что он — верхний воздух, который занимает первостепенное положение среди стихий. Он — правитель людей, потому что благоприятное сияние звезды Юпитера дарует людям почести. Его правление вечно из-за его отделения от других божеств, ибо мы читаем, что даже Аполлон отказался от своей божественной власти, и что Геркулес и Отец Либер не всегда были богами. Также мы читаем то, что придумали поэты: что Юнона умиротворяет Юпитера, когда смертные люди гневают его. Она удерживает его от его намерения, ибо Iovis, или Iuppiter, — это эфир, «верхний воздух», а Юнона — это воздух. Таким образом, когда семена увядают зимой, и земля просит у Юпитера, то есть, у эфирного огня, привычного ей питания, это может произойти только благодаря вмешательству и посредничеству Юноны, то есть воздуха. Воздух получает тепло эфирного огня, и приносит земле свою привычную плодородность.
3. Кроме того, Марциан называет Юпитера волей (fatum) (1) богов, ибо говорится, что он управляет божественными делами, то есть делами небесными, самостоятельно, а человеческими делами, то есть делами земными, посредством судеб. Мы предлагаем объяснение этому факту: природа эфира такова, что ему не нужны низшие элементы, но низшие элементы нуждаются в нем. Таким образом, низшие [вещи] существуют благодаря различным вспомогательным средствам стихий, которые понимаются как судьбы; высшие же довольствуются лишь устойчивостью собственной природы для самосохранения.
Тот факт, что поэты называют Юпитера «благодетельным» (benignum), указывает на его звезду, которая является благотворной и наиболее умеренной. Действительно, расположенная между Марсом и Сатурном, эта звезда, как считается, заимствует свою умеренность от обоих, получая тепло от Марса, но влагу от Сатурна. Так пишет Вергилий: «Взгляни на нас — если мы это заслужили». Действительно, те, кто находится под благосклонностью лучей звезды Юпитера, несомненно, живут хорошо. В другом месте тот же автор писал: «Он отводит взор от полей Рутулов», то есть, отворачиваясь, он делает это место более плодородным. С другой стороны, мы читаем о враждебном [действии] божества: «Отвернувшись, богиня устремила свой взор на землю». Таким образом, мы называем разгневанных богов «отвернувшимися», как и в отношении того же места, по словам Сервия, мы читаем: «Ибо ее статуя не могла повернуться». И в другом месте Вергилий писал: «Отворачивая взор, молча всё [вокруг] обводит глазами». Действительно, как вы понимаете «отвернулась», кроме как «разгневалась»? Не кажется противоречащим и то, что в Четвертой книге «Энеиды», когда Юпитер обращает свой взор к стенам Карфагена, чтобы изгнать оттуда Энея, все приходит в беспорядок, ибо он освобождает Энея и Дидону от дурной репутации. Отсюда следует: «И влюбленные, забыв о своей доброй славе». Можно предположить, что Юпитер посылает молнии и громы, поскольку из естественных наук ясно, что эти явления исходят свыше. Более того, приходя слева, они предвещают процветание, потому что то, что нам кажется слева на небе, на самом деле находится справа. Левое никогда не бывает добрым, но то, что для нас является левым, для небес — правое. Ибо левое в земных делах означает невзгоды, а в небесных — предвещает процветание
4. Люди считают, что орёл посвящён Юпитеру. Это следует из истории о том, что орёл снабжал Юпитера молниями, когда тот сражался с великанами. Философы приводят следующее объяснение: орёл по природе своей очень теплолюбив, поэтому он может сварить даже яйца, которые высиживает, если не приложит к ним гагаты (gagaten) — очень холодные камни. Поэтому Лукан говорит: «камни, согретые орлом». Также добавляют, что зрение орла настолько острое, что он никогда не отводит глаз от самых ярких лучей солнца. Кроме того, как они говорят, орлицы поворачивают своих птенцов к восходящему солнцу. Если птенцы будут смотреть на солнечные лучи, они останутся живыми, а если нет, то их выгонят из гнезда. Так, в своей девятой книге Лукан говорит: «...и как птица Юпитера, когда вывела [птенца] из тёплого яйца...» и т. д. Итак, самые горячие и самые прозрачные элементы принадлежат эфиру, то есть Юпитеру, подобно живому существу, облечённому в тело, которое также изобилует теплотой и ясностью. Люди приводят в качестве причины, по которой римские знамена изображались в виде орлов вот что: подобно тому как считается, что орёл правит всеми птицами, так и римляне желали и, как полагали, стремились к господству над всеми народами. Однако другие думают иначе. Анакреон, древний автор, писал, что Юпитер был царём Крита. Он воевал против титанов, сыновей Титана, брата Сатурна. Когда он приносил жертву Небу, он увидел благоприятные предзнаменования победы. Ему явился летящий орёл. Когда он одержал победу благодаря этому предзнаменованию, Юпитер сделал золотого орла для своих боевых знамен, и поскольку победа следовала за этими предзнаменованиями, считалось, что орёл посылал ему молнии во время битвы. От этого счастливого предзнаменования и пошло, что орлы сопровождают знамёна легионов.
5. Далее, вы должны быть осведомлены о том, что поэты писали о титанах: их сказания гласят, что Земля породила их для отмщения, когда разгневалась на богов. Поэтому они заслуживают называться титанами (от τίσεως), что равносильно выражению «из мести» (apo tes tiseos). Из них лишь Солнце воздержалось от причинения вреда богам. Благодаря этому оно удостоилось неба и до сих пор сохраняет прежнее имя, ибо его называют Титаном. Также, в соответствии с предшествовавшими знамениями, Юпитер среди прочей военной добычи похитил Ганимеда, сына троянского царя Троила. Говорят, что для этого он принял облик орла. Согласно преданию, Ганимед был вознесен на небо, где стал виночерпием. На самом деле на небе есть созвездие Ганимеда, которое мы называем Водолеем и которое известно как дождливое. Подобным же образом Юпитер похитил и Европу в облике быка — то есть имея изображение быка (tauri) на своем корабле. В облике коровы (in vaccina) он похитил Исиду, то есть имея изображение коровы на своем судне. В конце концов, чтобы вы могли поверить в это наверняка, египтяне поклоняются кораблю Исиды. Также Даная, дочь Акрисия, была заперта в золотой башне для сохранения своей девственности, как говорят, но была соблазнена тем же Юпитером с помощью золота, а не в виде золотого дождя. Как изящно писал Гораций: «Ибо бог превратился в деньги».
6. Согласно басне, Юпитер превратился в лебедя и вступил в связь с Ледой. Она зачала и снесла яйцо, из которого появились на свет трое детей: Кастор, Поллукс и Елена. Фульгенций дает этому вымыслу следующее толкование: Юпитер, по его словам, олицетворяет «власть», а имя Леда происходит от слова «λοιδὴ», что означает «зависть» или «вред». Таким образом, любая власть, опускаясь до причинения кому-либо вреда, смешивается с этим вредом и утрачивает облик своего благородства. Именно в таком облике Юпитер явился Леде. Он принял вид лебедя, поскольку, как утверждают философы, эта птица отличается необычайной шумливостью: стоит ей подать голос, как все остальные птицы вокруг умолкают. Подобным образом и знатный, могущественный человек, когда стремится причинить вред другим, оставляет свою скромность и без тени смущения сеет раздоры. Плодом же такого деяния становится яйцо — скорлупа, наполненная густой, мутной и липкой жидкостью, ибо в совершении несправедливости нет ничего, кроме скверны и нечистот. Из этого яйца на свет появляются трое: Елена, Кастор и Поллукс. Елена — это, можно сказать, рассадник скандалов и раздоров (Helena utpote seminarium scandali et discordiae), ведь именно она подтолкнула греков и троянцев к войне. В самом деле, разве не очевидно, что всякая вражда и распри берут начало в причиненном зле? Но ведь и Поллукс, чье имя толкуется как «погибель», и Кастор, означающий «крайнее зло», появились на свет из того же яйца. Ибо зачастую страх возмездия, олицетворяемый Поллуксом, и вечное наказание, воплощенное в Касторе, становятся неизбежным следствием того вреда, который один человек причиняет другому.
7. Подводя краткий итог вышесказанному: любой влиятельный человек, подобно Юпитеру, утрачивает своё достоинство и опускается до скотских привычек, когда замышляет причинить кому-либо вред. Поистине, из самого намерения нанести ущерб тотчас же рождается «яйцо» — то есть в оскверненной совести зарождается скверна позора и нечистоты. Из этого пламени появляются на свет злые «дети»: ненависть к ближнему и клевета, подобные Елене; страх возмездия, подобный Поллуксу; и вечное наказание, подобное Кастору. Другое предание гласит, что Елена и Поллукс были бессмертными детьми Юпитера, а Кастор — смертным сыном Тиндарея. Братская любовь спасла его от смерти ценой гибели брата, и с позволения Юпитера она (любовь) разделила свою божественность пополам ради него. Говорят, что Поллукс позволил своей смертной части погибнуть, чтобы Кастор обрел бессмертие, и таким образом разделил с ним свое божество. Эта история была придумана потому, что их звезды движутся так, что, пока одна восходит, другая еще скрыта, и точно так же после захода первой вторая еще некоторое время остается видимой. Утверждение же многих о том, что одна звезда восходит, когда другая заходит, и наоборот, никак не может быть истинным, поскольку их звезды расположены рядом и образуют одно и то же созвездие, которое мы называем Близнецами.
8. Теперь же, безусловно, не будем оставлять попыток найти истину. Хронология событий указывает на то, что Елена была бессмертной, ведь хорошо известно, что её братья были среди аргонавтов. Сыновья аргонавтов сражались с фиванцами, а их внуки, в свою очередь, вели войну против троянцев. Если бы Елена не была бессмертной, она, несомненно, не смогла бы прожить так много поколений. Более того, мы читаем, что сначала её похитил Тесей, а затем она была доверена Протею в Египте. Опираясь на этот факт, некоторые авторы утверждают, что война под Троей велась вовсе не из-за её похищения, а по иным причинам. Сервий, однако, с ними не согласен. Согласно его версии, Илион был завоеван, а Лаомедонт убит за то, что не позволил Гераклу войти в свою гавань после того, как был потерян Гилас и Геракл искал его по всей Мисии. Геракл отдал дочь Лаомедонта, Гесиону, Теламону, поскольку тот первым взобрался на стены Трои. Сервий также отмечает, что история об освобождении Гесионы является лишь вымыслом. Он пишет, что Приам был схвачен Гераклом, но выкуплен соседями и возвращен на престол. Приам отправлял послов, но не смог вернуть Гесиону, так как греки заявили, что удерживают её по праву войны. Разгневанный этим, Приам отправил Париса в Грецию с войском. Там он похитил некую женщину — жену или дочь царя. Таким образом, Парис, принятый с гостеприимством, сначала совершил прелюбодеяние. Затем, когда он стал домогаться Елены, а она не пожелала следовать за ним, он выступил в поход и осадил город Спарту. Разрушив город, он захватил Елену. Тем самым она заслужила того, чтобы муж вернул её обратно. В итоге договор, который, как мы знаем, был заключен между греками и троянцами и долгое время соблюдался, был наконец нарушен, и они начали войну. Наконец, согласно более глубокому учению или мнению, звезда Елены считается губительной и приносящей бури, тогда как звезды её братьев — благоприятными. Таким образом, вполне логично, что Елена стала причиной бедствий. Как сказано: «Когда паруса спартанцев были опалены огнем их сестры, братья бежали» (2).
9. Но вернемся к Юпитеру. Некоторые философы принимают его за олицетворение этого мира. Они говорят, что его называют Юпитером, «вселенской силой» (universalis vis). Таким образом, они приписывают миру вечность не потому, что он всегда остается неизменным, что и есть истинная вечность, а потому, что, выдерживая и обновляя свои циклы, он, кажется, связывает себя с определенной формой вечности. Но чаще мы воспринимаем Юпитера как небо. Так же и те, кто празднует триумфы, держат знаки отличия Юпитера: скипетр и пальмовую тунику. Так пишет Ювенал: «на тунике Юпитера». Триумфаторы также мажут лицо красной краской, имитируя эфирный цвет (coloris aetherei). В Ливии этого бога также называют Аммоном (Hammon), «песчаным», от ливийских песков, поскольку песок на греческом языке называется ἅμμος. У его статуи – баранья голова, потому что в этом же месте даются очень неясные пророческие ответы. Но также говорят, что он предсказывал будущее с помощью голубей в роще Эпира, потому что на фессалийском языке и голуби, и пророчицы называются плеядами. Он вырос на Крите, поскольку хорошо известно, что критяне первыми ввели религиозные обряды, как говорит Саллюстий.
-----
Примечания:
(1). Несмотря на то, что слово fatum лучше бы перевести как «судьба», но мы, вслед за Ronald E. Pepin, оставляем его в значении: «воля», в смысле «волеизъявления», ведь оно происходит от глагола fari («говорить», «вещать»). Таким образом, в буквальном смысле fatum — это «сказанное» (богами), то есть неизбежное решение высших сил.
(2). Мы принимаем здесь универсальный английский перевод чтения Ronald E. Pepin: «When now the Spartans’ sails were damaged by their sister’s fire, the brothers fled». Собственно говоря, это ссылка на стих 793 – 794 седьмой книги поэмы «Фиваида» (Thebais) римского поэта Публия Папиния Стация, где это место звучит так: «…ферапнейские братья прочь от ветрил, обреченных огню сестры, убегают» (перевод Ю. А. Шичалина): «cum iam damnata sororis igne Therapnaei fugerunt carbasa fratres» (по лейпцигскому изданию 1908 года). В ватиканском источнике кардинала Маи эта фраза передана так «cum iam dampnata sororis igne Therapnam fugerent carbasa fratres».
***
ТРАКТАТ IV
О ЮНОНЕ
1. Как мы уже говорили, люди считают Юнону воздухом и женой Юпитера, эфира. Физики считают оба этих элемента принадлежащими к мужскому роду, а воду и землю — к женскому. Действительно, те располагаются сверху, а эти лежат внизу; они (воздух и эфир) активны, а те (вода и земля) пассивны. Они также подтверждают тот факт, что этим даны мужские имена, а тем — женские. Игнорируя это соображение, поэты называют один элемент мужским, а другой — женским. По словам Туллия, воздух женствен, потому что нет ничего более нежного, и, как жена подчиняется мужу, так и воздух подчиняется эфиру. Поэты видят, что он черпает тепло из эфира, благодаря чему согреваются нижние слои, подобно тому, как [согревается] семя, попавшее в женскую утробу. Таким образом, они представляют их как «супругов», поскольку эти два элемента, как мы уже говорили, более тонкие и содержат меньше осадка, чем другие. Поэты называют одного братом, а другого — сестрой (а не братом), как будто они родились от одних и тех же родителей, чтобы сохранить пол, связанный с браком. Они представляют Юнону приемной дочерью Нептуна, потому что, согласно физикам, воздух становится плотным от морской воды. Они предполагают, что всякий раз, когда Юнона собирается что-то предпринять, она прибегает к помощи других [божеств], например, Эола или Ириды, или нимф, потому что природа воздуха такова, что он сам по себе ничего не делает. Чтобы что-то произвести, воздух всегда использует другую связь (coniunctione), например, ветры, которые создают облака и дождь.
2. Поэты также считают Ириду, радугу, спутницей этой богини (Юноны). Ирида — это водянистое облако, пронизанное солнечным лучом, о чем Вергилий писал: «оставляя за собой тысячи разноцветных бликов от солнца». Таким образом, она всегда появляется из области солнца. Согласно преданию, эта богиня (Ирида) была дочерью Тавманта (Thaumantis), поэтому ее называют Тавмантидой. На самом деле, истина заключается в том, что она получила это имя из-за изумления и удивления, вызываемого ее красками, ибо по-гречески «θαυμαστός» означает «чудесный». По мнению физиков, причина такого разнообразия оттенков [радуги] кроется в том, что чистая вода, светлый воздух и темное облако при освещении неизбежно создают различные цвета. Поскольку эта богиня появляется в воздухе и пребывает в нем, считается, что она служит Юноне. В мифе также говорится, что, Юнона преследовала всех своих соперниц, однако же Майю она любила. Эта история придумана потому, что, когда Солнце находится в созвездии Тельца в месяце мае, оно проходит через Плеяды, одной из которых является Майя. Они расположены в колене Тельца. В это время тепло воздуха смягчается весенними дождями, и от этой умеренности он словно становится радостным.
3. Считается, что эта богиня, Юнона, также покровительствует бракам и деторождению. По этой причине люди дают ей множество имен. Ее называют Луциной, поскольку она выводит рождающихся на свет (lucem), и именно поэтому ее именуют богиней врат — она открывает новорожденным путь к свету. Ее называют Флуонией, от слова «течение» (fluoribus) семени, так как она помогает женщинам при родах. Ее называют Фебруалис или Фебруа, потому что она очищает рожениц после выхода последа; ведь «februo» по-гречески означает то же, что «purgo» (очищаю) по-латыни. По этой же причине Плутона называют Фебрусом (Februs), так как он ведает очищением душ. Именно поэтому месяц, в который древние совершали обряды искупления душ, называется февралем. Юнону также называют «вводящей» (introduca), поскольку она «вводит» девушек, вступающих в брак. Ее называют «домоводительницей» (domoduca), так как она ведет их в дома (domos) их мужей. Кроме того, ее называют Унксией (Unxia), «богиней помазания», от слова «ungendo» (помазывание), поскольку невест было принято умащать различными благовониями или же они сами помазывали дверные косяки своих домов при входе.
По этой причине мужчины называют своих жен «уксорес» (uxores), как если бы их называли «унксорес» (unxores). Также, путем антифразиса, ее именуют Цинцией (Cincia) — «богиней пояса» — от слова «cingendo» (опоясывать), поскольку она развязывает пояс целомудрия. Кроме того, ее называют Социценой, то есть «соединяющей», так как она объединяет мужчину и женщину, или же Сатиценой (Saticena) — «богиней посева» — от слова «satione» (сеяние). Считается, что Юнона освобождает женщин от тягот совокупления, которое также называют их войной. Так, Вергилий пишет: «но не ленива к Венере и ночным битвам». Тот же автор в другом месте говорит о старом коне: «Если он когда-либо вступает в бой, его безумная страсть тщетна». Мужчины также называют ее Юноной Популонией (Iunonem populonem), потому что она приумножает народы (populos). Также её называют Куритис (Curitim) — «царственная», или «храбрая», или «могущественная», или, согласно Сервию, «от колесницы» (curru), поскольку те, кто ведет войну, используют колесницы, над которыми она властвует.
4. Раз уж речь зашла о невестах, Варрон отмечает, что по обычаю они не должны наступать на порог. Это делается для того, чтобы не начинать супружескую жизнь со святотатства: ведь если невеста, готовясь лишиться девственности, наступит на порог, посвященный Весте — богине величайшего целомудрия, — это будет осквернением. Поэтому и сказано: «Она запрещает ей касаться ногой порога», ибо отдельные части дома священны для богов: порог — для Весты, кухня — для пенатов, а стена, окружающая дом, — для Геркулеса.
Говорят, что перед невестами несли факелы, поскольку в древности их уводили в дом супруга только под покровом ночи. Обычай разбрасывать орехи на свадьбах объясняют так: это делается ради доброго предзнаменования Юпитера, чтобы невеста стала матроной, подобно Юноне, ведь орехи находятся под покровительством Юпитера. Поэтому их и называют «iuglandes», что означает «желуди Юпитера» (Iovis glandes). Также принято считать, что орехи разбрасывают для того, чтобы шум, который поднимают мальчишки, собирая их, заглушил крики девушки в момент лишения девственности.
Кроме того, когда невесты подходили к порогу дома мужа, но еще не входили внутрь, они украшали дверные косяки шерстяными лентами. Вергилий писал об этом: «белоснежным руном». Считается также, что на свадьбах Юнона предшествует Венере, поскольку в браке сначала исполняются обязанности, вверенные Юноне, а уже потом следует наслаждение, даруемое Венерой.
5. Фульгенций говорит, что в «Энеиде» Юнона просит Эола, царя ветров, наслать кораблекрушение на троянцев и обещает ему в жены Деиопею (Deiopeiae), поскольку кораблекрушение олицетворяет опасные роды, при которых может произойти как гибель матери, так и может возникнуть угроза для младенцев при появлении на свет. Чтобы понять это яснее: потомство исходит от Юноны, но оно обречено на кораблекрушение, ибо она подстрекает Эола. Имя «Эол» толкуется как «гибель века» (saeculi interitus), подобно греческому «aeonolus», поскольку весь человеческий род вовлечен в эту участь. Она обещала Эолу Деиопею, ибо δῆμος по-гречески означает «народ», а popeia — «око» или «видение». Таким образом, для тех, кто рождается в этом мире, само рождение изначально сопряжено с опасностью, однако богиня деторождения обещает ожидаемое совершенство в видении рождения. Не менее часто люди называют Юнону повелительницей богатств. Поэтому ее также изображают со скипетром, ведь богатство ближе всего стоит к царской власти. Действительно, тот, кто преисполнен богатства, чаще всего стремится к получению власти.
Ее изображают с покрытой головой, поскольку все богатства обычно скрыты [от посторонних глаз]. Также говорят, что Юнона — богиня деторождения, ведь богатство словно пребывает в чреве, ибо из богатства всегда рождается новое богатство. Однако зачастую случаются и выкидыши, и тогда удача вместе с состоянием утрачиваются. Под покровительством Юноны находится павлин, поскольку жизнь, полная богатства, всегда ищет украшений. Подобно тому как павлин всегда красив, если смотреть на него спереди, когда он распускает многоокий веер хвоста, но в это же время он постыдно обнажает зад, так и богатство с мирской славой украшают лишь на миг, а впоследствии оставляют нагими тех, кого прежде наряжали. Недаром один писатель заметил: «Подумай о том, что останется в конце». А Соломон сказал: «В смерти человека открываются дела его (in obitu hominis, nudatio operum eius)».
6. Ириду связывают с этой богиней (Юноной), поскольку, подобно тому как радуга быстро исчезает, хоть и сверкает своими разноцветными украшениями, так и удача скоротечна, хотя в настоящий момент и кажется блистательной. Некоторые авторы полагают, что ее имя происходит от слова «ἔριν», что значит «раздор», и делают ее служанкой Юноны, поскольку раздоры и ссоры очень часто возникают из-за яда богатства. Именно поэтому Ириду посылают сеять раздор, тогда как Меркурия чаще отправляют ради установления согласия.
Многие также говорят, что Юнона — богиня царств (regnorum deam). В связи с этим они сочинили такой миф: Иксион домогался брака с Юноной. Она создала облако, похожее на нее саму, и Иксион вступил с ним в связь, породив кентавров. Итак, Юнона — богиня царств, как мы уже сказали. Имя Иксион толкуется как «достоинство». В самом деле, любое достоинство в этой жизни — то есть человек, сколь угодно высокопоставленный, который стремится к власти, — заслуживает лишь облака, то есть временного подобия царства. Ибо истинное царство — это то, что пребудет вечно, а не то, что преходяще.
Более того, мы читаем в истории, что Иксион был первым человеком в Греции, который стремился к славе царствования. Он первым из всех собрал вокруг себя сотню всадников. Отсюда их и назвали кентаврами, как бы от слов «centum armati» — «сотня вооруженных людей». Таким образом, он быстро обрел царство, но вскоре был изгнан из него. Также говорят, что он испытал на себе колесо [судьбы], потому что вращение колеса немедленно низвергает то, что находится наверху. На этом примере мы видим, что те, кто стремится к власти с помощью оружия и насилия, внезапно возвышаются и так же внезапно низвергаются, подобно колесу, у которого нет неподвижной верхней точки.
7. Что касается вымысла поэтов о кентаврах, Сервий рассказывает следующую историю. Когда некий фессалийский царь приказал своим слугам отправиться на поиски скота, разбежавшегося из-за укусов слепней, те, будучи не в силах догнать животных бегом, оседлали лошадей и благодаря их быстроте настигли стадо. Они пригнали скот обратно в стойла, погоняя его кнутами. Однако то ли из-за стремительности их движения, то ли из-за того, что их кони, склонив головы, пили воду из реки Пеней, возник повод для легенды, согласно которой их приняли за кентавров — существ, наполовину людей, наполовину лошадей. Само название «кентавр» происходит от греческого слова «centaurois» (1). Другие же утверждают, что миф о кентаврах был придуман для того, чтобы выразить быстротечность человеческой жизни, поскольку общеизвестно, что лошадь — животное очень быстрое. Разумеется, относительно этих и других явлений, которые, как говорят, происходят вопреки природе, следует понимать — как утверждают стоики и академики (stoici et academici), — что они не происходят на самом деле, а лишь кажутся таковыми. Иероним приводит подходящий пример в своей книге «Жития отцов», где он описывает чудеса Макария. Он рассказывает, что дочь некоего домовладельца под воздействием магических иллюзий казалась людям превращенной в лошадь, так что ее действительно принимали за кобылу, а не за девушку. Когда родители привели эту девушку к святому Макарию и он спросил, чего они хотят, они ответили: «Эта кобыла, которую ты видишь перед собой, была нашей дочерью-девицей, но злые люди с помощью колдовства превратили её в животное, которое ты лицезреешь. Мы умоляем тебя помолиться Господу, чтобы Он вернул ей прежний облик». Однако святой сказал: «Я не вижу в этой девушке, на которую вы указываете, никаких следов скотины. Напротив, то, о чём вы говорите, существует не в её теле, а лишь в глазах смотрящих, ибо эти видения — не истинная реальность, а козни демонов». Когда он ввёл девушку и её родителей в свою келью, помолился Господу и помазал её елеем во имя Господне, всякое наваждение рассеялось. Он сделал так, что все увидели девушку такой, какой видел её он сам. Именно поэтому всякое магическое искусство было изгнано римлянами, как учит Плиний Старший в своей «Естественной истории».
8. Но вернемся от нашего отступления к тому, с чего мы начали. Исходя из того, что Юнона олицетворяет воздух, мы объясняем сказание о ее споре с Юпитером относительно наслаждения. Согласно мифу, Тиресий увидел совокупляющихся змей. Ударив их палкой, он превратился в женщину. Спустя некоторое время, а именно на седьмой год, он вновь увидел тех же змей в процессе совокупления и, ударив их, вернул себе прежний облик. По этой причине, когда Юнона и Юпитер заспорили о природе любви, они выбрали его судьей. Он заявил, что мужчине достается лишь одна часть любовного наслаждения, тогда как женщине — девять. Разгневанная Юнона лишила его зрения, но Юпитер, желая хоть как-то восполнить утрату, наделил Тиресия даром предвидения. Имя «Тиресий» толкуется как «вечное лето».
Он так же может быть понимаем как фигура Времени. Так, в зимние месяцы, когда Время не дает возможности расти всходам, поскольку земля скована холодом, он, если можно так выразиться, принимает мужской облик. С приходом весны Тиресий видит животных, предающихся похоти и совокуплению. Он ударяет их своим посохом — то есть жаром страсти — и превращается в женский пол, символизирующий летнее плодородие. По сути, люди считают лето подобным женщине, поскольку в этот сезон все ростки выходят из своих оболочек, словно из материнского чрева. Кроме того, в природе существуют два сезона зачатия: весна и осень. Осенью, когда животные вновь спариваются, а семена засеваются, Тиресий — то есть Время, склоняющееся к зиме, — снова ударяет их своим посохом, то есть порывом холода, и в конечном итоге возвращается к своему прежнему облику. Осень сжимает всё сущее настолько, что даже трава вянет, соки деревьев иссякают, листья опадают, и таким образом Время, замораживая все в зимнем холоде, возвращается к своей мужской бесплодности.
Не кажется неуместным и утверждение о том, что Тиресий сменил пол на седьмом году, ведь очевидно, что на седьмом месяце солнце меняет положение времен года. В конечном счете к Тиресию обращаются как к судье между двумя богами — огнем и воздухом (igne atque aëre), спорящими об удовольствии, то есть о самой природе деторождения, и, поскольку он сам испытал это на себе, он выносит справедливое решение. В самом деле, для прорастания семян материя воздуха в три раза важнее, чем материя огня, ибо влага воздуха взращивает ростки в почве, дает им листву и приумножает их в стручках; тепло же огня лишь способствует их созреванию в семенах. Юнона же ослепляет Тиресия именно потому, что зимняя пора омрачается из-за темной облачности воздуха. Однако, смягчая суровость зимы хотя бы на несколько дней, Юпитер дает обещание и словно предвещает будущий урожай из посеянных семян. Именно поэтому считается, что он дарует Тиресию дар предвидения.
9. Вот по какой причине Янус изображается двуликим: он оглядывается на события прошлого и смотрит в будущее. Однако некоторые стремятся наделить его властью над всем годом, который, как известно, делится на четыре времени года, и потому изображают этого бога с четырьмя лицами. Тот факт, что первый месяц года (ab eo prima pars) назван в его честь — январь, — доказывает его господство над временем. Иные называют его богом дня, и из-за восхода и заката он также изображается с двумя лицами. Так, Гораций пишет: «Отец утра, или же тебе угоднее имя Янус». Кроме того, всякое начало посвящено этому богу, и его называют Янусом, поскольку он открывает «дверь» (ianua) года. Поэтому начало года названо в его честь вполне справедливо.
Согласно Сервию, причины, по которым его храм открывали и закрывали, разнятся. Одни говорят, что когда Ромул сражался с сабинянами и был близок к поражению, из земли в том месте забил горячий источник, обративший вражеское войско в бегство. В память об этой помощи возник обычай: перед началом сражений воины открывали храм, воздвигнутый на том самом месте. Другие утверждают, что храм был построен Татием и Ромулом после заключения мирного договора. В связи с этим говорят, что Янус двулик, дабы показать, что он признает обоих царей. Существует и иное, более глубокое объяснение: отправляясь на войну, люди должны помнить о мире и стремиться к его достижению.
10. Раз уж мы упомянули Эола, то должны сказать, что Варрон сообщает о нем как о правителе девяти островов. По их густым туманам и дыму, исходящему от вулканов, расположенных на островах, он предсказывал грядущие события, наблюдая за порывами ветров. Отсюда невежественные люди и поверили, будто он властвует над ветрами. Эти острова расположены ниже Сицилийского пролива; они называются Эолийскими в честь того самого Эола, сына Гиппота, хотя у каждого из них есть и собственное имя. Об одном из них Вергилий говорит: «Эолийская Липара». Имена других мы находим у Марциана. Однако он упоминает лишь семь островов и утверждает, что мы называем их Вулкановыми. Также он напоминает, что Эол правил одним из них, который называется Стронгила. По пламени, вырывающемуся [из вулкана, находящегося] неподалеку, или по дыму на этом острове, который разносил ветер, он прозревал будущее. Сегодня, говорит он, известно, что жители этого места обладают даром предвидения. Согласно рассуждениям физиков, считается, что Эол обитает в пещере, поскольку вполне естественно, что в пустотах скапливается ветер.
Считается, что Юнона даровала ему царство, поскольку движение воздуха, то есть самой Юноны, порождает ветры, над которыми властвует Эол. По мнению некоторых авторов, ветры возникают от движения воды. Так, согласно Сервию, в «Энеиде» Юнона обручила нимфу с Эолом, поскольку происхождение ветров справедливо связывают с ним как с их повелителем. Более того, говорят, что нимфы находятся в подчинении у Юноны не просто так, ведь она олицетворяет воздух, из которого формируются облака. Как сказано: «И воздух сгущается в облако». Из облаков проливаются дожди, которые, несомненно, и есть нимфы (quas nymphas esse). Критики упрекают Вергилия в том, что [Юнона, как он пишет,] обещает жену Эолу, у которого она уже есть, но царская вольность вполне оправдывает это. Саллюстий пишет: «У одних мужчин десять жен, у других больше, но у царей их еще больше». Кроме того, поскольку Вергилий говорит не о том, что Эол удерживает ветры силой, а о том, что он умиротворяет их дух и смягчает их гнев, он показывает этим, что природные пороки невозможно искоренить, но можно несколько смягчить. К тому же, кто способен силой удержать ветры, которые являются ничем иным, как пустотой? Поэтому Эол, выражая неуправляемость своего царства, говорит: «Каким бы оно ни было, это и есть царство» (2). Мизен, сын Эола, был назван трубачом, поскольку общеизвестно, что любой звук рождается из ветра.
-----
Примечания:
(1). Цитируемое здесь греческое слово дается в латинской транслитерации потому, что последнего предложения нет в используемом нами латинском источнике, и мы переводим его по тексту Ronald E. Pepin, где оно имеет именно такую форму.
(2). То есть, Эол признает слабость своей власти над ветрами, но смиряется с тем, что это и есть его царство.
***
ТРАКТАТ V
О НЕПТУНЕ
1. Говорят, что третьим ребенком Сатурна является Нептун — стихия воды. Согласно Цицерону, его имя происходит от латинского «natando» («плавание») с небольшим изменением букв, подобно тому, как имя Портумн происходит от «portu» («гавань»). Греки называют этого бога Ποσειδῶνα, что в переводе на латынь означает «создающий образ» (faciens imaginem), и это очевидно, ведь вода отражает тех, кто в нее смотрит. Ни одна из четырех других стихий не обладает таким свойством. Его также называют «Колебателем земли» (ἐνοσίχθων, terram movens), поскольку, согласно некоторым теориям, землетрясения происходят из-за сильных колебаний воды. Нептун держит трезубец, так как вода обладает тремя качествами: она текуча, плодородна и пригодна для питья. Супругой этого бога считают Амфитриту, ибо, как сказано в труде Фульгенция «Об Энеиде», «ἀμφὶ» означает «вокруг» (circum), а «τρίτον» как бы «τετριμμένον» — «истонченный» (contritum).
Ведь «tetrimmenon» (истертый, [истонченный]), очевидно потому, что вода заключена в трех стихиях и как бы «истирается» ими: в небе — как воды над небесами; в воздухе — как облака; в земле — как родники и колодцы; или же потому, что вода, как доказывает Макробий, окружает и размывает землю. Поэтому говорят, что Тритоны служат Нептуну, поскольку воды истончают (terunt) сушу. То, что Дорида называется женой Тритона (Doris uxor Tritonis dicta est), основано на следующей истории. Дор был греческим царем, который погиб со своим войском в море. Поэтому поэты, которые во всем склонны к лести и вымыслу, назвали его морским божеством, а его войско — его дочерьми, морскими нимфами. Кроме того, как сообщает Варрон, Форкий был царем Корсики и Сардинии. Поскольку царь Атлант разгромил его и значительную часть его армии в морском сражении, его соратники вообразили, что он также превратился в морского бога.
2. В своей книге под названием «Философ» (Philosophus) Платон свидетельствует, что поэты выдумали множество суеверий. Он сообщает, что древние люди — дровосеки и пастухи — вместо богов поклонялись силам и благам, дарованным человеку божественной милостью для поддержания жизни, таким как земледелие, виноградарство и тому подобное. Впоследствии, ради выгоды и признания, поэты олицетворили эти занятия и дали им собственные имена: науку возделывания полей они назвали «Церерой (Cererem)», а уход за виноградниками — «Вакхом (Bacchum)». Они возвели в ранг богов даже постыдные человеческие пороки, такие как похоть и страсть. Так и родилось религиозное суеверие.
Более того, согласно Сервию, сам этот термин [«суеверие», superstitio] происходит от слова, обозначающего старух, которые пережили (superstites) обычный человеческий век. Мы полагаем, что первые вымыслы о подобных божествах принадлежали именно этим женщинам, дряхлым и выжившим из ума от глубокой старости. Лукреций же утверждает, что суеверие (superstitio) происходит от «стоящего над нами» (superstantibus), то есть от небесных и божественных явлений, страх перед которыми является пустым и излишним.
3. Туллий также отмечает, что образ жизни и общепринятые обычаи возносят на небеса людей, прославившихся своими добрыми делами, благодаря их славе и всеобщему расположению. Так, по его словам, Геркулес, Кастор, Поллукс и Эскулап заслужили обожествление. Однако позднее и у афинян, и у римлян стали следить за тем, чтобы никто не вводил новые культы. Именно поэтому был осужден Сократ, а иудеи и халдеи изгонялись из города. Вергилий изящно написал об этом в восьмой книге: «Не пустые суеверия и не незнание древних богов навязали (Non... imposuit) нам эти священные обряды». Он утверждает две вещи: «Мы почитаем Геркулеса вовсе не потому, что считаем всякую религию истинной, и не потому, что не знаем древних богов»
Этимология имени служит причиной того, что люди посвящают нимф Нептуну, ведь их называют нимфами, как бы от слова «lymphae» (воды). Сервий, в свою очередь, проводит различие между ними: богинь источников он называет наядами, поскольку вода именуется «nais». Ореады — это богини гор, так как «ὄρος» переводится как «mons» (гора); богини лесов — дриады, поскольку «δρύς» означает «дуб» (quercus). Таким же образом, как говорит Аристотель, те, кто рождаются и умирают вместе с деревьями, называются гамадриадами, то есть «любящими дуб». Богинь моря называют нереидами в честь морского бога Нерея. Считается также, что Нептун повелевает ветрами, поскольку, согласно физикам, ветер порождается движением воды.
4. Согласно преданию, когда Нептун и Минерва спорили о том, как назвать Афины, боги решили, что город получит имя того, кто преподнесет смертным лучший дар. Ударив трезубцем о берег, Нептун явил коня — животное, приспособленное для войны. Минерва же, метнув копье, создала оливковое дерево, которое, как символ мира, было признано более ценным даром. Так богиня дала городу свое имя, ведь ᾿Αθηνᾶ и Минерва — это одна и та же богиня, и каждое из этих имен означает «бессмертие». Некоторые авторы называют коня, созданного Нептуном, Скинтием, другие — Сеноном (Senonem), третьи — Арионом (1).
Насколько мне известно, Афины расположены у самого моря. Прилегающая область называется Акте, от слова «ἀκτή», что переводится как «берег», или Аттика, а самих жителей называют аттиками. Кроме того, я полагаю, что эта земля весьма пригодна для оливковых деревьев. Думаю, что после основания Афин их создатель Кекроп размышлял о двух преимуществах города: близости к морю и обилии оливковых рощ. Долго пребывая в сомнениях, он составил название города из обоих этих понятий. Таким образом, мы представляем, что божества соперничали друг с другом. В конце концов, предпочтя плоды оливковых деревьев морским выгодам, он назвал город в честь богини, покровительствующей оливам.
Впрочем, позже вы узнаете, почему оливы приписываются Палладе. Также говорят, что Нептун создал коня, потому что море изменчиво и стремительно. По этой же причине его называют Океаном — от греческого слова «ὠχὺς», что переводится как «быстрый». По той же самой причине, как утверждает Сервий, считается, что Кастор и Поллукс покровительствуют коням, поскольку их звезды движутся очень быстро.
5. Говорят, что Нептун породил Гарпий, поскольку его считают отцом почти всех чудовищ. И неудивительно, ведь, согласно Фалесу Милетскому, всё сущее происходит из влаги. Так и написано: «Океан — отец всего сущего». По этой же причине мы называем чужеземцев, чьей страны и рода не знаем, «сынами Нептуна». Гарпий называют «псами Юпитера», поскольку считается, что они также являются Фуриями. Считается, что алчные люди терпят муки Фурий, так как они отказывают себе в том, что им причитается. Фульгенций излагает историю о Гарпиях следующим образом: первая из них — Аэлло (Aëllo), вторая — Окипета (Ocypite), а третья — Келено (Caeleno), ибо всего их три. Слово «гарпия» (Harpya) переводится как «грабительница». Аэлло означает «отнимающая чужое имущество», Окипета — «быстро уносящая», а Келено — «мрачная». В самом деле, в грабеже первое — это возжелать чужого, второе — схватить желаемое, третье — скрыть украденное. И вот, этих Гарпий послали наказать Финея. История такова: царь Финей ослепил собственных сыновей, которых мачеха обвинила в инцесте. За это Юпитер ослепил самого Финея и вдобавок наслал на него Гарпий, чтобы те терзали его. Они частично похищали его еду, а частично оскверняли её своими испражнениями. Позже, однако, их прогнали Зет и Калаид, сыновья Борея.
6. Финей, чье имя происходит от «fenerando» — «давать деньги в рост», представлен как пример алчности. Его сыновей справедливо называют «богатствами». Они добываются тяжким трудом, сохраняются и приумножаются с проницательной заботой, подобно отеческому воспитанию. Пока эти богатства разумно расходуются на благие цели, они, несомненно, сияют собственным светом и прославляют своих владельцев. Но когда богатства копятся из-за порочной скупости — мачехи рачительного хозяйствования — ради неверной цели сберечь их, а не потратить, и, по сути, прячутся в сокровищнице, они не могут быть увидены и не могут сиять; они также не делают своих хозяев прославленными благодаря щедрости. Похоже, именно из-за обвинения этой «мачехи» слепота поразила и сыновей, и отца. Кроме того, как говорит Фульгенций, Финей считается слепым, потому что любой алчный человек не видит того, чем владеет. Он никогда не задумывается о том, что у него уже есть, поскольку вечно жаждет того, чем еще можно завладеть.
Таким образом, Гарпии похищают его пищу, ибо алчная скупость не позволяет ему вкусить ничего из того, что принадлежит ему самому. Но поистине, тот факт, что они оскверняют его трапезы своими испражнениями, знаменует жизнь ростовщиков, которая во всех отношениях грязна, как показывает Гораций. Зет и Калаид прогнали их с его (Финея) глаз, поскольку мы называем «стремление к благу» по-гречески «zeton kalon» (quia graece καλὸν bonum, ζητῶν quaerens dicitur). Говорят, что эти двое были крылатыми, потому что поиск блага никогда не смешивается с земными вещами. Поэтому они — сыновья Аквилона, ибо всякий поиск блага – духовный, а не плотский. И так, когда приходит благо, всякое стяжательство обращается в бегство.
7. Кроме того, в басне (fabula) говорится, что Нептун вместе с Аполлоном возвел стены Трои, однако нам известно, что Лаомедонт обещал вышеупомянутым богам определенную сумму денег за строительство [не стен, а] священных святилищ. Когда ему стали угрожать враги, он пустил эти средства на возведение стен. Именно поэтому говорят, что стены построили боги, которые в итоге остались оскорблены. Также сына Нептуна называли Мессапом (Messapus), поскольку он прибыл в Италию по морю. Его даже считали неуязвимым, так как он нигде не погиб на войне. В самом деле, никого не удивляет, что Нептуна называют царем рек, ведь воды принадлежат ему, и они устремляются в его владения — море. Реки же изображают с рогами либо потому, что шум их вод напоминает мычание быков, либо потому, что мы обычно видим их берега изогнутыми наподобие рогов, либо из-за стремительного напора воды.
-----
Примечания:
(1). В Ватиканском издании кардинала Маи конь, созданный Нептуном, называется Сеноном, но R. E. Pepin читает его как «Хирон» (Chiron).
***
ТРАКТАТ VI
О ПЛУТОНЕ
Часть первая
1. Люди говорят, что четвертый ребенок Сатурна — Плутон, и утверждают, что он является царем Нижнего мира, владыкой земных недр. В «Фиваиде» Стаций называет его творцом и завершителем всего сущего, поскольку все тела рождаются из земли, которой правит Плутон, и в ту же землю они возвращаются после распада. Имя «Πλοῦτος» переводится как «богатство». Поэтому его также называют Дий (Dis), что означает «богатый» (dives), — очевидно, либо потому, что богатства, как принято считать, скрыты только в земле, либо потому, что во всей вселенной нет ничего богаче подземного мира. Хотя этот бог принимает в себя всё, он никогда не бывает сыт. Именно поэтому его называют Ведием (Vedius), «злым богом», и Вейовисом (Veiovis), «злым Юпитером». Его также именуют Орком, ведь греческое слово «ὅρχος» означает «клятва», словно он клянется и подтверждает, что не отпустит ни одну душу без допроса и наказания. Согласно Туллию, Плутона называют богатым, потому что всё возвращается в землю и всё из земли возникает. Считается, что он пребывает в вечных тенях, поскольку материя земли — самая темная из всех стихий.
Поэтому я говорю: (1) если прислушаться к мнению физиков, в особенности Лукреция и других, то они справедливо утверждают, что царства подземного мира на самом деле существовать не могут. Что же касается истины об этом (подземном) мире — существует ли он, и если да, то что он собой представляет, каков он или, наконец, где находится, — пусть этим занимаются истинные богословы (2). Нам же достаточно того, чтобы в некоторой мере прояснить вымыслы поэтов.
2. Давайте отложим поэтические вымыслы и перейдем к философскому материалу. Величайшие из древних утверждают, что земля, на которой мы живем, и есть нижний мир. Она является самым низким из всех кругов, а именно семи планет — Сатурна, Юпитера, Марса, Солнца, Венеры, Меркурия, Луны — и [еще] двух великих кругов. Так, сказано: «и Стикс, удерживающий их девятью кругами» (3), ибо земля окружена девятью кругами. Следовательно, мы покажем, что все, что выдумано о нижних мирах, относится и к земной жизни.
Прежде всего, те, кто описывал устройство преисподней, говорили, что в ней текут четыре реки — Лета, Коцит, Флегетон и Ахерон, а пятая, Стикс, представляет собой болото. Лета переводится как «забвение», Коцит означает «скорбь», Флегетон — «горение», Ахерон — «безрадостный» или «лишенный здоровья», поскольку приставка «а» означает «без», а «χαῖρε» — «радость» (4) или «приветствие». Так и в гимнах мы радостно поем «κυρία χαῖρε», то есть «Радуйся, Госпожа». Стикс переводится как «печаль». Говорят, что Ахерон берет начало из глубин Тартара; русла этой реки образуют Стикс, а из Стикса берет начало Коцит.
Причина такой этимологии кроется в том, что человек, лишенный радости, легко впадает в уныние. Более того, уныние соседствует со скорбью. Кому не известно, что эта скорбь тревожит человеческие души на земле? Разумеется, хорошо известно, что Ахерон — это место в Италии, [недалеко от Бай] (5), со всех сторон окруженное горами, из-за чего оно никогда не видит солнца, кроме как в полдень. Кроме того, в окрестностях бьют теплые сернистые источники. Говорят, что это место лишено радости, поскольку там по обыкновению практиковались некромантия и прорицания. Они не обходились без человеческих жертвоприношений. Действительно, и Эней, и Улисс совершали там эти проклятые обряды после гибели Мизена (Miseno) и Эльпенора (Helpenore). Коцит — это также место рядом с Ахероном; его по той же причине называют скорбным.
3. В той книге, где Сенека рассматривает священные обряды египтян, он сообщает, что Стикс — это грязное болото возле самой отдаленной части Египта; оно густо заросло папирусом и трудно для перехода. Рядом с этим болотом были в конце концов похоронены части тела Осириса, мужа Исиды, которого убил его брат Тифон, и которого египтяне нашли после долгих поисков. Это болото, вызывающее печаль у тех, кто его пересекает, заслуживает называться Стиксом. Говорят, что соседние народы перевозят тела своих умерших на лодках через это болото на другой берег. На самом деле, если кто-то погибает в его водах, то последние обряды над ним совершаются спустя сто лет. Так Вергилий говорит: «Сто лет они блуждают и летают по этим берегам». О Стиксе читаем: «Богам страшно клясться им и обманывать божество». Согласно мифам, Виктория, дочь Стикса, поддержала Юпитера в войне с гигантами. В награду Юпитер постановил, что боги, клянущиеся матерью Виктории, не осмелятся быть обманщиками под угрозой наказания: если кто-то лжесвидетельствует, клянясь ее именем, ему будет запрещено вкушать нектар и амброзию в течение одного года и девяти дней.
И это наказание совсем незначительно! Стикс означает печаль, так как название происходит от слова «stygeo» — «печаль». Боги же всегда счастливы. Поэтому они действительно бессмертны и не испытывают скорби. Они клянутся тем, что противоречит их природе (6), и потому считают клятву проклятием, ведь правильно клясться — значит желать благополучия, вызывая богов в свидетели, а проклятие — это просьба о несчастье. То, что мать Виктории называется Стикс, «печаль», объясняется этим вымыслом: в борьбе, когда проявляется большая усердность и, так сказать, более тревожная забота, появляется больше оснований для победы, поскольку это не лишено смысла. «Когда она [Виктория] была не благосклонна, Илион защищался оружием; когда была благосклонна, Илион принял коня, наполненного воинами». Этот же Стикс называют и няней, и другом богов, поскольку боги земли получили свое небесное сообщество через очищение, которое, по мнению некоторых богословов, символизирует Стикс.
4. Флегетон получил свое название от слова «phlox», что означает «пламя». И действительно, вся река, опоясывающая подземный мир, огненна, что символизирует пламя гнева и алчности, разжигающее человеческие души. Однако те, кто, по-видимому, постиг это глубже, утверждают, что данная река олицетворяет мутную и плотную природу нижних слоев воздуха, которая, очевидно, сгущается под воздействием огня, исходящего из высших сфер, и воды, поднимающейся из нижних областей, где очищаются грешные души. Некоторые, полагая, что подземный мир берет свое начало в небесах, называют этот же Флегетон кругом Марса, подобно тому, как они утверждают, что Елисейские поля, которые в мифах помещены в нижние пределы, являются кругом Юпитера. Впрочем, другие, как пишет Сервий, считают, что Елисейские поля находятся на Островах Блаженных. Кроме того, «λύσις» означает «освобождение», поскольку, разумеется, души там освобождаются от пороков плоти и, как считается, обретают блаженство.
5. Лукреций предлагает рациональные объяснения адских мук, утверждая, что все, что принято воображать о подземном царстве, на самом деле существует в нашей жизни. Он поясняет, что Титий, чья печень терзается коршунами, олицетворяет любовь, а точнее — похоть, которая, согласно представлениям физиков, сосредоточена в печени, подобно тому как смех — в селезенке, а гнев — в желчи. Печень, которую клюет коршун, постоянно восстанавливается, что служит своего рода наказанием: ведь после совершения греха похоть не утихает, а неизменно вспыхивает вновь. Недаром Гораций упоминает «печень невоздержанного Тития». Считается, что он был обречен на муки в Аиде за свою нечистоплотность, поскольку, движимый похотью, пытался соблазнить Латону.
Лукреций также отмечает, что под образом человека, над которым нависает готовый сорваться камень — как в случае с Флегием, — подразумеваются суеверные люди. Они живут в постоянном и напрасном страхе, дурно отзываясь о богах и высших силах, в то время как истинно верующие испытывают лишь благоговейный трепет. Флегий заслужил это наказание за разрушение храма Аполлона. Те же, кто, подобно Сизифу, катят камень, символизируют людей, которые постоянно к чему-то стремятся, но получают отказ, однако не прекращают своих попыток. Сизиф, по-видимому, не без оснований понес такое наказание за разбой: хотя грабители часто подвергаются опасности, они не оставляют своих злодеяний.
Под образом тех, кого вращают на колесе, как Иксиона, Лукреций подразумевает торговцев, которых вечно бросает из стороны в сторону бурями и вихрями судьбы. Иксион, заслуживший подобную кару, как мы уже упоминали, сначала был возвышен до царской власти, но затем лишился своего королевства, сменив былое величие на позор.
6. Макробий несколько иначе трактует эти вопросы. Он утверждает, что, согласно мнению некоторых философов, гриф, терзающий бессмертную печень, олицетворяет муки порочной совести. Она непрестанно осуждает себя в силу закона, согласно которому никто из совершивших зло не может быть оправдан, если сам выступает себе судьей, и никто не в силах избежать собственного суда над самим собой.
Макробий говорит, что люди, растянутые на спицах колес, символизируют тех, кто вверяет себя и все свои поступки воле случая. Они ничего не предвидят благодаря рассудительности, ничего не умеряют разумом и ничем не руководствуются в добродетели. Их вечно крутит вихрь случайных событий.
Он отмечает, что те, кто растрачивает свою жизнь на бесплодные и тяжкие труды, катят огромный камень. Также он пишет о черном камне, который постоянно готов сорваться и, подобно падающему, угрожает головам тех, кто вечно стремится к высоким должностям и власти, но никогда не достигает успеха без страха; тех, кто вынуждает себя ненавидеть подвластный народ, одновременно боясь его; тех, кто, кажется, вечно навлекает на себя заслуженную погибель. Что же касается Ахерона, Коцита и Стикса, то здесь Макробий вполне согласен с Лукрецием.
7. Он (Макробий) указывает, что река Лета, означающая, как мы уже говорили, «забвение», не что иное, как символ блуждания души, забывающей о величии своей прежней жизни. Согласно философам, душа обладала этим величием до того, как была заключена в тело, однако теперь полагает, что жизнь заключается лишь в телесном существовании. Впрочем, существуют и другие авторитетные мыслители, которые рассуждают о Лете и о том, является ли она одним из девяти кругов, окружающих преисподнюю, отделяя её от остальных.
Они полагают, что Лета — это образ старости. По их словам, наши души процветают, деятельны и полны памяти с самого детства и вплоть до зрелых лет, но позднее, в глубокой старости, всякая память угасает. Когда память исчезает, наступает смерть. Таким образом, река Лета — это старческое забвение, всегда близкое к смерти. Более того, представление о том, что души стремятся вернуться в свои тела после того, как вкусили вод Леты, относится к возвышенным философским учениям. Поскольку я знаю, что это сложно для непосвященных, я счел неуместным включать подобные рассуждения в данный трактат.
8. Тем не менее, давайте выведем лишь несколько весьма простых теорий из этих неопределенных и необъяснимых материалов, чтобы нас не обвинили в намеренном молчании по вопросам, на которые было затрачено немало усилий (7). Согласно мнению философов — или, как их обзывают некоторые, пустословов, — души были созданы в начале мира и помещены среди соответствующих звезд, чтобы они могли созерцать там разумное движение небосвода. Они были наделены надеждой и стремлением к высшему блаженству, дабы могли разумно управлять своими телами в соответствии с движением небес. Кроме того, пребывая там, свободные от всякой телесной скверны, как говорят, души владели небесами. Они обладали совершенным пониманием всего прошлого, настоящего и будущего. Однако, взирая вниз с той высочайшей вершины и вечного света, душа с тайным желанием начала помышлять о стремлении к телу и к тому, что мы на земле называем «жизнью».
Под тяжестью земных размышлений душа мало-помалу устремлялась вниз. Она не сразу облачилась в глиняную оболочку, утратив свою совершенную бестелесность, но постепенно, через безмолвные потери и долгое отступление от простой и абсолютной чистоты, душа разрасталась, обретая телесные приращения. Проходя через отдельные сферы, подчиненные небесам, она облекается в своего рода эфирный покров, который шаг за шагом подготавливает её к соединению с земной оболочкой (8). И чем сильнее душа оказывается окутана этим телесным кругом, тем больше она позволяет подавлять совершенство своего изначального знания и тонкость добродетелей, которыми прежде владела безраздельно. Ибо, как утверждают философы, она вбирает в себя косность от Сатурна, гнев от Марса, похоть от Венеры, алчность от Меркурия и жажду власти от Юпитера. Эти влияния, как говорят, вносят в душу беспорядок, не позволяя ей пользоваться собственной энергией и присущими ей силами. На этом же основании астрологи утверждают, что мы связаны с силами отдельных божеств.
9. Остальные теории по этим вопросам, признанные в древности, по-видимому, имеют меньшее отношение к данной теме, однако кое-что из них будет затронуто ниже, в соответствующем месте. В самом деле, спускаясь от планет через нижние сферы, душа оказывается во власти различных бурь из града, снега, дождей и ветров. В конечном итоге, окутанная тенями плоти, душа становится настолько отягощенной твердой массой тела, что забывает все, что знала прежде, и не сохраняет никаких воспоминаний о своем прежнем состоянии. Это очевидно даже по неразумию детей, которые получают ожоги, будучи обманутыми видом тлеющих углей.
Более того, разные авторы расходятся во мнениях относительно того, обретают ли души тела в этих оболочках. Те, кто отрицает, что душа получает в них тело, утверждают, что из-за этого ее ясность лишь затуманивается, подобно тому как дым скрывает изображение. Однако те, кто настаивает на том, что душа соединяется с ними и затем обретает тело, строят свой довод на следующем: как свидетельствует Макробий, души, в конечном счете покидающие тело, возвращают эти самые оболочки туда, откуда их взяли. Оставив их в прошлом, они вновь полностью обретают те прежние силы, которые там утратили. Но если бы они не получали тел, будучи в этих оболочках, говорят они, то не могли бы ни переносить их в тела, ни возвращать обратно по завершении своего пути.
Если им приходит в голову мысль, что душа, воплощенная таким образом, становится живым существом еще до того, как обретает настоящее тело, они отвечают, что это вовсе не обязательно, поскольку душа, соединенная с пальцем, не делает его сразу живым существом. Это объясняется тем, что на природу живого существа, помимо души и тела, влияют и многие другие факторы, такие как чувствительность и прочие вещи, о которых говорят физики. Более того, они утверждают, что по своей природе душе, заключенной в теле, присущи три свойства, благодаря которым она заслуживает возвращения в свое прежнее состояние. Это гнев, который отталкивает зло; вожделение, которое стремится к благу; и разум, который различает и то, и другое. Кроме того, считается, что целенаправленно добавлены еще две вещи. Первая — это учение, с помощью которого душа возвращает в свою память то, что было предано забвению. Именно поэтому то, что у нас называется «лекцией» (уроком), у греков именуется «повторным познанием (repetita cognitio)». Вторая — это добродетель, с помощью которой душа воплощает в жизнь то, чего она справедливо пожелала.
10. Раз уж мы начали разговор о душе, давайте продолжим его. Некоторые учат, что душа — это некая часть или доля божественной сущности (divinae essentiae portionem). Они утверждают, что всё сущее создано из четырех стихий и божественного духа. Распространяясь по этим четырем стихиям, он порождает всё вокруг. Следовательно, если всё происходит от стихий и от Бога, то у всего единый исток, и природа всех вещей в некотором смысле равноценна. Однако, говорят они, давайте разберемся, что в нас от Бога, а что — от стихий. Насколько нам дано понять, тело мы получаем от стихий, а душу — от Бога. И доказывают это следующим образом: в теле присутствуют земля, вода, воздух и тепло. Всё это, подобно самим стихиям, доступно телесным чувствам, тогда как дух, подобно Богу, недоступен никаким чувствам. Более того, стихии, как и само тело, лишены разума, в то время как дух, подобно Богу, обладает пониманием. Далее, считается, что стихии подвержены гибели, что свойственно и телу, тогда как Бог, очевидно, не погибает. Из этого мы делаем вывод, что не погибает и дух, берущий начало от Него. Но возникает вопрос: если духи бессмертны и имеют единое начало, почему же в одних людях они проявляются сильнее, чем в других?
Говорят, что это различие проистекает не от духа, а от тел. В какой мере они активны или вялы, в такой же мере они формируют и свой дух, что можно наблюдать на примере одного и того же живого организма. В самом деле, в здоровом теле ум обладает свободной живостью, тогда как в больном теле он становится более медлительным. Более того, в достаточно слабом теле наблюдается недостаток разума, что мы и видим у людей, пребывающих в бреду. Таким образом, когда душа соединяется с телом, она не проявляет свою собственную природу, а видоизменяется под воздействием природы тела. Поэтому мы видим, что африканцы хитры, греки капризны, а галлы обладают вялым нравом, что в некотором смысле обусловлено природой их климата. Птолемей осознавал это, когда говорил, что человек, перемещенный в другой климат, отчасти меняет свою натуру, ибо он не может изменить её полностью, поскольку изначально получает те условия, которые предопределены его собственным телом. Таким образом, душа существует в соответствии с природой тела.
11. Однако возникает вопрос: почему лучшее находится во власти худшего? Божественный дух должен всецело господствовать над смертным телом; смертное тело не должно развращать природу духа. Говорят, это происходит потому, что объемлющее больше того, что оно объемлет. Подобно тому как лев, запертый в яме, хотя и ограничен в движениях, не теряет своей силы, но не может ее проявить, так и дух не перенимает пороки тела, но, будучи стесненным союзом с ним, не может использовать свою силу.
Теперь нас занимает другое: все, что подвержено порче, не вечно, а дух портится, ибо он гневается, безумствует, желает и страшится. Следовательно, он лишен вечности, которой противоречат подобные состояния, ведь страсть разрушает вечность. Разум, однако, возражает против этого вывода, утверждая, что сам по себе дух ничего не претерпевает, а лишь смущается из-за своего соединения с телом. В самом деле, одно дело — портиться в силу собственной природы, и совсем другое — портиться из-за природы чего-то иного. Мы видим нечто подобное на примере светильника, который ярок сам по себе и, несомненно, освещает место, где стоит. Если этот светильник убрать и спрятать, он перестает освещать пространство, но не теряет своего собственного сияния. И когда препятствие устраняется, свет вновь проявляется. Его яркость, будучи ограниченной, вовсе не является испорченной. Так и дух, говорят они, пока пребывает в теле, терпит его осквернение, но, сбросив тело, восстанавливает свою прежнюю мощь и вновь обретает свою истинную природу.
12. Возникает вопрос: если дух обретает свою истинную природу, почему он претерпевает наказания в подземном мире? Говорят, это происходит потому, что, даже избавившись от тела, душа не возвращается к своему былому сиянию и не может этого сделать. Подобно тому как жемчужина, испачканная в грязи, не становится чистой сразу после того, как её извлекли, а требует очищения, так и душа, осквернённая телесностью, нуждается в очищении, даже покинув тело. Лишь после этого она начинает вновь обретать блеск. Как говорит Вергилий: «пока долгий срок, по завершении круга времён, не смоет въевшуюся скверну». Именно поэтому считается, что одни души следуют лунной орбите, а другие — солнечной на пути к совершенству.
Так, Палинур и Дидона (Palinurus et Dido), ещё не достигшие обителей совершенства, обнаруживаются в подземном мире среди тёмных теней. О Палинуре мы читаем: «Едва узнал он несчастного в сумраке теней». О Дидоне сказано: «И узнал он её тёмный образ в тенях».
Но возникает и другой вопрос: если души очищаются и восстанавливают свою природу, почему они стремятся вернуться в тела? Многие философы учили о палингенезии, то есть многократном рождении, и метемпсихозе — переселении душ. Говорят, что души пьют забвение. Остаётся неясным, делают ли они это, чтобы забыть прошлые наказания или чтобы не знать о будущем. Тем не менее, они желают вернуться в тела. Мы объясняем это забвение прежнего совершенного знания как «аннуляция (anullationem)». Все души претерпевают его при нисхождении и воплощении. Однако, согласно тем же философам, следует знать, что не все души возвращаются в тела. Одни возвращаются из-за порочной жизни, другие — по велению судьбы, но третьи, благодаря заслугам своей жизни, достигают вечного союза с богами через апофеоз.
13. Разумеется, поскольку выше мы упомянули о бессмертии души, наши предшественники задались вопросом, является ли она сотворенной или несотворенной, ибо авторитет Платона, по-видимому, указывает на оба варианта. В первой книге «Тимея» она представляется сотворенной, где он говорит: «Прекраснейшее было создано из прекраснейшего», и аналогично во второй книге: «Посев всего рода». Однако в «Федоне» она оказывается несотворенной, где он утверждает: «Душа не рождается и вечна». Философы разрешают это противоречие следующим образом. Они говорят, что он называет душу несотворенной по той причине, что она не подчиняется закону сотворенных вещей, а именно — не подлежит ни естественному, ни насильственному разрушению. Ибо все сотворенное, за исключением мира и божественной материи, подвержено насильственному разрушению, а мир и божественная материя — естественному. В действительности, хотя они никогда не разрушаются по своей природе, если бы Творец пожелал этого, они бы подверглись распаду. Ведь для всего составного естественно быть разрушенным. Таким образом, душа именуется несотворенной.
Что же касается того, что он намекает на ее сотворенность, то это объясняется так: по мнению многих, душа также обладает «ὕλην», то есть «прежде существующей материей (praeiacentem materiam)». Хотя Платон нигде не утверждает этого прямо, он нигде и не противоречит данному положению.
14. Некоторые философы утверждали, что существует лишь одна душа — мировая душа, которая одна одушевляет всё сущее и наделяет каждое творение силой в соответствии с его способностями. Она дарует силу звездам, которые, как мы видим, обладают божественной, то есть круглой, формой; людям же, которые одни из всех преходящих существ подражают божественной форме своей сферической головой, она дарует разум и способность чувствовать. Хотя божественная душа не слишком активно пользуется своей чувствительностью из-за погруженности в созерцание, она наделяет способностью чувствовать и расти другие живые существа, а деревья и другие растения — лишь способностью к росту. Подобно тому как одно лицо отражается во многих зеркалах или множество лиц — в одном зеркале, душа остается единой в разных вещах и повсюду обладает силой, хотя и выполняет различные функции в зависимости от возможностей самих тел. Согласно этому воззрению, никто не умирает в том смысле, что не происходит отделения от души, поскольку, как говорят, она никогда не отделяется от четырех элементов, в которые разлагаются все тела. Смерть же человека означает лишь то, что душа в нем перестает проявлять свои прежние силы. Хотя, как мы уже сказали, сама по себе душа обладает равной мощью во всех телах, в некоторых из них она не может ее проявить, так как этому препятствует телесная масса. Другие философы утверждали, что эта мировая душа сосуществует в человеке наравне с человеческой душой, и именно из этого в человеке зарождаются черви (de ea vermes in homines vivificari). Таким образом, они полагали, что один и тот же человек обладает двумя душами.
15. Кроме того, некоторые утверждают, что человеческие души были созданы в самом начале мира и помещены на соответствующие им звезды, словно в некие вместилища, откуда они ежедневно спускаются, стремясь обрести тело (9). В качестве доказательства они ссылаются на историю Авеля, опираясь на написанное: «Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли». По их мнению, это означает, что души, которым предстояло воплотиться в тела, были рождены из крови Авеля. Они «вопияли», говорят сторонники этой теории, потому что желали заслужить совершенное блаженство в своих телах. Более того, они полагали, что душа, украшенная достойными заслугами при жизни, обладает большей значимостью, чем та, что не была воплощена. Однако Бог не создает ничего лишнего, а потому подобные рассуждения следует признать несостоятельными.
Те же, кто, как упоминалось выше, считал душу частью божественной сущности, опирались на слова: «И вдунул в лице его дыхание жизни». Они утверждали, что эта частица уже не возвращается к соединению с Богом, а значит, способна грешить. Таким образом, эти философы рассуждают о Боге так, будто Он ограничен местом и является делимым.
Некоторые заявляют, что души происходят от ангельских субстанций, другие — что они рождаются из наследственного семени; они полагают, что подобно тому, как тело сына отделяется от субстанции отца, так и душа исходит из него, и в подтверждение приводят сходство их нравов. Однако несомненная вера (10) гласит, что души не рождаются и не создаются ни из того, ни из другого, и не приносятся извне, но рождаются вместе с самим телом. Существует определенное время после зачатия семени, которое принимается человеческим телом, когда душа рождается одновременно с ним.
16. Существует две силы души: высшая и низшая. Высшая сила души устремлена к небесному и нетленному, она жаждет этого; её называют разумом, духом, госпожой, умом или душой. Низшая сила сообразуется с телесными удовольствиями; её называют чувственностью, животной природой, служанкой или сердцем. По своей природе высшее должно управлять низшим, однако порой из-за небрежности высшего начала низшее берет верх и сбивает его с пути. В этом же ключе можно рассматривать Адама и Еву: если бы высший Адам управлял собой посредством разума, низшая Ева не смогла бы ввести его в заблуждение.
Именно так философы, следуя скорее рассуждениям и мнениям, нежели истине, исследуют изъяны души — как в подобной манере, так и в манере поэтов, полагая, что постигают их (изъянов) суть. Если душа вечна, говорят они, и является частью высшего духа — ведь именно в душе все люди уподоблены Богу, — то почему же, пребывая в теле, она не видит всего? Почему она не обладает столь великой живостью, чтобы знать всё сущее? Они отвечают: потому что, начиная нисхождение в тело, душа испивает глупость и забвение (potat stultitiam et oblivionem). Забыв свою истинную природу, она уже не может проявить силу своей божественности.
Мы уже описали выше, что представляет собой это забвение. А чтобы мы могли разбираться в поэтических и философских учениях, добавим: душа, нисходя с небес, согласно поэтам, забывает о прошлом, а согласно философам — и теряет знание о будущем. Вергилий занимает здесь срединную позицию, говоря: «Они пьют забвение».
17. Действительно, среди философов существует примечательное объяснение возвращения душ. Они разъясняют, как и почему души виновных, подобно душам невинных, согласно мнению некоторых из них, возвращаются к звездам после освобождения от оков тела. Души делают это для того, чтобы либо получить величайшую награду в виде вечного света как воздаяние за прожитую жизнь, либо быть изгнанными с этих звезд за совершенные злодеяния, либо быть вознесенными — но не для того, чтобы погибнуть, но чтобы быть низвергнутыми. Так и Вергилий, человек отнюдь не глупый, говорит: «Все, что родится, берет тончайшие жизни частицы // И, разложившись, опять к своему возвращает истоку. // Смерти, стало быть, нет – взлетают вечно живые // К сонму сияющих звезд и в горнем небе селятся» (11). А Лукан говорит: «Он заставил тех, кто был чист в жизни, пребывать в низшем эфире (aetheris imi), и затем собрал души на их вечных орбитах (et aeternos animam collegit in orbes». Неудивительно, ведь ясно, что все возвращается к своему истоку, ибо нет ничего, что могло бы исчезнуть бесследно, поскольку существует, согласно философам, «τὸ πᾶν» — «целое», к которому все возвращается.
То, что называют смертью, как говорит Сервий, — это не смерть, а освобождение, которое, по сути, не приводит к гибели чего-либо. Поэтому многие удивительно точно назвали это «interitus» — «встающее между», как если бы нечто вставало между вещами и ослабляло связь соединенных (величайших, maximarum) начал (12). По этой причине с телами не случается смерти, так как они не погибают, а высвобождаются, возвращаясь в стихии.
-----
Примечания:
(1). В этом месте текста R. E. Pepin вставляет примечание: «There seems to be a lacuna in the text here».
(2). В Ватиканском издании кардинала Маи в этом месте есть объясняющее примечание: «Следует отметить это изречение, чтобы мы не удивлялись тому, что наш автор в дальнейшем говорит многое, что не согласуется с учением христианской религии, которую он сам исповедовал. Ибо автор [приводит] мнения язычников, будь то поэтов или же дает исторический обзор мнений философов».
(3). Речь идет о том, что река Стикс, извиваясь девять раз, опоясывает Аид, не позволяя душам вернуться обратно.
(4). При переводе последнего пассажа мы следуем переводу R. E. Pepin. В Ватиканском издании звучит так: «Acheron sine gaudio vel salute χαῖρε: enim de gaudio vel salute dicitur».
(5). Этого уточнения (в квадратных скобках) нет в Ватиканском издании 1831 года, которым мы пользовались, но есть в издании R. E. Pepin.
(6). То есть, природа богов бессмертна, а клянутся они смертью. В этом и есть противоречие.
(7). Имеются в виду вопросы, связанные с божественной природой души и причинами соединения ее с телом.
(8). Здесь автор почти дословно цитирует Макробия: «На каждой же отдельной сфере, которые расположены под небом, она покрывается эфирной оболочкой, чтобы через посредство их постепенно приобщиться к обществу этого созданного из праха одеяния [людей], и потому [через] столько же смертей проходит, сколько сфер, и приходит к той [смерти], которая на земле прозывается жизнью» (Амвросий Феодосий Макробий «Комментарий на «Сновидение Сципиона»», I. 11.12)
(9). Здесь автор, вероятно, ссылается на орфическое учение, согласно которому души рождены в самом начале времен Триипостасной Ночью и Протогоном Фанесом и поселены на звездах. В дальнейшем рожденные души последовательно вселяются в человеческие тела.
(10). Имеется в виду христианская вера.
(11). «scilicet huc reddi deinde ac resoluta referri – omnia, nec morti esse locum, sed viva volare sideris in numerum atque alto succedere caelo» (Вергилий, «Георгики», IV: 224 – 227). Эти стихи мы даем в переводе С. Шервинского.
(12). R. E. Pepin: «and loosening the connection of mingled things».
***
Трактат VI
О Плутоне
Часть вторая
18. На самом деле, они (философы) придерживаются удивительных взглядов на очищение душ, о чем свидетельствует Вергилий, говоря: «Одни подвешены и развеяны ветрами; с других грех, которым они были запятнаны, смывается в огромном водовороте или выжигается огнем». Здесь он сохраняет поэтичность и не отступает от философии, ибо, согласно философам, существует тройное очищение душ.
Одни очищаются на земле, очевидно, потому что предаются телесным наслаждениям и обременены различного рода скверной. Такие души переходят в земные тела и, как говорят, очищаются огнем, ибо огонь, сжигающий всё, происходит от земли; небесный же огонь, безусловно, ничего не сжигает. Другие души очищаются в воде, то есть переходят в морские тела, если жили несколько лучше. Третьи же очищаются, переходя в воздух, то есть обретая воздушные тела, если жили достаточно праведно. Мы читаем об этом и у Стация, где он рассуждает о гаданиях.
Таким образом, во всех священных обрядах присутствуют эти три полных очищения: их либо очищают смолой или серой, либо омывают водой, либо раскачивают в воздухе. Это обычно происходит в священных обрядах Отца Либера. Так написано: «и твои нежные маленькие изображения висят на высокой сосне», ибо это было своего рода очищением. Кроме того, в описании этих очищений Вергилий следовал надлежащему порядку заслуг, так что сначала он говорил об очищении воздухом, затем водой и, наконец, огнем.
Также говорят, что души тех, кто жил порочно, немедленно возвращаются в телесную оболочку; те, кто жил лучше, — медленнее; те же, кто жил наилучшим образом, дольше всего пребывают с божествами. Вергилий добавляет: «каждый из нас страдает от своих собственных теней (manes)». Либо он оставляет это для понимания различных наказаний в царстве теней, как если бы кто-то сказал «мы несем наказание», то есть всё то, к чему приговорил суд, либо нечто иное, что, согласно Сервию, более верно; а именно, когда мы рождаемся, говорит он, нам назначаются два духа-наставника (гения). Один побуждает нас к добру, а другой склоняет к злу. Их не без оснований называют гениями, поскольку, когда рождается человек (genitus), к нему немедленно приставляются наблюдатели. С их помощью после смерти мы либо освобождаемся для лучшей жизни, либо осуждаемся на худшую.
Благодаря им мы заслуживаем либо странствие, то есть восхождение в горний мир, либо возвращение в тела. Поэтому он называет тени, которые даруются нам вместе с нашей жизнью, "гениями".
19. Философ Плотин и многие другие долго размышляли над тем, движется ли наше внутреннее око к желаниям и целям само по себе или же под влиянием некоего божества. Первейшие из них утверждали, что человеческий разум движим собственной волей. Однако они понимали, что ко всему благому нас побуждает наш дух-наставник и некое близкое нам божество, данное при рождении, тогда как дурного мы желаем и жаждем по собственной воле. По их словам, не может быть, чтобы мы стремились к порочному по воле богов, ибо мы знаем, что ничто злое им не угодно. Поэтому Вергилий в другом месте говорит: «Боги ли вкладывают этот пыл в наши души, Эвриал, или же для каждого человека его собственное желание становится богом?», как если бы он вопрошал: «О Эвриал, боги ли вселяют желания в наш разум, или само желание разума становится богом?». Ремигий утверждает, что дух-наставник — это природное божество, которое управляет порождением всех вещей. Мы же говорим, что балуем своего гения всякий раз, когда предаемся удовольствиям. С другой стороны, у Теренция мы находим: «или обделяя своего гения». Древние же говорили, что нет такого места, где не было бы духа-наставника.
Так, в пятой книге «Энеиды» мы читаем о змее, появившейся из гробницы Анхиза: «неясно, дух ли это, хранящий место». Действительно, добавление «или дух-спутник его отца» кажется заимствованным из древнего обычая. Ведь у наших предков было принято, чтобы при смерти царей вместе с ними сжигали их любимых коней, рабов и самую дорогую из жен, причем между женами по этому поводу возникали великие споры. Таким образом, мы можем допустить, что вместе с Анхизом был погребен раб-слуга, либо же поэт показал, что тот был обожествлен через апофеоз. Поэтому он и дает ему спутника в качестве слуги. Говорят, что у высших божеств есть низшие силы в качестве слуг: у Венеры — Адонис, у Матери богов — Аттис, у Минервы — Эрихтоний, у Дианы — Вирбий, у Вакха — Марсий. Безусловно, так считалось согласно утверждению Пифагора, который первым понял, что змея образуется из костного мозга человеческого позвоночника (qui primus de medulla quae in spina hominis est, anguem creari deprehendit). Овидий упоминает об этом среди учений Пифагора в пятнадцатой книге «Метаморфоз». Более того, мы знаем, что змеиный облик обычно приписывается духу-хранителю, как говорит Персий: «Нарисуй двух змей». Невежды привыкли думать, что змеи, обнаруженные во внутренних покоях домов, — это духи римских граждан, как намекает Сервий. Римляне, говорит он, называют их гениями.
20. Вергилий разделяет подземный мир на девять кругов. Он утверждает, что в первом пребывают души младенцев, во втором — те, кто не мог позаботиться о себе из-за своей простоты, в третьем — покончившие с собой, чтобы избежать невзгод, в четвертом — влюбленные, в пятом — храбрецы, в шестом — злодеи, наказанные судьями, в седьмом души очищаются, в восьмом находятся те, кто уже очистился и готов к возвращению, а девятый — это Елисейские поля, откуда души не возвращаются. Либо всё это описание — невероятная басня, либо, как говорит Сервий, оно было придумано весьма искусно. Он отмечает, что мыслители, глубоко размышлявшие об устройстве мира, заявляют: в этих девяти кругах заключены добродетели, то есть сущности, наделенные меньшим совершенством (minori perfectione praeditas). Очевидно, что это духи (daemones), среди которых есть и гнев, и алчность, порождающие печаль, то есть Стикс. Таким образом, именно этими пределами и внутри них, как становится ясно, наказываются все души, претерпевающие кару. Поэтому говорят, что существует девять кругов Стикса, окружающих нижние области, то есть землю. По всей видимости, это и есть духи и места их обитания.
Говорят, что существуют и другие возможности очищения, помимо этих девяти кругов, — силы, которые служат лишь благу и никому не причиняют насилия. Это искусные выдумки Фульгенция о данных кругах, однако я счел их недостойными того, чтобы передавать потомкам; более того, они порождают извращенную мораль и не согласуются с воззрениями естественных наук. В действительности же мы читаем, что вход в нижние пределы открыт для каждого и днем, и ночью, но выход оттуда затруднителен. Сказано ли это поэтически или же проистекает из мнения тех, кто утверждает, будто все души действительно нисходят и могут обретать тела, но души праведников легко возвращаются в высшие круги, то есть к своему истоку? Лукан приписывает это состояние Помпею. Более того, они полагают, что души тех, кто живет нечестиво, остаются в этих телах дольше в силу различных превращений, а потому пребывают в нижних пределах постоянно. Вергилий соглашается с тем, что лишь те, кого любит Юпитер, способны часто возвращаться, а именно те, на кого при рождении сияет благоприятный лик звезд. Так писал Ювенал: «Ведь есть разница, какие звезды принимают тебя, когда ты издаешь свой первый крик». Также и те, кого возвышает благоразумие, то есть «кого пламенная добродетель возносит к звездам». И люди религиозные, которые, по его словам, рождены от богов, ибо из этого следует, что потомки богов открыты для религии.
21. Согласно мифу о Тантале, который несет наказание в подземном царстве, он был коринфским царем и другом богов. Он часто принимал их у себя. Однажды, устроив для небожителей пир, Тантал убил собственного сына Пелопа и подал его мясо богам. Хотя все боги отказались от этой трапезы, Церера проглотила его плечо. Когда боги пожелали, чтобы Меркурий вернул Пелопа с небес, ему изготовили новое плечо из слоновой кости. Говорят, что Церера съела плечо потому, что она олицетворяет землю, которая поглощает и разлагает тела. Считается, что Меркурий вернул Пелопа потому, что он является богом разума; согласно некоторым источникам, именно с помощью разума философы постигают палингенез, то есть «повторное рождение», или метемпсихоз — «переселение души». «Палин» означает «снова», а «генезис» — «рождение». Аналогично, «мета» означает «за пределами» или «переход», а «психе» — «душа».
Тантал был приговорен к наказанию в подземном царстве: стоя в Эридане, реке Аида, он не мог ни испить её вод, ни вкусить плодов из близлежащих садов. Таким образом, он олицетворяет алчность. По этой же причине его называют Танталом, что означает «жаждущий видения (visionem volens)». Так и скупой человек, лишенный способности получать удовольствие, питается лишь созерцанием собственного богатства.
Арат утверждает, что Эридан, в котором, как считается, стоит Тантал, находится не только на небе, недалеко от созвездия Кита, но и на земле — а именно в стране венетов, части Италии, где он известен как река По. Некоторые авторы стремятся поместить эту реку в подземный мир, другие же полагают, что она берет там начало и выходит на поверхность земли. Подобные предания возникли из-за того, что река зарождается в той части Апеннин, которая обращена к нижнему, Тирренскому морю. Оно огибает Италию с запада и простирается вплоть до верхнего, Адриатического моря, расположенного на востоке.
22. Философы понимают трехголового Цербера как «ненависть». Они помещают его у ног Плутона. Само имя Цербер толкуется как «пожирающий плоть». Ненависть же на земле проявляется тремя способами: первый — это естественная ненависть, как между людьми и змеями; второй — причинная ненависть, возникающая в ответ на нанесенную обиду; третий — случайная ненависть, когда вражда часто вспыхивает из-за одного лишь слова, если ее вовремя не унять. Некоторые философы видят в Цербере трехчастную землю: Азию, Африку и Европу. Эта земля, поглощая тела, отправляет души в Тартар. О том, что думают по этому поводу другие, мы скажем ниже. Следует отметить, что у каждого из трех братьев есть отчасти схожие атрибуты: Юпитер держит трехзубый перун, Нептун — трезубец, а у Плутона — трехголовый пес. И это неслучайно, ибо считается, что эти три божества, хотя и владеют разными царствами, обладают общей властью во всей вселенной, словно сами физические стихии, которыми они управляют, определенным образом связаны между собой. Поэтому нет нужды напоминать, как в первой книге «Энеиды» Нептун упрекает другие стихии, говоря: «Ветры, как смеете вы без моей воли возмущать небо и землю».
23. Точно так же Плутону служат три Фурии, но они проявляют свои действия на земле. Согласно Фульгенцию, первая из них, Алекто, означает «неутомимая»; вторая, Тисифона, как бы говорит «их голос (τούτων φωνή)»; третья, Мегера, — «великая распря (μεγάλη ἔρις)». По его словам, сначала приходит ярость, не зная покоя, потом наступает время гневной речи, и только затем порождается раздор. Однако другие утверждают, что Мегера — вторая, а Тисифона — третья, которую они также истолковывают как «их голос» или «возмездие смерти». Таким же образом они утверждают, что сначала вспыхивает гнев после нарушения мира; затем возникает множество споров после того, как гнев разгорелся; и потом проявляется лишь злоба и клевета после распри и гнева или, как следствие, совершается возмездие и наказание.
Этому же Плутону мы приписываем трех Судеб, которых называем Парками путем антифразиса, поскольку они никого не щадят. Согласно Сервию, одна из них говорит, другая пишет, а третья прядет нить жизни. По Гомеру, одна несет сито, другая черпает воду, а третья разбивает сосуд. Хотя они являются секретарями и писцами (exceptrices et librariae) Юпитера, поскольку приводят в исполнение волю верховного бога, мы причисляем их к слугам Плутона по той причине, что их деятельность особенно заметна на земле. Клото означает «призывающая», Лахесис — «жребий», а Атропос — «беспорядочная». В этих именах заключено все устройство человеческой жизни. В самом деле, людей сначала призывают из небытия в бытие или из материнского чрева на свет; затем следует их жребий — то, как каждый должен прожить; наконец, смерть кладет конец жизни. Атропос называют «беспорядочной» потому, что, не соблюдая очередности и не щадя никого по возрасту, она без разбора влечет всех к себе.
24. Относительно двух врат сновидений — одних для снов истинных и других для ложных, расположенных в нижних мирах, — философия придерживается следующих взглядов: врата из рога, как она утверждает, означают глаза, которые по цвету напоминают рог и тверже (et ceteris membris duriores) прочих частей тела (1). Они не чувствуют холода, как свидетельствует Цицерон в своей книге «О природе богов». Врата из слоновой кости означают рот вместе с зубами. Мы знаем, что сказанное нами может быть ложью, тогда как увиденное — истинно. По этой причине Эней, который, согласно поэтам, был допущен в подземный мир и вышел оттуда, покинул его именно через врата из слоновой кости.
Из этого следует и иное понимание. Известно, что Сон изображают с рогом. Те, кто писал о сновидениях, утверждают, что сны, соответствующие нашей судьбе и кажущиеся возможными, зачастую сбываются. Именно они, как говорят, проходят сквозь рог, поэтому врата истинных снов и представляются сделанными из него. Сны же, выходящие за пределы нашей судьбы, обремененные излишними украшениями и показной пышностью, они называют ложными.
Таким образом, врата из слоновой кости, как более богато украшенные, отводятся ложным сновидениям. Однако, как отмечает Макробий, Порфирий подробно и в ином ключе интерпретировал описание этих врат, дошедшее до нас от Гомера. Всякая истина, говорит он, сокрыта, но душа, когда во сне она хоть немного освобождается от телесных функций, порой видит [истину], порой направляет на нее свой взор, но не постигает ее. А когда она видит, то все же не созерцает ее в чистом, прямом свете, а сквозь некую преграду, которую набрасывает на нее связь с темной природой. Вергилий подтверждает, что такова природа вещей, когда говорит: «Смотри, я сниму всю ту пелену, что сейчас застилает твой смертный взор и туманом окутывает все вокруг». Когда во сне эта преграда даруется истинному оку души, обращенному внутрь, считается, что это рог, чья природа такова, что в своей тонкости он становится проницаемым для взгляда. Но когда эта преграда притупляет зрение и отвращает наш взор от истины, полагают, что это слоновая кость, чья плоть по своей природе настолько густа, что, как бы тонко ее ни соскабливали, сквозь нее не проникает никакой взгляд, устремленный вглубь. Более того, Сервий оставил нам понимание того, что это облако — туман, поднявшийся от земли и мешающий нам видеть. Так, он говорит, что орел видит лучше, поскольку находится выше тумана. Вергилий же утверждает, что пустые сны цепляются за нижнюю сторону листьев, ибо те, кто занимается толкованием сновидений, говорят, что сны становятся пустыми в то время, когда с деревьев опадает листва.
25. Сны и Сон, Война и Страх, Горе и Нужда, а также прочие подобные вещи, как говорят, занимают подступы к подземному миру — либо потому, что они кажутся родственными смерти, либо потому, что возникают после нее, либо потому, что пребывают в самой смерти. И их справедливо считают принадлежащими подземному миру, поскольку тот, кого они настигают, неизбежно смертен. Именно поэтому мы называем богов бессмертными, ведь они не знают подобных состояний. Кентавры же, Сциллы, Горгоны, Гарпии и прочие чудовищные создания, согласно Сервию, обитают у входа, ибо все, что создано вопреки природе, немедленно гибнет. Впрочем, некоторые полагают, что преисподняя находится под землей, считая, что нашли тому подтверждение у космографов и географов, которые изображают Землю в виде шара и утверждают, что она поддерживается водой и воздухом. Но если это так, то корабли могли бы достичь антиподов, которые, насколько мы можем судить, находятся внизу по отношению к нам, так же как мы — по отношению к ним. По этой же причине, как полагают, Энею в подземном мире было сказано: «Уж не пришел ли ты теперь, гонимый морскими странствиями?»
Кроме того, Тибериан упоминает письмо, принесенное ветром, в котором были начертаны слова: «Вышние шлют приветствие нижним». Он рассматривает это как свидетельство взаимной связи. Однако мудрецы учили, что души, словно в процессе метемпсихоза, переселяются в тела, принадлежащие иному климату, и не остаются в том мире, где пребывали прежде. Так, Лукан писал: «Тот же дух правит членами в ином мире». В самом деле, согласно Платону и Аристотелю, при метемпсихозе пол то сохраняется, то меняется. Так, говорят, что Кеней после смерти вернулся к своему прежнему полу. Кеней сначала был девой, которая получила от Нептуна возможность смены пола в качестве платы за свое бесчестье. Став мужчиной, Кеней обрел неуязвимость; сражаясь на стороне лапифов против кентавров, он был постепенно вбит в землю и зафиксирован там под градом ударов дубин. Поэтому мне кажется правдоподобным, что Кеней был юношей с великой душой, который, не совершив в юности ничего доблестного среди соотечественников, отправился за море и благодаря великим трудам и добродетели стяжал себе громкую славу. Впрочем, любая добродетель уступает перед лицом превосходящих сил.
26. Черный скот приносят в жертву Плутону, поскольку жертвенных животных для божеств выбирают либо по принципу сходства, либо по принципу контраста.
По сходству — как черный скот для Плутона; по контрасту — как свинью для Цереры, поскольку она вредит полевым плодам; как козу для Эскулапа, так как он — бог здоровья, а коза никогда не бывает без лихорадки; как осла для Приапа, потому что своим криком та выдала его низость, когда он предавался утехам с одной нимфой. Кроме того, как сообщает Сервий, Приап был родом из Лампсака, города на Геллеспонте. Из-за огромного размера его мужского достоинства горожане изгнали его, но впоследствии он заслужил право быть принятым в сонм богов как божество садов. О нем Гораций писал: «Ибо правая рука моя сдерживает воров, как и красный кол, торчащий из моего непристойного паха, а тростниковый венец на моей голове пугает докучливых птиц».
Считается, что Приап по праву покровительствует садам из-за их плодородия, ведь хотя другая земля может приносить урожай лишь раз в год, некоторые сады никогда не остаются без плодов. Он также является богом замужних женщин; говорят, что его сопровождает целая свита богинь. Также следует знать, что для других божеств существуют иные жертвоприношения, зависящие от особенностей их регионов, как, например, воскурение фимиама Венере в Пафосе. Так, написано: «Я вовсе не считаю себя достойной такой чести» (2). Матери-Богине римской, тоже приносят жертвы. Либеру же повсюду приносят в жертву козла.
Причина, по которой люди приманивают души к гробнице молоком и кровью, заключается в следующем: тело питается молоком, а после соединения тела с душой душа также никогда не остается без крови. Когда кровь проливается, душа покидает тело. Мы также читаем, что души непогребенных бродят повсюду, но после совершения надлежащего погребения они возвращаются к покою могилы. Стоики придерживаются срединного пути, то есть их мнение отличается [от приведенного выше (3)]. Они утверждают, что души существуют до тех пор, пока существует тело. Так, египтяне, обладающие глубокой мудростью, сохраняют тела как можно дольше, чтобы душа могла пребывать в них долгое время, оставаясь связанной с телом, и не переходила поспешно к другим. Римляне же поступали наоборот: они сжигали трупы, чтобы душа могла немедленно вернуться в состояние всеобщности, то есть к своей собственной природе.
27. Мы упоминали, что стоики придерживаются срединного пути, поскольку Платон утверждает, что душа вечна и сразу же переходит в другие тела в соответствии с заслугами её в прежней жизни. Пифагор же говорит не о переселении, а о палингенезе (4) — то есть о возвращении, но лишь спустя некоторое время. Кроме того, другие мыслители не согласны со стоиками в вопросе о том, что душа существует ровно столько же, сколько и тело; они утверждают, что души не погибают вместе с телом, а, напротив, находят в нём отраду и остаются с ним до тех пор, пока от него хоть что-то сохраняется. Именно поэтому, говорят они, покойников хоронят с благовониями, чтобы те дольше оставались в сохранности и не лишали душу её утешения. Неверно утверждение, что душа покидает тело; скорее, это тело оставляет душу. Об этом свидетельствуют и поэт Симонид, и Стаций в восьмой книге «Фиваиды»: «Ненавижу я эти члены и бренное служение тела, предателя духа».
Более того, Плиний в своей «Естественной истории» объясняет, почему умерших омывали тёплой водой и оплакивали с определёнными промежутками времени. Он пишет, что люди часто ошибочно полагают, будто жизненный дух покинул тело. Бывали случаи, когда человека, уже положенного на погребальный костёр, оживлял жар огня, но спасти его было уже невозможно. Поэтому тела хранили семь дней, омывали тёплой водой и, после последнего оплакивания, предавали огню. Недаром Теренций восклицал: «Полно! Оплакивание окончено!» Существовал также обычай: если кто-то погибал вдали от дома, его тело обязательно возвращали на родину.
Вергилий писал: «Верните его в родное жилище». Подобным образом его (покойного) следовало держать там (в своем доме) семь дней, на восьмой день предать огню, а на девятый — предать земле.
Гораций писал: «развеять прах на девятый день». По этой же причине игры, проводимые в честь умершего, называются «novemdiales», то есть «девятидневные». Также следует знать, что их хоронили в [их же] собственном доме. Так возник обычай почитать домашних богов в жилищах.
28. Согласно Лактанцию, кипарис использовали на похоронах по нескольким причинам: римляне помечали этим деревом дома, которые считались оскверненными; либо потому, что бесплодное дерево казалось подходящим символом для умерших; либо потому, что кипарис находился под покровительством обитателей подземного мира. Однако, как отмечает Сервий, наиболее вероятно, что это связано с тем, что срубленный кипарис не дает новых побегов, подобно тому, как мертвец не возвращается к жизни; или же потому, что это дерево служило знаком траура в доме. Именно поэтому кипарис называют «мрачным»: он символизирует скорбящих домашних богов (ларов), в то время как пышные ветви лавра, оливы и им подобных растений указывают на радость в доме.
У римлян существовал обычай выставлять ветвь кипариса перед домом, где случилась смерть, чтобы верховный жрец по неведению не вошел туда и не осквернился, ведь жрецам запрещалось приносить жертвы, если они были осквернены прикосновением к трупу. Если же случалось так, что человек оказывался оскверненным, но при этом был обязан совершить жертвоприношение, он старался завершить священные обряды до того, как официально признает смерть близкого.
Так, в трудах Ливия мы читаем, что один верховный жрец, собиравшийся освятить Капитолий, получил известие о гибели сына от рук врагов. Он ответил: «Да будет труп (cadaver sit)», чтобы не совершать освящение, будучи оскверненным. Он не желал признавать смерть сына, пока не закончит обряд в храме (5).
Из-за этого и Эней омывался в речных водах, [о чем говорится] в шестой книге «Энеиды». Он был осквернен смертью Палинура не потому, что видел его умершим, а потому, что признал его тело мертвым и предался скорби. Как сказано в поэме: «потрясенный духом из-за гибели друга», — ведь нас оскверняет то, что мы признаем и о чем скорбим.
Энею необходимо было приблизиться к этим рекам, чтобы очиститься перед совершением священных обрядов. Кроме того, согласно тому же источнику, в одиннадцатой книге упоминается обычай сначала исполнять священные обряды, а затем возвращаться к погребению товарищей. Варрон же утверждает, что погребальные костры обсаживали кипарисами из-за сильного зловония от сжигаемых тел, чтобы стоящие вокруг люди не испытывали неудобств. Этот круг людей обычно стоял, вторя плачу наемной плакальщицы — запевалы погребального причитания, — до тех пор, пока тело не сгорало и кости не были собраны. Затем произносилось последнее слово: «ilicet» («можно идти»), что означает «ire licet» («разрешено уходить»). А «vale» («прощай») говорили уже после завершения торжественных церемоний у гробницы. Впрочем, упомянутые действия [наемных плакальщиц] являются началом плача, а не скорби. Женщин, состоявших в родстве с покойным (funus) — мать, сестру, тетку по отцу или матери, — называли «funerae», что буквально означало «принадлежащие покойнику». Так, мать Эвриала говорила: «И я, твоя мать покойника (tua funera mater), [не проводила тебя в последний путь] (6)».
29. На самом деле, утверждают, что слово «vale» («прощай») говорят умершим не потому, что желают им благополучия или безопасности, а потому, что мы расстаемся с ними навсегда и больше никогда не увидим. Так сложилось, что это слово приобрело значение проклятия, как говорит Теренций: «Пусть убираются [valeant] те, кто хочет раздора между нами!». То есть, пусть они уйдут от нас и сгинут, чтобы никогда больше не попадаться нам на глаза. Поэтому Вергилий писал: «Прощайте, леса!». Ведь то, что он говорит в другом месте — «живите во здравии» [vale] — это пожелание добра, а не проклятие. Эти проклятия были придуманы как противоположности, чтобы, так сказать, сохранить почтение. Поэтому, когда «vale» говорят умершему, следует учитывать обычай, а не этимологию, поскольку мы не говорим «vale» никому, кроме тех, с кем расстаемся.
Кроме того, у разных народов существовали различные виды погребальных обрядов. В одном месте умерших хоронили, в другом — сжигали, в третьем — отправляли на их первоначальную родину, в одном месте обряды проводили днем, в другом — ночью. Гераклит, утверждавший, что все вещи состоят из огня, говорил, что тела должны быть преданы огню. Фалес Милетский, утверждавший, что все создано из влаги, настаивал на том, что тела следует предавать земле, чтобы они растворились во влаге. У древних был обычай убивать пленников на могилах храбрых мужей. Мы читаем у Гомера, что это совершалось на похоронах Патрокла, и Вергилий упоминает об этом на похоронах Палланта. Там же, где эта практика казалась чрезмерно жестокой, было принято устраивать бои гладиаторов перед гробницами; их называли «бустуариями» от слова «bustis» — «гробницы».
Неудивительно, что по отношению к усопшим — а точнее, к священным погребальным обрядам — совершаются действия, которые можно назвать жестокими обычаями, особенно если речь идет о преступниках. Варрон, к примеру, полагал, что женщины на похоронах царапают себе лица, чтобы пролитая кровь умилостивила мертвых. Также мы читаем у поэтов, что души умерших называли «манами» (тенями) путем антифразиса, поскольку слово «manum» означает «добрый». Такого мнения придерживается Сервий, вопрошающий: «Что может быть лучше, чем маны?». Впрочем, от этого же корня происходит и слово «immanis», означающее «дикий» или «свирепый».
30. Разумеется, существуют самые разные мнения относительно теней (духов умерших): что они собой представляют, как, откуда и где они появляются и существуют ли вообще; на этот счет встречаются наиболее противоречивые предания. Поскольку я полагаю, что все эти суждения полны неопределенности и ни одно из них нельзя утверждать наверняка, я возвращаюсь к более обыденным вещам. Раз уж мы заговорили об умерших, я упомяну следующее, чтобы вы были знакомы с точным значением терминов, чье неверное употребление вводит нас в заблуждение: согласно Сервию, «funus» в строгом смысле слова — это труп в процессе сожжения. Пока тело несут к месту погребения, мы называем это «exequias» (похоронная процессия); когда оно кремировано, мы называем это «reliquias» (останки). Когда же оно предано земле, мы называем это «sepultum» (погребенный).
Жертвоприношения Плутону, как и другим божествам, было принято совершать с покрытой головой. Это правило соблюдалось во всех священных обрядах, чтобы во время церемонии взору не предстало ничего лишнего. Исключением были Сатурналии: считалось, что в этот праздник не следует подражать самому божеству. В третьей книге «Энеиды» Гелен говорит: «...дабы никакой враждебный лик не предстал перед священным огнем в честь богов и не нарушил ход обряда». Прерывание священнодействия считалось грехом. Так, в восьмой книге Вергилий пишет: «Отважный Паллант запрещает им прерывать священные обряды».
Показателен случай, когда во время празднования игр в честь Аполлона в Цирке пришло известие, что Ганнибал атакует город у Коллинских ворот. Все схватились за оружие и бросились на защиту. Вернувшись позже и опасаясь, что совершили грех, прервав игры, они обнаружили в Цирке старика, который продолжал танцевать. Когда его спросили, почему он не остановился, он ответил, что не прерывал своего танца. Так родилась пословица: «Государство в безопасности, пока танцует старик».
Ежегодные священные обряды нельзя было откладывать, поскольку по закону их было невозможно повторить. Поэтому в том же источнике мы читаем: «ежегодные обряды, откладывать которые — преступление».
Но если по какой-либо причине священные обряды календ откладывались, их разрешалось проводить повторно, и такой перерыв не считался грехом. Более того, в вопросах священнодействий положение души и тела равнозначно. В целом, то, что невозможно совершить в отношении души, дозволено в отношении тела — например, развязывать или связывать; благодаря этой связи душа способна ощущать то, чего не может постичь сама по себе. Так было написано: «освободив одну ногу от пут и в свободной одежде». Ведь во время жертвоприношения считалось преступлением иметь что-либо связанное. Поэтому у Вергилия Гелен, готовясь прорицать, развязал все узлы на своем теле, чтобы не приближаться к божеству, имея хоть какую-то часть своего духа скованной. Только в этих священных обрядах соблюдалось подобное правило.
Ювенал показывает, что жертвенных животных дозволялось связывать перед закланием, когда говорит: «резвая жертва трясет натянутой веревкой». Также следует знать, что в священных обрядах символические предметы принимаются за подлинные. Так, когда для жертвоприношения требуются животные, которых трудно найти, их заменяют хлебом или воском, и это принимается вместо настоящих животных. Как написано: «Она окропила водой, как будто та была из источника Аверна». Также в храме Исиды окропляли водой, которую выдавали за воду из Нила.
31. Тем не менее, ритуалы священных церемоний отличались большим разнообразием и чрезвычайно суеверным любопытством. Тех, кто приносил жертвы подземным богам, окропляли водой, как сказано: «окропив росой с ветви плодоносной оливы». Тех же, кто приносил жертвы небесным богам, проходили ритуал омовения, об этом говорится в словах: «пока я не омоюсь в проточной воде». Возлияния совершали только в честь небесных богов, как, например: «Посреди зала они разливали кубки с вином». Однако, совершая возлияния подземным богам, сосуды бросали в огонь, как сказано: «Кубки [бросили] после того, как было вылито оливковое масло». Стаций также упоминает об этом при описании погребения Архемора (Archemorus). При почитании подземных богов соблюдали четное число, которое, по мнению математиков, обладает меньшим достоинством, как в строке: «Смотри, два [алтаря] для тебя, Дафнис (7)». При почитании небесных богов соблюдали нечетное число, как сказано: «Бог радуется нечетному числу». Кроме того, одним богам приносили жертвы после того, как выкапывали небольшую яму, другим — на поверхности земли, а богам небес — после того, как сооружали жертвенник.
Подобным образом их справедливо называли высокими алтарями (altaria). Однако для небесных богов предназначались как алтари (arae), так и высокие алтари (altaria), тогда как для подземных богов — только алтари (arae). При этом само слово «алтарь» (ara) происходит от молитв, которые греки называют «ἀρὰς». Кроме того, при совершении священных обрядов для небесных богов вино было принято возливать (fundere), как сказано: «Он возлил между рогов». В обрядах же для подземных богов вино на них изливали (invergere), как в строке: «Жрец изливает вино на его чело».
«Fundere» (лить) — это совершать возлияние с раскрытой ладонью, обращенной вверх (Est autem fundere, supina manu libare). "Invergere" (опрокидывать) же — это лить, повернув руку влево так, чтобы чаша (патера) перевернулась (8). Однако это не были жертвоприношения, а относились они к осмотру жертвенных животных, если бы вдруг они казались неподходящими».
32. Кроме того, жертвенных животных украшали повязками, а их лбы, жертвенник и ножи посыпали смесью соли и ячменной муки, которая называлась «mola salsa». Ее готовили из свежего ячменя и соли текущего года, как писал Гораций: «зерно нынешнего года». Лбы жертвенных животных и алтари окроплялись [кровью], для чего [использовались] ножи. В этом ритуале пользовались очищенным зерном и очищенной солью. Об этом мы читаем: «Они отмечают железом верхушки голов зверей». Проводились и осмотры, чтобы определить, подходит ли животное, посвященное богу, для жертвоприношения, то есть сможет ли оно перенести всё со смирением, как в строках: «И я поставлю перед алтарями молодого бычка с позолоченным лбом». Это означает, что его украшали золотом, как иногда случалось. В другом месте мы читаем: «И священный козел, ведомый за рога, встанет перед алтарем». Всякий раз, когда жертва сопротивлялась, это служило знаком ее непригодности, о чем говорит Лукан: «Бык бежал от опрокинутого алтаря». Также существовал обычай выщипывать щетину с головы жертвенного животного и возлагать ее на алтарь в качестве первого приношения перед закланием, тем самым заранее помечая жертву. Так было написано: «отмеченные головы». При совершении обряда приносили в жертву целых животных, как сказано: «И он возложил на пламя целые туши быков», то есть совершал всесожжение (holocaustum). После того как внутренности извлекались, их также возлагали на алтари, иногда предварительно вымыв и отварив.
Таким образом, в том же месте сказано и следующее: «возливая [масло] на горящие внутренности». Иногда в жертву приносили лишь часть тела, как в строках: «Я брошу внутренности в соленые потоки». Или же жертвовали только кровь, которую возливали на алтари, как говорится: «чаши священной крови». Также существовал жреческий обычай, при котором одни держали ножи внизу [острием возле горла жертвы], а другие наносили удары жертвенным животным сверху, чтобы те погибали именно так. Поэтому было написано: «Другие прикладывают ножи снизу», то есть перерезают горло жертвенным животным. В священных обрядах, где старались избегать слов, несущих дурное предзнаменование, использовали слово macte. Оно означает magis aucte — «будь более почитаем!». Всякий раз, когда к жертвенному животному добавляли благовония или возливали на него вино, произносили: «Жертва почтена вином и благовониями!», то есть она была выделена и возвеличена. Отсюда поэт взял свой стих: «Будь почтен, отрок, за свою новую доблесть; так восходят к звездам!», что означает: «Будь более почитаем за ту славу, к которой ты стремился». В другом месте мы читаем: «Будь почтен духом, ты, кто удостоен столь великого оружия». Также мы читаем, что reddere («предлагать» или «возвращать») было жреческим термином, как в строках: «Мы предлагаем живые внутренности на выгнутых блюдах», ибо говорили, что внутренности «предлагаются». Их возлагали на алтарь после того, как они были осмотрены и сварены.
Более того, они следили за тем, чтобы у овец, предназначенных для жертвоприношения, не было пятнистого хвоста, черного языка или надрезанного уха. Так, мы читаем, что животных, отобранных для священных церемоний, повсеместно называли «bidentes» — это те, у кого полностью сформированы два ряда зубов, поскольку к обрядам не допускались особи, имевшие хоть какие-то изъяны. То же самое говорилось и о быках: «ныне из стада, не знавшего ярма». Согласно Сервию, их называют «bidentes», как бы подразумевая «двухлетки», так как приносить в жертву животных моложе или старше этого возраста не дозволялось. У некоторых овец есть также два более выдающихся зуба среди восьми [резцов], которые появляются не раньше, чем в двухлетнем возрасте; и считалось, что только они [такие овцы] пригодны для жертвоприношений.
Помимо этого, для каждого вида животных у них были свои эпитеты: «отборные» — для овец, «превосходные» — для свиней, «неукрощенные» — для быков, то есть дикие, еще не знавшие ярма.
33. Согласно церемониалу священных обрядов, если первые жертвоприношения оказывались неугодными, что обычно определялось по знамениям, следовавшим сразу за ними, их повторяли более тщательно. Так, после бедствия, причиненного Гарпиями, мы читаем у Вергилия: «И вновь мы возложили огонь на алтари». При возобновлении священных обрядов статуи было принято перемещать. Поэтому Гораций говорит: «Не стану я тревожить тебя, светлый Бассарей, когда ты не желаешь того». Вергилий пишет: «Фиада пробудилась, когда священные изваяния были сдвинуты с мест». Следует также знать, что место освящалось в честь того божества, чье священное изображение было помещено в его центре, ибо если там располагались другие изваяния, они служили лишь для украшения.
Тот же Вергилий в другом месте говорит то же самое: «В центре [храма] будет у меня Цезарь, и он займет святилище», — то есть: «Я посвящу ему храм». Упоминание о том, что он будет «в центре», указывает на то, что это будет именно его храм. Добавление же слов «и он займет святилище» означает, что автор использует язык верховного жреца: ибо тот, кто посвящал храм, держась за дверные косяки, объявлял, что предает себя божеству, дабы отныне быть во власти того [божества] и отойти от человеческого права
Известно также, что у римлян существовал обычай перед началом войны обещать богам часть военной добычи. Так, в Риме был храм Юпитера-Грабителя (Iovis praedatoris) — не потому, что он покровительствовал грабежам, а потому, что ему приносили часть добытого. Именно поэтому Вергилий написал: «Мы врываемся с мечом и призываем богов и самого Юпитера к разделу добычи».
Кроме того, возвращаясь из похода, победители иногда в сопровождении множества людей направлялись к малым божествам. Там, отпраздновав бегство врагов, они приносили в жертву овец, вознося благодарности и выражая ликование. Они восклицали «ovans» (отсюда и произошло название «ликующий»), ибо «овация» была, по сути, малым триумфом. Тот, кто заслуживал овации, ехал на одной лошади, а плебс или римские всадники сопровождали его до храма, где он приносил в жертву овец. Тот же, кто праздновал триумф, ехал на четверке белых коней, и сенат шествовал перед ним к Капитолию, где он приносил в жертву быков.
34. Молящиеся порой опускали взор, а порой возводили его к небу — в зависимости от природы божеств, ибо, как мы уже говорили, одни из них являются небесными силами, другие — земными, а третьи сочетают в себе и то, и другое. Именно поэтому те, кто взывал к Аполлону, имели обыкновение простираться ниц, как сказано: «Мы пали ниц на землю». Поскольку, как мы упоминали, он также является богом подземного мира, ему отводят внутренние покои храмов. Почитатели Юпитера, напротив, стояли, воздев руки и взоры к вышине. Так было написано: «Но отец Анхиз с радостью возвел очи к звездам и простер ладони к небу с такими словами». Во время молений произносили «Ore favete», что означает «храните молчание», поскольку это выражение казалось уместным как при жертвоприношениях, так и во время игр. В самом деле, при жертвоприношениях необходимо молчание, а на играх — благосклонное внимание. Более того, человек «удерживает свой язык» через молчание. Так писал Гораций: «Храните молчание» (favete linguis).
Разумеется, мы читали, что повязка, украшавшая жрецов во время священных обрядов, представляла собой подобие диадемы, с обеих сторон которой свисали ленты; обычно ее сплетали из белой и алой шерсти. Однако стержень на вершине жреческой шапки, о котором также упоминают, правильнее называть «шерстистой ветвью» (virga lanata), поскольку на ее конце был небольшой пучок шерсти. Нам известно, что этот обычай впервые ввел Асканий в Альбе. Делалось это для того, чтобы подчеркнуть высокое положение жречества, подобно тому, как над могилами знатных людей воздвигают колонны, знаменующие их выдающийся статус. Либо же это было нужно для того, чтобы отпугивать птиц верхушками этих ветвей во время жертвоприношений в Лауролавинии, где птицы из близлежащих рощ часто похищали внутренности жертвенных животных. Отсюда и пошел обычай, согласно которому те, кто совершал жертвоприношения в Лауролавинии, использовали длинные ветви, а не короткие, как в Риме.
Впрочем, иногда, когда из-за жары носить такие войлочные шапки было тяжело, жрецы повязывали голову только лентой, чтобы не оставаться с совсем непокрытой головой, что считалось грехом. Именно от этой ленты (filum) их и стали называть фламинами — как бы «филаминами», то есть «теми, кто носит ленту». Но в праздничные дни, когда ленту снимали, ношение войлочных шапок было обязательным. На этом закончим с данными вопросами.
35. Тот, кто желает в полной мере узнать, какие жертвенные животные предназначались тем или иным божествам и почему — о чем мы уже вкратце упоминали ранее, — пусть на досуге изучит понтификальные книги. Богам не поклоняются одинаково, и дары им приносят разные, ибо существуют подношения, предназначенные лишь для конкретных божеств. Как было написано: «И я уставлю алтари их особенными дарами», то есть подобающими. Согласно римским обрядам, приносить в жертву быка Юпитеру было запрещено; поэтому, когда Эней заколол быка Юпитеру во Фракии, мы читаем, что из окровавленных корзин тотчас же появилось чудовище. Таким образом, Юпитеру приносили в жертву бычка, но никогда — взрослого быка, за исключением редких случаев во время триумфа. Однако это допускалось, поскольку в такие моменты жертвы приносились не только Юпитеру, но и другим богам, помогающим в войне. Что касается жертвенных животных, то для определенных божеств требовалось приносить особей строго определенного возраста.
Более того, именно по этой причине танцы входят в религиозные обряды: древние стремились к тому, чтобы не осталось ни одной части нашего существа, не вовлеченной в церемонию, ведь пение обращено к духу, а танец — к подвижности тела. Так, мы читаем о Дидоне: «Она обходила алтари перед ликами богов, изобилующие жертвенным жиром», ибо матроны и женщины, готовящиеся к жертвоприношению, обходили алтари, держа в руках небольшие факелы. Это сопровождалось определенными жестами. Именно поэтому Саллюстий писал: «[Семпрония] танцевала более изящно, чем подобает добродетельной женщине» (9).
-----
Примечания:
(1). Имеется в виду «твердость» в познании истины, потому что человек доверяет более своим глазам, чем прочим органам чувств.
(2). Эта фраза взята из «Энеиды» Вергилия. Эней с Ахатом встретили Венеру, принявшую облик девушки. Но Эней, хоть и не узнал свою мать, обращается к ней как к богине и предлагает принести в ее честь обильные жертвы. Именно на это предложение Венера отвечает: «haud equidem tali me dignor honore», т.е, «Я вовсе не считаю себя достойной такой чести».
(3). Приведенное выше мнение подразумевает бессмертие души и возможность существования ее отдельно от тела. Мнение же стоиков отлично от этого.
(4). Вообще, смысл здесь следующий: палингенезис – это термин, означающий весь процесс «круговорота возрождений» человеческих душ (конечно, в орфическом понимании, а не в том, которое исходит из учения Шопенгауэра), а переселение (метемпсихоз) – это термин более конкретный, индивидуальный, чаще всего связанный с единичной душой и соответствующими ей телами. Хотя, правды ради, надо сказать, что эти понятия иногда смешиваются и употребляются без учета указанного различия.
(5). Речь идет о консуле Марке Горации Пульвилле, которому, когда он начал освящать храм Юпитера на Капитолии, и держался рукой за косяк, читая молитву, «принесли страшную весть, что сын его умер и он из-за смерти в доме не может освящать храм. Не поверил ли Гораций в правдивость известия, или такова была крепость его духа, точных сведений нет, а понять трудно — получивши известие, он лишь распорядился вынести из дому труп, сам же, не отрывая руки от косяка, довершил молитву и освятил храм» (Тит Ливий, «История Рима от основания Города», II. 8: 6 – 8).
(6). Фраза, заключенная в квадратные скобки, отсутствует в Ватиканском издании кардинала Маи, но есть в издании R. E. Pepin.
(7). Собственно говоря, это отсылка к пятой эклоге Вергилия: «Будь благосклонен и добр к своим: алтаря вот четыре, Дафнис, — два для тебя, а два престола для Феба», где речь идет о чествовании умершего Дафниса.
(8). Существовало два способа совершения возлияний: «Pronus» (ладонью вниз) — при обращении к земным богам или богам подземного мира, и «Supinus» (ладонью вверх) — при обращении к небесным богам (олимпийцам).
(9). Здесь речь идет о Семпронии, одной из женщин, завербованных (по словам Саллюстия) Катилиной, которая приносила ему свои деньги, торгуя собой (Саллюстий «О заговоре Катилины», 25: 2)
--------------------------------
Окончание первой книги.